Хроники экзорцистов. Книга 1. Поглотитель грехов

Факты

Реальная статистика из исследований ФБР и Скотленд-Ярда по преступности: 86 % подростков, совершивших тяжкие преступления, ранее жестоко обращались с животными.

Александр Бухановский – доктор медицинских наук, профессор юридического факультета Ростовского государственного университета, член Американской Академии судебных наук и Академии психиатрии и права США, почетный член Ассоциации европейских психиатров и просто крупнейший в мире специалист по серийным убийцам (вычислил Чикатило): «60% будущих серийных убийц в детстве обнаруживали специфически жестокое отношение к животным». 

Вопрос специальному агенту ФБР Алану Бранли (психолог в штате тюрьмы строго режима):

– Сколько из серийных убийц, содержащихся здесь, издевались над животными?

Алан Бранли:

– Спросите лучше – сколько не издевались.

Пролог

Экзорци́зм – лат. exorcism, от др.-греч. ἐξορκισμός «связывание клятвой»

– Он ждет тебя…

Шепот раздался возле самого уха. За всю свою двадцатишестилетнюю жизнь тело адаптировалось к восприятию потусторонних голосов на уровне рефлексов. А потому Стефания немедленно проснулась и села в кровати.

Обычно после первого зова души сразу начинали рассказывать свою историю, и им невдомек, что ты сейчас сидишь на унитазе и немного занят. Однажды дух появился во время уборки, Стефания провела эксперимент и попробовала всосать его пылесосом. Дух испарился, а потом появился у нее за спиной и был, мягко сказать, озадачен пережитым опытом. С тех пор стало ясно, что лучше откладывать не их проблемы, а пылесос и зов кишечника, все-таки они нелегкий путь проделали, чтобы появиться перед человеком.

Но с этим голосом все было необычно.

Стефания услышала его полгода назад, хотя иногда казалось, что он навещал ее гораздо раньше. Обладатель шепота избрал Стефанию проводником в своей загробной жизни, и с тех пор то и дело напоминал о своем присутствии: то окликнет ее, то ворвется в сон, то тенью отразится в зеркале и напугает до желтых пятен в трусах. Но тем не менее визитер был слаб. Ему до сих пор не хватало сил прорваться сквозь материю физического мира, чтобы обрести зрительную форму, но Стефания чувствовала, что этот момент близок. С каждым его приходом она улавливала все больше новых предвестников его крепнувшей сущности.

Сегодня незнакомец принес собой запах паленой плоти. Она уже знала этот запах. Стефания знает его с детства, потому что ей с рождения уготована участь быть экзорцистом – кровь обязывала. Ее родители были одними из самых известных борцов с нечистью во времена военных кризисов на Востоке в 80-е годы. Ее дед служил свету в Восточной Европе, когда демоны вели шествие руками нацистов. Прабабушка работала на Восточном фронте Первой Мировой, скрывая свой клир под формой медсестры. Демоны всегда сопровождают войны, столкновения, техногенные катастрофы.

Демоны всегда есть там, где человек убивает живое существо.

И демоны всегда приносят с собой запах горелой плоти.

Стефания сидела в постели и сжимала в руке медальон, висящий на браслете. Каждый экзорцист имел собственного святого, назначенного ему при обряде инициации. Святая Стефанида стала ее защитницей по жизни.

– Мученики Твои, Господи, за подвиги свои получили венцы нетленные от Тебя, Бога нашего; ибо они, имея силу Твою, мучителей низложили, демонов сокрушили. По молитвам их, Господи, спаси души наши.

Губы шептали молитву наизусть – слова вросли в память, как неконтролируемый рефлекс.

Дядя Виктор учил:

– Бесы стремятся напугать человека, застать врасплох. Твое тело для них – стекло. Они видят твои духовные слабости, видят любой твой психический изъян и манипулируют им, давят на него, страшат тебя. Не поддавайся их натиску. Читай молитву до тех пор, пока не уверуешь в свою силу, во власть бога над всеми сущностями. Пока не уверуешь, что они, также как и ты, имеют собственные страхи, и также, как и они, ты можешь страшить бесов и манипулировать их слабостями.

С каждым повтором молитвы Стефания уверовала сильнее и неотступнее. В груди разливалось знакомое тепло света, которому она служила и который защищал ее, как свое дитя.

Комната была пуста. Холодный ветерок из открытой форточки теребил легкую белую тюль, и это было единственным признаком чего-то живого и движущегося в спальне.

Визитер ушел, так и не показавшись в этот раз.

Бесы не живут в пустых домах

Закон сохранения энергии – фундаментальный закон природы, заключающийся в том, что в изолированной системе энергия может переходить из одного состояния в другое, но ее общее количество всегда будет одинаковым вне зависимости от времени.

Человеческий мир – неустанный котел жизнетворения, ядро мироздания, центр событий, в котором плетется история. Человеческий мир развивается устойчиво, пока света в нем больше, чем тьмы. Как только энергия тьмы начинает преобладать, мир катится в пропасть хаоса: цивилизации рушатся, жизнь вымирает.

Свет и тьма – вечные соперники за первенство, за обладание энергией в замкнутой системе вечного мироздания. Вселенная не исчезнет, если тьма станет преобладать в ней. Но тьма приносит с собой боль и страдания. Такова ее неизменная суть. Таков мир демонов, который они стремятся насадить повсюду.

Люди, обладающие повышенной чувствительностью к колебаниям энергий света и тьмы, способны обнаруживать критический дисбаланс. Медиумы, экстрасенсы, просто обладающие тонкой интуицией – все они способны увидеть бреши и прочувствовать наползающую негу тьмы. Но не все они способны дать ей отпор, сшить разорванное на лоскуты полотно человеческого мира.

Это могут сделать экзорцисты.

Экзорцисты стоят на пороге миров и отталкивают тьму прочь.

Как лекари, они восстанавливают истонченные места и латают дыры между мирами, являясь единственным препятствием на пути демонов в человеческий мир.

Экзорцисты умеют ясновидеть. Их существование на грани двух миров накладывает отпечаток как на их духовное, так и на физическое тело. Это влияние столь многогранно и разнородно, что до сих пор никому не удалось до конца изучить способности экзорцистов, найти лимиты их способностей, а оттого чудеса, описанные в священных книгах вполне могут оказаться реальными демонстрациями сил тех, кто борется за торжество света.

Заблудшие души постоянно навещают экзорцистов. Иногда души знают, чего они хотят, а порой они конкретно заблудшие. Потерянные, забывшие самих себя, не осознающие, кто они, что с ними произошло и куда им следует идти. Они приходят к любому человеку, обладающему способностью чувствовать колебания потустороннего мира. В потустороннем мире ярче всех для них сверкают именно экзорцисты. Души тянет к ним, как магниты. Кто-то говорит, что это Бог ведет их к тому, кто поможет выбраться из лабиринта между мирами. Другие твердят, что это гравитационное взаимодействие на уровне квантов: две настроенные на один диапазон струны тянутся друг к другу, сами того не осознавая.

Так экзорцисты становятся не только защитниками, но и бардами, собирающими истории жизней со всего света, они пишут книги и хрестоматии и делятся друг с другом опытом помощи потерянным душам.

После смерти родителей Стефания была передана на воспитание дяде Виктору – пресвитеру экзорцистов. Виктор сам учил Стефанию вместе со своей дочерью Евой: девочки были одного года рождения. Виктор учил жестко, натаскивал сурово. Потому что представители старинного рода изгоняющих демонов не могут быть слабаками по определению.

По крови.

– Доброе утро, ягнята.

Дядя Виктор вошел в столовую с традиционным приветствием. Многие находили это прозвище милым, даже не вдумываясь в то, что девушек фактически называли жертвенными животными. Дядя Виктор находил это сравнение забавным, Стефания – странным, Ева – отвратительным.

– Но разве вы не агнцы божьи, искупающие грехи людей и свидетельствующие чудо воскрешения и всепрощения? – говорил дядя.

– Если моим телом будут трапезничать обрезанные мужчины я не против, – отвечала Ева.

Ева была союзом противоречий. Религиозное образование накладывалось на пропаганду современных нравов, провозглашающих необходимость женской независимости и борьбы с половой дискриминацией. Многие религиозные догматы она смело критиковала, над монашеским постригом смеялась, а в прошлом году довела отца до инфаркта, выступив постоянным жертвователем благотворительной организации «Алая буква», спонсирующей аборты. Виктор выгнал ее из дома, не разговаривал с ней целый месяц, а Ева взяла да и получила разрешение на обряд экзорцизма над одним миллиардером у другого пресвитера и успешно изгнала демона. На Церковь полились щедрые ежемесячные пожертвования, а Ева доказала той же Церкви, что без нее им будет житься на -дцать сотен тысяч в год меньше. Разумеется, ее не смогли отлучить, и Ева смело продолжала носить духовный сан, как и выполнять свой долг по освобождению мир от демонов, а женщин – от патриархального гнета.

Пресвитер Виктор Бертран был человеком волевым. Он скрывал настойчивый характер за напускной вежливостью и размеренной речью. Каждое его слово было выверено с математической точностью, каждая фраза аккуратно подобрана к ситуации, как и продумана вплоть до запятой. Виктор был стратегом, просчитывал последствия принимаемых решений на несколько лет вперед. Он верил твердо и неотступно. Зачастую совершал личные жертвы в угоду веры, чего сегодня так не хватало в молодёжи, как считал он.

Дядя поцеловал Еву в лоб, наградил не менее горячим поцелуем племянницу и присоединился к завтраку.

– Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие по молитвам Пречистой Твоей Матери и всех святых Твоих, ибо Ты благословен во веки веков. Аминь, – произнес дядя Виктор.

Он постелил белоснежную салфетку на свой безукоризненно выглаженный черный костюм, слегка закатал белоснежные манжеты, в петлях которых желтым золотом сверкали отполированные запонки, и с идеальными аристократичными манерами принялся за овсяную кашу. Ему было уже за пятьдесят, однако стройное подтянутое тело, горделивая осанка, благоухание дорогим освежающим парфюмом смело заявляли, что клерик себя ощущает не только свежо, но и нахально молодо.

– Ко мне поступила просьба.

Ева и Стефания напряглись. С этих слов обычно начиналось задание.

– Пастер Лютер любезно обратился к нам с просьбой изучить странный случай некоего присутствия в жилом доме, – произнес Виктор ровным и размеренным слогом.

Как будто рассказывал о типичных новостях из мира спорта.

– Дом с привидениями? Нет, спасибо, – Ева продолжила хрустеть гречневыми хлебцами.

– Это может быть нетипичный случай. Редко встречаются сущности, обладающие достаточной мощью, чтобы передвигать мебель.

– Ты сказал пастор Лютер? Это же бедный квартал, – Ева в отличие от аристократичного отца говорила с набитым ртом.

– Не называй его так. И сначала проглоти, а потом говори.

Ева закатила глаза. Стефания лишь ухмыльнулась.

Девушки были непохожи. Ева обладала зимней скандинавской внешностью: длинные прямые волосы цвета платинового блонда, голубые глаза, как у отца. Стефания же была шатенкой с бледной кожей, карими глазами и малоприметной внешностью на фоне эффектной Евы. Насколько разными они были во внешности, настолько же разился их профессиональный опыт.

Ева всегда брала самые яркие случаи в свою практику. Вытрясти беса из миллиардера? Чур я! Провести обряд изгнания бесов сразу из целой группы монахинь? Как два пальца! Принять участие в экспедицию на Тибет, чтобы изучить уникальный случай одержимости отшельника? Уже пакую чемоданы!

Таких случаев выпадало мало, а потому Стефания довольствовалась хлебными крошками, что оставались после сортировки Евы. Но Стефания была только за. Ей не нравилось ни внимание к своей персоне, ни запутанные случаи. Стефания любила комфорт и привычность, отсутствие инструкций сбивало с толку, нетипичное поведение демона приводило в состояние растерянности.

– Стефания?

Вот и в этот раз Виктор отдал дело Стефании, во-первых, потому что Ева ни за что не полезет в квартал наподобие того, где служил пастор Лютер, если только там нет первого в мире случая одержимости крысы; а во-вторых, повторение пройденного – лучший учитель для Стефании с глубоким комплексом неуверенности в себе.

– Я с удовольствием возьмусь за дело, дядя, – кивнула Стефания.

– Вот и молодец. Ева, бери пример с сестры.

– Уже. Она сегодня сделала себе конский хвост на затылке. Я – тоже.

И с этими словами Ева указала на свою прическу. Виктор покачал головой и продолжил размеренно жевать кашу.

Церковь Святой Марии в Айлингтоне была восстановлена из заброшенных руин благодаря щедрому меценату. Долгое время церковь была непригодна для эксплуатации, и пастор Лютер вел свою паству всего два года. На жертвования анонимного дарителя Святая Мария вновь воззрела на прихожан с разноцветных фресок и икон, а подле алтаря с ее образом горели десятки свечей, подпитывающих веру в мать Христа.

Стефания, следуя церковному протоколу, зажгла свечу под алтарем, перекрестилась святой водой и вложила купюру в ящик для пожертвований. Это было правилом хорошего тона экзорцистов. В вере тоже есть этикет.

Пастор Лютер только что закончил службу и провожал прихожан на крыльце церкви. Сегодня здесь слушали божье слово шестнадцать человек. Ева была права, предсказав, что ничего интересного в этом месте не найдешь.

– Средние доходы, средняя посещаемость, посредственный пастор, – заключила она этим утром, провожая сестру в средней паршивости поход.

Стефания терпеливо дождалась ухода прихожан и наконец полностью завладела вниманием пастора.

– Я очень польщен и благодарен, что вы нашли время так скоро, – пастор даже едва заметно поклонился.

– Ну что вы, не стоит. Это наша работа, – скромно ответила Стефания.

– Мой приход небольшой, но очень славный. Я родился в этом квартале, знаю его до дна трущоб. Подросткам здесь сложно. С ранних лет они сталкиваются практически с полным списком несправедливостей, с которыми только может встретиться среднестатистический человек.

«Средний, средний, средний», – голос Евы в голове подражал заезженной пластинке.

Большая часть прихожан – мигранты из Африки, чья кровь текла и в жилах пастора Лютера. После окончания семинарии пастор Лютер намеренно остался в своем районе, понимая, что никто другой не справится со здешним контингентом лучше, чем человек, проживший здесь юность еще без белой колоратки1.

Стефания всегда импонировала людям, которые под гнетом жизненных тягот продолжают верить в силу лучших человеческих качеств, видят добрые намерения в замысловатых перипетиях жизни, но самое главное не устают поддерживать людей в беде. Безусловной любви в подобных кварталах гораздо больше, чем в обеспеченных семьях, стремящихся к финансовой безопасности.

– И есть одна семья, – наконец пастор перешел к делу. – Отец работает на станции техобслуживания, мать – кассир в супермаркете. С виду ничем не отличаются от остальных семей, малоприметные и …

«Средний, средний, средний», – пела Ева в голове.

– У них двое детей, хорошие мальчишки. Младший лишь в этом году пошел в первый класс, а старший уже заканчивает среднюю школу. Должен заканчивать, но связался не с той компанией, стал дурить. Здесь такое часто бывает. Не всегда слова божьего достаточно для подростка, чтобы узреть истину в этом многоспектральном мире. В общем, он забросил учебу. Пару раз ночевал в участке…

– Пастор Лютер, позвольте, я вас перебью.

Стефания поняла, что о тяготах здешней жизни можно говорить долго, но она здесь ради конкретной задачи.

– Почему вы подумали, что вам нужна наша помощь?

Перейдя к сердцевине проблемы, пастор тут же сник. Ему было тяжело говорить об этом.

– Ансар – так зовут старшего. Он пришел ко мне за советом неделю назад. Вот так просто заявился сюда. Подростков церковь не интересует. Подростки нашего квартала не верят в бога, либо ненавидят его. Увидеть здесь четырнадцатилетнего парня из плохой компании – чудо. А может, знак Божий. Предупреждение о чем-то опасном, с чем не справится пистолет за поясом.

Пастор перешел на шепот.

– Он сказал, что не хочет возвращаться домой, потому что там что-то поселилось. Я начал расспрашивать его и понял, что он говорит не про родственника. Не про человека…

Стефания наблюдала за поведением пастора, в котором четко прослеживались попытки взрослого человека объяснить необъяснимое. Пастор искал ответы на физической стороне мира, используя логику, наблюдательность, законы физики. Но каждый не отвеченный вопрос заставлял обратить взор на мир по другую сторону невидимой границы.

– Вы посещали их жилище?

– Да, – кивнул пастор Лютер. – Они живут в многоквартирном панельном доме. Многосемейка. Таких здесь десятки построено. Я не заметил ярких признаков беспорядка или опасности…

– Но вы что-то почувствовали, не так ли? – закончила Стефания.

Как уже было сказано, истинные экзорцисты обладают сверхчувствительностью на уровне бестелесных взаимодействий. Чутье Стефании вибрировало рядом с пастором – он что-то вынес из квартиры, где, по его мнению, обитала нечисть. Это может быть остатком вполне объяснимого возбужденного психического состояния жильцов посреди социально-напряженной среды. С другой стороны, именно этот слой общества был излюбленным для бесноватых сущностей. Психически нестабильных, уставших от нужды людей гораздо легче толкнуть на преступление, сломить и перетащить на свою сторону. Криминальная обстановка в подобных районах кипит, ненависть и страх подпитывают котел зла, граница между человеком и чудовищем стирается, и наконец, когда человек теряет свой рассудок и убивает живое существо, через грань проходит демон.

Тщательная исследовательская работа – предварительный этап процедуры. Без веских доказательств одобрения на обряд не получить. А потому уже через полчаса Стефания поднималась по лестнице панельной девятиэтажки, следуя за пастором.

Лифт не работал, но, похоже, никому из здешних обитателей не было до этого дела. Как и жилищно-коммунальной организации. Лестничные пролеты завалены старым хламом, который либо не хотели тащить до ближайшей свалки, либо оставили здесь до лучших времен, когда он может пригодиться. Разумеется, в этой куче мусора развелась живность самого разного размера. Фекалии живности смешались с экскрементами захаживающих в открытые подъезды бомжей, что порождало тошнотворный запах, режущий глаза. Стефания старалась делать маленькие вдохи, но они поднимались на шестой этаж, а потому к концу последнего лестничного пролета легкие Стефании впитали в себя весь аромат окружающих трущоб: запахи отходов, подгоревшего масла на сковороде, засохшей блевоты и урины на стенах.

Дешевое жилье, возводимое со скоростью постройки карточного домика, демонстрировало все возможные изъяны – последствия быстрого строительства: тонкие стены, за которыми раздавались агрессивные крики, нахальный смех и плач детей; течь водопровода и забитая канализация, смердящая на весь подъезд; перебои электричества в проводке, не справляющейся с объемом потребления.

Ева ошиблась. Это не средний уровень. Это практически самое дно.

Наконец в тускло освещенном коридоре пастор постучал в дверь с номером шестьдесят три, написанным мелом по деревянному полотну. Шаркающие шаги обозначили приближение хозяйки. По характерному звуку Стефания даже представила ее розовые в цветочек резиновые тапочки. Сверхчувствительность срабатывает и на такие вот бытовые мелочи.

Дверь открылась, и в проеме показалась мать. Черная кожа блестела от пота, как влажная земля. Белки глаз, как фары дневного света в ночи, изрезаны красными сосудами. Домашний цветастый халат тяжело пах стряпней, прохудившиеся резиновые тапочки истоптаны мощными ногами, испещренными синими паутинками выпирающих вен.

– Здравствуй, Умма.

– Святой отец.

Она приоткрыла дверь и пропустила гостей внутрь.

Пастор предупредил их о визите, предупредил и о дорогом госте, а потому в квартире было убрано и собралась вся семья. Ансар тоже. Стефания была рада увидеть мальчика: это означало, что парень, который таскал за поясом пистолет, был всерьёз настроен побороться с неизвестной угрозой.

– Стефания, это Умма и ее муж Идрис, это их дети – Ансар и Карим.

Стефания пожала руки всем. Физический контакт – обязательный этап исследования – так Стефания считывала поток.

– Это мой брат Камал, – произнесла Умма.

Крепкого телосложения мужчина в рабочей футболке почтового грузчика без слов одним лишь своим запахом заявлял, что только что вернулся с ночной смены и был готов стать частью семейного совета в столь непростом деле.

Все расселись в скромной гостиной, Умма разливала чай, который никто не желал пить, но который являлся обязательным атрибутом гостеприимства.

К духоте в квартире добавлялись тяжелые запахи жаренного мяса из соседних квартир, открытая форточка не спасала. Стефания расстегнула пальто, аккуратно сложила его и перебросила через спинку дивана. После посещения сей обители химчистка неизбежна.

Она устроилась поудобнее, насколько это было возможным, и стала разглядывать квартиру. Ей необходимо изучить обстановку, прочувствовать атмосферу в жилище, услышать то, что не слышно человеческому уху, уловить колебания потустороннего мира, найти складки в его ровном полотне, свидетельствующие о дисбалансе.

Она осматривалась тщательно, взгляд задерживался на каждой щели в мебели, каждом куске облезлых обоев, на фотографиях и иконах на стенах. Большое деревянное распятие висело ровно посередине стены гостиной. Очень старое, судя по трещинам. Лак облез, дерево иссушилось и теперь осыпалось щепками.

– Это моей мамы, – произнес Идрис, заметив пристальный интерес Стефании.

– Вы выросли в религиозной семье?

– Да. Я родился в Алжире. Там совсем небольшая католическая община. Бабушка убиралась в церкви, мама работала в церковном огороде.

Акцент Идриса сохранил интонации родного языка, словно дань уважения родине, на которой определенно жилось нелегко. В Алжире основная религия – ислам суннитского толка, христиане иногда становятся жертвой религиозной неприязни, так двадцать лет назад исламисты убили епископа Орана2. Ксенофобия всегда уходит корнями в невежество. Не каждый ныне живущий алжирец знает, что самой первой религией, принесшей единого бога в Северную Африку, является католицизм Римской империи. Именно христианский бог был первым, кто поборол в тех краях язычество, и он явно не заслужил убийство его слуг в качестве благодарности.

– Вы не священник, – вдруг произнесла Умма.

Стефания ждала этой фразы. Ее этой фразой приветствуют.

– Мой духовный сан не столь очевиден, как у пастора Лютера. Я не ножу формальных признаков клира, —Стефания бросила заученную фразу в ответ.

Странная гостья была чересчур молода для экзорциста, к тому же она не носила церковных атрибутов. Она сильно выбивалась из окружающей обстановки своим определенно дорогим черным драповым пальто и черным платьем. Это была элегантная скромность, которую простой священник никогда бы не смог себе позволить.

– Умма, уверяю тебя, Стефания – одна из немногих специалистов, способная понять и объяснить происходящее.

– Сколько стоят ваши услуги? – недоверчиво спросил Идрис.

– Нисколько.

Экзорцисты содержались церковью, которая никогда не знала недостатка в средствах. Старинный семейный особняк дяди – яркое тому подтверждение.

– Официальные обряды экзорцизма проводятся бесплатно. В войне с демонами нет места наживе. От этого зависит благосостояние всего человечества, – Стефания цитировала строчки из пособий.

Всю историю человечества экзорцисты сопровождали важнейшие события, оставаясь в тени. В разные времена они носили разные названия: колдуны, шаманы, провидцы, духовные советники. Церковь, мечеть, синагога: все молельные дома взращивают экзорцистов и отправляют на войну, чтобы те рассеивали наползающую тьму. Борьба света и тьмы многогранна, богата уловками и трюками и разворачивается во всех областях жизни: то может быть открытый военный конфликт, а то и запутанная финансовая схема.

– Если же окажется так, что в вашем случае обряд не нужен, Церковь Святой Марии поможет с оплатой психологической поддержки, – добавил пастор.

– Хотите сказать, что мы сошли с ума? – с вызовом спросил Идрис.

– Зачастую одержимость – это всего лишь последствия нестабильного психического состояния. Из ста тысяч лишь три являются истинными случаями одержимости.