Новые детективные истории эпохи Мэйдзи
- -
- 100%
- +
Синдзюро открыл письмо и продолжил:
– Токида, будучи сильно пьян, забывал о произошедших накануне событиях. Когда он внезапно очнулся, он не понял, почему оказался именно здесь. Его разбудил Юкинари, который сидел у подушки словно грустный призрак. Токида заметил состояние Юкинари и посмотрел в сторону – рядом лежала женщина. Это была Саэко, уже мертвая. Постепенно он вспоминал детали: действительно, он хотел встретиться с Саэко, взять ее за руку, требовал у Юкинари разрешения остаться на ночь. Когда Саэко пришла, он дремал, и Юкинари, возможно, разбудил его. Когда он встал, Саэко появилась с подсвечником, он мгновенно схватил ее за руку, и она уронила подсвечник – стало темно. Потом Юкинари потерял сознание. По его словам, Токида случайно придушил Саэко. Когда Юкинари, наконец, зажег свечу, он увидел, что Токида спит, а Саэко мертва. Придя в себя после шока, Юкинари разбудил Токиду, и тот, увидев царапины на своих руках, поверил словам Юкинари.
Тогда Юкинари решил: если он скажет, что Токида убил Саэко, то отец накажет его. Поэтому он разбил семейные драгоценности, чтобы создать видимость исчезновения Саэко. Потом они закопали тело под домом, а затем, чтобы навести подозрение на Сараясики, бросили в колодец камень. Поблизости в доме на втором этаже сидел со свечкой Имамура Короку, который услышал плеск. Поскольку к колодцу привлекли внимание – его осмотрели в поисках тела. А не обнаружив тела, все поверили, что Саэко исчезла. По-видимому, именно в этом заключался план Юкинари. Благодаря долгой грозе тело успели спрятать. Дождавшись, когда дождь стихнет, и бросив камень в колодец, Токида покинул дом Мори. План Юкинари сработал идеально. Он даже не рассказал Токиде, что сделал с телом Саэко, хотя изначально предусмотрел это. Камень, брошенный в колодец, должен был навести на мысль, что в колодце утонул человек, хотя на самом деле его там не было – это было частью плана по инсценировке Сараясики, ну и позволило повторно скрыть тело.
Самое безопасное место для сокрытия – колодец, но уже после того, как полиция тщательно проверит его. Ведь дважды в одном и том же месте искать не станут. Юкинари, вероятно, знал, что родители прикажут засыпать колодец, а если и не додумаются, он сможет им подсказать, ведь это идеальный тайник. Даже Токида не знал об этом. Так Юкинари оставался в полной безопасности и мог вечно шантажировать его. А тот всегда должен был бояться, что тело обнаружат. Если бы молния не озарила сад, план Юкинари мог так и не раскрыться.
Отсутствие тела в колодце должно навести всех на мысль, что Саэко сбежала, думал Юкинари. Он специально выделял грязные следы, чтобы показать, будто был один, хотя на самом деле их было двое, использовал очки, чтобы усилить подозрения против Токиды, – это свидетельствует о его потрясающем коварстве и дерзости.
Такова была теория Синдзюро.
* * *Тораноскэ, склонившийся перед Кайсю, в этот раз вел себя особенно серьезно. После того как Синдзюро изложил свои выводы, он нарочно сказал с важным видом:
– То, что Юкинари шантажировал Токиду, совпадает с вашей версией, но по сути она далека от истины. Что ж, со всем уважением, единственное, в чем ваша дедукция совпала с реальностью, это то, что Юкинари обладал потрясающей дерзостью. А уж что набожные девушки на такое падки – это ужасная ошибка.
На этот раз Синдзюро дал точное объяснение, не видя даже места происшествия, поэтому Тораноскэ, похоже, был восхищен. Однако стоило учитывать, что факты для Синдзюро излагали Дзютаро и Тояма, а для Кайсю – сам Тораноскэ. Очевидно, в этом и заключалась разница, которую он не принял во внимание.
Кайсю спокойно сказал:
– Что ж, если мы оба говорили о потрясающей дерзости Юкинари – этого достаточно. Вот в этом-то и вся суть. А глупым этого не понять.
Тораноскэ удовлетворился тем, что не понял всего смысла сказанного.
История вторая. Демоническая сила
В последнее время любой, кто слышит о самоубийстве на железной дороге, сразу спрашивает: «Да ладно? А не убийство ли это?», будь то даже самый глупый человек. Поэтому велика вероятность того, что любое убийство, выданное за самоубийство, будет раскрыто. Но в годы Мэйдзи[10] наверняка некоторые хитрые злодеи использовали этот прием и никто их не заподозрил. Ведь судебная медицина и криминалистика тогда еще не достигли нынешнего уровня, так что истинную причину смерти определить было невозможно. Полиция стала изучать отпечатки пальцев только в 1912 году.
Впрочем, для убийц и в те времена недостаточно развитой науки не все протекало гладко. Доказательствами вины служили слухи и репутация. Если убитый с кем-то не ладил, этого хватало, чтобы отправить человека в тюрьму. Поэтому тогда убийцы больше тревожились не об алиби или следах крови, а старались вести себя скромно, как будто и мухи не обидели. Если человек казался святым или вел себя почтительно, никто не счел бы его убийцей. Убежища надежнее, чем репутация, не было. Прятать труп и разыгрывать самоубийство бесполезно, если твое доброе имя запятнано.
И вот, где-то в провинции среди полей произошло необычное преступление с инсценировкой самоубийства. Причем не заурядного, а на железной дороге.
Современные читатели могут подумать: «Да что тут такого?» Но тогда, за десятки лет до моды прыгать с водопада Кэгон или в вулканы Михара или Нисикигаура, про эти места не знали даже учителя географии.
Создать новую моду нелегко. Кажется, за выбором водопада Кэгон или горы Михара, которые потом стали модными для самоубийств, стоял гений, который не хотел умирать в каком-то банальном месте. Такое желание, да еще и перед смертью, могло принадлежать человеку утонченному и решительному. Если уж место самоубийства стало известным и на него потом ориентировались другие, менее гениальные самоубийцы – значит, то был основатель школы.
Однако кто стал первооткрывателем самоубийства на железной дороге, точно неизвестно. Наверное, покопавшись в мэйдзийских газетах, можно найти первое упоминание, но имя гения не получило известность, возможно, потому, что тогда еще этот метод не оценили. Да и люди, которые ехали издалека к водопаду Кэгон или горе Михара, делали это намеренно, а железные дороги есть повсюду, так что вряд ли кто-то собирался в дальний путь с одной лишь целью покончить с собой.
В наши дни люди питают слабость к самоубийствам, а вот в былые времена к ним относились с отвращением. Впрочем, это мнение действительно, если рассматривать самоубийство как своего рода увлечение тех, кто сам его не совершал. Конечно, и тогда, и сейчас многие сводили счеты с жизнью. Однако в случае с водопадом Кэгон или горой Михара находились и предсмертные записки, и очевидцы прыжка, так что при всей нелюбви людей прошлого к самоубийствам отрицать их невозможно. На железных же дорогах люди часто попадали под поезд случайно. Возможно, по рассеянности.
Итак, в эпоху, когда никто и понятия не имел о самоубийстве на железной дороге, произошло убийство с инсценировкой такового. На первый взгляд это выглядит странным, но при ближайшем рассмотрении резон все же обнаруживается. Впрочем, если раскрыть его сейчас, история потеряет смысл. Тем не менее, это, вероятно, самое раннее в Японии убийство, выданное за самоубийство на железной дороге.
Тело было найдено на старой линии Токайдо между станциями Кодзу и Мацуда – примерно там, где сейчас построена станция Симо-Сога. Нынешняя линия Токайдо между Одаварой, Атамой и Нумадзу возникла значительно позже. Еще в начале эпохи Сёва линия шла в обход подножия Фудзи через Кодзу, Мацуду и Готэмбу.
Сейчас Симо-Сога – маленькая станция неподалеку от Кодзу. Это место связано с именами братьев Сога. После войны здесь, на родине, поселился писатель Одзаки Кадзуо, который лечился от болезни. Так как он не мог отлучаться из дома и пить алкоголь, он слушал радио, читал журналы и выискивал какие-либо новости или интересные события.
Наверное, таков настоящий детектив: он способен, не выходя из дома, вычислить уязвимые места противника. Но по природе своей Одзаки странник, и слушать бейсбольные матчи между командами университетов Васэда и Кэйо ему не по душе. Ему не нравится быть одним из хора сиплых голосов на радио. Поэтому приходится сидеть дома взаперти, навострив слух. Так что великим детективом его не назвать. Поскольку ему скучно, он не может сидеть спокойно и, как только в деревне случается что-нибудь ужасное, у него возникает желание раздавать приказы. Но поскольку на самом деле он не детектив, преступник пойман не будет. Так что деревне Симо-Сога повезло, что это убийство случилось еще до его рождения.
Раздавленное тело обнаружили утром: голова, туловище и ноги лежали отдельно. Машинист не сообщил о происшествии, а без этого в те годы, когда телефоны еще не появились, определить, какой поезд сбил человека, было нелегко. Но по положению тела удалось определить, что жертву сбил поезд из Токио. Ночной поезд по направлению Кобе останавливался в Кодзу в 19:10. После него прошел только товарный.
Расследование выявило, что труп был сбит поездом, который ехал в Кобе, что подтвердилось брызгами крови на колесах. Машинист оказался крайне робким и упорно отрицал, что что-либо видел. Подмастерье кочегара услышал громкий стук и доложил машинисту, что что-то попало под колеса. Машинист же сделал вид, что ничего не услышал, но страшно побледнел и до самого Кобе не выпускал подмастерье на перрон, постоянно спрашивая: «Эй, ты куда?» Если же тому требовалось в туалет, то машинист выходил вместе с ним и буквально не спускал с него глаз. Когда же машиниста допросили, то он все отрицал. Однако все знали его как человека робкого, на котором не может быть никакой вины, поэтому его отпустили. Но, несмотря на молчание машиниста, на колесах поезда виднелись вполне очевидные доказательства. Поезд проехал в 19:20, через сорок минут после заката. Поблизости не наблюдалось ни домов, ни дороги – и никаких признаков железнодорожного переезда, поэтому вряд ли человека сбили случайно.
Жертвой оказался не житель деревни. Ею стал хозяин борделя в Одаваре под названием «Сикинэро», плотный коренастый мужчина лет пятидесяти, который мог похвастаться силой и даже стал одзэки[11] в любительском сумо. До начала эпохи Мэйдзи он был якудза, который, тем не менее, ходил с алебардой и веревкой стражника, то есть – преступник и страж закона одновременно, что типично для провинции.
Полицейский Сугая размышлял так:
– Жертва – хитрец Гамароку, хозяин «Сикинэро». В Одаваре все считают его мерзавцем. Но он точно не дурак, чтобы бросаться под поезд. Как он вообще оказался в этой деревне? И соломенные сандалии с кимоно выглядят странно для прогулки, тем более для путешествия. Да еще карманы у него пусты.
Размышления Сугая были понятны. Вряд ли Гамароку решился бы умирать в этом месте, да и многое другое оставалось загадкой. Крепкая бычья шея оказалась буквально скручена, а голова отлетела на огромное расстояние – целых десять кэнов. Он славился своим суровым косым взглядом, от которого даже плачущие дети замолкали. Так вот, один глаз вывалился и висел на ниточке, а второй и вовсе отсутствовал.
– Говорят, по голове можно ударить так, что выскочат глаза. Значит, один глаз куда-то делся? Погодите-ка. Он же косой. Но раз он якудза, как знать, в чем там дело…
Многое оставалось непонятным. Но что бы ни думал деревенский полицейский Сугая, сделать он почти ничего не мог. Как только из Кодзу и Одавары приехали полицейские старше чином, а также родственники Гамароку, Сугая оказался не при делах: тело забрали.
Примерно через десять дней Сугая направился в Одавару, чтобы разузнать детали случившегося. Ему сказали, что пьяный Гамароку попал под поезд. Когда он поинтересовался, что Гамароку делал в Симо-Сога, ответ был таков: путешествовал по работе. В последнее время Хаконэ, который находился неподалеку, стал популярным курортом, и Гамароку открыл там три заведения – нечто среднее между гостиницей и борделем. Ему часто приходилось подыскивать туда девушек. В регионе Сагами бытовало мнение, что лучшие для таких дел женщины обитают в горах, поэтому Гамароку подыскивал их в районе нынешней линии Одакю. Так он и оказался в Симо-Соге.
Но все-таки было странно гулять по этому району, да еще без фонаря.
– А где он пил, не знаете? – спросил Сугая.
Ему ответили:
– Какая разница? Напился и попал под поезд. – И добавили, что Сугая – изрядный зануда.
Но Сугая разозлился. Ни в Симо-Соге, ни в Кодзу, ни в Одаваре не удалось найти ни одного заведения, где Гамароку якобы пил. Тогда полицейский решил притвориться посетителем «Сикинэро» в Одаваре, выбрать самую доверчивую и разговорчивую девушку и незаметно вызнать детали о Гамароку.
Девушка рассказала:
– Наш хозяин ушел как раз накануне своей гибели. Он надел кимоно и гэта, но позже оказалось, что где-то на окраине он переоделся в соломенные сандалии и соломенную шляпу. Так он всегда делал, отправляясь в поездку. Его жена сказала, что он взял около трех тысяч иен. Деньги немалые. Говорят, его нашли без денег и без шляпы. Враги-то у него есть, а вот почему его убили, непонятно. Якудза – страшные люди.
Сугая удивился. Собравшись с духом, он решил спросить про глаза Гамароку:
– Говорят, у Гамароку не было одного глаза. А второй, наверное, вставной?
– Вставной глаз? Зачем это ему, он же косой! Пугать кого-то? Да ты в своем уме?
После этих слов энтузиазм Сугая поутих. Он понял, что раз девушка говорит такое, то полиция тем более в курсе. Возможно, они считают, что это разборки между якудза, потому и заминают дело. И только он один изображает из себя великого детектива. Так что и лезть сюда не стоит. Вот что решил Сугая.
* * *Но затем случилось нечто еще более странное.
На некотором расстоянии от Симо-Соги, в долине, что в форме глиняной ступки, в горах Тандзава, раскинулась роща, где растут кипарисы. Она не общественная: у нее есть владелец и стражник. В годы Токугава за незаконную вырубку кипарисов порой казнили. Поэтому, несмотря на огромное количество ценной древесины для плотников и строителей, редко кто осмеливался ступить в эту рощу.
Вдруг оттуда выбежал крупный бык. Он несся как безумный: выгнув спину, перекатываясь и подпрыгивая, как резиновый мячик, вот только размером с небольшую гору. Бык прибежал в деревню и пронесся мимо напуганных жителей, остановился в Симо-Соге, у конюшни Нагарэмэ. То был его бык, Бэнкэй.
Рога и морда Бэнкэя были покрыты кровью. Все переполошились. По пути никто не пострадал – значит, причина появления крови на рогах быка таилась где-то в горах.
Поскольку Нагарэмэ куда-то делся, местные жители подумали, что бык забодал до смерти именно его. Такое в деревнях случалось. Нагарэмэ носил прозвище Хвороглазый – потому, что с детства страдал болезнью глаз. Из них вечно что-то текло, и над ним все смеялись. Поэтому на людей он был зол, да и на быка, наверное, тоже. Вот жители деревни и решили, что Нагарэмэ убил бык, поэтому собрались и направились по следам Бэнкэя в горы. Следы вывели их к тропинке, которая тянулась к запретной кипарисовой роще, где и обнаружился труп. А еще они увидели человека, попытавшегося улизнуть, но успели поймать его. Внезапно это оказался Нагарэмэ. Он заявил, что не знает, кому принадлежат останки.
Тело дважды было пронзено рогами быка. Других ран на нем не нашлось – значит, бык и стал причиной смерти. Нагарэмэ сказал, что рубил деревья поодаль. Когда он работал, то привязывал быка в тайном месте, где никто бы его не заметил. Он приходил ночью, работал весь день и возвращался тоже ночью. Такую тайную жизнь он вел примерно год, но поскольку в деревне он работал еще и угольщиком, причем единственным, никто его не подозревал.
Полицейский Сугая тоже участвовал в расследовании и изучил загадочный труп перед тем, как его передали в участок.
При осмотре тела выяснилось, что убитый одет в кимоно и соломенные сандалии, как и Гамароку. Вещей у него тоже не оказалось. Оба глаза на месте, но правая рука сломана в нескольких местах, вероятно, после схватки с быком. Четыре параллельные раны на груди и животе указывали на то, что он упал на бок и был дважды пронзен рогами.
Если бы бык зашиб его стоя, остались бы по две сквозные раны на груди или животе. А четыре параллельные раны указывали, что он лежал. Раны на животе были глубокими – кажется, бык просто нанизал его на рога, да так, что из живота вылетели внутренности.
– Видимо, покойный хотел убежать от быка, но не сумел. Упал, вот его и насадили. Но это странно. Бык ведь зашиб его спереди. А во рту грязь, словно он упал лицом вниз. И в носу тоже грязь. Может, он споткнулся, перевернулся на живот, и в корчах помер? Но руки-то чистые. И выглядит прилично – что он делал в горах?
Так размышлял полицейский Сугая. Но раз виновным был бык, то проблемой оказалась тайная работа Нагарэмэ. Еще бы: узнать, что кто-то промышляет такими делишками, за которые в годы Токугава даже казнили!
Когда же личность покойного установили, все поразились. Он оказался не только из Одавары, но из того же квартала, что и Гамароку. Звали его Амабодзу, и был он хозяином «Ханабуса-но ю», борделя через дорогу от того, которым владел Гамароку.
В «Ханабуса-но ю» работали банщицы. Пользуясь знаниями о местности, Амабодзу умело вел дела. Также он принимал заказы на постройку и держал рыбачьи лодки. В отличие от Гамароку, якудза, который действовал силой, Амабодзу был хитер и мог невозмутимо вытворять невозможные вещи, тем самым составляя достойную конкуренцию Гамароку.
Гамароку искал красивых девушек. В этом заключалась единственная стратегия противостояния Амабодзу. Одной силой или хитростью соперничать с ним было невозможно. В общем, тут и шла борьба. Конечно, Амабодзу прекрасно понимал, что Гамароку будет искать девушек в горах Сагами.
Дома же он строил отдельные, для жителей, и рекламировал их, утверждая, что знает секреты архитектуры всех веков, начиная от эпохи Суйко вплоть до наших дней, и что он способен воссоздать любой стиль. Он постоянно говорил, что его постройки однажды станут национальным достоянием, но на самом деле в архитектуре нисколько не разбирался. Амабодзу повторял вещи, лишенные всякой логики и оснований, а его уловка заключалась в том, чтобы умалять достоинства соперников и не бояться. Поскольку он общался с дилетантами, это работало, и, по-видимому, его высоко ценили. Когда я бывал в Одаваре, то встретился с плотником, который когда-то с ним работал (еще будучи мальчишкой), и тот рассказал о нем.
Потому понятно, почему Амабодзу отправился в Тандзаву – и для поиска девушек, и с целью строительства.
Однако Нагарэмэ был не так прост. Скорее, он был подонком, причем даже не хитроумным, а туповатым. Поэтому простой человек вряд ли мог понять, какие у него тревоги, опасения и что у него на уме.
Нагарэмэ сказал, что не видел мертвого Амабодзу. Так он ставил себя в невыгодное положение. Зачем тогда он рубил деревья? Ведь явно не для своего дома и не для угольщика. Поэтому пришлось его допрашивать.
Но Нагарэмэ оставался невозмутимым. Заявив на предыдущем допросе, что время от времени рубил деревья с прошлого года, теперь он это отрицал и спокойно утверждал, что в тот день отправился рубить впервые. На все упреки во лжи он невозмутимо отвечал, что такого не говорил.
Однако следы рубки в роще явно показывали, что деревья валили с прошлого года. Но даже тут Нагарэмэ бровью не повел. Он повторял: «Я рубил деревья только в тот день. Остальное – наверняка дело рук О-Тацу. Я видел, что она несла крупные бревна, такие, что даже бык не смог бы поднять».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Обон – традиционный японский буддийский праздник поминовения предков, во время которого, по народным представлениям, души умерших на короткое время возвращаются в мир живых. – Здесь и далее прим. переводчика.
2
Тё – около 50 м.
3
Гэнкан – традиционная зона при входе в японское жилище, служащая переходным пространством между улицей и внутренними помещениями. Здесь принято снимать обувь и оставлять ее на специально отведенной ступени или полке.
4
Сукияки – популярное японское блюдо, представляет собой тонко нарезанную говядину, которую тушат вместе с овощами, тофу, грибами и лапшой в сладковато-соленом соусе. Традиционно ингредиенты готовятся непосредственно за столом в общей посуде, а затем обмакиваются в сырое яйцо перед употреблением.
5
Токонома – декоративная ниша в традиционном японском доме, предназначенная для размещения свитка с живописью или каллиграфией (какэ-дзикю), а также цветочной композиции (икебана) или других символически значимых предметов.
6
Легенда о призраке девушки, несправедливо обвиненной в разбитии тарелок.
7
Кэн – около 1,81 м. Здесь – 8 м.
8
Кан – примерно 3,75 кг. Здесь – 15–18 кг.
9
Набэ – общее название в японской кухне для блюд, которые готовятся и подаются в одной общей кастрюле (горшке), установленной прямо на столе.
10
Мэйдзи – эпоха в истории Японии с 1868 по 1912 г., названная в честь девиза правления императора Муцухито, который и сам вошел в историю как император Мэйдзи.
11
Второй по значимости ранг в японском сумо.