Вторая мировая война: геополитический аспект

§ 1. Истоки, причины и завязка мирового политического кризиса

Первое, что необходимо сделать, обращаясь к истории возникновения Второй мировой войны – выявить ее глубинные истоки и процесс развития того политического кризиса, который, проходя через различные фазы и подвергаясь действию различных факторов, перерос в мировую войну. Только такой подход позволяет установить те социальные и политические силы, которые были заинтересованы в мировой войне и являются ответственными за нее, а, значит, понять ее ход и правильно оценить как действия ее участников, так и ее результаты.

Истоки нового социально-экономического и политического кризиса, развитие которого привело к возникновению Второй мировой и в результате, к Великой Отечественной войне, находятся в Первой мировой войне, ее последствиях и итогах. Именно в ходе и завершении ее завязался узел геополитических, социально-экономических и идеологических противоречий, развитие которого привело к пониманию того, что созданная в 1919 г. Версальским мирным договором политическая система в Европе исчерпала свои возможности, как база сохранения международного мира и требовали замены новой, которая в разных странах мыслилась по-разному.

Версальский мир, завершивший Первую мировую войну, не уничтожил причин, вызвавших ее. Германия была побеждена, но у победителей не хватило сил уничтожить ее экономическую мощь, а, значит, и способность к быстрому развитию ее в будущем. Победители – Англия, Франция – отобрали у нее колонии, чем серьезно ограничили возможности ее развития в будущем, но не подорвали базу ее экономической мощи и возрождения – развитую промышленность и сельское хозяйство, квалифицированные кадры промышленности, развитую науку, свойственную немцам склонность к дисциплине и организации. Кроме того, возрождение экономики Германии было нужно победителям, чтобы получить с нее контрибуцию. Эти обстоятельства делали неизбежным возрождение со временем и обострение прежней империалистической борьбы между Германией, с одной стороны, Англией и Францией, с другой – за «место под солнцем, за рынки сырья и сбыта».

Эта борьба должна была усилиться и принять еще более острые формы в виду того, что на арену мировой политики в качестве наиболее мощной экономической силы вышли США, усилившиеся во время Первой мировой войны, в то время как все их потенциальные конкуренты и соперники не только значительно ослабели в ходе ее, но и попали в долговую зависимость от американского капитала, и начали утрачивать политическую самостоятельность, увеличивая политическую зависимость от США.

Версальский мир способствовал возобновлению этой борьбы и тем, что готовил в разоренной и униженной Германии морально-психологическую и идеологическую почву для роста националистических и реваншистских настроений, на базе которых и в связи с недовольством условиями версальского мира в Германии возник и с середины 20-х гг. начал быстро набирать силу национал-социализм.

Если говорить о других новых силах, возникших в это время и начавших борьбу за выживание с основными силами старого мира – США, Англией, Францией, то речь идет о СССР и фашистской Германии.

Интересно, что поразительно точный прогноз социально-политической и идеологической эволюции российского и германского обществ, как результата развертывавшегося тогда кризиса капиталистической системы дал бывший министр Внутренних дел Российской империи П. Н. Дурново в феврале 1914 г. на имя императора Николая II. Он предвидел, что в результате этой войны в России с большой вероятностью начнется политическая революция, которая обязательно будет перерастать в социальную, социалистическую революцию, а в поверженной Германии возникнет сильное националистическое движение с целью восстановления Великой Германии, которое, как известно, реализовалось в национал-социалистское движение.

Процитируем два фрагмента его записки, поскольку Вторая мировая война была не только войной за рынки сырья и сбыта, и войной за политическое господство в мире, но и войной за сохранение безраздельного господства капиталистической социально-экономической системы, а, значит, имела характер идейно-политического, идеологического противоборства с гитлеровской (национал-социалистской) версией госкапитализма с диктаторскими полномочиями государства в нем, а также с гораздо более опасным, отрицающим капитализм, как систему, советским социализмом, базирующимся на социально-экономических идеях и политических установках К. Маркса, Ф. Энгельса и В. И. Ленина.

О России. «В результате тяжелой войны с Германией, – писал он, – в России возникнет почва “для социальных потрясений”, “народные массы” которой, “несомненно, исповедуют принципы бессознательного социализма. Несмотря на оппозиционность русского общества, столь же бессознательную, как и социализм широких слоев населения, политическая революция в России невозможна, и всякое революционное движение неизбежно выродится социалистическое… Крестьянин мечтает о даровом наделении его чужою землею, рабочий – о передаче ему всего капитала и прибылей фабриканта, и дальше этого их вожделения не идут. И стоит только широко кинуть эти лозунги в население, стоит только правительственной власти безвозбранно допустить агитацию в этом направлении, – Россия, несомненно, будет ввергнута в анархию… Война с Германией создаст исключительно благоприятные условия для такой агитации”.

Но может случиться и худшее: правительственная власть пойдет на уступки, попробует войти в соглашение с оппозицией и этим ослабит себя к моменту выступления социалистических элементов […] Если война окончится победоносно, усмирение социалистического движения, в конце концов, не представит непреодолимых затруднений… Будут аграрные волнения на почве агитации за необходимость вознаграждения солдат дополнительной нарезкой земли, будут рабочие беспорядки при переходе от вероятно повышенных заработков военного времени к нормальным расценкам – и, надо надеяться, только этим и ограничится, пока не докатится до нас волна германской социальной революции. Но в случае неудачи, возможность которой, при борьбе с таким противником, как Германия, нельзя не предвидеть, – социальная революция, в самых крайних ее проявлениях, у нас неизбежна… все неудачи будут приписаны правительству… в стране начнутся революционные выступления. Эти последние сразу же выдвинут социалистические лозунги, единственные, которые могут поднять и сгруппировать широкие слои населения, сначала черный передел, а засим и общий раздел всех ценностей и имуществ. Побежденная армия… охваченная в большей части стихийно общим крестьянским стремлением к земле, окажется слишком деморализованною, чтобы послужить оплотом законности и порядка. Законодательные учреждения и лишенные действительного авторитета в глазах народа оппозиционно-интеллигентные партии будут не в силах сдержать расходившиеся народные волны, ими же поднятые, и Россия будет ввергнута в беспросветную анархию, исход которой не поддается даже предвидению»[7].

О Германии. П. Н. Дурново считал, что «Германии, в случае поражения, предстоит пережить не меньшие (чем в России. – В. С.). социальные потрясения. Слишком уж тяжело отразится на населении неудачная война, чтобы последствия ее не вызывали на поверхность глубоко скрытые сейчас разрушительные стремления. Своеобразный общественный строй современной Германии построен на фактически преобладающем влиянии аграриев, прусского юнкерства и крестьян-собственников.

Эти элементы являются оплотом глубоко консервативного строя Германии, под главенствующим руководительством Пруссии. Жизненные интересы перечисленных классов требуют покровительственной по отношению к сельскому хозяйству экономической политики, ввозных пошлин на хлеб и, следовательно, высоких цен на все сельскохозяйственные произведения. Но Германия, при ограниченности своей территории и возросшем населении, давно уже из страны земледельческой превратилась в страну промышленную, а потому покровительство сельскому хозяйству сводится, в сущности, к обложению в пользу меньшей по численности половины населения большей половины. Компенсацией для этого большинства и является широкое развитие вывоза произведений германской промышленности на отдаленнейшие рынки, дабы извлекаемые этим путем выгоды давали возможность промышленникам и рабочему населению оплачивать повышенные цены на потребляемые дома продукты сельского хозяйства.

С разгромом Германии она лишится мировых рынков и морской торговли, ибо цель войны, – со стороны действительного ее зачинщика Англии, – это уничтожение германской конкуренции. С достижением этого лишенные не только повышенного, но и всякого заработка, исстрадавшиеся во время войны, и, естественно, озлобленные рабочие массы явятся восприимчивой почвой противоаграрной, а затем и антисоциальной пропаганды социалистических партий.

В свою очередь, эти последние, учитывая оскорбленное патриотическое чувство и накопившееся вследствие проигранной войны народное раздражение против обманувших надежды населения милитаризма и феодально-бюргерского строя, свернут с пути мирной революции, на котором они до сих пор так стойко держались, и станут на чисто революционный путь. Сыграет свою роль, в особенности в случае социалистических выступлений на аграрной почве в соседней России, и многочисленный в Германии безземельный класс сельскохозяйственных батраков. Независимо от сего оживятся таящиеся сейчас сепаратистские стремления в южной Германии, проявится во всей своей полноте затаенная враждебность Баварии к господству Пруссии, словом, создастся такая обстановка, которая мало чем будет уступать, по своей напряженности, обстановке в России»[8].

Социалистическая революция в России, образование советскими республиками Союза ССР привела к огромному сокращению мирового капиталистического рынка сырья и сбыта продукции, что вело к обострению межимпериалистической борьбы за эти рынки, а, значит, затрудняло процесс экономической и политической стабилизации системы капитализма.

В результате установления Советской власти в России, победы ее в гражданской войне и в войне против иностранной военной интервенции, объединения советских республик в СССР, возник первый, совершенно новый фронт будущей мировой войны – антисоветский, идеологический и геополитический по своему характеру. Однако для стран-победительниц в мировой войне сначала еще не было ясно, каким образом следует вести борьбу с этим новым для них идеологическим, политическим и социально-экономическим врагом.

Хрупкость Версальского мира еще более возрастала из-за территориальных изменений, которые были произведены в центральной Европе в ходе расчленения Германской и Австро-Венгерской империи, а также признания территориальных захватов у Российской империи, совершенных во время Первой мировой и у советских республик во время гражданской войны, на части которых возникли новые государства.

В Советском Союзе полагали, что судьбу версальского мира должна решить мировая пролетарская революция, создающая предпосылки для полного преобразования всей системы отношений между народами. А в Германии устранение его условий, ограничивавших возможность развития Германии, связывали с успехами в конкурентной борьбе и экономической экспансией, в т. ч. развитием экономических отношений с СССР.

Версальский мир и созданная им в Европе политическая система не устраивала ни Германию, ни СССР создавая угрозу для их существования. Современники понимали, что Версальский мир может только отсрочить новую крупномасштабную войну в Европе, но не предотвращает ее.

Для Версальского мира было свойственно противоречие, заключавшееся, с одной стороны, в требовании стран-победительниц недопущения экономического возрождения Германии, а, с другой, необходимости им же способствовать экономическому развитию Германии, чтобы получить от нее огромные репарации[9].

Для Германии, лишенной колоний, оставался только один путь получения средств для выплат репараций – развертывание внутреннего производства и реализации его на каких-то внешних рынках, которые ей следовало выделить. Для развертывания производства Германии необходимо было предоставить кредиты, проценты по которым вместе с репарациями, она должна была вернуть своим заимодавцам, в качестве которых выступали страны-победительницы (США, Англия, Франция). В качестве рынков сырья и сбыта Германии предоставлялось использовать страны восточной и юго-восточной Европы, в которых страны-победители в это время не были кровно заинтересованы, а также СССР, с которым они не планировали широко развертывать экономические отношения.

Германия же, начиная с апреля 1922 г., заключив 16 апреля 1922 г. Рапалльский договор, начала развертывать с СССР взаимовыгодное экономическое сотрудничество. Их-то теперь и пытались использовать для собственного обогащения страны-победительницы, прежде всего, США, которые должны были благодаря этому получить прибыль не только по репарациям и кредитам Германии, но и по кредитам, предоставленным Англии и Франции.

Рапалльский договор, в определенном смысле, подготовил Германию к плану Дауэса[10], принятому 16 августа 1924 г. на Лондонской конференции и вступившему в силу 1 сентября 1924 г. Этот план, как казалось, позволял решить две важнейшие задачи. Во-первых, разоренной Германии получить деньги для выплаты репараций снять социальную напряженность, свойственную первым годам после окончания Первой мировой войны и, во-вторых, начать готовить силами Германии колонизацию СССР в интересах США и других стран-победительниц.

Германия в этом случае превращалась в своего рода «насос», который без большой пользы для себя должен был обеспечивать перекачку средств, полученных за счет эксплуатации СССР (а также стран Восточной и Юго-восточной Европы), в США, а также Англию и Францию, которые, в свою очередь, значительную часть их «перекачают» в США в уплату по своим долгам им. Такой мир устраивал и Англию, и Францию, но более всего – США.