Загадаю тебя

Загадаю тебя

Пролог 1

Таня Капустина

– В девять я должна быть дома как штык.

– Я помню. Ты уже раз пять мне об этом сказала, – тараторит моя лучшая подруга Аглая Баум. – Папа тоже отпустил меня только до десяти.

– Блин! – возмущенно вскрикиваю я.

Трамвай со скрипом тормозит на остановке, нас с Глашей одновременно бросает вперед. Слава богу, успеваю схватиться за поручень, а Баум за меня.

Смотрю на водителя гневно. Не дрова везет!

Мы едем на хоккейную тусовку. Я немного нервничаю, потому что никого там не знаю.

Я не частый гость на тусовках и предпочитаю держаться от них подальше. По крайней мере, до тех пор, пока мне не снимут брекеты. Примерно месяц назад я познакомилась с парнем, он новенький в школе, и у нас была общая лабораторка по химии. Мы вместе обедали в столовой, оба взяли лапшу с курицей, и у меня макароны повисли на зубах.

Он смеялся.

Если до этого он и смотрел на меня как-то особенно, то с тех пор больше нет.

Зачем мне понадобилась эта чертова лапша?!

Скрипнув зубами, отворачиваюсь к окну.

Мне пришлось пропустить факультатив по химии ради подруги.

Неделю назад Аглая начала встречаться с хоккеистом нашей местной молодежной команды. Влюбилась по уши с первого взгляда, как ненормальная.

Понятия не имею, что она могла разглядеть под тонной хоккейной экипировки и шлемом, но у нее все микросхемы сгорели. У него, кажется, тоже.

Его зовут Марк Зотов. Он нападающий.

– Если что, я оставила адрес брату, – не унимаюсь, вынуждая подругу закатить глаза.

– Ну хватит, – просит Глаша.

– Извини, – возмущаюсь. – Я не знаю, что там на уме у парней, которым каждый день прилетает по голове шайбой!

– Не преувеличивай! – шикает.

– Это еще мягко сказано…

– Тебе понравится, – отрезает она, нетерпеливо глядя в окно.

Опустив нос под воротник куртки, смотрю на огни вечернего города. Их размазало мартовским дождем, из-за него окна в трамвае запотели.

Спустя десять минут мы выходим на нужной остановке, она указана в инструкциях Глаши. Ее парень сбросил ей эти инструкции эсэмэской, там подробный план – как добраться до места, то есть до квартиры его друга.

Мы немного плутаем дворами, но подруга делает вид, будто полностью контролирует ситуацию. И еще она шагает быстро, будто у нее пятки горят. Видимо, так действует на нее любовь.

Аглая поправляет шапку и волосы на плечах, прежде чем позвонить в домофон.

Я молча закатываю глаза.

Она так подбирается, будто пришла на свидание с Джастином Бибером. Что-то бормочет себе под нос, а потом улыбается в пространство и нажимает на кнопку.

– Кто? – раздается голос в динамике.

– Привет я… эм… я… А Марк здесь?

Тридцать секунд «на том конце провода» что-то щелкает и трещит, после чего на нас снисходит хрипловатый ответ:

– Аглая?

– Да… привет…

– Открываю. Пятый этаж.

Мы заходим в подъезд, а потом в лифт.

Сняв шапку, я провожу пальцами по волосам.

Сегодня я целый час их укладывала. Мне не повезло в жизни, мои волосы вьются, как макароны быстрого приготовления, и я словно всю свою жизнь трачу на то, чтобы заставить их хоть немного меня слушаться!

Отбросив за плечи волосы, поправляю очки. Я ношу их сколько себя помню и уже сказала маме, что не собираюсь делать коррекцию зрения. Я не могу доверить аппарату, то есть машине, такой важный в моем организме орган, как глаза, пока не изучу все противопоказания досконально.

Мы с Глашей останавливаемся перед дверью, и обе одергиваем куртки.

– Если что, у меня в кармане перцовый баллончик, – ставлю в известность, прежде чем дверь перед нами распахивается.

Поверх плеча Глаши я смотрю на высокого брюнета в футболке и джинсах, а он в свою очередь не сводит глаз с моей подруги.

Когда одноклассница привела нас на матч местной хоккейной команды, мне все парни показались одинаковыми, но этот Зотов действительно красавчик, и он раздражает меня заочно. С ним моя подруга стала проводить времени больше, чем со мной, и это сильно нервирует.

– Привет, – говорит он, протягивая к ней руку. – Заходи…

Они прилипают друг к другу взглядами. Двигаются как синхронизированные роботы – куда он, туда и она, куда она, туда и он. И смотрят.

Друг. Другу. В. Глаза.

Все время, пока он помогает ей снять куртку.

Я опускаю лицо и смотрю на свои ботинки.

– Без проблем нашла?

– Да… чуть-чуть заблудились…

– Блин. В следующий раз я тебя заберу на машине…

– В следующий раз?

– Да.

Пф-ф-ф.

Зачем я вообще здесь? С тех пор, как она позвонила в домофон, я лишняя!

Музыка грохочет на полную, да тут народа битком. Зотов наконец-то замечает мое присутствие и тянет:

– При-ивет…

– И тебе, – изображаю улыбку.

– Это Таня. Моя подруга… – суетливо представляет Аглая.

– Ага… ну ок… – кивает он. – Проходите…

Пролог 2

В отличие от Баум, я раздеваюсь сама. Шапку пихаю в рукав куртки и вешаю ту в шкаф, куда Зотов только что отправил верхнюю одежду моей подруги.

Он награждает меня своим вниманием еще раз, и его мимолетный взгляд посвящен моим волосам. Это вынуждает предположить, что с ними что-то не так, поэтому поднимаю руки и снова приглаживаю свою лапшу ладонями.

Расправив плечи, провожу руками по ткани трикотажного изумрудного платья. Оно однотонное, и этот цвет мне идет. Я не ожидала такого от одежды, но конкретно это платье и правда творит чудеса.

– Я не видела его у тебя. Новое? – интересуется Аглая.

– Пф! – фыркаю.

Еще чего. Стала бы я тратиться на покупку нового платья ради какой-то там хоккейной тусовки.

– Я надевала его на позапрошлый Новый год, – сообщаю.

С девятого класса моя фигура претерпела изменения только в росте. Я стала немного выше. В других местах, кроме мозга, у меня ничего не откладывается.

– Я и забыла, – удивляется подруга. – Тебе идет этот цвет…

– Пошли, – ее парень указывает подбородком на коридор.

Оттуда гремит музыка и вообще фонит.

Я хватаю Глашу за локоть и поворачиваю к себе, тихо предупреждая:

– Не бросай меня, ладно?

Прикусив губу, она кивает.

Она кроме своего Зотова никого больше не видит, когда он рядом, а я не хочу оставаться одна в логове с концентрацией низкого айкью.

Мы входим в комнату, которая, должно быть, считается просторной, но не когда в ней собирается столько людей, как сейчас: парни, девушки, и их очень много. Переговариваются и смеются. На двух диванах яблоку негде упасть. Каждый угол комнаты занят кем-то, и это вынуждает сморщить нос, ведь я стараюсь избегать большого скопления людей из-за бацилл и вирусов.

Моя подруга следует за своим парнем, а я следую за ней.

На Баум черная кожаная юбка и заправленная в нее синяя водолазка, волосы достают почти до поясницы. Неудивительно, что Зотов запал на нее, она красотка. Я не завидую. В конце концов, мне тоже есть чем удивить. Пусть на меня и не западают с первого взгляда, зато рассказать, как получить красивый фиолетовый огонь, если к сахару добавить хлорат калия, я точно смогу.

– Але, народ! – Марк повышает голос, привлекая внимание присутствующих. – Это Аглая, – представляет он. – И… – смотрит на меня, почесывая пальцем кончик носа.

– Таня, – подсказываю, мысленно закатываю глаза и в очередной раз убеждаясь, что все хоккеисты умом не блещут.

– Таня, – объявляет. – Это Зеленый, Страйк, Вадик… – лениво представляет парней на диване. – Тоха, Саня и герой сегодняшнего матча, Капуста, – с ухмылкой переходит к парню, который сидит на подоконнике.

У того все внимание подарено стоящей между колен брюнетке, поэтому он никак не реагирует, и Зотова это не устраивает.

– Капустин! – повторяет громче.

Парень все же отрывается от брюнетки и смотрит на нас, слегка изогнув бровь.

– Моя Аглая, – Марк представляет ему Глашу, которой тот парень приветственно подмигивает. – Это Таня, – указывает на меня.

На секунду я теряю связь с реальностью. Глохну, по инерции поправляя очки…

Он красивый.

Брюнет со стрижкой почти под ноль, такой же, как у Зотова, но этот парень крупнее. Шире в плечах и выше. И красивее.

У него безбожно красивая улыбка.

Зубы белые и ровные, как в рекламе. Своей улыбкой он ослепляет не только меня, но и девицу в своих руках. Она тоже улыбается, будто сейчас из кожи выпрыгнет, а парень смеется и, приложив ко рту руки домиком, скандирует:

– Агу-агу-агу!

Его вопли подхватывают остальные, хочется уши прикрыть, такой бабуинский шум поднимается, только кроме меня от него все в восторге: смех, аплодисменты, улюлюканья.

Морщусь, искоса поглядывая на героя дня.

В животе что-то горячее закручивается, а сердце бухает в груди и ушах. Эта вспышка секундная, но после нее всему телу становится горячо. Чувствую, как горят щеки…

– Пошли… – Глаша тащит меня за собой к свободному подоконнику.

По глупым причинам чувствую потребность спрятать свой интерес даже от нее.

Если подруга только спросит… буду чувствовать себя полной дурой. Этот Капуста явно из тех, на кого вешаются.

Девица между его ног – с мейкапом профессионального уровня, волосы как после двухчасового ухода. И на ней мини. Мини-шорты с плотными колготками и топ, открывающий живот.

– Жарко… – выдыхает Глаша.

– Что?

– Жарко… – улыбается она счастливо.

Она светится, как глубоководный планктон, мне же невыносимо хочется обернуться.

– Держи… – возникает возле нее Марк.

Он вручает ей банку колы, здесь трезвая вечеринка. Глаша с самого начала меня этим успокоила. У этих хоккеистов режим, и скоро конец игрового сезона, так что ее парень вроде как на взводе и все такое.

– Будешь? – предлагает он мне вторую банку, очевидно ту, которую захватил для себя.

– Я не употребляю химикаты, – сообщаю ему.

– А, ясно, – кивает.

Вскрыв банку, принимается жадно из нее пить, и его взгляд все это время не отрывается от моей подруги.

– Намасте!

Подпрыгнув на месте, я оборачиваюсь и почти утыкаюсь носом в широкую грудь, обтянутую серой футболкой.

Очки съезжают, на плечи ложатся тяжелые ладони.

Это неожиданно будоражит, я не привыкла чувствовать на себе чью-то настолько подавляющую физическую силу. Даже в случайном прикосновении…

– Э-э-э… извини… – произносит тот самый Капуста, когда поднимаю к нему лицо.

Он обводит его взглядом, и этот взгляд оценивающий.

Щеки вспыхивают еще ярче.

Да что это?!

На них можно жарить яичницу, особенно когда улавливаю явную потерю интереса в устремленных на меня глазах.

Они голубые. Красивые.

– Привет, – говорит, а я продолжаю молчать как дура.

Через секунду он переключает внимание на Зотова и Аглаю, обращается уже к ней:

– Так ты… Аглая?

Моя подруга уже в объятьях своего парня, слегка отстранившись, говорит:

– Привет. Я… да, а ты Данила…

– Ага, наслышана? – поигрывает бровями.

Глаша смеется, возвращая голову на плечо Зотова.

– Да, Марк сказал, ты его лучший друг…

– Да? Так и сказал? – скалит идеальные зубы.

– Капуста – это твой псевдоним? – внезапно произносит мой рот.

Встречаю веселый взгляд.

– Вроде того, – ухмыляется. – Данила Капустин. Это мое имя, детка.

Я прикусываю изнутри щеку, в то время как Глаша начинает хихикать.

– А это Таня, – сообщает она. – Таня Капустина, моя подруга! – говорит с ожиданием, что произведет фурор!

Зотов издает невнятный смешок, его друг широко улыбается, возвращая ко мне веселый взгляд. Я смотрю на него исподлобья, чувствуя очередной прилив в животе.

Чертовщина!

– Привет, Таня Капустина, – бросает.

– Я между вами встану и загадаю желание! – объявляет Баум, вклиниваясь.

Зажмурившись, Глаша прижимает к груди руки и спустя секунду объявляет:

– Готово!

– У тебя ресница выпала, – насмешливо сообщает Данила Капустин.

Я вскидываю подбородок, глядя ему в глаза.

– Под очками, – уточняет он.

Суетливо снимаю очки.

Окружающий мир в ту же секунду становится мутным, но он бы и без того померк, ведь моего лица касаются теплые пальцы.

Вздрагиваю, а парень демонстрирует мне мою ресницу на кончике указательного.

– Загадывай желание, – предлагает.

Подогнув пальцы на ногах, я зажмуриваюсь.

Выполняю эту наивную глупость, сама не понимая, как это произошло!

Сердце колотится.

Загадываю желание, рисуя в голове рваные образы, которые скачут как стекляшки в калейдоскопе, и у всех этих образов лицо… Данилы Капустина…

Глава 1

Данила Капустин

Спустя семь лет

– Данила Андреич, трехминутная готовность…

Вокруг меня в мыле скачет девчонка-организатор: в ухе наушник, в руке планшет, голос как сигнализация.

Отодвигаю девушку в сторону, чтобы видеть главный вход в Ледовую арену. К нему стекается делегация чиновников, я кивком приветствую директора Ледовой, Антипцева, он в ответ машет мне рукой.

Сегодня официальное открытие комплекса. Сто восемьдесят квадратов первоклассного льда – отличный подарок городу. Последний раз такие подарки он видел, когда я еще пешком под стол ходил.

Прикрыв динамик телефона ладонью, окликаю девушку:

– Где Зотов?

Она делает круглые глаза и крутит головой в поисках хедлайнера мероприятия.

– Да. Столик на троих, – возвращаюсь к телефонному разговору. – Без разницы. Благодарю…

Нажимаю отбой, телефон кладу во внутренний карман пиджака. Скорее всего ненадолго. Моя мобила сегодня пашет без обеда, не удивлюсь, если закипит.

– Данила Андреевич! Рад приветствовать, господин большой чиновник! – протягивает мне руку проходящий мимо Антипцев.

– Привет, – пожимаю его ладонь.

В последний год мы с ним работали бок о бок. Антипцев старше на десять лет, среди коллег ровесников у меня нет – в двадцать шесть мало кому удается подгрести к приличной чиновничьей должности. Это не удача, а связи. Связи решают. Год назад с их помощью я стал замом начальника руководителя Департамента спорта города. Ладно, если серьезно, чем длиннее название должности, тем менее она высокая, но в моем случае это правило не работает. Я второе лицо в департаменте, если конкретнее. Позитив еще и в том, что мне есть куда расти, но при этом не так уж высоко карабкаться. Мой шеф туда-сюда, и на пенсию.

– Как жизнь? – интересуюсь. Телефон в кармане опять просыпается. – А, зараза… извини… – принимаю звонок, отвернувшись.

Наконец-то вижу Зотова.

Опираясь на трость, мой друг, он же главный гость сегодняшнего вечера, идет ко мне по коридору.

– Перезвоню, – говорю в трубку и тут же отключаюсь. – Где носился? – спрашиваю, подождав, пока Зотов до меня дохромает.

Мой друг – действующая звезда НХЛ. Неделю назад он прилетел из Канады. У него травма голеностопа, которую Марк получил в начале сезона, но все не настолько печально. После Нового года он планирует вернуться на лед, восстановление идет хорошо. Образовавшийся отпуск друг решил посвятить поездке на родину, которую не видел дофига лет. Семь, если точнее.

Ну, а пять лет назад похожая травма меня самого отправилась на операционный стол, а после – в депрессию. Моя травма оказалась несовместимой со спортом. Если точнее, с хоккеем, которым я занимался с пеленок и которым дышал.

Перспективы, карьера, контракты.

В двадцать лет я во всех красках познал привкус чертовой горечи. На собственной шкуре узнал, что значит потерять мечту. Потерять себя.

– Ходил отлить, – под нос бормочет Марк. – Прости, что не поставил тебя в известность.

Его манеру речи сильно подкорректировали годы жизни в Канаде. Появились акцент и слегка топорная манера изъясняться, то есть лишними словами он ее не перегружает. Придурковатый красный свитер с оленями дополняет картину, делая его малость не местным.

– Что с настроением? Кто обидел? – интересуюсь с ухмылкой. – Фанаты не дали отлить? Или мыло в дозаторе закончилось? Жалуйся, я здесь власть.

Не оценив предложение, Марк одаривает меня серьезным взглядом, после чего сообщает:

– Я видел Баум.

– Кого?

– Аглаю Баум, – поясняет он.

Выгибаю удивленно брови.

– Воу, – выдаю без особых эмоций.

– У нее ребенок, – треплет он волосы.

– М-м-м… – тяну.

– Ого, – Марк смотрит в пространство слегка прифигевше.

Я уверен, то, что по части девушек случалось в юности, там должно и оставаться, по крайней мере, так это произошло у меня, но Аглая Баум – это особый случай. Во-первых, она была единственными серьезными отношениями Зотова за всю его жизнь, пусть это и было в девятнадцать. Во-вторых, бывает, он вспоминает о ней, когда сильно надирается, правда, часто не помнит ни хрена утром.

Аглая Баум.

Неожиданно.

У меня были все основания ревновать, ей-богу. В юности она практически отняла у меня лучшего друга. Они тогда разве что в сортир ходили по отдельности. В девятнадцать Марк подписал контракт с НХЛ и улетел в Канаду, на этом их отношения закончились.

Объективно у них не было шансов. Я прекрасно знаю, в каком режиме мой друг пахал первые годы, у него в жизни мог быть только хоккей – и больше ничего. Больше ни на что не хватало ресурса, тем более на девушку, которая осталась в России.

– И? – спрашиваю. – Ты поздоровался?

– Да. Она торопилась.

– Что будешь делать?

– Без понятия… у нее ребенок… – повторяет заторможенно.

Времени обсудить это у нас нет. Нас приглашают на лед, где после торжественной речи губернатора слово предоставляют мне.

Глава 2

Официальная часть заканчивается перерезанием символической ленточки, и эта честь предоставлена Марку. Он отправляет Ледовый дворец в долгое успешное плавание, и примерно через час мы подпираем крыльцо комплекса.

К этому времени успеваем пообщаться с губернатором, которому Зотов по моей просьбе дарит джерси с автографом.

Руководитель нашего региона в восторге, он заядлый хоккейный фанат. Когда-то и моей карьерой он интересовался. Она была подающей большие надежды. Я ждал предложения из Америки и почти дождался.

Мы действуем наобум. Исходя из той информации, которая есть: решаем задержаться минут на пятнадцать и дождаться, пока закончится ледовое шоу «снежинок», ведь дочь Аглаи Баум была одета в характерный костюм.

Я без понятия, зачем Зотову это, через неделю он возвращается в Канаду, но не спрашиваю.

Он выглядит таким трогательно растерянным, что его хочется приобнять.

Думать в сложившихся обстоятельствах приходится мне.

Посмотрев на часы, пару раз прыгаю на месте. Под одежду пробирается холод. Застегиваю верхнюю пуговицу пальто, но в минус пятнадцать это бесполезное телодвижение.

Та, ради кого мы морозим задницы, появляется примерно через десять минут.

Бинго, что сказать. Мы не разминулись в набитой людьми Ледовой арене. Это можно считать победой. И везением. К слову, когда-то именно так меня называли – везунчиком.

За то время, пока здесь торчали, моего друга успели саранчой облепить фанаты, я же успел отморозить не только задницу, но и яйца.

Аглаю Баум я узнаю сразу, как только распахивается входная дверь Ледовой. Баум в свою очередь, выйдя на крыльцо, в толпе фанатов мгновенно находит Зотова.

Они смотрят друг на друга, и этому можно умилиться. Черт, твою мать. Все же вот так встреча…

Из-за спины Аглаи выскакивает ребенок. Девочка, которую Баум ловит за капюшон куртки.

Шагаю им навстречу, деланно удивляясь:

– Вот это встреча!

Несмотря на то, что лицевые мышцы свело от холода, моя улыбка шире некуда. Видеть Аглаю Баум я рад. Это встреча не рядовая. Совсем нет. Это событие из разряда приятных случайностей.

Рассматриваю ее лицо. Она почти не изменилась. Красивые тонкие черты, классическая мягкая красота. Все на месте, даже больше. По-моему, она только сильнее расцвела.

Надеюсь, у нее нет оснований послать меня в задницу. В юности мы неплохо ладили, и я, кажется, за то время не успел облажаться.

Наше общения сошло на нет сразу после отъезда Марка в Канаду.

У Аглаи начался первый курс университета, а я перешел из молодежки в континентальную хоккейную лигу, а это совершенно другой хоккей. Иной уровень тренировочного процесса и соперников. Два года на износе и на пределе возможностей. Затем травма, и моя жизнь показала поднятый средний палец.

– Здравствуй, Данила, – отзывается Аглая сдержанно.

– Приве-е-ет, – тяну, переводя взгляд на возникшую за спиной Баум девушку.

Миловидное лицо в окружении пышных кудрей, большие очки в роговой оправе…

На лицо снова наползает улыбка.

– Ого, какие люди! – замечаю с оттягом. – Капустина… сколько лет…

Видеть ее в компании Аглаи ожидаемо и в то же время неожиданно. К этой встрече я даже интуитивно не готовился.

– Не считала, – фыркает она, выбивая из меня смешок.

До усрачки знакомо.

Таня Капустина – лучшая подруга Баум. Девчонка с пухом на голове и железками во рту. Нескладная заучка в смешных очках. Колючая девственница-недотрога, которая кусалась, как маленькая вредная болонка, и это всегда дико меня забавляло.

Ее острый язык, судя по всему, величина постоянная, в остальном же…

Кошачий взгляд за стеклами очков, полные губы, маленький аккуратный нос. Хаос ее волос теперь уложен в блестящие крупные локоны, которые стали длиннее за прошедшие семь лет. В прядях на макушке, как родная, сидит безделушка в виде детской пластиковой короны.

Я определенно рад этой встрече.

Ловлю на себе кошачий взгляд, который сопровождается ироничным вопросом:

– Ты теперь местный чиновничий божок? Большой человек?

– А ты местная королева? – с ленцой указываю подбородком на корону.

Таня тут же избавляется от пластиковой штуковины, взметнув руку. Волосы рассыпаны по плечам волнистым водопадом, мне неожиданно нравится. Неожиданно, потому что не припомню в своем окружении женщин с подобной прической, а если они и есть, я не запомнил.

– Зря, тебе шло, – замечаю, снова поймав ее кошачий взгляд.

– Тебе тоже идет, – кивает на меня, очевидно имея в виду мою официальную одежду. – Честно говоря, я удивлена…

– Чему?

– Твоей должности. Я была уверена, что ты не окончил школу.

Запрокинув голову, я смеюсь.

Глава 3

Определенно кое-что в мире не меняется, хотя сам я не имею никакого желания бодаться.

Представления Тани об образованности хоккеистов надуманные, хотя доля правды в ее словах есть. Образование профессиональных спортсменов подразумевает индивидуальную школьную программу или экстерн, но среди спортсменов, с которыми я знаком лично, нет ни одного не окончившего школу.

– Ты меня плохо знаешь, – замечаю.

– И слава богу! – фыркает Таня.

После ухода из большого спорта я поступил на вышку. Окончил заочно экономический, но этих обстоятельств сейчас мне касаться не хочется.

Решаю не развивать тему, вместо этого снова изучаю Таню.

Отведя взгляд, она роется в карманах куртки и достает оттуда варежки.

В поле моего зрения появляется Марк.

Вспоминаю, для чего мы здесь, и пропускаю друга вперед, давая ему возможность протиснуться ближе к Баум. Ему хватает ресурса только на то, чтобы молчать и жрать ее глазами. И на то, чтобы поздороваться с ее подругой.

– Привет, – обращается к ней Зотов. – Рад тебя видеть.

– И я тебя, – Таня смотрит на него с прищуром.

– Я опоздала?!

Мой бицепс обхватываю хрупкие женские ладони, и я перевожу взгляд на возникшую рядом со мной женщину.

Ника повисает на моем локте, прижимаясь всем телом и глядя с взволнованным беспокойством.

– Нет, малыш, ты как раз вовремя, – успокаиваю.

От ее шубы исходит приятный сладкий аромат, белые, как лен волосы лежат на одном плече, на губах ярко-красная помада. Со словом повседневность Ника предпочитает иметь дело как можно реже, и это отличная черта ее характера. К слову, ее шуба имеет леопардовую расцветку, я вижу эту вещь первые.

Тянет улыбнуться.

Мы в отношениях примерно три месяца, и ее пухлый рот еще талантливее по части минета, чем кажется. Это залог гармонии между нами, почти ее основа. В остальном любой конфликт с Никой можно решить даже не в зародыше, а на этапе формирования причинно-следственных связей у нее в голове. Более-менее серьезные мысли в голове моей женщины не задерживаются, и это на самом деле охуенно.

– Прости, зай… – дует она губы. – Я знаю, что опоздала. Ты обиделся, зайчонок?

Не напрягаясь, отвечаю:

– Нет, малышка. Я не обижаюсь. Не переживай, малыш.