Вторая мировая война: геополитический аспект

Представлялось, что таким образом можно будет обеспечить эксплуатацию природных ресурсов СССР, используя его в качестве аграрно-сырьевого придатка капиталистического мира, прежде всего, США. Германия в этом случае была обречена на постепенное отставание от них и утрату надежд на возрождение в качестве великой державы.

СССР, превратившийся в аграрно-сырьевой придаток развитых капиталистических стран, оказывался бы в экономической зависимости от них и неспособным для экономического и военно-политического противостояния своим врагам. Его уничтожение, раздел и колонизация его территорий, о чем тогда рассуждали в США и Европе совершенно открыто, было бы делом времени и делом не сложным.

В этих условиях установленному ими Версальскому миру была бы гарантирована долгая жизнь.

Вместе с тем, для удержания Германии от политического сближения с СССР, как стран потерпевших поражение в Первой мировой войне, требовалось навязать ей политически соглашения, препятствующие этому. Поэтому была предпринята попытка осуществить политическое сближение стран-победительниц с Германией. Обсуждался вопрос о ее вступлении в Лигу наций, намечались общие контуры фронта будущей общеевропейской войны против СССР с использованием в ней Германии. Эти вопросы были решены в октябре 1925 г. на конференции в Локарно (Швейцария), в которой приняли участие представители Англии, Германии, Франции, Италии, Бельгии, Чехословакии и Польши. Заключенный с Германией т. н. «Рейнский пакт» страховал западных соседей Германии от реваншистских устремлений Германии.

В случае войны с СССР Германия должна была не только участвовать в экономической блокаде СССР и пропускать через свою территорию войска Англии Франции и др. к границе с СССР, но и сама принять участие в этой войне. Средством давления на Германию служила гарантия западных границ Германии, а также отказ от такого же гарантирования ее восточных границ (с Польшей, Чехословакией, Литвой), что предлагалось Польшей и Чехословакией. Последнее обстоятельство фактически означало признание права Германии на экспансию в восточном направлении.

Таким образом, «Рейнский пакт», включая Германию в антисоветский фронт, стал своего рода регулятором политического и экономического «поведения» ее, средством давления на нее при необходимости, а также политической «подпоркой» плана Дауэса и гарантией проведения его в жизнь.

В нашем случае важно отметить его связь с событиями 1938–1939 гг., которые принято расценивать как важные политические причины развития европейского политического кризиса, приведшего ко Второй мировой войне. «Рейнский пакт» создал предпосылки и, в известной мере, провоцировал предъявление Германией территориальных претензий к Чехословакии, Литве и Польше, а, значит, и правомерность мюнхенских соглашений.

Формально, именно эти проблемы привели к возникновению и развитию политического кризиса в Европе и началу Второй мировой войны. Интересно, что в 1925 г. страны – победительницы рассматривали эти права Германии, как условия сохранения мира в Европе, а в 1939 г. – уже как попытку со стороны Германией подготовки новой мировой войны. Заметим, что о Гитлере или фашизме, в данном случае речь не идет. Просто, созданное странами-победительницами международное право, в каждом данном случае, трактовалось так как им было выгодно.

План Дауэса позволял активизировать экономические и политические отношения Германии со странами-победительницами и понизить ее заинтересованность в развитии политических отношений с СССР. Однако СССР заключением договора о нейтралитете с Германией (1926 г.), частично нейтрализовал попытки политически развернуть Германию против него. Руководство СССР и Германии, таким образом, продемонстрировали нежелание их стран воевать друг с другом и желание развивать взаимовыгодное экономическое и политическое сотрудничество, в том числе и в военной сфере (часто рассматриваемое в отрыве от реалий того времени и взаимных интересов СССР и Германии и осуждаемое).

Важно отметить связи и этого договора с событиями 1939 г. Дело в том, этот договор, действие которого было в 1931 г. продлено на три года, не будучи денонсирован в последующем, сохранял свою силу до нападения Германии на СССР в 1941 г. Таким образом, не только договор о ненападении между СССР и Германией, заключенный в 1939 г., но и договор о нейтралитете 1926 г. не позволял им вступить в войну между собой, что позволило СССР на известное время остаться в стороне он начавшейся европейской войны, перераставшей во Вторую мировую войну.

Перспективы развития Германии с помощью плана Дауэса примиряли с ним правящие круги Германии, а также вели к переориентации внешнеполитического курса той политической силы, которая резко усилилась в начале 1930-х гг. и пришла к власти в январе 1933 г. – национал-социалистской партии, руководимой Гитлером.

Известно, что до 1924 г. главным врагом Германии Гитлер считал Францию и Англию, а в СССР усматривал возможного союзника в борьбе с ними. С 1924 г. главным врагом для него стал СССР (обоснование «drang nach Ost» в «Mein Kampf»), в отношении Англии взят курс на достижение взаимовыгодного компромисса. Этой переменой Гитлер сделал не только первый шаг к получению фашистами власти в Германии, но и первый шаг в формировании той политики будущего Великогерманского Рейха, которая стане одной из причин Второй мировой войны. Гитлеровская партия в Германии (НСДАП) впервые во всеуслышание заявила о себе, как о силе, готовой, политически поддержать и обеспечить выполнение плана Дауэса. Объявив в конце 1924 г. «поход на восток», он на весь мир заявил об изменении вектора направленности своей внешней политики, прежде на борьбу с Англией («Восточную» ориентация) на «Западную», направленную против СССР и нацеленную на установление конструктивных отношений с Англией. Никто как он не удовлетворял задачам геополитической борьбы против СССР, и идеологической и социально-политической борьбы против коммунизма.

Таким образом, Гитлер заявил Англии и др. странам, не только то, что он для них не враг, но и то, что он – та политическая сила, которая нужна «хозяевам мира», готовая взять на себя труд уничтожения СССР.

Общая направленность (вектор) экономических и политических интересов США и Англии совпала с общим политическим интересом германских фашистов. Впрочем, тогда этому, кроме самих фашистов, вряд ли кто из сильных мира сего придал сколь-либо серьезное значение, потому, во-первых, что их политическое влияние было еще ничтожно, а, во-вторых, их критика крупного капитала и заигрывание (политическая демагогия) со средними слоями германского общества и пролетариатом, заставляли представителей крупного германского капитала с недоверием относиться к их обещания предотвратить социальную революцию в Германии.

Но этим надеждам не суждено было сбыться. Вместо успокоения и удержания под контролем германской экономики и ослабления СССР в Европе начала формироваться система фронтов будущей мировой войны, в которой геополитические и экономические противостояние было дополнено социально-политическим и идеологическим противостоянием либерализма, национал-социализма и коммунизма.

Есть достаточно оснований полагать, что план Дауэса мог быть реализован. Однако этого не случилось, поскольку в политическом руководстве СССР возобладали силы, которые не собирались идти навстречу его авторам. Дискуссия по вопросу о этом плане развернулась в руководстве ВКП(б) в 1925 г. и была теснейшим образом связана с выбором пути дальнейшего развития СССР.

Завершалось восстановление народного хозяйства. Как известно, часть руководящего ядра ВКП(б) – члены Политбюро ЦК Л. Д. Троцкий, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Н. И. Бухарин и др. – считали, что СССР должен вписаться в систему мирового разделения труда (мировой рынок). А вписаться в него он может только в том качестве, в каком в нем пребывала Российская империя – в качестве аграрно-сырьевого придатка более развитых стран, прежде всего США, Германии, Англии, Франции. Они надеялись, что, будучи, в этом случае полезным ведущим капиталистическим странам, СССР может надеяться дождаться мировой социалистической революции, начало которой ожидалось в пределах ближайшего десятилетия. Иначе СССР обречен на поражение.

Поэтому они выступали за расширение экспорта сельхозпродуктов и сырья, а также и использовании полученных средств, прежде всего, для дальнейшего увеличения их экспорта и для развития легкой и пищевой промышленности, удовлетворявших внутренние потребности трудящихся и в незначительных размерах потребности развития собственного производства сельскохозяйственной техники. Это, по их мнению, позволило бы сохранить внутри СССР гражданский мир и продлить время его существования. Невозможность обеспечить в этих условиях обороноспособность СССР их не смущала, поскольку сохранение его они связывали не с наращиванием экономического и военного потенциала СССР, а с развитием мировой социалистической революции.

В случае их победы во внутрипартийной борьбе план Дауэса, очевидно, был бы реализован. Но в этой дискуссии победу одержали сторонники И. В. Сталина, которым в декабре 1925 г. на ХIV съезде ВКП(б) удалось обеспечить принятие курса на индустриализацию СССР в ее сталинском варианте, рассчитанным на опережающее развитие тяжелой промышленности (производство средств производства), создающей предпосылки не только для технического перевооружения сельского хозяйства, транспорта и легкой промышленности, но и для обеспечения обороноспособности страны на базе современной военной техники.

И. В. Сталин в Политическом отчете ЦК ВКП(б) XIV съезду ВКП(б) так сформулировал суть предлагаемой им индустриализации СССР. Свое видение решения задач индустриализации, И. В. Сталин сформулировал, редактируя проект резолюции ЦК РКП(б) по отчетным докладам ЦК ХIV съезду партии, подготовленном Н. И. Бухариным. Именно тогда он, в противовес Бухаринским, сформулировал положения, вошедшие в текст резолюции, принятой съездом. Приведём их: «а) во главу угла поставить задачу всемерного обеспечения победы социалистических хозяйственных форм над частным капиталом, укрепление монополии внешней торговли, рост социалистической госпромышленности и вовлечение, под её руководством и при помощи кооперации, всё большей массы крестьянских хозяйств в русло социалистического строительства». Здесь И. В. Сталин фиксирует задачу обеспечения победы социализма над капитализмом во всех отраслях народного хозяйства. Пункт «б) обеспечить за СССР экономическую самостоятельность, оберегающую СССР от превращения его в придаток капиталистического мирового хозяйства, для чего держать курс на индустриализацию страны, развитие производства средств производства и образование резервов для экономического маневрирования». Как видно, здесь Сталин определенно связал задачу превращения СССР в сильную экономическую державу с помощью такой индустриализации страны, которая позволила бы производить средства производства и создавать экономические резервы, необходимые для развития экономики страны. Пункт «в) вести экономическое строительство под таким углом зрения, чтобы СССР из страны, ввозящей машины и оборудование, превратить в страну, производящую машины и оборудование, чтобы, таким образом СССР в обстановке капиталистического окружения отнюдь не мог превратиться в экономический придаток капиталистического мирового хозяйства, а представлял бы из себя самостоятельную экономическую единицу, строящуюся по социалистически и способную, благодаря своему экономическому росту, служить могучим средством революционизирования рабочих всех стран и угнетенных народов колоний и полуколоний». Указание на машиностроение здесь совершенно не случайно, т. к. именно оно позволяло увязать разные отрасли промышленности в единый организм, а, значит, обеспечить и экономическую самостоятельность страны, и её обороноспособность. Пункт «ж) поддерживать и толкать вперед развитие сельского хозяйства по линии повышения земледельческой культуры, развития технических культур, повышения техники земледелия (тракторизация), индустриализации сельского хозяйства, упорядочения дела землеустройства и всемерной поддержки разнообразных форм коллективизации сельского хозяйства». Здесь И. В. Сталин впервые и предельно определенно заявил о необходимости «всемерной поддержки» коллективизации сельского хозяйства, как о задаче, которую он считал важнейшей и неотложной[11].

О плане Дауэса Сталин сказал, что в соответствии с ним «Европа выплачивает долги Америке за счет Германии, которая обязана Европе выплатить репарации, но так как всю эту сумму Германия не может выкачать из пустого места, то Германия должна получить ряд свободных рынков, не занятых еще другими капиталистическими странами, откуда она могла бы черпать новые силы и новую кровь для выплачивания репарационных платежей. Кроме ряда незначительных рынков, тут Америка имеет в виду наши российские рынки. Они должны быть, по плану Дауэса, предоставлены Германии для того, чтобы она могла кое-что выжать и иметь из чего платить репарационные платежи Европе, которая, в свою очередь, должна выплачивать Америке по линии государственной задолженности».

«Весь этот план, говорил он, хорошо построен», но для германского народа он означает «двойной пресс – пресс немецкой буржуазии в отношении пролетариата Германии и пресс иностранного капитала в отношении всего германского народа… Поэтому я полагаю, что, что в этой части план Дауэса чреват неизбежной революцией в Германии».

И. В. Сталин предлагал спокойно отнестись к этому плану, поскольку он подводит Германию к революции, потому что Германия «должна выкачивать копеечки для Европы за счет российских рынков», а «мы вовсе не хотим превратиться в аграрную страну для какой бы то ни было другой страны, в том числе для Германии. Мы сами будем производить машины и прочие средства производства. Поэтому рассчитывать на то, что мы согласимся превратить нашу Родину в аграрную страну для Германии, – значит рассчитывать без хозяина. В этой части план Дауэса стоит на глиняных ногах»[12].

Потребность в индустриализации в ее сталинском варианте со временем становилась все очевидней, т. к. угроза войны все время после завершения восстановления экономики основных капиталистических государств и по мере нарастания кризисных явлений в экономике всех развитых капиталистических стран.

В этих условиях план Дауэса осенью 1929 г. был заменен планом Юнга, которым было предусмотрено сначала сокращение, а потом и освобождение Германии от репарационных обязательств.

Принятие в СССР сначала курса на индустриализацию СССР, а, затем, и на коллективизацию сельского хозяйства создавали большие проблемы для реализации планов Дауэса, а затем и Юнга. Но успех его зависел от многих разных факторов, в том числе и от того, сможет ли СССР получить нужную ему технику в необходимых размерах от развитых капиталистических стран, прежде всего от США и Германии. Промышленно развитые страны в середине второй половины 1920-х гг. отказывались продавать СССР современную технику, во-первых, потому, что сами активно внедряли ее в собственную промышленность, модернизируя ее после окончания мировой войны, и, во-вторых, чтобы помешать развитию его промышленности. Ситуация изменилась, когда, 24 октября 1929 г., начался ожидаемый мировой экономический кризис. Интересы сохранения, пусть даже на сниженном уровне, производства современной продукции машиностроения и вынудила капитал основных контрагентов СССР в области торговли (США, Германия, Англия) пойти не только на продажу требуемых СССР станков и оборудования для промышленных предприятий, но и на предоставление кредитов на их закупку.

Теперь для США уже не было смысла подталкивать Германию к освоению советского рынка. Важно было самим утвердиться на нем. Замысел авторов планов Дауэса и Юнга рухнул. В 1930–32 гг. СССР получил возможность покупать все, что было необходимо для осуществления индустриализации страны по ее сталинскому варианту. Лучшее, в нужных объемах и на приемлемых условиях.

Правда легкость, с которой в это время СССР продавалась новейшая техника, объяснялась не только стремлением к наживе, но и надеждой на то, что большевики, купив ее, не смогут ее освоить, и, в результате, останутся и без техники, и без денег. Тогда «взять голыми руками» их можно будет гораздо легче. С падением советской власти связывали и начало процесса расчленения СССР между крупнейшими империалистическими государствами. Отрезвление в этом вопросе пришло позднее.

Лишь после окончания мирового экономического кризиса в 1932 г. поставки в СССР современной техники начали серьезно ограничиваться. Но дело было сделано – база современной промышленности и сельского хозяйства были создана, и СССР уже мог в значительной мере с помощью развившейся тяжелой промышленности самостоятельно обеспечивать их дальнейшее развитие. СССР превращался в потенциально мощную промышленную державу. План Дауэса не оправдал возлагавшихся на него надежд хозяевами и руководством США.

Правда, индустриализация СССР требовала не только предельного напряжения, но и многих жертв от советского народа, ломки прежних привычек, взглядов на свою работу, на свой труд. Наиболее труден этот процесс был для крестьянства. Дело в том, что экономический кризис «наложился» на аграрный, который вел к резкому падению цен на продукцию сельского хозяйства, которая была основной статьей доходов от внешней торговли, которые направлялись на закупку техники и оборудования для строящихся и реконструируемых промышленных предприятий. Это потребовало обеспечить увеличение вывоза хлеба, что, в свою очередь, потребовало увеличения его производства, а для этого форсирования коллективизации сельского хозяйства и создания совхозов в нем.

Заработал «мотор»: есть потребность в валюте и возможность купить товары. Эта возможность может исчезнуть из-за окончания мирового экономического кризиса или начала войны. Поэтому надо напрячь все силы, пока, есть возможность «проэксплуатировать» мировой капитал в своих интересах и с помощью его подготовиться к неизбежной войне против него. В итоге за первую пятилетку в СССР была создана мощная база современной индустрии.

Так капитализм помог «встать на ноги» своему «могильщику». За первую пятилетку удалось сделать то, что прежде считалось абсолютно невозможным. Была создана более мощная база современной индустрии, чем предполагалось первоначально. План корректировался в сторону ускорения развития базовых отраслей, за счет других отраслей.

Оценивая в январе 1933 г. результаты выполнения первого пятилетнего плана развития народного хозяйства, Сталин, перечисляя достижения СССР в ходе выполнения первого пятилетнего плана, фактически говорил и о крахе американского плана превращения СССР в экономический придаток мирового капитализма и создания предпосылок для его политического самоуничтожения. Сталин сказал:

«У нас не было чёрной металлургии, основы индустриализации страны. У нас она есть теперь.

У нас не было тракторной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было автомобильной промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было станкостроения. У нас оно есть теперь.

У нас не было серьёзной и современной химической промышленности. У нас она есть теперь.

У нас не было действительной и серьёзной промышленности по производству современных сельскохозяйственных машин. У нас она есть теперь.

У нас не было авиационной промышленности. У нас она есть теперь.

В смысле производства электрической энергии мы стояли на самом последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.

В смысле производства нефтяных продуктов и угля мы стояли на последнем месте. Теперь мы выдвинулись на одно из первых мест.

У нас была лишь одна единственная угольно-металлургическая база – на Украине, с которой мы с трудом справлялись. Мы добились того, что не только подняли эту базу, но создали ещё новую угольно-металлургическую базу – на Востоке, составляющую гордость нашей страны.

Мы имели лишь одну единственную базу текстильной промышленности – на Севере нашей страны. Мы добились того, что будем иметь в ближайшее время две новых базы текстильной промышленности – в Средней Азии и Западной Сибири.

И мы не только создали эти новые громадные отрасли промышленности, но мы их создали в таком масштабе и в таких размерах, перед которыми бледнеют масштабы и размеры европейской индустрии»[13].

Эта оценка получает подтверждение в многочисленных оценках результатов пятилетки, прозвучавших в среде ненавистников СССР. Приведем лишь два из них:

Англия. Журнал “Раунд Тэйбл”: «Достижения пятилетнего плана представляют собой изумительное явление. Тракторные заводы Харькова и Сталинграда, автомобильный завод АМО в Москве, автомобильный завод в Н.-Новгороде, Днепровская гидроэлектрическая станция, грандиозные сталелитейные заводы в Магнитогорске и Кузнецке, целая сеть машиностроительных и химических заводов на Урале, который превращается в советский Рур, – все эти и другие промышленные достижения по всей стране свидетельствуют, что, каковы бы ни были трудности, советская промышленность, как хорошо орошаемое растение, растёт и крепнет… Пятилетний план заложил основы будущего развития и чрезвычайно усилил мощь СССР».

Англия: Журнал «Форвард»: «Американцы признают, что даже в период самой стремительной созидательной горячки в западных штатах, там не было ничего похожего на теперешнюю лихорадочную творческую деятельность в СССР. За последние два года в СССР произошло так много изменений, что отказываешься далее представлять себе, что же будет в этой стране ещё через 10 лет…» [14].

Процесс индустриализации СССР, технической реконструкции промышленности и транспорта, технической и социальной (коллективизация, создание совхозов) реконструкции сельского хозяйства при всех сопровождавших их ошибках, издержках, недостатках, имели одно важнейшее международное следствие – резкое усиление оборонительного потенциала страны (в техническом и социальном отношении).

Таким образом, мировой экономический кризис стал фактом ускорения социалистических преобразований в СССР как раз в то время, когда в капиталистических странах происходило разрушение капиталистической экономики и обострения социальной борьбы, объективно носивший антибуржуазный характер. Противостояние мира капиталистического и социалистического стало быстро обостряться. Стремительно растущий и укрепляющийся в СССР социализм стал превращаться в привлекательную альтернативу. Для капиталистический стран война против СССР и уничтожение его стала превращаться в политически актуальную задачу. Политический кризис, рожденный Первой мировой войной, стал переходить в острую фазу.

Такие успехи и прогнозы свидетельствовали об осознании того, что мирными средствами уничтожить СССР и воспользоваться богатствами его территории уже не получится. Более того, само будущее капиталистического мира оказывалось под сомнением. Мировой экономический кризис привел к обострению социальных противоречий и классовой борьбе. «Призрак коммунизма» снова начал «бродить» по миру, а в обществе стали развиваться идеи конвергенции капитализма и социализма. Показательны в этом отношении мысли Герберта Уэлса, которые он высказывал 23 июля 1934 г. во время беседы с И. В. Сталиным. Вот две цитаты из записи этой беседы:

«Моя поездка в Соединенные Штаты произвела на меня потрясающее впечатление. Рушится старый финансовый мир, перестраивается по-новому экономическая жизнь страны. Ленин в свое время сказал, что надо “учиться торговать”, учиться этому у капиталистов. Ныне капиталисты должны учиться у вас, постигнуть дух социализма […] Я хотел бы подчеркнуть, что за последнее время в англосаксонских странах произошел по отношению к СССР серьезный перелом в общественном мнении. Причиной этому является в первую очередь позиция Японии и события в Германии. Но есть и другие причины, не вытекающие из одной только международной политики. Есть причина более глубокая, осознание широкими кругами того факта, что система, покоящаяся на частной наживе, рушится»[15].

Такие оценки и настроения были опасны для капитализма. И главная опасность для него исходила не от госкапитализма, формировавшегося Гитлером в Германии, а от социализма и СССР. Опасность эта была не военная. Она рождалась и возрастала в условиях сохранения международного мира, очевидных преимуществ планового хозяйства и социалистической организации общества. В сочетании с мировым экономическим кризисом капитализма эти процессы означали первое, в масштабах мирового хозяйства и баланса мировых сил незначительное, но политически и экономически очень важное изменение баланса сил в пользу СССР. СССР стремительно менялся и планы жить за счет его становились все призрачнее. Конечно, это вело к тому, что узел международных социально-экономических и политических противоречий затягивался все больше и сильнее.

«Хозяевам мира» было от чего пересматривать прежние планы относительно способа воздействия на СССР, от которого исходила социально-политическая угроза гораздо более серьезная, чем угроза войны.