Детективы в фартуках. Луковый суп для наследника

Глава 1. Коварство опасных людей

Прекрасное майское утро озарило своим мягким, тёплым светом благородные поля Франции. Там, где в знаменитом порту весело плещется Гаронна и стройными рядами гордо подымаются виноградники, настал самый долгожданный день для людей, посветивших свою жизнь кулинарии. Сегодня Бордо отличится не шумной праздничной бравадой, а настоящим праздником белых кителей и колпаков – пробил час ежегодного кулинарного конкурса, где повара со всей страны должны будут защитить свои гастрономические регалии.

Как и всегда, обладатель пяти золотых Скалок, известный шеф Пополь Пикард с глубокой уверенностью в себе ответил на вызов. Получив письмо-приглашение в шато «Grande Cuisine», являющегося официальной штаб-квартирой отцов французской кулинарии, мсье Пикард радостно покинул родную Шампань и сев на маленький резвый поезд направился прямиком в Бордо. Дорога предстояла отнюдь не дальняя, потому купив билет утром, шеф Пикард уделил внимание своему саду, а после обеда до самого вечера выбирал место, куда он поставит новый приз. В восемь часов вечера он был уже на перроне, одетый с иголочки, с гордо поднятой головой. И конечно, кончиком пальцев держал вешалку с защитным футляром, оберегавшим выстиранный и выглаженный белый китель от дорожной грязи. В восемь тридцать мсье Пикард мирно и чинно поглощал свой ужин в вагоне-ресторане. А в начале десятого уже дремал под стук рельсов и шпал. В шесть утра, довольно потягиваясь, он снимал маску с отдохнувших глаз и готовился к выходу в город.

Как и полагается модному месту, прекрасным было всё, даже то, что находилось снаружи: среди просторов, покрытых именитыми виноградниками, виднелся оазис высокой кухни – каменное шато в три этажа, утопавшее в образцовом саду. Гладко выстриженные стройные туи поддерживали баланс общей атмосферы, а изящный золотой фонтанчик в виде кувшина, выливавшего воду в большую кофейную кружку, распалял азартный настрой. Внутри шато можно было легко принять за уменьшённую копию Версаля. Белые мраморные полы были устланы ковровыми дорожками благородного цвета «бордо», а каменные стены отделаны золотыми вензелями, добротными зеркалами и конечно же – фотографиями и картинами знаменитых французских кулинаров. Почти через каждый шаг к стенам были приставлены элегантные викторианские столики и фигурные торшеры, а бюст Наполеона деловито глядел чуть ли не с каждого угла. Вообще, проходя мимо такой роскоши, очень трудно избавиться от ощущения, что из соседней комнаты вот-вот выйдет маркиза Помпадур, и взмахом своей изящной глянцевой ручки даст начало великому торжеству.

Сегодня Шеф Пикард сиял, подобно остроконечной звезде на верхушке рождественской ёлки. Дерзкий, даже слегка вызывающий, но в тоже время холодный и выдержанный взгляд. Идеально уложенные усики, с лёгким намёком на бриллиантин. Ослепляюще белый китель, в котором шеф Пикард выглядел подтянуто и статно, и конечно же – высокий колпак. Намеренно замедлив шаг, чтобы пропустить суетившихся коллег, шеф Пикард остановился перед зеркалом в коридоре. На красной ковровой дорожке, он ловил своё отражение в золочёных рамах, не замечая остальных. А следовало бы, ведь злопыхатели, которым не удалось достичь подобного успеха, уже замышляли коварный план за его спиной…

Двенадцать часов: наступил долгожданный час пик. Согласно традициям, почётное жюри начинало этот знаменательный день не только с приветствия всех собравшихся, но и с обязательной вступительной речи. Собирались жаждущие кулинарных открытий души в прекрасном белом зале, своей планировкой походившим на морскую раковину, жемчужиной которой была кухонная линия, размещавшаяся в стороне от скамеек и трибуны. Именно здесь, на отполированных варочных поверхностях и столах, увешанных кухонным инвентарём, лучшим из лучших предстояло готовить финальное блюдо.

Вскоре огромный полукруглый зал заполнили люди в белой форме. Без давки, без крика и шума, но несомненно – с лёгкой дрожью в запястьях и коленках. По центру зала, за трибуной собрались члены жюри. Их всего было трое: шефы Анри Бикасс, Жюльен Корешон, Август Шамрель. Они были абсолютными тяжеловесами и по виду, и по своему мастерству, достигшие Олимпа французской кулинарии. Шеф Бикасс до сих пор числился одним из несменных поваров Елисейского Дворца, и будучи далеко не молодым, на удивление обладал густой каштановой шевелюрой. Его коллега и давний друг, Жюльен Корешон тридцать лет посвятил изучению старинных рецептов французской кухни, и ещё столько же – преподаванию в Королевской Кулинарной Академии. И все эти годы он носил узнаваемые бакенбарды и аккуратное пенсе на переносице. Август же отличался короткой, почти незаметной стрижкой и седой бородой, а также пронзительными голубыми глазами. Его же знают далеко за пределами Франции благодаря шедевральным рыбным блюдам, которые из года в год украшают чуть ли не каждый дипломатический приём или великосветский банкет.

Рядом с трибуной, как всегда, стоял небольшой, но очень звонкий гонг. В уголке рядом ютился мальчик лет 6-7, облачённый в такой же белый китель и колпак, в руках он держал серебряный половник, и ещё не совсем понимая сути мероприятия, переминался с ноги на ногу, ловля на черпак солнечные зайчики. Это Марсель, внук шефа Бикасса. Без такого кулинарного «купидона» никогда не проходит конкурс, именно ему выпадает честь открывать и закрывать событие, а также поздравлять и награждать победивших. Милая традиция олицетворяла связь поколений и сохранение обычаев, а шефу Бикассу помогала увлечь многочисленных внуков полезным делом.

Как только камердинер дал знак, что все повара в сборе, шеф Бикасс настроил микрофон и приступил к своей речи. Зал же в этот момент синхронно замер, не дыша.

- Я несказанно рад видеть с высоты трибуны целый лес белых колпаков, который с каждым годом становится всё больше и больше. Сегодня мы собрались в нашем уютном, но строгом шато для того, чтобы отметить лучших последователей традиционной французской кухни и воздать им заслуженную почесть. Хочу напомнить вам, что перед жюри все равны, как перед Фемидой: новички доказывают своё кулинарное мастерство бок о бок с ярыми профессионалами, и здесь никому не делают скидок на имя и престиж, прошу вас, учитывайте это.

Добрый голос шефа Бикасса сегодня звучал строже обычного, но тем не менее, его улыбка разрядила слегка нервозную атмосферу. Анри передал микрофон своему коллеге, шефу Корюшону, который всегда отличался краткостью в своих наставлениях:

- Присоединяюсь к восторгу шефа Бикасса и желаю удачи в прохождении конкурса. Кстати, те, кто участвуют первый раз, могут прочесть полный перечень наших Правил в энциклопедии, хранящейся в армуаре на первом этаже. И хоть наши строгие Правила не менялись со времён Людовика XIV, я всё же кратко изложу основное ради протокола и ради упрощения жизни новичкам. Наш конкурс состоит из четырёх этапов: слепой дегустации, искусства сочетания, приготовление десерта и приготовления блюда по заказу Королевской Кулинарной Академии.

- Пожалуй, дополню коллегу основными запретами, - развернув солидную старинную книгу, перенял эстафету Август. – запрещаются любые методы нечестной борьбы, подмены ингредиентов равно как их воровство. На кухню запрещено проносить с собой любые кулинарные книги и даже пользоваться личными записями. Пункт 104.4. Правил повествует нам о такой печальной процедуре, как дисквалификация. Да, и такое случалось в этом храме кулинарии, но слава Богу, крайне редко. Итак, участник «вылетает» из конкурса в следующих случаях: в случае, если наберёт недостаточное количество балов для прохождения завершающего этапа, в случае если члены жюри заметят нарушение или другими словами – обман с его стороны, и в случае, если шеф откажется от прохождения любой части конкурса. Последний подпункт немаловажен для вас, Господа. Ведь в случае отказа, аннулируются не только накопленные в ходе текущего конкурса баллы, но и все ранее присвоенные призы, звания и награды. Отказавшийся также будет вычеркнут из списка почётных поваров Франции и обязуется сдать белый китель и колпак членам жюри. На этом у нас всё. Удачи, Господа, и пусть награда достанется самому достойному из Вас.

Теперь можно выдохнуть и начать аплодировать: старт дан. Прежде чем перейти к первому заданию, поваров попросили собраться в холле и заполнить карточки. Дальше, в течении двух часов жюри подготавливает комнату для слепой дегустации, а значит, есть время на небольшой отдых. Например, разрешалось гулять по саду, пользоваться библиотекой или просто раскинуться в шикарном кресле в холле. Последним образом поступали только мастистые кандидаты, вроде шефа Пикарда, а новички, подобно суетливым муравьям, обычно оккупировали библиотеку или бедный армуар. Конечно, у них был повод для волнения, ведь обычно довольно большое количество отсеивалось сразу, после первого же задания, которое ко всему прочему казалось до неприличия простым: подать деревенский картофель или приготовить яйца Бенедикт. Но одно дело просто приготовить, а другое – приготовить правильно и подать феерично, не перемудрив или напротив, не сделав блюдо слишком банальным.

К Пополю подходили молодые повара, которые узнавали его по фотографиям в учебниках Академии, не давая вздремнуть перед дегустацией. Многие, конечно же, просили совет, и шеф Пикард охотно делился кулинарными хитростями и премудростями. А некоторые даже просили его автограф или совместную фотографию. За этим, казалось бы, привычным действом с завистью наблюдали бывшие сокурсники Пикарда – сплетник и кляузник Ансельм Кажу и лизоблюд Леопольд Фонтанель.

Согнувшись, Леопольд беспрерывно что-то шептал на ухо Ансельму, который безмолвно не сводил свой ястребиный взгляд с Пикарда. По праву сказать, сам Ансельм уж очень походил на ястреба-цыплятника: плотный, коренастый и низкий, с маленькими, прищуренными глазками. Леопольд больше был похож на старого индюка в толстых очках, который без умолку кудахчет, словно курица.

Когда толпа молодых поваров рассеялась, Пополь с облегчением направился к креслу. Но дорогу ему перегородил вышеупомянутый дуэт. Напряжённо прищурив глаза, Ансельм заговорил первым в свойственной ему манере:

- Что, иглобрюхий, раздуваешься от собственной важности среди мальков? Не боишься, что один из них утрёт тебе нос?

- Настоящий мастер не боится делиться своими знаниями. – гордо и с достоинством ответил шеф Пикард без доли смущения или злости.

Но Кажу и не думал униматься:

- О, ответ самурая, а не шеф-повара! Ну-ну, смотри, я тебя предупредил. Просто, из вежливости. А вот ты даже со мной не поздоровался – сторонишься старых друзей?

- Раз так, тогда здравствуй, грязнуля Ансельм. Ты не изменился со времён учёбы в Королевской Кулинарной Академии. Всё также неопрятен, даже не удосужился как следует накрахмалить свой колпак. Помнится, ты был единственным, кто умудрялся замарать свой китель ещё до начала готовки и помимо всего прочего марал других своими сплетнями и кознями.

Нервно поправив съехавший набекрень колпак, Ансельм притих с кислой миной на лице. Правда, жаждущий сплетен Фонтанель не утерпел, чтобы не проговорить вслух:

- И всё же, Пополь, с чего такой порыв? Вообще, я удивлён видеть тебя здесь.

- Почему, Лео? Да, не скрою, я единственный среди вас обладатель пяти золотых Скалок, чему по праву горжусь. Ещё одна награда в мою копилку удвоит мой престиж в мире кулинарии.

- Престиж? Нет-нет, Пополь, ты что-то недоговариваешь. У нас с Ансельмом всего две Скалки на двоих, и мы вынуждены бороться за место под солнцем. Не лучше было бы тебе пропустить этот год, сохранив то, что имеешь? Тихая слава, знаешь ли, тоже неплохо.

- Тихая слава теперь не для меня. Чем больше моё имя будет на слуху, тем лучше. Ведь я собираюсь открыть свой ресторан, и не где-нибудь, а в Париже.

- Ресторан?! Вот так новость! Получил наследство? Ах, какая жалость! Неужели твоя милая старая бабушка скончалась?

- Вовсе нет! Она в отличном здравии.

- Ну так я и думал – враки. Выдаёшь желаемое за действительное. Много ли таких среди нас, кто бы не хотел открыть свой ресторан достойного уровня!

- Я не врал! Я даже уже нашёл помещение и договорился с владельцем, да, и персонал уже нанят, и кухня укомплектована.

- Пополь, откуда у тебя капитал? – злопыхая желчью встрял в разговор Ансельм.

- Пока что у меня его нет. Точнее, это заёмные деньги. Я заложил родовой дом с землёй в Шампани, дом моей бабушки. Этих денег хватит на месяц аренды и всю первоначальную подготовку. А также, на моё оригинальное меню, которое пленит не только Францию, но и весь мир. О, уж я-то развернусь в своём ресторане!

- Постой, постой, приятель! Я хорошо знаю старушку Шарлотту, твою бабушку, которая ни за какие Скалки не стала бы разбрасываться деньгами.

- Она далеко не скряга, как ты, Ансельм. Вот ты сколько не копишь, а всё с пустым кошельком.

Пополь уже собирался уходить, как вдруг в него клещами вцепился Леопольд, которого распирало от интереса:

- Конечно нет! Но Ансельм лишь хотел намекнуть, что пожилая мадам крайне прижимиста. И… никогда бы не одобрила такой затеи. Поэтому мы тебе не верим. Неужели ты обманул бедную старушку?

- Нет-нет, я не обманывал бабушку Шарлотту! Просто… Ну… Она как бы дала добро авансом, не на прямую, как-то раз сказав, что хотела бы чтобы я добился высот на своём поприще. И к тому же, она сейчас вместе с прадедушкой в круизе по Атлантике и как бы не в курсе моей небольшой сделки.

- Ты чокнулся, Пополь! А если дело не выгорит?

- Ансельм, у обладателя 10 Скалок оно не может не выгореть. Как ты помнишь, после получения пятой Скалки вступает в силу пункт 392.02 Правил и мой следующий приз должен удвоиться – я получу не шесть, а сразу десять Скалок. А заём закрою после первого же вечера. В Париже, знаешь ли, более высокие чеки и более отзывчивая публика.

- И более требовательная. – попытался подбросить дегтю Леопольд.

- Меня это не пугает. Вообще, я уверен в своих силах, как никогда.

- Раз так, желаю удачи, друг. – ехидно улыбнувшись, Ансельм протянул руку Пополю. – И на всякий случай, пусть победит сильнейший.

Шеф Пикард любезно ответил рукопожатием, и напевая, прогулочным шагом пошёл вдоль холла. А двое тем временем стояли на месте, как соляные столбы: планы Пополя поразили их хуже молнии. У Ансельма даже вдруг закружилась голова от зависти, а Леопольд пару раз качнулся из стороны в сторону, будучи на время оглушённым такой «громкой» сплетней.

- Пусть резвится мотылёк. Недолго ему осталось кичиться своими достижениями. Я предрекаю ему такой провал, который несмываемым пятном ляжет на его карьеру. – прошипел сквозь зубы шеф Кажу.

- Что ты задумал, Ансельм?

- Пока ничего, Лео. Но вскоре я обязательно придумаю. Он лишил меня четырёх лет кулинарной жизни, а я лишу его… всего!

Дело в том, что Ансельм не мог забыть Пополю своей давней обиды. Это случилось ещё тогда, когда у них было по четыре золотых Скалки, и следующая победа решала многое. Кажу решился на хитрость, и чтобы убрать сильных противников, пошёл на подлость: уловив подходящий момент на слепой дегустации, он подменил каперсы острым перчиком, чтобы вывести вкусовые рецепторы конкурентов из строя. Это волею случая увидел Пополь. Он не смог смолчать, хотя уже был вне опасности завершив этот этап конкурса. Шеф Пикард изобличил Кажу и спас коллег от обидного провала, но раскрыв жульничество обрёк Ансельма на строгое наказание жюри: его лишили четырёх Скалок и на четыре года запретили учувствовать в конкурсе, а также работать в приличных заведениях. Бедняга из-за своей подлости все эти годы перебивался работой в придорожных бистро, каждый вечер мечтая о расплате. Похоже, что мсье Пикард витая в облаках от радости совсем потерял бдительность и поделился своими планами, откровенно говоря, с опасными людьми.

Вскоре к шато подъехала грузовая машина из Королевской Кулинарной Академии – водитель привёз секретные ингредиенты для финала. Увидев грузчиков, разгружавших кузов, у Ансельма молниеносно созрел план. И как всегда, Леопольд выступил в роли его приспешника.

***

Час за часом пролетало время, конкурс шёл полным ходом. После объявления результатов прошедших этапов людей в холле становилось всё меньше и меньше. И вот наконец, настал завершающий этап конкурса, который объявит имена новых обладателей золотых Скалок. Но сначала, новая короткая речь жюри и промежуточные результаты.

Всё в том же огромном полукруглом, но практически пустом зале собрались сильные игроки гастрономии, а за трибуной стояли всё те же три кита кулинарного мира. Честь объявить результаты выпала шефу Корюшону, голос которого разнёсся эхом по залу:

- Итак, Господа, слепая дегустация прошла спокойно, как и сочетание лучшей пары «блюдо и вино». Жюри особенно хочется отметить пару выдержанного Бордо Гранж и нежную котлету д’агню с весенней спаржей, идеально поданным эндивием и муссом из молодого горошка шефа Пикарда. Остальные также справились отменно.

Сидевший во втором ряду шеф Пикард скромно улыбнулся, а задумавший чёрное дельце Кажу уже потирал ладони.

- Что ж, оглашаю результат прошедшего этапа. В этом году у нас семь кандидатов на награду – пятеро профи и двое новичков. Высокий бал за десерт получили: Морешаль, Превуа, Оттонель, Пикард, Юло, Кажу, Лампеск. Остальных ждём в следующем году.

Зал вновь разразился аплодисментами в честь прошедших. Конечно, многие грустили, что и в этом году не достали заветный приз. Правда, Фонтанель больше грустил из-за того, что теперь не сможет увидеть воочию, как шефа Пикарда с позором выдворят из шато.

- Итак, последнее задание. – прервал шум шеф Бикасс. – Как и всегда, порядок вам известен: мы до последнего держим в секрете ингредиент, из которого за один час вы должны приготовить блюдо по заказу Академии для защиты вашего титула. В выборе ингредиентов мы полностью полагаемся на поставщика Академии, и как вы понимаете, содержимое ящиков является секретом даже для нас. Дам вам краткий совет и напутствие: вы должны приготовить шедевр. Приступайте!

На последнем слоге зевавший от скуки Марсель размашисто ударил в гонг и перевернул песочные часы. Отсчёт начался. В зал тут же внесли ящики разных высот и размеров, и разложили их перед каждым из поваров, успевших занять своё место на кухонной линии.

Каждый поочерёдно открывал свой ящик, демонстрируя жюри ингредиент и название блюда во вложенной карточке. У Ансельма это была корзинка с белыми грибами – ему предстояло приготовить ризотто. У шефа Превуа – крабы в твёрдом панцире на льду, Академия оставила право выбора для шефа между перуанским супом или закуской в стиле модерн. У стоявшего по соседству с Пополем новичка Лампеска – газетный свёрток с каштанами, которые должны были стать изысканным пюре. А шефа Пикарда ждал настоящий сюрприз в довольно увесистом ящике, габариты которого вовсе его не пугали.

Всё также напевая, шеф Пикард с лёгкостью откинул крышку ящика в сторону, и даже не глядя, что же там на дне, по-простецки сунул руку. На ощупь ингредиент будущего блюда оказался мягким, немного скользким, достаточно тёплым и каким-то… резиновым что ли! Хотя нет, скорее, оно было мягкое и длинное, нет-нет, довольно мягкое и большое, круглое, как мяч, стоп, нет, снова будто плоское и резиновое, нечто, что не давало себя достать… Пополь смущённо отряхнул руки, и закатив рукава, проделал тоже самое ещё раз, наконец уцепившись за какие-то отростки. Нечто, поджидавшее своего часа на дне тёмного, заполненного сеном ящика вдруг зашевелилось, а после и вовсе – вцепилось Пополю в палец. Громко вскрикнув, шеф Пикард привлёк внимание коллег и жюри. Даже малыш Марсель, дремавший у подножия трибуны, подскочил от вопля, выронив серебряный черпак.

Но шеф Пикард не сдавался: нырнув с головой в ненавистный ящик, он наконец обнаружил дерзкий ингредиент, и подскочив чуть ли не до потолка, растерянно закричал:

- Что это?! Что это… Что это значит?!

Глава 2. Странное наследство молодого графа

- Что это значит? Кто мне объяснит?! Почтенное жюри, я не понимаю, как такое могло произойти! – продолжал вопить шеф Пикард, отскочив как ошпаренный от чего-то шуршавшего в ящике.

Забыв о конкурсе и утекающих минутах, повара бросили готовку и столпились вокруг стола Пополя, полагая, что ему достался либо живой осьминог, либо иной морской гад, либо нечто дурное и непотребное для высоких изысков. Даже Марсель, окончательно проснувшись от ленивого сна, пытался пролезть сквозь толпу к ящику чтобы утолить вспыхнувший интерес. Но разыгравшаяся коллективная фантазия вмиг разбилась вдребезги: в ящике оказался белокрылый, с задорно поднятым кверху клювом обычный ЖИВОЙ гусь.

Члены жюри не сразу поняли, что произошло, и нахмурившись, спустились к кухонной линии. Как раз в этот момент виновник суеты выпрямил свою длинную, словно перископ подводной лодки шею, и с надменным видом принялся рассматривать зевак в белых колпаках. Столкнувшись взглядом с почётным шефом Бикассом, гусь во всё горло издал свой фирменный гудок.

- Такого ещё у нас, честно говоря, не было… Возможно, что-то напутали в Академии. – неуверенно протянул шеф Август Шамрель, поглядывая на недовольных коллег.

Члены жюри перешёптываясь отошли в сторону, и вскоре велели Марселю остановить песочные часы, после чего удалились на экстренное совещание. Впервые в истории именитого шато конкурс был остановлен в шаге от финала.

На какой-то момент в зале повисла тишина. Гусь, как ни в чём не бывало, самостоятельно выбрался из ящика, и заняв место прямо на разделочной доске принялся чистить примятые пёрышки. Шеф Пикард был безутешен, коллеги пытались поднять его дух добрым словом, и были уверены, что члены жюри всё уладят. Среди прочих, притворно сожалел и Кажу, скрыто радуясь за провал Пополя.

Наконец, за трибуной появились присяжные кулинарии: Бикасс, Корешон и Шамрель с заметно поникшими колпаками: зал снова замер, а сердце Пикарда выскакивало через макушку.

- Дело в том, что… Как мы говорили… Наши правила не менялись со времён Людовика… - слегка закашлявшись, попытался обойтись кратко шеф Жюльен Корешон.

- Но ваша кулинарная честь, он же живой! – почти в истерике взмолился шеф Пикард. – Академия поставляла всегда готовые к приготовлению продукты, а здесь я получил полностью сырой необработанный ингредиент!

- А что написано в вашей карточке? – строго спросил шеф Бикасс.

- Что написано? Вот что, ваша кулинарная честь: «Любая вариация блюда из фуа-гра». Ваша кулинарная честь, произошла явная ошибка! Здесь сказано, приготовить любое блюдо из гусиной печени, пе-че-ни, а не из цельного гуся! Да ещё и к тому же, живого… Прошу, свяжитесь с Академией, ведь они должны знать, что отправляли на конкурс!

- Для начала, успокойтесь, шеф Пикард. Шеф Шамрон уже позвонил в Академию и получил все необходимые инструкции.

- И что же они ответили?

Шеф Бикасс уступил место за трибуной заметно взволнованному Августу Шамрону:

- В Академии ответили, что не отправляли нам целого гуся. Однако, по их мнению, эта оплошность ничего не меняет. К тому же, руководство Академии готово сделать лишь маленькое исключение, позволив шефу Пикарду приготовить не только печень, но и любую другую часть этой птицы.

Шеф Пикард закрыл глаза и схватился за сердце, Кажу еле сдерживал хохот, остальные просто отошли к своим столам, ожидая нового старта песочных часов.

- И так, шеф Пикард, выбор за вами: либо вы готовите из того, что есть, либо отказываетесь от задания, а также от всех ранее присвоенных привилегий. Уверен, для настоящего профессионала выбор очевиден.

Утирая холодный пот со лба, шеф Пикард пролепетал в ответ, не открывая глаз:

- Конечно, ваша честь… Но всё же, это как-то необычно… И всё же… Я не уверен, что это правильно: в ресторанах не готовят из подобных… подобного… в смысле, из такого «живого» продукта…

- Бросьте, мсье Пикард! Если пересмотреть историю, вы же готовили улиток? А крабов в твёрдом панцире?

- Но это не краб и далеко не эскарго! Простите, конечно, но шеф Бикасс, как можно сравнивать ползучего земляного или морского гада с крупной водоплавающей птицей?!

- Довольно разглагольствовать! Велите принести петлю! – прервал шеф Бикасс, отдав поручение слугам.

Не успел шеф Пикард открыть глаза, как перед ним на серебряном подносе лежал грубый шнурок. Несмотря на утекавшие минуты-песчинки, коллеги Пополя искоса посматривали на него, словно ожидая продолжения всей этой мыльной оперы. Взяв в руки петлю, шеф Пикард тяжело вздохнул, глядя на ни в чём не подозревавшую откормленную птицу, которая продолжала наводить «мордашку».

- Ну же, шеф Пикард, вам же не нужно объяснять, что нужно делать. У вас осталось не так много времени. – подначивал шеф Шамрон. Только сам Август, в основном привыкший к рыбе на льду, почему-то смотрел совсем в другую сторону.