- -
- 100%
- +
Участковый представил Прохину свидетельницу происшествия, случившегося ночью во время её дежурства.
Это дежурная вахтерша, зовут ее Клавдия Петровна. Этой ночью как раз было её дежурство, и именно она стала нечаянной свидетельницей странного происшествия, случившегося в школьной библиотеке. Пожилая женщина испуганно вздрагивает, вспоминая кошмар пережитой ночи.
Сбивчиво рассказывает капитану про свое ночное приключение.
- Я в этой школе десять лет уже работаю, - рассказывает Клавдия Петровна. - Как вышла на пенсию, так сразу и устроилась сюда на подработку. Шумновато мне здесь конечно показалось поначалу, дети у нас нынче ой, какие шумные, не то, что раньше, но потом ничего, привыкла. А когда перешла в ночные вахтеры, так и совсем красота. Сижу себе целую ночь одна, сама себе хозяйка. Хочу носки вяжу, хочу кроссворды разгадываю.
- Значит, этой ночью Вы были в здании школы совсем одна? - перебивает словоохотливую вахтершу капитан.
- Ну почему одна. С Васькой, - с улыбкой отвечает та.
- С Васькой? - переспрашивает капитан. - А он Вам кто? Внук? Муж? Знакомый?
-Ой, уморил! - вахтерша машет рукой на Прохина. - Знакомый! Васька -это наш школьный кот. Он вместе со мной по ночам дежурит. На полном казенном довольствии.
- Ага, понятно. Васька, это значит Ваш школьный кот. А при чем здесь вообще кот? - с сердитой озадаченностью спрашивает у вахтерши капитан, делая в своем блокноте какие-то пометки.
- А при том, - сердито отвечает она ему. - Васька их и обнаружил по началу. Этих... Господи, помилуй! Даже не знаю сама кого, - испуганно креститься старушка, начинает дрожать всем телом, вспоминая ночной кошмар.
- Клавдия Петровна, Вы ближе к делу, - успокаивает вахтершу стоящий рядом участковый.
- Значит, преступников обнаружил Ваш кот Васька? - спрашивает опять Прохин.
- Ну да, Васька, - отвечает ему Клавдия Петровна. - Здание старое. Район тоже. Вот мыши в школе и озоруют по ночам. Пособия грызут. Книги. Глобус в кабинете географии недавно так погрызли, что теперь не поймешь где там Африка, а где Австралия.
- Ближе к делу, Клавдия Петровна, - нетерпеливо торопит старушку Прохин.
- Ну, в общем, сижу я, вяжу носки. Слышу в библиотеке какой-то шум. Вахта у меня аккурат рядом с библиотекой на первом этаже располагается. Ну, думаю, совсем нет спасу от этих мышей. Зову Ваську. Он, паршивец, на втором этаже любит сидеть. У аквариумов. На рыбок любуется. Ну, беру его за шкирку и бросаю за дверь библиотеки. Пускай, думаю, наведет там порядок... А он как завопит оттуда от страха.... Сердешный! - старушка вдруг начинает рыдать в полный голос.
Стоявший у полок профессор Левин отрывается от изучения корешков книг, приносит ей стакан воды.
Та жадно пьет, немного успокаивается, затем продолжает:
- Слышу, начинает орать мой Васька в полный голос. Да так жалостливо, что у меня аж мурашки пошли по телу. Что ж там, думаю, такое творится? Хватаю биту...
- Что? - переспрашивает капитан, прекращает записывать и с удивлением вперивает взгляд в вахтершу.
- Биту. Ну, это такая палка деревянная. Вроде как для игры в лапту. Только не нашу, а американскую. У нас все дежурные вахтерши в школах теперь с битами дежурят. Для спокойствия. В нашем районе не только мыши по ночам озоруют.
-Ага, - кивает головой капитан. - Понятно. Ну и что дальше было, Клавдия Петровна? После того как Вы биту схватили?
- Вбегаю в библиотеку! Кто здесь моего Ваську обижает?! И вижу этих двоих... Один между полками шурует, второй из норы выглядывает и вниз все куда-то складывает.
- Что передает? Куда складывает? - спрашивает озадаченно капитан у стоящего рядом участкового. Тот грозит кулаком вахтерше.
- Разве здесь что-то украли, лейтенант? - строго спрашивает Прохин у покрасневшего от смущения участкового. - Я думал, они по ошибке сюда ход пробили. Перепутали направление.
- Да тут какая-то чепуха полная. Мы и говорить не хотели, что что-то пропало. Ничего ценного.
Участковый мнется, вопросительно смотрит на капитана.
- И что здесь могло пропасть? - недоумевающим взглядом Прохин обводит помещение библиотеки.
- Книги они украли, эти разбойники, - опять встревает в разговор Клавдия Петровна. - У нас тут старый фонд лежал на выброс, так они его весь выгребли. А совсем новые книги даже не трогали. Только старые. Из советских времен которые еще были.
- Н-да, - задумчиво чешет карандашом голову Прохин. - Что Вы на это скажете, профессор?
- Я бы как раз хотел с Вами обсудить эту тему в более конфиденциальной обстановке, - отвечает ему Левин.
- Хорошо, - говорит ему сыщик и вновь обращается к вахтерше: - Итак, Клавдия Петровна, что произошло дальше, после того, как Вы забежали в помещение библиотеки?
- Который наверху был - подбегает ко мне. Я ему хотела битой по зубам, а он меня за руку схватил. Биту своими клыками пополам... А меня об стенку после так приложил, что я сразу сознание потеряла. И дальше ничего не помню.
- Простите, - растерянно спрашивает дежурную Прохин. - Вы сказали, перекусил биту пополам?
- Перекусил. Вон в углу обломки валяются.
Пронин подходит к месту, на которое указывает Клавдия Петровна.
Поднимает с пола обломок бейсбольной биты. Толстое дерево явно не сломано, а как будто перекушено пополам большими гидрокусачками для резки по металлу.
- Клавдия Петровна, а Вы хорошо себя чувствуете? - заботливым докторским голосом спрашивает у старушки Прохин.
-Чего уж тут хорошего, касатик. Столько всего за ночь пережить пришлось! - снова начинает причитать она.
- Понятно. Ну а как выглядели преступники? Какого роста были? Цвет волос? Какие-то особые приметы, кроме зубов, перекусывающих биты, у них были? Вы хорошо их разглядели?
- Как тебя сейчас вижу, - отвечает вахтерша. - А особая примета у них одна!
- Какая же, Клавдия Петровна? - с ласковой интонацией в голосе, как у доктора психиатрической клиники, спрашивает капитан.
- Не люди это вовсе были, а крысы здоровенные. Рыжие, и на задних лапах, как кенгуру. И еще, на головах у них такие шапочки были с антеннами. В общем, не дай бог мне еще такое увидеть. Васька после этого случая совсем малохольный стал. Лежит теперь наверху, глазами водит испуганно и даже на рыбок не реагирует.
Прохин закрывает свой блокнот. Вопросительно смотрит на профессора.
- Да, капитан, - отвечает тот, прочитав в глазах Прохина немой вопрос. - Вот именно про это я и хотел поговорить с Вами. А официальную версию оставим для Вашего шумного начальника и остальных членов правительственной комиссии.
ГЛАВА 3
СЕМЕЙНЫЙ СОВЕТ
Острозубое чудовище, с враждебным урчанием, притаилось совсем рядом, за углом, в темном сумраке каменного тоннеля.
Пашка слышит его тяжелое, злобное дыхание. Ядовитая слизь покрывает стены и пол коридора, холодно поблескивая в таинственном полумраке. Пашка совершает быстрый бросок вперед... С разворота на ходу вскидывает ствол оружия... Выстрел! Перезарядка. Выстрел!
В лицо летят брызги липкой зеленой крови. Куски склизкой плоти, как сырые котлеты о сковороду, шлепаются о плиты каменного пола. Чудовище с утробным ревом бьется в агонии у Пашкиных ног. Он легко перепрыгивает через поверженного монстра и продолжает свой бег по тоннелю. Коридор заканчивается ржавой металлической дверью. Что скрывается за прочной стальной поверхностью? Сколько еще опасностей подстерегает Пашку на этом уровне?
Входная дверь квартиры громко хлопает. Пашка вздрагивает от неожиданности.
"Папа пришел, - догадывается он. - Сейчас начнется!"
Пашка тяжело вздыхает. Закончилась его короткая передышка перед бурей ...
Теперь игра больше не привлекает Пашку. Он выключает компьютер. Монитор гаснет. Окно в таинственный мир инопланетного подземелья закрывается... Здравствуй, суровая реальность!
- Паша, - раздается за дверью Пашкиной комнаты тоненький голосок его младшей сестренки Веры. - Паша! Иди скорей. Тебя мама с папой ждут, - хитро улыбаясь, продолжает она, осторожно заглядывая в щелку двери Пашкиной комнаты. По угрюмому выражению Пашкиного лица сестренка понимает, что лучше ей сейчас держатся от брата подальше. Маленькая непоседа испуганно ойкает, и, передав свое важное "правительственное сообщение", быстро убегает в большую комнату, под надежную защиту родителей.
"Вот вредина, - про себя сердится Пашка.- А родители! Стратеги, тоже мне. Разведчика подослали..."
В возникшей ситуации он сразу начинает мыслить боевыми категориями. На войне, как на войне!
- Павел! - следом за сестрой настойчиво вторит из большой комнаты громкий мамин голос. - Выйди, пожалуйста, нужно поговорить!
Пашка, понурившись, выходит из своей комнаты.
Семейный совет в полном составе собрался за столом в большой комнате.
Мамино место - в центре стола, "в президиуме". Она как всегда работает. Внимательно перебирает какие-то документы на столе, что-то печатает на своем ноутбуке. Пашкина мама, Мария Степановна Герасимова, работает старшим экономистом в государственном банке, а папа, Андрей Иванович Герасимов, бухгалтером в том же банке. Вместе они представляют собой крепкую и счастливую семью бухгалтерских работников.
Папа Герасимов находится здесь же в комнате.
Ему уже все известно о Пашкиной утренней неудаче с экзаменами. Папа, заложив руки за спину, взволнованно ходит из угла в угол, меряя шагами просторы большой гостиной. Сурово нахмурив брови, он кутается в свой любимый домашний халат, наброшенный, как тога римского полководца, на одно плечо. Выглядит он вполне воинственно, только на папином халате, как будто в насмешку над нарастающим драматизмом момента, несерьезно резвятся нарисованные герои диснеевских мультиков. Пашка понимает, что пестрая несерьезность папиного халата обманчива. Сам папа сейчас настроен очень серьезно. Он готовиться произнести воспитательную речь.
На подоконнике, в стеклянном шаре круглого аквариума, шевелят разноцветными плавниками и пускают воздушные пузыри розовые рыбки -гуппи. Они толкаются, спешат занять лучшие места в своем театре-аквариуме. Уже устроившиеся в первом ряду гуппи с любопытством глазеют из-за стекла на собравшихся, - ждут начала семейного "представления".
Соблюдающая семейный нейтралитет такса Матильда забралась под книжный шкаф. Её сердце разрывается от переполняющих её противоречивых собачьих чувств. Она очень не любит моменты, когда хозяева вдруг начинают громко между собой разговаривать. Матильда преданными глазами смотрит из-под шкафа на Пашку. Дипломатично вздыхает. Ты уж потерпи немного брат! Папа с мамой ничего плохого не сделают. А потом мы вместе пойдем гулять! - напоминает она, прищуривая на Пашку из под шкафа свои шоколадные глаза-бусинки.
"Мотька - человек!" - растроганно думает про свою любимую таксу Пашка. - "Только она одна меня и понимает!"
Матильда ободряюще машет ему из под шкафа своим куцым хвостом-веточкой.
Пашка медленно проходит к столу и останавливается в раздумье. Садиться ему или пока лучше постоять? Ближе к двери, ведущей из комнаты, он чувствует себя более безопасно.
Папа разрешает эту дилемму волевым порядком, подходит к Пашке и категорично указывает рукой на стул.
- Садись, Павел, разговор у нас с тобой будет серьезный.
Пашка садится.
- Ну что, Павел? - начинает папа издалека. - Расскажи нам, как твои дела? Как успехи в новой школе?
Пашка, насупившись, молчит и краснеет ушами. Увы, похвастаться ему сегодня особо нечем.
- Выходит, нечего тебе нам сказать? И чем ты все время в комнате у себя занят? Почему тебя не дозваться?! Наверное, какие-то важные дела у тебя там? - с притворным простодушием продолжает расспрашивать отец.
Пашка согласно кивает головой. Да, да, конечно, хватает у него важных дел. Папа наклоняется совсем близко к Пашкиному лицу. Внимательно смотрит ему в глаза. Пашка отворачивается и отводит глаза в сторону.
Папа, с интонациями "злого следователя" из полицейских фильмов в голосе, продолжает напирать на Пашку, закидывая его своими обличающими вопросами:
- Важные дела, говоришь? А я знаю, что за важные дела у тебя там! Ты там играешь! Признавайся, что играешь!
Пашка, не зная, что ответить, отрицательно мотает головой. Потом, немного подумав и вздохнув, опять кивает головой, на это раз утвердительно.
Конечно, он и играет тоже. Ну а кто теперь не играет?
Папа, с горьким разочарованием на лице, как будто подтвердились все его самые худшие предположения, говорит Пашке с горечью в голосе:
- Так я и знал! Играешь!
Он отходит к окну. Некоторое время, стоит, молча смотрит на улицу. Нервно барабанит пальцами по подоконнику. Сердито жует губами. Заметно, что папа начинает потихоньку закипать от негодования.
Диснеевские зверушки на папином халате, прекратив свое безмятежное веселье, притихнув в ожидании надвигающейся бури, кажется, делают с халата Пашке предупредительные знаки всеми своими руками, хвостами и крыльями: "Будь острожен! Не буди лихо!"
Пашка и сам бы рад. Но буря уже посеяна. И он, понурившись, готовится пожать свой невеселый урожай.
Сонные гуппи замерли, выстроившись в ряд в своем аквариуме, неторопливо обмахиваясь веерами своих плавников, с любопытством ожидают продолжения событий.
Продолжение не заставляет себя ждать. Папа кивает головой, принимая окончательное решение...
С суровым видом он оборачивается к Пашке и грозным голосом произносит:
- Ну вот ты и доигрался! Если не понимаешь по-хорошему, дальше будем разговаривать с тобой по-плохому!
От грозных раскатов папиного голоса гуппи в аквариуме и Матильда под шкафом тревожно замерли в тревожном ожидании, как перед раскатом грома, который должен последовать сразу за вспышкой яркой молнии.
Мама, до этого момента не проявлявшая желания вмешиваться в воспитательный процесс, отрывается от своих бумаг. С неодобрением качает головой, осуждая резкий педагогический "выпад" Андрея Ивановича.
- Андрей! - спокойно говорит она, обращаясь к мужу. - Давай по существу, пожалуйста. Спросил бы лучше у сына, что у него с экзаменом? Почему он не сдал тест?
Папа, нахмурившись, замолкает. Он не любит, когда его прерывают. Однако так повелось в их семье, что последнее слово всегда остается за мамой. Папа строго смотрит на маму. Мама, спокойно улыбаясь, смотрит на папу. Родители некоторое время молча сверлят друг друга глазами, никто не хочет уступать - выдерживают характер.
Пашка исподлобья тихонько наблюдает за борьбой семейных авторитетов. Конечно, ему достались не самые плохие папа с мамой. Но, как и все взрослые, они не лишены некоторых недостатков.
Взять хотя бы их идею фикс сделать из Пашки бухгалтера.
А Пашка жутко не любит всякую цифирь-математику и прочие точные науки. И вообще он по своему характеру недостаточно внутренне организован для такой ответственной и усидчивой работы. Но как это докажешь родителям, которые считают, что им самим лучше известно, что интересно и нужно в этой жизни их детям, а что нет.
Младшая сестра, Вера, сидит за столом рядом с мамой, и тоже с осуждением глядит на своего непутевого старшего брата.
Пашке кажется, что даже её смешные косички сейчас осуждающе топорщатся в его сторону. Он незаметно показывает сестренке язык. Вера тихонько пихает его ногой под столом. Пашка несильно своей ногой толкает сестру в ответ.
Папа замечает этот "обмен любезностями" под столом. Оживляется.
- Вот, - торжествующе говорит он маме, радуясь скорому подтверждению своих выводов относительно Пашкиного поведения.
- Вот, Маруся! Полюбуйся! Посмотри, кого мы с тобой вырастили! Четырнадцать лет человеку, а ума - как у семилетнего ребенка!
- Я не ребенок! - сердито пищит из-за стола возмущенная Вера, принимая папины слова на свой счет. - Мама! Скажи папе! Я уже в первом классе учусь! - Вера всерьез собирается плакать.
- А теперь все угомонитесь, пожалуйста, - мягко настаивает мама, гладя Веру по волосам.
Затем строго обращается к папе:
- Ну зачем ты так, Андрюша! Зачем так категорично? - она кладет руку на плечо Андрея Ивановича, пытаясь успокоить мужа. Тот, по инерции, еще продолжает ворчать и греметь, но уже как проходящая стороной гроза ворчит, грохочет и сверкает молниями где-то вдалеке, на безопасном для жизни расстоянии.
Папа, наконец, совсем успокаивается. Немного смягчившись, с досадой машет рукой, садится и, скептически улыбаясь, смотрит на маму. Мол, посмотрим, как ты сама сейчас со всем этим справишься.
По своему характеру Андрей Иванович человек строгий, но не злой. И уж конечно, точно никакой он не "злой следователь"... Даже наоборот, он вообще не любит никого воспитывать. По его мнению, в силу своей принадлежности к классу существ мыслящих, все люди, с самого рождения, должны совершать только правильные, осмысленные поступки. А того, кто так не делает, воспитывать бесполезно, и со временем, такой человек сам себя накажет.
Правда, эти идеалистические представления не мешают Андрею Ивановичу дома быть строгим отцом, а на работе - ответственным работником бухгалтерии.
Мама дождалась, пока все затихнут, и повернулась в сторону Пашки:
- Сейчас Павел нам сам все расскажет.
Папа опять саркастически фыркает. Театрально складывает на груди руки, с преувеличенным вниманием наклоняется в Пашкину сторону, мол, что он нам тут еще соврет, и с иронично нетерпеливым видом начинает ждать Пашкиных объяснений.
Пашка в смущении краснеет и еще ниже опускает голову.
Мама спрашивает Пашку:
- Павел, объясни нам, наконец, что произошло? Почему ты не смог сдать вступительный тест? Неужели задание было таким сложным?
Пашка еще больше краснеет, ниже наклоняет голову. Начинает бубнить себе под нос разные оправдания, и даже сам местами в них верит.
- Да нет, не сложный... Тест, как тест... Просто, я время не рассчитал. Вопросов было много, а времени мало.
- Времени ему было мало! - не выдержав, опять возмущенно вступает в разговор отец. - Нет! Вы посмотрите на него, времени ему не хватило! В компьютер играть и собакам хвосты крутить - времени достаточно, а как для дела, сразу времени нет! Смотри Павел... Пропадешь без высшего образования под забором!
Пашка возмущенно сопит носом, бормочет в ответ:
- Чего сразу под забором?
- А чего ты еще можешь ждать?! - гремит военной медью голос отца. Он опять завелся, несмотря на все усилия мамы провести переговоры в мирном русле.
- Ты что, сам не понимаешь, что впустую тратишь свое самое драгоценное время жизни! Сейчас, пока ты молод, свободен от всяких забот, именно сейчас тебе надо успеть всему научится, узнать как можно больше, получить образование. Потом просто будет уже некогда!
-Ага, учиться! - не выдерживает, как ему кажется, несправедливых родительских нападок, и переходит в контратаку Пашка.
- Чтобы стать как вы бухгалтером и всю жизнь считать чужие деньги?!
- Кто тебе это сказал?! - возмущается папа Герасимов. - Только не говори мне, что эта мысль самостоятельно пришла тебе в голову! Вот всякие глупости слушать и запоминать ты можешь! А как простейший тест решить, - сообразительности не хватает!
Пашка, насупившись и упрямо поджав губы, втягивает свою голову в плечи. Кто тянул его за язык перечить родителям?
Но безропотно слушать очередное напоминание о его неудаче на сегодняшнем экзамене было невыносимо.
Папа опять находится в ораторском ударе. Теперь он обращается к Пашке с несколько преувеличенным театральным пафосом в голосе:
- Считать чужие деньги?! Да ты знаешь, что бухгалтер - это самая важная профессия на свете!
- Да, слышал я уже про это, - с досадой отмахивается Пашка, ругая себя, что вообще затронул эту тему.
- Что ты слышал?! - возмущается папа. - Маруся, он слышал!
- Андрей, по существу, пожалуйста! - строго напоминает мама отцу.
- А я по существу, - запальчиво говорит отец и повторяет еще раз в категоричной форме: - Бухгалтер - это самая важная профессия на свете!
- Даже важнее, чем космонавт? Даже важнее, чем артист в кино? - хитро спрашивает у отца Пашка, мысленно радуясь при этом, что разговор о воспитании и перспективах его печального будущего плавно перетек в область спора о приоритетах в профессиональном образовании.
- Да! Даже важнее, чем артист и космонавт! - запальчиво отвечает ему папа. И уже обращаясь ко всем громким голосом декларирует.
- Да вы вообще знаете, что без бухгалтерского учета и планирования, невозможно выполнить ни одной научной, военной и вообще любой другой задачи, ни одного проекта! Везде во главе угла стоит именно бухгалтер!
Сестренка прыскает в кулак. Паша с трудом удерживает серьезное выражение на лице. Мария Ивановна любуется своим мужем.
- Ну, уж прямо и так, Андрюша? - с ласковой улыбкой говорит она.
- Да, представьте себе! - торжественно продолжает папа. - Ни один космический корабль никогда не долетит ни до какого Марса без предварительного планирования полетного бюджета и правильно составленной сметы транспортных и продовольственных расходов.
А экономическое обоснование при составлении общей внутрибюджетной стратегии на первоначальной стадии предполетной подготовки, это что, по-вашему, совсем неважно для успешной подготовки дальнего космического путешествия?!
Папа внезапно замолкает. Задумывается. Его взгляд скользит куда-то вверх, под самый потолок. Похоже, папу настигло бухгалтерское озарение. С ним это иногда случается. Папа шевелит губами, что-то высчитывая в уме. Наверное, составляет про себя смету космического путешествия.
Пашка вежливо кашляет в кулак. Вера громко зевает. Мама громко стучит стулом об пол.
Папа, очнувшись, смотрит на обращенные к нему лица домочадцев, спохватившись, смущается, и несколько скомкано заканчивает свою торжественную речь:
- Вот так. А ты говоришь, что бухгалтер - неважная профессия! Да на нас, бухгалтерах, Земля держится! - подытоживает разговор Андрей Иванович.
- Да, - соглашается с папой мама. - Поэтому, Андрей, мы сегодня с тобой кровь из носа должны закончить квартальный годовой отчет.
Папа согласно кивает Марии Ивановне головой. Они ласково смотрят друг на друга, целуются. Мама кладет на стол папку с бумагами. Папа открывает крышку ноутбука.
Пашка облегченно вздыхает. Острая фаза семейного "разбора полетов" осталась позади. Теперь надо решить еще несколько тактических задач и попытаться без потерь покинуть поле семейного боя, - получить разрешение на вечернюю прогулку с Юлой.
На помощь неожиданно приходит Матильда. Она начинает нетерпеливо лаять из своего убежища. Напоминает хозяевам, что её время "потерпеть" подходит к концу.
- В общем так, Павел - задумчиво говорит отец, быстро подводя итог семейной воспитательной беседы. Он уже весь с головой находится в любимой работе, что-то быстро печатая на клавиатуре, и разговаривает с Пашкой между ударами по клавишам, не отрываясь от компьютера:
- Я, конечно, не хочу настаивать на твоих профессиональных предпочтениях. Как ты сам решишь, так тому и быть. Но поверь, мы с мамой желаем тебе только самого лучшего. Да, Маруся? - спрашивает он сидящую рядом с собой маму. Та, улыбнувшись, согласно кивает мужу.
- Экономическое образование - верный кусок хлеба! - говорит папа, быстро щелкая по клавишам ноутбука. - Прочная база для какой-нибудь другой профессии, которую ты потом захочешь получить. Послушай моего совета, - говорит папа попадая голосом в ритм ударов своих пальцев по клавиатуре, - основанного на личном жизненном опыте! Поступай на экономический! Не прогадаешь! Бухгалтерия первична! Все остальное - вторично! - как будто песню допев, заканчивает он свою мысль. Ставит в печатаемом тексте последнюю громкую точку клавишей, смотрит поверх крышки ноутбука на Пашку. Слушает ли его Пашка?
Пашка внимательно слушает...
Папа кивает головой, опять возвращается к клавиатуре, продолжает дальше быстро печатать, развивая план будущих действий:
- Завтра я поговорю с руководством твоей новой школы. А я верю, что скоро она действительно станет твоей школой! Объясню им, как смогу, причины твоей сегодняшней неудачи. Потом ты пересдашь тест. И не смотри на меня так! Пересдашь. И больше никаких игр! Пора становится взрослым, сын! Понимаешь меня? - строго спрашивает папа у Пашки.
- Да понимаю, - с готовностью соглашается тот с отцом. - Я уже и так почти не играю...
- А надо совсем прекратить! - настаивает на своем отец, внимательно смотря в экран монитора, выискивая в напечатанном тексте возможные ошибки и опечатки.
- Конечно, папа, - быстро соглашается с ним Пашка. И делает это так убедительно, что даже сам начинает верить, что легко сможет выполнить это непростое обещание.
- Вот и хорошо! - говорят папа с мамой. Поднимают головы от своих бумаг, смотрят на него с улыбкой. Они рады завершению сложного разговора, чуть не разросшегося до семейной ссоры. А Пашка-то как рад!