- -
- 100%
- +
© Сахарнов С. В., наследники, 1983
© Аземша А. Н., наследники, иллюстрации, 1983
© Орлов О. П., предисловие, 2000
© Оформление серии, комментарии. АО «Издательство «Детская литература», 2018
* * *
«Пишите каждый день, всю неделю…»
Святослав Владимирович Сахарнов родился 12 марта 1923 года в городе Артёмовске на Украине. Его мать и отец умерли рано. Воспитывала мальчика старшая сестра.
Рос как все мальчишки: любил до темноты гонять в футбол, любил читать книги, особенно о приключениях, путешествиях.
В степном городе Харькове, где всей-то воды – три небольшие речки, мечтал о море и кораблях.
В 1940 году поехал в Ленинград сдавать экзамены в Высшее военно-морское училище.
Первое плавание не оказалось таким далёким – по Ладожскому озеру на шхуне «Учёба». Но зато шхуна – настоящий парусник, с высокими мачтами, с деревянной, пахнущей смолой палубой.
Великая Отечественная война застала на первом курсе училища. Фашисты окружили Ленинград, под городом завязались жестокие бои. Курсантов послали было на фронт, но осенью их уже было приказано эвакуировать на Большую землю. Ушли пешком через Ладогу по Дороге жизни.
Училище заканчивали в Баку. И сразу – на действующий флот, на боевые корабли. Сахарнов попал на Чёрное море.
И вот – Малая земля, та самая, легендарная… Тральщик, на котором начал службу Сахарнов, идёт к Новороссийску. Там, где гора Дооб, где маяк, тральщик сворачивает круто в море. Он шёл туда, где голубая полоска берега обрывалась, где был вход в Цемесскую бухту. Всю ночь корабль, затемнённый и насторожённый, ходил переменными галсами. У орудий и пулемётов наготове стояли матросы. Они всматривались в темноту: не идёт ли враг? Берег Малой земли вспыхивал зарницами артиллерийских залпов, светил багровыми огнями пожаров.
Тральщик охранял от фашистских кораблей занятый нашим десантом берег.
Здесь, под Новороссийском, Сахарнов после нескольких боёв получил первый орден – Красного Знамени.
С наступающей армией он прошёл берегами Чёрного моря от Новороссийска до Севастополя, Одессы и далее – к румынским, к болгарским портам, освобождая земли, захваченные гитлеровцами.
После Великой Отечественной воинский эшелон повёз Сахарнова на восток, где началась война с империалистической Японией. Снова рейды наших кораблей, но теперь уже в занятые врагом северо-корейские порты Расин и Сейсин – высадка десантов.
Война закончилась. Сахарнов продолжает службу на Дальнем Востоке на торпедных катерах.
Он был штурманом, начальником штаба. Через несколько лет его направили учиться в Ленинград. В Ленинграде в Морском институте защитил диссертацию и получил учёную степень кандидата военно-морских наук.
В Ленинграде же начал писать первые рассказы и сказки.
Один из рассказов попал к писателю Виталию Бианки. В общежитие, где жил молодой офицер, пришло письмо:
«Приходите, побеседуем, что хорошо, что плохо в вашем рассказе. Принесите что-нибудь новенькое. Предварительно позвоните. Жму руку.
Ваш Виталий Бианки».Письмо очень обрадовало Сахарнова: книги Бианки он с детства любил, читал и перечитывал…
Сказка, которую принёс Сахарнов в тот памятный день знакомства с Бианки, была о жителях морского дна.
Виталий Валентинович читал её внимательно. Сначала хмурился, потом удивлённо поднял брови и наконец заулыбался. Видя это, повеселел и молодой автор.
Кончив читать, Виталий Валентинович сложил листки.
– Очень плохо, – с явным удовольствием, почти радостно сказал он. – Ах, как плохо!
Сахарнов вспоминает, что, услыхав это, покачнулся на стуле. Как же так? Ведь Бианки улыбался…
– Будем учиться, – сказал Виталий Валентинович. – Сколько вы проживёте в Ленинграде? До осени? Значит, впереди у вас – год… Садитесь за стол и пишите… Пишите каждый день, всю неделю, а по субботам в шестнадцать часов будете приходить и читать, что написали. Через год вы должны сделать книжку – «Морские сказки».
И книжка вышла. «Морские сказки» издавались и переиздавались. Только спустя много лет понял Сахарнов, чему радовался старый писатель, читая его первую сказку: подводный мир, о котором писал Сахарнов, был для него, для Бианки, миром непознанного…
«Морские сказки» – это изящная смесь выдуманного и реального. Фантастичны положения, в которые попадают реальные, существующие в глубинах океана животные. Но какая настоящая сказка без реального? И без фантастики? В этих сказках читателю открывается мир, лежащий совсем рядом и в то же время такой новый. Его обитатели тоже имеют свои характеры, они дружат или воюют друг с другом. И здесь, под водой, происходят прелюбопытнейшие события. Плывёт, например, морской петух – тригла, опустился на дно, шесть кривых шипов выпустил и уже идёт как на ходулях. Пешком!
На разные вопросы можно найти ответ в этой книге: куда прячутся во время отлива морской ёж, рак-отшельник и рыбка-бычок? Как хищница – морская звезда поедает свою добычу?
Не хотел маленький крабишка сначала прятаться в узкую щель. Плохой, мол, это дом – тёмный да тесный. Решил в другом месте укрыться. А там за ним стали охотиться и огромный осётр, и катран-акула, и скат – морская лисица. Пришлось крабишке назад в каменную щель вернуться. Так этот дом оказался для него лучшим.
Много и других занятных историй в этой книжке: и приключения рачишки-чилима, и любопытного ласкиря, и простоватого, доброго кита, и похождения рака, не совсем справедливо прозванного «мошенником». А в основу сказок Сахарнова легли собственные наблюдения.
…Впервые под водой он побывал в 1948 году. Было это в Японском море. Нужно было кому-то спуститься под воду, осмотреть винты у торпедного катера. Водолаза не было. Сахарнов облачился в тяжёлый водолазный костюм и опустился под воду. И увидел этот таинственный мир, изучению которого посвятил потом многие годы, – мир морских глубин, морских животных. С тех пор, с того первого раза, он погружался под воду на многих морях и океанах – в водолазном костюме, с аквалангом, просто с маской и ластами.
Две первые книги Сахарнова – «Морские сказки» и «Зелёная рыбка» – Бианки успел увидеть (они вышли в 1958 году), прочитал и написал статью, представляя среди других молодых писателей, пишущих о природе, и Сахарнова.
Но когда статья увидела свет, фамилия Бианки стояла под ней в траурной рамке…
Между прочим, жанр первой книги надолго, собственно на всю писательскую жизнь, определил интерес Сахар-нова к сказке. В последующие годы он напишет: «Гак и Буртик в Стране бездельников», «Рам и Рум», «Сказка о львах и парусниках», «Слоны и чернильницы», соберёт привезённые из дальних стран, переведёт и перескажет «Сказки из дорожного чемодана». Будет и дань обычной литературной сказке (страна, в которой «всё наоборот», – Страна бездельников), и попытка рассказать дошкольнику о кибернетике (люди-роботы Рам и Рум), и просто каскад весёлых приключений, где действие происходит стремительно, как в мультипликационном фильме (львы, слоны, парусник). А что касается сказок других народов, то эта работа закончится обработкой великого индийского эпоса «Рамаяна».
А пока первая книга. «Морские сказки» – море, морские обитатели. Но писатель – моряк профессиональный. И он конечно же не мог ограничиться только этим. Ему нужно было рассказать (раз уж рассказывать о море) и о том, какие корабли по морям плавают, и как корабли устроены, и какие морские путешественники море изучали, и какие есть морские профессии, и ещё тысячи всяких историй про море, потому что тема эта поистине неисчерпаема, как сама история исследования моря человеком.
После выхода первой книги слова Бианки: «Пишите каждый день…» – Сахарнов поставил в основу своей писательской жизни. Труд, труд и труд…
В 1960 году выходит его книга «Человек под водой». В 1961-м – «Злой узел». В 1963 году – «Мартышкина бухта». В том же году – «Разноцветное море» и «Путешествие на «Тригле»…
Обратим внимание на название последней – «Путешествие…». В большую морскую тему писателя, естественно, входят путешествия. И действительно, как расширить свои знания о морях и океанах не путешествуя?
Путешествие на Курильские острова. На Север – Ка-нин нос, Шойма. На Кубу. В Африку, в Танзанию. В Индию. На Командорские острова. Снова на Чёрное море.
Путешествия стали основой многих последующих книг писателя. Путешествия и приключения, которые всегда поджидают пытливого наблюдателя в других странах. «В гостях у крокодилов», «Белые киты», «Осьминоги за стеклом», «Дорога на Багамойо», «Друг Тембо», «Что я видел в Танзании», «Заколдованные острова», «Цунами»…
Писатель погружается под воду на коралловом рифе под Дар-эс-Саламом, с проводником углубляется в джунгли Индии, бродит среди крокодилов в заповеднике Гуама на Кубе. А уж сколько приключений было на Курильских островах! Заблудился в зарослях бамбука, где обитали медведи, едва выбрался к жилью, попал в цунами…
Но можно подумать, что, путешествуя и рассказывая в своих книгах об этих путешествиях, писатель начинает изменять любимой теме – морской.
Нет, морской теме Сахарнов не изменяет на протяжении всего своего творчества. Просто расширяется мир интересов писателя, круг тем. Морская же по-прежнему интересует его постоянно. Итог этих интересов и пятнадцати лет работы – Детская морская энциклопедия «По морям вокруг Земли». Книга, где про море есть всё-всё-всё… Про корабли и про китов. Про компасы и про флаги. Про загадки моря и легендарного Морского Змея. Про современный океанский лайнер, такой, как «Иван Франко», и про корабли-революционеры – «Потёмкин» и «Аврору».
Всё, что относится к морю и представляет интерес для читателя, – всё можно найти в этой книге, написанной с выдумкой, потому что это ведь не просто энциклопедия, не просто сухое собрание различных справок о том о сём. Нет! Это рассказы, сказки, шутки, загадки и, главное, – кругосветное путешествие. Вся книга – плавание по всем морям и океанам. Вокруг света… Когда читаешь эту книгу, словно ощущаешь: вдруг вернулось детство, те дни, когда ещё так мало знаешь и когда всё – радость узнавания.
Детскую морскую энциклопедию перевели во многих странах мира.
Не менее интересна и познавательна книга Сахарнова «Слоны на асфальте». В этой книге – взволнованность писателя судьбами всего живого – и на море и на суше.
Как же Сахарнов пишет?
Его мир – это по преимуществу мир красок. В нём мало запахов и не очень много звуков. Зато краски подмечаются охотно, они яркие и чистые:
«По небу плыли красные перья облаков».
«Шхуна окуталась густым зелёным дымом».
«Среди мелких камней торчали мелкие рыжие водоросли».
«Дымилась красноватая земля. Зелёная щетинка трав била в трещины тротуаров…»
Недаром в его книгах цвет – даже в названиях многих рассказов, глав: «Какого цвета море», «Разноцветное море», «Зелёный слон» и так далее.
Разгадка проста – мир, полный красок, но без запахов, с редкими звуками, это мир водолаза. Таким Сахарнов запомнил его и перенёс это удивительное восприятие жизни на всё, что описывает.
«Пишите каждый день…» – эти слова Виталия Бианки стали правилом для писателя. Иначе не успеешь рассказать всё, что видел, не поведёшь читателя в мир, который уже открылся тебе, – такой загадочный, незнакомый, беспокоящий.
О. ОрловРазноцветное море
Дельфиний остров
Приехали
Моторная лодка ударилась с ходу о причал и остановилась. Матросы выскочили из неё и привязали лодку к чугунному столбику – кнехту.
Мы приехали на остров. Здесь живут дельфины. Не на земле, конечно, а в воде. На земле живут учёные, которые изучают морских зверей.
– О, туда стоит ехать! – говорили мне на прощание друзья. – Дельфин – это знаешь что такое? Это удивительное животное. Хищный подводный зверь, а приручается, как собака.
И я поехал, чтобы написать эту книжку.
Валерий
На причале нас встретили учёные. Они были все молодые и с бородами. Самый бородатый сказал:
– Ещё один гость к дельфинам? Ну что ж, живите, знакомьтесь. Могу вам дать провожатого. Валерий – дельфиний доктор, – показал он на белобрысого парня в докторском халате. – Для начала он поможет вам отнести в комнату вещи.
На берегу стояло несколько домиков.
– Очень приятно! – сказал я. – Какие там вещи: чемодан, спальный мешок, пишущая машинка, рюкзак.
Учёные переглянулись.
– Тащи, Валерий! – сказал самый бородатый.
Я понял, что это начальник.
Когда мы с Валерием отнесли вещи, я спросил:
– Теперь к дельфинам?
Валерий покачал головой:
– Не спешите, сначала я покажу вам остров. Пойдёмте!
Остров оказался небольшим. Он был круглый и плоский, как блюдце. Мы шли вдоль берега по краю обрыва. Внизу громоздились камни. За ними зеленело море.
На потемневших от воды камнях сидели пучеглазые крабы. Они прищёлкивали и сучили клешонками около рта – ели.
Посередине острова торчала каменная башня маяка. Мы двигались вокруг неё, как стрелки.
– Что это там блестит? – спросил я про башню.
– Фонарь. На картах про наш маяк сказано: переменный. Ночью посмо́трите, как он светит. Красиво!
Мы шли по узкой тропе. Она то спускалась к самой воде, то поднималась наверх и уходила в степь. Степь курилась жёлтой дымкой. В сухую, пожелтевшую от зноя траву с шорохом уползали змеи.
– Желтопузик! – сказал Валерий про коричневую, с круглой головой змею. – Леопардовый полоз! – про жёлтую с чёрными пятнами. – Да вы не бойтесь: ядовитых здесь нет.
– Я вижу, вы и по змеям специалист.
– Немного, – усмехнулся Валерий. – Я ведь ветеринар. Когда-то лечил кошек. Потом надоело, бросил. Был пожарником, медицинским братом в сумасшедшем доме. А теперь снова вернулся к зверям… Ну, вот мы и обошли весь остров. Вон вольер!
Вольер – клетка из сетей. Она стояла у берега в маленькой бухте. Бухта была такая узкая, что волны с моря не заходили в неё. Откипев, они гасли у входа.
Вольер
Вольер был собран из железных сетей. От солёной воды металл покраснел. Багровые блики плясали под мостками. Мостки шли вдоль вольера. Они качались на поплавках – гулких металлических бочках. Когда бочки сталкивались, по вольеру шёл низкий стонущий звук – бомм-м!
С берегом вольер соединяли неширокие сходни. Мы прошли по ним.
– Вот и дельфины! – сказал Валерий. – Видите?
Я ничего не видел. Я только слышал, что рядом кто-то тяжело дышит: пых! пых!
Наконец у самых моих ног из воды показалась блестящая чёрная спина. В том месте, где спина переходила в голову, вдруг что-то провалилось – получилась дырка. Из дырки вылетел вверх фонтанчик брызг, и животное шумно вздохнуло: пых!
Потом дырка захлопнулась, и зверь погрузился в воду.
– Да разве его так разглядишь? – сказал я. – Ну что мне спина!
– А вы посмотрите направо.
Я повернулся. Справа на меня смотрело из-под воды бело-голубое, похожее на рыбу животное. У него была удлинённая птичья морда и тёмные внимательные глаза.
Дельфин не шевелился.
Насмотревшись на меня, он так же спокойно погрузился. Пошёл к себе домой. На дно.
Малыш, пират и другие
Валерий сказал, что никакого дома на дне у дельфинов нет. Их дом – верхний, пронизанный солнечным светом слой воды. Граница моря и воздуха. Здесь они носятся, то погружаясь в прохладный полумрак, то поднимаясь к поверхности.
– Малыш… Макс… Шустрый… Русалка… Пират, – называл мне Валерий дельфинов по именам.
– Как вы их различаете?
– То есть как? – удивился он. – Они же разные. Малыш – дельфинёнок, он меньше всех. Русалка – его мать, они плавают вместе. У Макса на спине белое пятно. Шустрый – с зазубриной на плавнике. У Пирата на голове три царапины – его весной укусил Макс.
Я хотел было спросить, за что так назвали Пирата, но решил: успею.
Принесли мороженую рыбу. Высунув из воды головы, дельфины ждали. У самых их хвостов бродили стайки зеленоватых кефалей, но дельфины не обращали на них никакого внимания. Они ждали, когда сторож бросит им в воду оттаявших в ведре, дряблых рыбин.
«Наверное, они не очень хищные», – подумал я.
Белая шляпа
Поев, дельфины собрались около меня. Они высовывались из воды и стояли как столбики, сильно работая хвостами.
– Это они на вас смотрят, – сказал Валерий.
– Почему?
– А вы не такой, как надо. Ведь мы тут все одинаковые: в коротких штанах, загорелые, с непокрытыми головами. А вы…
Я посмотрел на своё отражение в воде. Брюки до пола. Кожа белая. На голове шляпа. М-да! На голове у меня была прекрасная широкополая шляпа из белого войлока, с кисточками по краям.
– Пожалуй, с точки зрения дельфинов, я действительно выгляжу чучелом, – сказал я. – Ладно, штаны я сменю, загар ко мне липнет быстро, но шляпа… Простите, я человек северный, мне надо беречь голову от солнца. Я не могу одеваться так, как хочется этим зверюгам. Пусть привыкают.
Дельфины продолжали смотреть на меня.
Так началась моя жизнь на острове.
Тряпочка
Я приходил каждый день в вольер, садился на мостки и смотрел. Я старался понять дельфинов.
Оказалось, что они очень любят играть. У каждого была своя любимая игрушка. Макс больше всего любил плавать с красным мячом. Шустрый – таскать в зубах обруч. У Пирата главная забава была тряпочка.
Кто уронил её в вольер, неизвестно. Простая чёрная тряпочка. Она лежала на дне. Пират подплывал, поддевал носом и мчался с ней по вольеру. Он мчался, а чёрный лоскут лежал у него поперёк морды. На глазу. Совсем как повязка у разбойника. Ясное дело – Пират.
Надоест Пирату лоскут на морде таскать, сбросит его и сейчас же – оп! – поддел плавником. Развевается тряпочка на плавнике.
Плывёт Пират, сбросит тряпочку – оп! – подцепил хвостом. На ходу, не оглядываясь. Таскает на хвосте.
Надоело ему носиться, круто хвостом загрёб, затормозил, как матросы вёслами останавливают шлюпку, и застыл на месте. Тряпочка слетела с хвоста, медленно пошла на дно.
Там ей и лежать.
Дельфины и змеи
В вольер часто заплывали змеи – чёрно-красные ужи, которые водились в бухте. Сначала дельфины им очень удивлялись. Однажды Пират подплыл к одному ужу и толкнул его кончиком носа. Он решил, что это новая тряпочка.
Уж как зашипит! Завертелся, завился – и в сеть. Вплёлся в стальные кольца и повис, как вопросительный знак, над водой. Висит уж, раскачивается. Головой как молоточком: взад-вперёд, взад-вперёд.
Долго Пират вертелся около него. Всё пытался понять – можно с этой тряпочкой играть или нет? А уж опять: ш-ш-ш-шшш!
На том дело и кончилось. Теперь змеи сами по себе, дельфины – сами. Плавают, друг другу не мешают.
Макс в упряжке
Около домика, где жил главный учёный, висел кусок рельса на проволоке.
Каждое утро, ровно в девять часов, дежурный ударял по рельсу железной палкой: донг!
Начинался рабочий день.
К рельсу сходились учёные. У них был очень озабоченный вид. Я тоже приходил и смотрел, что они делают.
Учёные изучали дельфинов.
– Как вы думаете, – спросил меня однажды Валерий, – кто быстрее: пароход или дельфин?
– Наверное, пароход, – осторожно ответил я.
– Вот и нет. Дельфин запросто обгоняет судно. А кто сильнее?
– Странный вопрос. Конечно, судно.
– Правильно. Так как же может слабый дельфин плавать быстрее сильного корабля?
Этого я не знал.
– Этого не знает никто, – сказал Валерий. – Конечно, дельфины обтекаемые: они воду как ножом режут, но всё-таки…
Мы стояли около длинного ящика с водой. В ящике неторопливо плавал Макс. Он тяжело вздыхал и посматривал на нас тревожным глазом.
К ящику подошли двое бородатых учёных. Они надели на Макса хомут. К хомуту привязали вожжи. Макс послушно потянул. Свободные концы вожжей были прикреплены к пружинным весам. Стрелки весов поползли вверх.
Бородатые учёные стали записывать, как сильно отклоняются стрелки.
– Главное, что он не сильный, а проворный! – сказал я.
Учёные усмехнулись.
– А что такое «проворный»?
Я пожал плечами.
Дельфины и собаки
Как-то я сидел на мостках, свесив ноги, и смотрел, как играют Шустрый и Макс.
Вдруг в вольере появились собаки – дворняжка, овчарка и большой белый пудель. Они шли гуськом. Обойдя вольер, собаки сели рядом со мной.
«Прогнать их, что ли?» – подумал я. Собак в вольер не пускали – калитка у входа была всегда закрыта на крюк.
Заметив собак, к нам подплыла Русалка. Подплыла и уставилась из-под воды внимательным взглядом. Подплыли ещё дельфины.
Я взял из ящика, где лежали игрушки, палку-поноску и, широко размахнувшись, швырнул её в воду. Русалка и Макс кинулись за ней.
Они мчались, выскакивая из воды. Первым подлетел к палке Макс. Он схватил её в зубы и повернул назад. Около моих ног Макс остановился и, не выпуская палки из зубов, высунулся из воды.
Он возвращал поноску.
Овчарка и пудель заворчали. Шерсть на их загривках поднялась дыбом. Собаки вскочили и, упираясь лапами в дощатый настил, свирепо залаяли.
Из домиков на берегу высыпали люди. Они бежали к вольеру.
Первой заметила их дворняжка. Она призывно тявкнула и опрометью бросилась на берег. За ней, оглядываясь и огрызаясь, потрусили овчарка и пудель.
– Кто тут развёл беспорядок? Кто не закрыл за собой калитку? Кто не догадался прогнать собак?
Начальник спрашивал, свирепо шевеля бородой. На меня он не смотрел.
«Может прогнать с острова, – подумал я. – Что ему стоит?»
Но начальник уже улыбался.
– До чего любопытно! – сказал он. – Только собаки веками таскали человеку поноску. Только они были верными друзьями людей. И вдруг какие-то морские звери!.. Конечно, собаки обиделись.
– А вот кошки… – начал Валерий. – Когда я занимался кошками…
Но начальник его перебил:
– Знаю, знаю. Кошки тоже интересны, но не так.
– Ещё лошади всегда были друзьями, – сказал я.
«Идите все сюда!»
– Вы ни разу не плавали с дельфинами? – спросил меня как-то Валерий. – Немедленно полезайте.
Я надел маску, сунул в рот загубник дыхательной трубки и боком, как краб, полез с мостков в воду. Лез, лез и сорвался. С плеском, в туче пузырей ушёл на дно. За стеклом маски вспыхнуло голубое сияние.
И вдруг мне послышалось комариное: пи-ии! Пи-ии!
Может, это кровь шумит в ушах?
Нет, звуки повторились. Тоненькие-тоненькие. Словно иголочки. Комары не унимались, они подлетали ко мне с разных сторон.
Пи-ии! – сзади.
Пи-ии! – спереди.
Пи-ии! Пи-ии!
Я повернулся направо, откуда доносился самый громкий писк. Из голубого сияния ко мне приближался Пират. Он приближался очень медленно, с плотно закрытым ртом. Но я сразу понял: пищит он. Больше пищать было некому.
Пират издал длинный звук: пи-ииии-ии!.. И появились ещё дельфины. Они появились внезапно, словно выныривая из-под зелёного занавеса. Бело-голубые, сияющие отражённым светом, звери стремительно приближались и, когда казалось, вот-вот столкнутся со мной, лёгким движением хвоста изменяли направление и проносились мимо.
Поплавав с дельфинами, я выбрался на мостки.
– Что они там делают? – спросил Валерий.
– Пищат.
– Вот так: пи-иии-пиии?.. Знаете, что это значит?
– Да что-нибудь вроде: «Здесь тот чудак в белой шляпе». Да?
– Не совсем. Это значит: «Идите все сюда!»
И он рассказал мне такую историю.
Копчёный
Когда вольер только построили, в него пустили первую партию дельфинов.
Их отловили в море. Это были шесть больших дельфинов-афалин.
Вожаком у них был Копчёный. Так его прозвали за тёмную, отливающую чёрным цветом кожу. Копчёный был больше своих товарищей. Они плавали за ним следом, уступали рыбу, которую бросали им в вольер, терпели его укусы.
У Копчёного был сварливый, непокорный нрав, и из-за этого вся стая плохо приручалась.
Однажды к вольеру подошёл катер. Стоявший на носу матрос бросил якорь, но не рассчитал, и лапа якоря задела сеть.
– Эй, на вольере! – крикнул он. – Проверьте, ничего я не порвал?