Чувство собственной важности

Глава 1. Темный лес.

Вечером, возвращаясь домой, я разговаривала по телефону. Подойдя к подъезду, остановилась у лавочки и положила сумку с пакетами на сиденье. Мой голос, звучащий громко в тишине, заставил понизить тон и оглядеться вокруг. Приглушённый свет фонарей едва освещает дорогу, а детская площадка, окружённая кустарниками, всё больше погружается в темноту.

Время уже позднее, вокруг царит тишина, только редкий свет в окнах напоминает о бодрствовании людей. Из ближайших квартир доносятся звуки телевизора, чужие голоса, а где-то вдали лает собака. Все эти люди остаются за стенами – абсолютными незнакомцами, скрываясь за щитом из кирпичей, пластика, стекла и занавесок. Я не́когда испытывала желание завести с ними знакомства – вот только поводов для этого не было. От чего подчеркивается свобода одиночества, но в то же время я знаю, что не одна.

Я занимаюсь подработкой: пишу курсовые работы, рефераты, онлайн тесты и иногда отдельные разделы дипломных проектов. Поэтому за свой диплом я могу не переживать. Однако, я понимаю, что из-за опозданий или пропусков оценки могут оказаться под угрозой.

На завтра у меня в планах писать курсовые для первокурсников. В этот раз взяла 7 штук, поэтому в выходные придётся посидеть за компьютером.

Положив трубку, я наполнила свои лёгкие свежим вечерним воздухом. Тепло весеннего вечера окутывало меня, словно мягкий плед, но внезапный порыв ветерка приносил с собой холодное дыхание, словно напоминание о том, что зима ещё не сказала своего последнего слова. В городах, растянувшихся под ярким небом, снег давно растаял, но в сердце всё ещё теплится ожидание чего-то нового и удивительного.

Ах… Эта весна… Это она наполнила меня витамином D, пробуждая дремлющие мечты и желания. Хочется раскинуть руки, словно птица, готовая к полёту, и шагнуть навстречу неизвестности, объятой мягким светом заходящего солнца. Каждое дыхание наполняет меня энергией, а каждый шаг кажется призывом к приключениям, которые лишь ждут, чтобы быть открытыми.

Достав из сумочки резинку, собрав кудрявые локоны, я слепила нечто похожее на култышку и откинулась на спинку лавочки. Вечер окутывал меня мягким светом, а вокруг витают тихие, уютные звуки. Так и продолжаю сидеть в полной усталости, ловя умиротворение в каждом моменте.

Через некоторое время к подъезду подошёл парень и остановился возле мусорки, докуривая сигарету. В его облике мелькнуло нечто знакомое, но я не придала этому значения и постаралась не обращать внимания.

Он достал свой телефон и начал набирать номер, глядя вверх, вероятно, пытаясь определить, есть ли кто-то дома, и высматривая свет в нужном окне. Однако на звонок так и не ответили.

Я равнодушно оглядела его неопрятный внешний вид. Пыльная ветровка болотного цвета с удлинённым подолом придаёт ему особую специфичность. Именно в подобных куртках обычно изображают маньяков в комедийных шоу по пятницам. Стоило бы пошутить на эту тему, но настроение совершенно не располагает к размышлениям о куртках или маньяках в такой тёплый весенний вечер. В темноте, под тусклым светом фонаря, едва ли можно разглядеть детали; единственное, что бросается в глаза – это белоснежные кроссовки в сочетании с тёмными джинсами, которые выглядят достаточно новыми и очень чистыми.

Возможно, он собрался наспех.

– Девушка, можно мне позвонить от вас? – Мой слух пронзил бархатистый, мягкий и басистый голос.

– Конечно. – Протянула ему свой телефон.

В тишине гудки раздаются отчетливо, но трубку так никто и не взял. Парень протянул мне телефон, и я заметила, насколько он привлекателен для блондина. Когда он наклонился, его голубые глаза, словно отражая блеск фонаря над подъездом, заискрились бледным светом.

– А мы с вами раньше не встречались? – Его причёска с удлинённым верхом, достающим почти до кончика носа, есть почти у 90% современных студентов, которые часто встречаются мне ежедневно в стенах ненавистного университета. Может быть, я писала ему курсовой?

– Я был бы только рад. – Он улыбнулся мне с беззаботной невинностью, обнажив ослепительно белые зубы.

Что-что, а вот куртка явно лишняя…

– Кажется, уже видела вас раньше. – Я отвела взгляд, когда поняла, что засматриваюсь на его взъерошенные волосы скорее из-за укладки, чем из небрежности.

К соседнему подъезду подъехала машина, и заглушила мотор. Тем не менее, яркий свет фар продолжал пробиваться сквозь кусты, освещая даже самые укромные уголки.

– Я из Харриса. – Он отошёл от лавочки на более комфортное для меня расстояние и тогда я смогла снова взглянуть на него. Невольно поправила выбившуюся прядь из култышки, которая наверняка выглядит сильно небрежно, но я постаралась не думать об этом. Как и не думать о том, что лямка платья вот-вот сползёт с плеча даже под весом пиджака. Моё легкое чёрное приталенное платье на бретельках часто доставляет дискомфорт в самый неподходящий момент. Или, может быть, оно читает мысли?

«Харрис – маленький городок, расположенный в округе Зеран. Зеран не столичный город Увена, расположившийся ближе к границе соседнего государства. В последние десять лет наши страны (Увен и Ривея) находятся не в самых лучших отношениях, а именно Ривея старается закрыться от государственного переворота Увена, который погрузился в гражданскую войну.».

– Я тоже. Наверно, там, может быть, виделись. – Странное смущение окатило меня, ведь я поняла, что он очень мне понравился, хотя наверняка звонит моей соседке – своей девушке и переживает за неё.

– Позвоню ещё раз. – Он снова протянул мне свою руку, и я отметила, что кольцом на безымянном пальце даже не пахнет. Пока передавала телефон, случайно коснулась кожи его руки и ощутила, насколько она нежная. Это ощущение заставило меня поёжиться на месте. Что за странные мысли лезут мне в голову? Разве можно так набрасываться на незнакомца? Кажется, мои щёки запылали от стыда за свои мысли.

На этот раз он положил трубку почти сразу, после первого же гудка.

– А знаете, я передумал. Спасибо. – Протянул мне телефон, и я почти успела расстроиться, что придётся попрощаться.

– Пожалуйста.

Он ушёл сразу после моих слов, с какой-то нервозностью. Конечно, я не могу нравиться всем, но он довольно быстро переменился в лице и исчез, будто он мне померещился и никаких звонков совсем не было.

В эту же секунду кто-то начал перезванивать на мой номер. Я выбежала босиком на тротуар, но парня уже не было видно. Звонок прошёл, а затем раздался ещё один. Я решила взять трубку и сообщить, что того, кто звонил уже давно нет рядом.

– Он не ушёл. – Тяжелые вздохи на том конце провода заставили моё сердце остановиться. – Он стоит прямо за тобой. —Мои глаза высохли от того напряжения, с которым я держала их широко распахнутыми.

Я не успела обернуться, но успела сделать лишь один вздох перед тем, как сзади кто-то подошёл. Чьё-то присутствие ощутила по вздыбленным волосам на моём теле, страх пробрался молниеносно, потому что я ощутила чьё-то присутствие только тогда, когда оно стало слишком близким и очевидным.

Он приложил к моему рту и носу платок, пропитанный хлороформом, мужская мускулистая рука прижата слишком плотно к моему затылку, а другая ко рту. Я не редко читала криминальные романы и совершенно точно знаю, как похищают людей с его помощью. Но никогда не думала, что могу оказаться на месте тех несчастных героинь. Сердце забилось с бешеной скоростью, и я начала махать руками в отчаянных попытках достать до источника своей проблемы.

К сожалению, мне не удалось даже пальцем задеть сзади стоящего человека. Я кручусь на месте и среди тишины слышны только лишь шарканья одежды, у меня нет обуви чтобы подошвой постучать об асфальт. Сразу после того, как захотелось набрать в лёгкие воздуха, сообразила, что лучше не дышать, но страх пронзал моё тело, сердце бешено стучалось, разгоняя кровь и требуя хоть глотка воздуха.

Пыталась вырваться, отчаянно не дышала. Тот, кто стоял сзади, достаточно силён и крепок. Когда он начал понимать, что я начинаю терять равновесие и силы, прижался к моей спине всем торсом. Перспектива быть задушенной и мертвой сразу потеряла вес, после принятия того факта, что быть без сознания и живой более приемлемо. Приходилось редко делать вдох. Постепенно волна звёздочек и мурашек окатила меня целиком.

Голова ватная и тяжёлая, во рту сухо как после операции, в груди жжёт, а в теле неприятный озноб. Ощущение сдавленности и кожа будто потеряла чувствительность.

Разлепила глаза лёжа на заднем сидении автомобиля. От скорости сильно потряхивает, но не могу пошевелиться.

Пока чувства возвращались поняла, что мои руки связаны за спиной. Сердце снова забилось от страха, разнося остатки хлороформа по телу, действуя как снотворное.

Не знаю сколько прошло времени, но мы всё ещё в пути, от крутых поворотов упала с сидения, скукоживаясь в неестественной форме, как манекен.

Теперь совсем не могу пошевелиться. Страх уже принял новые обороты, когда посмотрела на водителя. Это всё тот же парень, что просил мой телефон. Волна отчаяния окатила меня. Как и чувство вины за то, что мне мог понравиться маньяк.

Мне бы хоть глотка воды… пожалуйста…

Горячие слёзы скатывались по моим щекам. Я так и не смогла поверить в происходящее. Меня и правда похитили! Чёрт! Да за что мне всё это? Я вглядывалась в очертания своего похитителя, но в темноте могла лишь только понять, что это действительно он. Если бы до этого я не разглядывала его, то в случае чего, не смогла бы опознать. Ему совсем не на руку то, что он мне понравился.

Через несколько минут машина остановилась, затем он открыл дверь с моей стороны. От страха начала ощущать своё тело лучше, даже поняла, что мой рот ничем не заклеен. Так отвратительно себя ещё никогда не чувствовала. Особенно рядом с тем, кто мне нравится.

Раньше мне уже приходилось читать о маньяках и насильниках, по телевизору на разных каналах тоже показывали детективные передачи. Страшнее всего, если он будет еще и каннибалом. Но это ведь только в фильмах, правда? Вероятность того. что симпатичный парень окажется маньяком очень мала, но никогда не равна нулю.

Сейчас это точно роли не играет, но на вид ему лет 25, очень ухоженный с твёрдым взглядом, который читался обычным и даже ласковым при последней встрече. Он помог мне выйти из машины и снял верёвку с рук. Меня тут же вырвало, а он только успел отпрыгнуть.

– Ты что больной?

Желудок тут же схватило снова. Ответа так и не поступило, он покорно ждал пока я приду в себя. Но похоже это надолго.

– Где я?

Огляделась. Вокруг полная темнота, лес и тающий снег. Здесь всё ещё снег! Конечно, не везде, но сижу я прямо в нём, промокшая по пояс. Игнорируя боль и слабость, я сорвалась с места, но бежать здесь некуда, кроме как сесть за руль быстрее него, и не факт, что ключи окажутся в замке. Он схватил меня за предплечье быстрее, чем я сделала шаг. Да чтоб ещё хоть раз дала кому-нибудь позвонить!

– Пошли, тут не далеко. – Он все ещё держит меня за руку, а голос всё такой же завораживающий.

– Я не пойду! – Попытавшись выдернуть свою руку из крепкой хватки маньяка я взвыла от боли.

Он держал слишком крепко и теперь, держит ещё сильнее, от чего рука начинает пульсировать как при затягивании жгута на руке, когда сдаёшь кровь из вены.

Факт того, что я босиком, меня вообще не радовал, ведь мои туфли остались возле лавочки, с сумкой и пакетами! Голой ногой я ступила на снежную поверхность и тело пронзил холод, иголками отдавая по нервам. А телефон где? Наверно выронила его пока он душил меня своим платком.

Мои вещи найдут и подадут в розыск! Лишь бы ничего не украли и эти вещи дождались мою соседку Раду.

Идти по земле – приятно, но иногда попадаются камни и сучки́, хуже всего, когда на пути появляется снег. Мы идём в лесу в кромешной тьме и нет ни единого намёка о местонахождении. Богиня, лишь бы он не оказался насильником, и психом… и озабоченным.

Надеюсь, он знает куда ведёт меня, иначе в темноте не видно никакой тропинки или опознавательных знаков вокруг. Он идёт будто по наитию, волоча за собой меня, неуклюжую и напуганную. Как можно ориентироваться в лесу ночью? Я попыталась приглядеться, но решила, что идём мы просто в лес. Просто на смерть.

Я упала с визгом и поняла, что наступила на что-то острое и длинное. Моя ступня рассечена вдоль, и я чувствую, как рана начала пульсировать и становиться влажной и тёплой. Скорее всего от крови.

– В чём дело? – С его тоном голоса можно угадывать эмоции на лице, которых не видно. Сейчас он точно нахмурен.

– Я босиком. – Он попытался оглядеть мою ногу, но ему, по всей видимости, этого не удалось. Он достал телефон из кармана. Телефон…

– А ты почему без обуви? – Он удивился не меньше моего, разглядывая глубокую рану. Хотя вокруг не нашлось бы её причины.

– Потому что она осталась на той лавочке со всеми моими вещами! Отпусти меня, а? Зачем я тебе нужна? – Мир померк за пределами света фонарика.

– Не мне. – Его небрежный и раздражительный ответ меня удовлетворил, и я даже стала испытывать меньше ненависти к нему. До тех пор, пока не осознала, что именно он сказал мне…

По телу пробежали холодные мурашки.

– Кому же?

– Узна́ешь.

– Он же платит тебе? Я заплачу сколько хочешь, могу взять кредит или ипотеку и вообще много чего могу!

Но он посмотрел на меня, как на полную дуру, убирая телефон в карман, и взял на руки.

Взял на руки… Мне не пришлось долго думать, чтобы незаметно начать вытягивать его телефон из кармана.

В ближайшее время, похоже, я не смогу нормально ходить, но смогу ли сейчас быстро убежать? Обратно, к машине. Еще бы он бережно нёс меня, цены б ему не было. Мои волосы постоянно застревали и рвались, а тело царапали те же сухие ветки и иголки растущих деревьев. Он словно несётся напролом, наплевав на царапающие кожу сучки́. Мы движемся по непроходимому лесу и надежда на то, что я останусь жива покидала меня сильнее с каждым шагом.

–Ты можешь поосторожнее? – Я закрылась рукой от очередной приближающейся ветки, мои слова утонули в ночи без ответа. Остатки хлороформа мутят рассудок, и я не могу поверить в происходящее. Я же должна испугаться сильнее? Должна биться в истерике, но меня сильно клонит в сон и, по большей части, я просто помогаю себя спрятать.

Он же скинул меня на землю, дикая боль, от которой я взвыла, пронзила копчик и локоть.

– Извини, я слишком долго нёс тебя, рук не чувствую. – Он подал мне руку, но я отказалась от неё и встала сама, потому что в моей руке уже лежит его телефон.

Я оглянулась на заросший охотничий домик. Он совсем маленький, где-то 3х3. Руки задрожали от приближающейся неизвестности. Как он нашёл его? Мы целенаправленно двигались в эту точку напролом без тропинок и каких-либо знаков. Или, может быть, я на столько слепа от страха и хлороформа, что время для меня тикает в разы быстрее, чем обычно. Мне кажется, что прошло меньше минуты, хотя, вспоминая путь, должно пройти не меньше двадцати минут.

– Тут посидишь, подождёшь его. – Он всё равно взял меня за руку и начал открывать внушительную задвижку на двери. На нём нет замка, только эта толстая задвижка снаружи. Задвижка, от которой я сглотнула.

– Кого «его»? – Он начал впихивать меня внутрь, но я сопротивляюсь на сколько могу. Неужели он и правда запихнёт меня с раненной ногой сюда на неизвестно какой период времени?

– Убери руки, иначе ещё сломаю пальцы! – Я беспомощно и осторожно погрузила последнюю свою свободную часть тела в эту кромешную тьму с прелым воздухом. Его тон заставил меня подчиниться. Вот так просто. А затем, я услышала, как громко он хлопнул дверью перед моим носом и даже не вздрогнула, потому что теперь мне страшнее обернуться.

– Выпусти! Больной придурок! – Заколотилась в дверь и под руками чувствовала, как туго снаружи проходит задвижка в паз со скрежетом.

Билась и билась в дверь, сдирая руки в кровь. Слабость становилась всё больше. Сорвала свой голос от крика, но так никто и не отзывался на него. Вокруг кромешная тьма. Я начала ощупывать стены на предмет выключателя или свечки и вообще хоть чего-нибудь – НИЧЕГО. Я здесь одна.

Мои кровавые ступни коснулись чего-то мягкого, затем ощупала старый вонючий матрас и свернулась на нём клубочком. Больше ничего здесь нет, полная пустота и луна в окне. Я вся грязная, пыльная, кровавая, ссадины ноют по всему телу, нога не перестаёт кровоточить, воды нет, ничего нет. Моё тело дрожит от холода и от страха.

Через не долгое время, около полу часа, я услышала, как задвижка снова открывается, но сил в моём теле почти не осталось, для того чтобы встать и попытаться убежать. Затем я вспомнила про телефон и побоялась, что он пришёл именно за ним. Парень зашёл и прикрыл дверь в домик, оставляя небольшую щель. В руках держал воду, фонарь, аптечку и толстый тяжёлый плед.

Затем медленно подошёл ко мне и присел на корточки. Я беспомощно облокотилась о стену и наблюдала за его действиями.

Он очень аккуратно осмотрел ногу и промыл рану. Я старалась не смотреть в ту сторону, где, предположительно находится моё спасение. Я дёргалась от боли, когда он начал перематывать ногу бинтом и укутывать меня в плед.

– Я его знаю? – Вдруг подала голос я, сама того не ожидая, но мой похититель предательски молчит. Может быть, у него есть какой-то протокол, из-за которого он может отвечать только на некоторые вопросы?

– Ты останешься со мной?

– Нет. – Он заглянул мне в глаза с сожалением, а затем аккуратно поставил чемоданчик с аптечкой в угол.

Отлично, остальные царапины я и сама в силах обработать. Наблюдая за ним, меня охватило чувство, что он совсем не хотел делать то, что уже сделано. Он не пытается причинить мне вред и ухаживает за мной, не очень умело, но усердно. Если бы не обстоятельства, я бы посчитала его милым. А все эти царапины и синяки, возможно из-за того, что он нервничал.

Зачем я вообще ищу ему оправдания?

Он закрыл за собой дверь, оставив мне фонарь.

Вспомнив про телефон, тут же начала рыскать в его поисках по грязному полу. Когда парню удалось впихнуть меня сюда, я сразу выкинула телефон внутрь, куда-то в угол.

Через пару мгновений мои руки нащупали кнопочный телефон у стены, который пришлось собирать по частям и, слава богине, sim-карта не выпала и не закатилась куда-нибудь между щелей пола.

В поисках связи я провела кучу времени, долго и кропотливо облазила все закрома комнатушки. Похоже лес совсем необитаем…на смену моему разочарованию пришла надежда, когда я кулаком выбила маленькое стёклышко на окне. Похоже, вывихнула кисть руки, но это не важно. Я не знаю сколько времени у меня есть до тех пор, пока меня не перевезут в другое место.

Я встала на носочек ноги, приподнимая вторую ногу, и дрожащими руками вытянула телефон, но ничего… ничего нет.... Ни одной палочки!!! Я громко выругалась, а затем заорала что есть мо́чи.

Потом поняла, что слишком холодно… руки трясутся в основном из-за дикого холода, исходящего из-под пола. Пришлось снова закутаться в плед.

Эта «бытовка» совсем новая. Нет щелей или гнили, есть только намертво приколоченное дерево. Нет оконных рам или наличников у двери. Нет ничего, за что можно зацепиться.

Думаю, уже полдень. Я так глубоко провалилась в сон, что не чувствовала боли, но ощущала дикий озноб. Как только открыла глаза, поняла, что происходящее далеко не сон. Меня дёрнуло от страха, но за мгновение я поняла, что мои конечности меня не слушаются от холода. Нога, вроде, перестала кровоточить.

На деревянных стенах виднелись старые царапины. И моя кровь на двери. Я оглядела руки, но стоило только пошевелить правой, как резкая боль пронзила её, мне стало так жаль себя. Сколько мне придется сидеть здесь? Сколько людей сидели тут до меня и что с ними стало? Вдруг меня продадут в рабство или этот кто-то, кто приедет, вообще сам маньяк. Здесь нет вообще ничего, даже спрятаться некуда.

Примерно через час или два я услышала гул мотора и звук колёс. Хлопнуло 4 двери и раздались мужские голоса. Я спрятала телефон и вжалась в стену. Вскоре дверь открылась, когда я сидела в углу на матрасе, прижав к себе ноги. Солнечный свет резко ударил по глазам и начал пригревать замерзшие ноги.

Парни того же возраста, что и тот, кто похитил меня. Моё тело совсем не слушается, им пришлось поднимать меня за подмышки и выносить из домика прямиком к НЕМУ.

Его статус выдавал возраст. Очень ухоженный, седовласый, брутальный и статный. Длинные седые волосы собраны в маленькую аккуратную култышку почти у шеи. Его прическа и щетина только прибавляют брутальности. Он одет в строгий костюм, из невероятной ткани, которая поглощает, но не отражает свет, от чего выглядит довольно дорого. Я оглядела его снизу вверх и не могла оторвать взгляд от трости, что делала весь образ мужчины величественным. Чёрная трость с золотой рукояткой совсем не утяжеляет образ, наоборот, подчеркивает то, что и без неё кажется узаконенной властью.

В голове крутился только один вопрос: "Зачем я ему?". Я вижу его впервые. Зятем оглядела парней: некоторые из них одеты в военную форму, а двое в обычную одежду. Наверно, они вооружены и мне нет смысла биться в истерике. Перешла в режим экономии энергии и вяло реагировала на происходящее.

– Твою мать, Ло́вис. – Дедок выругался в сторону парня, который меня похитил. Точно! Это он! – Ты что с ней сделал? Это же тебе не товар через границу гнать, мог бы и поаккуратнее.

У этого мужчины странная манера речи, он то выкрикивает, то тихо шепчет.

Ло́вис промолчал. Почему-то я испытала облегчение, когда его увидела. По неведомой для меня причине, мне стало легче. Может из-за того, что я чувствовала, как он не хотел похищать меня и был, действительно, добр. Даже не смотря на все ссадины, я прятала надежду, что Ло́вис вытащит меня. По крайней мере сейчас он извиняется взглядом. Точнее, я вижу его переживания, когда он оглядывает мои кровоподтёки и бледную кожу.

– Я до последнего сомневался, что это действительно ты. Посмотри, жива, здорова! – Я подняла взгляд на седовласого мужчину и не понимала, что он имеет в виду, пытаясь вспомнить его хоть как-то. Ничего не приходит на ум.

Мужчина откинул голову немного назад, будто у него аметропи́я или же он испытывал неприязнь, когда протянул свою иссохшую руку к моему лицу прищурившись. Подошёл ко мне и прикоснулся к подбородку, оглядывая лицо. Я глядела ему прямо в глаза, пытаясь понять мотив, но его взгляд непроницаем под маской доброты и сожаления. Парни всё ещё держат меня за подмышки.

Наконец он отодвинул прядь моих волос в сторону очень резко и небрежно.

– Ло́вис, это она! – Мужчина засмеялся, но все вокруг не совсем понимали, что происходит, в том числе и я. – Я был уверен, что ты ум*рла там, на полу. – Мои глаза округлились, и я начала усиленно вспоминать тот день. который всё это время старалась забыть.

Он провёл своей мерзкой рукой вдоль моего шрама от левого уха до ключицы и заглянул в глаза с какой-то затаившейся нежностью.

Мои глаза расширялись от осознания того, что он действительно мог быть в той комнате. Кто ещё был там? Тогда я была слишком занята тем, что умирала от потери крови и воздуха. Я была уверена, что мы с Костей были вдвоём. Сзади подъехала ещё одна машина, но ему всё равно.

– Давайте её в машину, у нас много дел. – Он развернулся и резко потерял всякий интерес ко мне, а затем направился к машине.

Меня повели во вторую, я снова нашла взглядом Ло́виса и умоляюще смотрела на его виноватое лицо. Парни в форме сели рядом со мной по обеим сторонам на заднем сидении. Моя кисть руки опухла и кровоточила в районе костяшек, я сложила руки на ободранные колени, которые прикрыла грязной юбкой платья. Руки дрожат, парень слева смотрел на меня с сожалением, это читалось в его взгляде через балаклаву. Меньше всего сейчас хочется ощущать жалость к себе от того, кто не сможет исправить моего положения.

Вообще, эти двое хоть и одеты в форму, выглядели немного иначе, чем те, что бывали в городе. У этих большое снаряжение с рюкзаками и они скрывают свои лица. Мне остается только принять ситуацию и не спешить с необдуманными действиями.

– Ло́вис не шути! – Я услышала крик на улице и обернулась, уставившись в окно заднего вида, за которой машина седовласого почти развернулась к выезду. Ло́вис вышел из машины на ходу, а затем направился к нашей, открывая заднюю дверь. Он вытеснил одного из моих охранников, отправляя его на своё прежнее место. Моё сердце заликовало. Он и правда сожалеет…

Мы ехали долго, пробиваясь через кусты и частые деревья, между стволами которых еле проходила машина с частым битьём веток о капот и окна. Я поражаюсь тому, как они находят дорогу сквозь всё это месиво зелени, видимость почти нулевая, а дорога приходится достаточно ухабистой.