- -
- 100%
- +
1. Подъезжаем
— Красавица, ты поближе тюки свои поставь, минуту всего стоим.
Проводник, дородный мужчина лет пятидесяти, с потными залысинами и в несвежей форменной рубашке, снисходительно наблюдал за тем, как я пыталась сгруппировать в единую конструкцию свои три немаленьких чемодана.
За прошедшие почти шесть дней, что я добиралась в эту точку нашей бескрайней Родины, я успела их от всей души возненавидеть. И зачем только брала с собой столько? Ведь там лес, глухая тайга. Кроме гидрокостюма от комаров размером с бегемота и валенок в минус пятьдесят больше может ничего и не понадобится... Еще и тащила это все... !
На автобус, в один поезд, потом в другой, всё с пересадками — прямых от Астрахани нет... Хотелось и вовсе бросить половину вещей, когда в последний раз чуть не опоздала к отправлению, но страшно. Ведь всю свою жизнь попыталась в три чемодана упаковать. Если на них с этой точки зрения смотреть, то не такие уж они и большие...
— Стараюсь поближе...— улыбнулась в ответ проводнику, смахивая упавшую на лоб от усердия прядку, — Вы же мне поможете?
— Куда деваться... Помогу, — вздохнул проводник и, крякнув, почесал поясницу, намекая, что помощник из него на самом деле так себе и сильно мне не стоит рассчитывать, — Куда столько то добра? Гостинцы везешь?
— Нет, я по распределению. После Медакадемии в Шовню терапевтом, знаете такую деревню? — поинтересовалась с болезненным любопытством.
Проводник только сочувствующе хмыкнул.
— Такой не знаю. Я не местный, из Иркутска...Да и мало ли их тут раскинуто по тайге. Шовень этих в пять домов.
— Ясно, — сглотнув глухое разочарование, отвела от мужчины взгляд.
Жаль, так хотелось заранее хоть что-то услышать от живого человека. От интернета толку было мало. Я долго шерстила Сеть в поиске информации о своем новом "доме", но кажется цивилизация в принципе обходила это место стороной. Лишь пара фото, сделанных туристами - экстремалами, сплавлявшихся по какой-то речке в тех окрестностях, один скандал с черными лесорубами, мелькнувший в статьях трехлетней давности, и куцая заметка в интернет справочнике, сообщавшая, что население Шовни чуть больше тысячи человек, есть детсад, дом культуры и в четыре класса школа.
Перебирая в голове эти скудные факты, уставилась в пыльное окно тамбура. За ним несся лес стеной. Лес-лес-лес... Бесконечный!
Он будто давил своей массой на глаза, плечи, мозг... Страшно от чего-то и думаешь какой же ты маленький.
До Уральских гор еще терпимо было — то деревенька, то станция, то хоть просто перрон. Редко, но попадались большие города, стелились поля. Часто мы проезжали мосты, дороги постоянно петляли вдоль путей, шоссейные и проселочные, иногда всего лишь едва заметные тропы, но были они! Машины по ним ездили, ходили люди, бегали собаки...
А после Урала только этот угрюмый лес. Будто несешься под мерный тук-тук колес в другую безлюдную, первобытную реальность. Как я там жить буду отведенные два года? Там хоть связь есть?! Влажной от нервозности ладонью сжала ручку чемодана.
— Значит врач? Это дело хорошее, с медициной тут сами понимаете, бабки да шаманы, — тем временем продолжал болтать проводник, — А до райцентров иногда и за сутки не доберешься. Глушь такая, что...! — выразительно махнул рукой, — И как занесло только, такую молодую- красивую? Провинилась в своей академии?
— Обещали вместо трех лет два года...А потом сразу место в бесплатную ординатуру с перспективой на областную, — рассеянно ответила, заметив первый покосившийся домик.
Заброшенный, плесневелый, с заколоченными окнами, но все ж точно человек строил — не медведь. Одно это осознание уже жаром прошлось по кровотоку.
Подъезжаем?
2. Встреча
Раздался характерный металлический скрип и поезд, тяжко вздохнув, тронулся с места. Натужно начал набирать скорость, оставляя меня одну на щербатом перроне. Только и успела помахать в окно проводнику, как стук колес уже был все тише, а я смотрела на последний вагон, превращающийся в черную точку.
И все. Вокруг ни души.
Здание вокзала — обшарпанная одноэтажная постройка советских времен с заколоченной дверью и окнами.
Перед вокзалом на небольшом пятачке, покрытом сорняками, пробивающимися сквозь щели разрушенной тротуарной плитки, Ленин на постаменте…Правда, не весь. Рука вождя, показывающая путь в светлое будущее, то ли сама отвалилась со временем, то ли люди ее отбили, решив, что показывает он этот самый путь неправильно.
За Лениным ухабистая дорога, не знавшая асфальта, ведущая в лес. И сосны стеной. Слышно было, как поют птицы и стрекочут насекомые, ожившие к вечеру. Почти закатившееся солнце раскрасило небо в желтый и багряный цвет будто на западе пожар.
Озираясь, я машинально пару раз отмахнулась от надоедливых, жирных комаров. На автомате сжала ручку чемодана.
Так... И что теперь?
Меня должен был встретить глава поселения, где-то записан его телефон...
Поставив рюкзак на чемодан, стала рыться в нем в поисках телефона. Но, когда нашла, поняла, что смысла в этом не было никакого, так как сеть здесь не ловила. Сглотнув, задержала взгляд на часах и убрала телефон обратно в рюкзак.
Главное что? Не паниковать…
Глава приедет — никуда не денется. Он мне сам позвонил и обещал перед началом моего путешествия. Подожду, не страшно. Ну что со мной в конце концов может случиться? Не съедят же?!
Стоило об этом подумать, как вдалеке, за сплошной стеной сосен кто-то протяжно завыл.
Я вздрогнула всем телом, чуть не уронив рюкзак на перрон, из горла вырвался сдавленный писк.
Мама...!
Вмиг похолодевшими влажными пальцами крепче сжала свои сумки и поплелась с ними к лестнице, ведущей с перрона. Не то, чтобы в этом был какой-то смысл, но просто стоять на месте вспыхнувший под пупком зудящий страх уже не позволял. Тихая внутренняя истерика начала накатывать волнами, вызывая испарину.
Так быстро вечерело... На глазах!
Вот пара минут всего прошла, а лес уже казался не зеленым, а черным...Сверчки запели громче словно нагнетая. Озверели, чуя добычу, комары.
Спустившись к Ленину, огляделась вокруг еще раз, но никакой деревни перед глазами так и не появилось, как и другой человеческой души. Из защитников лишь однорукий облупленный вождь народов. Приставила к нему чемодан поближе и села на одну из сумок. Чтобы смотреть хоть куда-то кроме леса, я снова достала телефон и молча уставилась на бесконечно медленно меняющиеся цифры минут...
А если не приедет..? Что делать?!
У меня даже воды с собой нет. Хотя вряд ли я продержусь три дня, чтобы иметь шанс умереть от жажды…
Спичек, фонарика, ружья... Нет ничего для экстремальной ситуации, кроме, разве что, намертво свернутого приличного пуховика на самом дне чемодана.
Солнце догорало закатом, оставляя тающую бордовую как кровь полоску, цепляющуюся за черные маковки сосен. Заметно посвежело, хотя днем была такая духота. У меня застучали зубы и хотелось убедить себя, что это только от подкрадывающегося ночного холода. Достала из сумки толстовку и, накинув капюшон на самые глаза, продолжила гипнотизировать экран телефона. Прошло уже полчаса...
Где-то вдалеке снова призывно завыли. Вдалеке, но по ощущениям ближе, чем было раньше...
"Интересно, за съеденных в лесу молодых специалистов глав поселений лишают премии?" — закрутились истерически веселые вопросы в голове.
И одновременно с нахлынувшим весельем в носу защекотало подступившими слезами. Я всхлипнула, озираясь по сторонам. Боже, помоги...! Или ты в такие места и не заглядываешь?!
Снова вой. Настойчивый!
Взметнулись вороны с сосен. Закаркали, кружа над головой, и полетели к багровой полосе заката, уже совсем тонкой. Я непроизвольно вскочила следом за птицами, будто могла с ними улететь.
От прилива адреналина гулко зашумело в ушах — так сильно, что приближающийся звук мотора расслышала лишь когда он стал рычать совсем громко.
Боже, спасибо...! Сегодня не съедят.
Две соленые слезинки все-таки скатились по щекам, но это от облегчения. Я засуетилась, приводя в порядок свои сумки — словно, если не успею их закинуть в машину в первую же минуту, то глава поселения, кажется, Иван Ильич, меня и не заберет.
Когда на дороге показался огромный черный внедорожник, я уже была на низком старте у обочины. С трудом подавила в себе желание рвануть навстречу приближающемуся автомобилю, таща по колдобинам несчастные чемоданы.
Джип, рыкнув двигателем, лихо остановился в опасной близости от меня.
Резко хлопнула водительская дверь, и из машины выпрыгнул молодой мужчина.
Армейские штаны с боковыми карманами, высокие ботинки, синий свитер, обтягивающий широкие плечи и развитую грудную клетку, и тяжелый взгляд исподлобья абсолютно черных глаз.
Я в нерешительности замерла, потому что это точно был не Иван Ильич.
Мне говорили, что главе давно пора на пенсию, а этот мужчина явно не тянул на пенсионера. Лет тридцать, крепкий, высокий, смуглый, черноволосый, с отросшей щетиной, которая вот-вот перерастет в бороду. Больше на спецназовца похож в своих штанах и ботинках.
Или на охотника. Или на бандита…
Еще и взгляд...волчий. Совсем как у хищника, который вновь завыл в лесу уже будто в паре метров от нас. Я инстинктивно сжалась, а этот мужчина... даже не дёрнулся. Только сделал ко мне уверенный шаг.
Страх липкой удушающей волной снова прокатился по телу раньше, чем мозг успел накидать хоть пару логичных объяснений.
— Ульяна? — вопросительно выгнул бровь мужик, шагнув еще раз и мигом оказавшись на слишком близком по моим меркам расстоянии.
— Д-да-а...— выдохнула, кивая и одновременно задирая голову, чтобы смотреть незнакомцу в глаза.
Мозг усиленно работал…Знает мое имя, значит просто попросили меня забрать? Ну, конечно…!
От облегчения даже плечи разом опустились. И захотелось растечься кляксой по пыльной дороге. Что я успела себе напридумывать?! Маньякам и всяким другим извращенцам здесь точно делать нечего. Состаришься раньше, чем набредешь на жертву.
— Садись, — мужчина коротко мотнул головой в сторону передней пассажирской двери, а сам уже тянулся за моими чемоданами.
— Я думала, меня Иван Ильич встретит.
Я все-таки замялась, не сразу отпуская ручку своего драгоценного чемодана.
— Не смог, — скупо бросил незнакомец, достаточно бесцеремонно отбирая мои вещи.
Отдала, растерявшись. Он так говорил со мной, будто у него каждое слово — платное. Еще и тоном, что уже задолжала. Да и голос такой... Низкий, хрипловатый, чуть рокочущий и жутко недружелюбный.
Закусила губу, наблюдая, как мужчина закидывает в багажник мои чемоданы.
— А почему не смог?
— Колесо свернул, — незнакомец хлопнул багажником и вспорол меня донельзя раздраженным взглядом, — Садись уже. Чем меньше по темноте прокатим, тем больше вероятности, что с нами не случится тоже самое.
3. Молча
Рюкзак, в котором было все самое ценное, я незнакомцу не отдала. Поставила его себе на колени и вцепилась как в щит, когда с трудом залезла в высокий внедорожник и устроилась на переднем пассажирском сидении.
Быстро обвела глазами салон, пока хозяин автомобиля что-то высматривал под днищем своей машины. Внутри было не то, чтобы пыльно или сильно грязно, но царил какой-то бардак. Куртка валялась сзади, кинутая на небольшой ящик с инструментами. В нише у коробки передач под приборной панелью — блокнот, ключи, жвачка, швейцарский нож, пачка сигарет, монеты и куча другой мелочи. За рычагом передач между передними сидениями бутылка воды и топорик...
На зеркале на лобовом — вместе с аромасаше непонятный амулет, навевающий мысли о язычестве. Само лобовое с длинной трещиной. Сидения кожаные, потертые. Негромко играла "Агата Кристи". Пахло сигаретами, костром и чем-то навязчивым, тягуче древесным. Знакомый такой, теплый аромат... Откуда-то из раннего детства.
Я нахмурилась, ловя тающую ассоциацию за хвост, и вдруг вспомнила. Пару раз нам тетя из Хабаровска присылала кедровые шишки. Получив, мы целый вечер всей семьей сидели и ковыряли из них орешки. А руки потом еще несколько дней пахли вот точно так же — сладковато-едкой хвойной смолой. Это было такое хорошее воспоминание, что психика непроизвольно хоть чуть-чуть расслабилась, и я откинулась на спинку сидения, хотя до этого из-за напряжения сидела так ровно, будто мне в позвоночник всадили кол.
Незнакомец, после того, как осмотрел днище машины, рывком открыл водительскую дверь и легко запрыгнул в салон. Мазнул по мне нечитаемым взглядом, прежде чем тронуться. Непроизвольно сжала рюкзак, лежащий на коленях, сильнее.
— Все хорошо? — поинтересовалась я, имея ввиду днище машины, которое он только что так внимательно разглядывал.
Мужчина не ответил. Может он кивнул, но слишком коротко, так что толком и не было понятно. Может быть отвлекся на то, что как раз сейчас резво разворачивался на заросшей площадке около постамента Ленину. А может просто был невежливый хам...
Тихонько вздохнув, я отвернулась к окну, но смотреть там было совершенно не на что — бесконечные сосны в стремительно темнеющем лесу. Еще и трясло на кочках так, что, держа голову боком, начинало подташнивать. Потому я почти сразу снова села прямо и слепо уставилась вперед на пятляющую как толстая змея, раздолбанную проселочную дорогу.
Мой водитель молчал и тоже, чуть прищурившись, смотрел только перед собой. Убедительно так молчал, будто вообще не замечал, что в салоне он не один. Эта немая тишина между нами воспринималась мной чем-то тяжелым, давящими и настолько неловким, что язык присыхал к небу. Но это же глупо?
Нам же наверно далеко ехать...И все время вот так? А ведь у меня столько вопросов!
Сглотнув, чтобы прочистить горло, я покосилась на мужика. Мозг выхватил детали его внешности отдельными яркими мазками — чуть крупный, с небольшой горбинкой нос, плотно сжатые губы, упрямая линия подбородка, ровно растущая щетина, тонкая белая полоска старого шрама у уха, загорелая кожа, угольно черные глаза, поблескивающие из-под густых прямых бровей. С виду суровый такой...! Но разве это повод молчать следующие несколько километров?
Шумно втянула воздух носом, чтобы набраться решимости, прежде чем пойти на контакт.
— А вы кто? — голос немного не слушался и вопрос прозвучал резко, будто с претензией, отчего мои щеки смущенно потеплели.
Но мужчина вряд ли это заметил, потому что так и не повернул ко мне головы и продолжил молчать.
Я бы подумала, что он и вовсе меня не услышал, если бы он сильнее не сощурился.
— Артур, — бросил наконец после выразительной паузы.
— Это такая должность? — неуклюже попыталась пошутить.
Наверно вышло, потому что он слегка криво улыбнулся, обозначая глубокую ямочку на заросшей щеке.
— Практически, — хрипло хмыкнул.
Я ожидала, что он скажет хоть что-то еще, но Артур вместо продолжения разговора взял пачку сигарет, валяющуюся у коробки передач, выбил из нее одну папиросу, прикурил и, открыв окно со своей стороны, с наслаждением выпустил сизую вонючую струю дыма, отвернув от меня голову. Правда, это мало помогло — в носу и горле тут же неприятно запершило.
Показательно кашлянула, внутренне закипая. Понятно, что машина его, но разве о таких вещах хоть из вежливости не спрашивают?
Хотела уже вслух это сказать, но, подумав, прикусила язык и лишь нахмурилась.
В конце концов, если он меня сейчас высадит посреди леса, я явно умру раньше, чем меня доконает рак легких.
Так что да, я решила промолчать.
Но ничего мне не мешало начать осуждающе смотреть, мысленно усиленно транслируя в голову этого таежного чурбана лекцию о вреде активного и пассивного курения.
И наверно я молча орала на него слишком громко, потому что, сделав очередную затяжку, Артур потянулся к приборной панели и прибавил звук музыки почти до максимума.
Колонки тут же задребезжали. Басы забухали в грудной клетке. Я страдальчески прикрыла глаза, растирая пальцами мгновенно занывший лоб.
Еще и песня играла... Подходящая.
Черные сказки белой зимы
На ночь поют нам большие деревья
Черные сказки про розовый снег
Розовый снег, даже во сне
А ночью по лесу идет Сатана
И собирает свежие души
Новую кровь получила зима
И тебя она получит
И тебя она получит (Агата Кристи, “Сказочная тайга” )
За окнами как раз уже почти полностью стемнело...По спине невольно потянуло липкии холодком, напомнив о том, как страшно было сидеть на чемоданах у Ленина. И наверно что-то такое пробежало по моему лицу, потому что Артур впервые за всю поездку повернул ко мне голову. Черные глаза словно тронули кожу микроожогом.
— Переключить? — выгнул бровь.
Вид совершенно серьёзный, голос почти участливый, и только в глубине зрачков плясало что-то неуловимое. Будто он за мой счет развлекается.
Во мне в ответ взвилось глухое раздражение. Поджала губы, уставившись на пятно дороги, выхваченное дальним светом фар.
— Нет, сколько нам еще ехать?
— Где-то час.
Отлично, час можно спокойно и молча посидеть.
А Артур все-таки переключил…Вот только лучше не стало, ведь из колонок заорал “Лесник” “Короля и Шута”.
4. Поговорили
В какой -то момент внедорожник поехал совсем медленно в попытке преодолеть ухабы на разбитой дороге. Вокруг уже тьма стояла — хоть глаз выколи. Не видно ни черта кроме круглого большого пятна света от фар перед капотом. Этот желтый, бьющий по глазам свет выхватывал огромные валуны, которые надо было как-то объезжать, чтобы не пропороть днище, делал воду в широких лужах черной словно там мазут и пугающе подсвечивал глубокие, будто трактором оставленные борозды.
Артур сжал челюсти и вцепился в руль, не мигая смотря перед собой. Его движения стали микроскопически точными, с плотно сомкнутых губ то и дело срывались тихие ругательства, когда колеса вязли, проворачиваясь. И я... Я опять начала сваливаться в липкий ужас. Обещание себе молчать с гордым видом всю оставшуюся дорогу мгновенно было позабыто от перспективы застрять в ночи посреди тайги с этим человеком.
— Скоро уже? — жалобно пропищала.
— Подъезжаем, — буркнул Артур, не отводя глаз от дороги.
Машина взвизгнула прокрутившимися колесами, рывок, встала на дыбы, задирая нос капота, и стремительно ушла вниз, рухнув в лужу, по которой чуть ли не поплыла. Мое сердце проделало в груди точно такие же болезненные кульбиты. На автомате перекрестилась.
— Что ж у вас дороги такие плохие?! — шмыгнула я носом.
— Неделю были дожди, — рассеянно отозвался мой водитель.
— А-а-а… Осторожно! — не сдержавшись, громко пискнула, увидев торчащий из лужи острый высокий камень. И меня понесло, уже не остановиться было, — Нет, вот сюда...! Божечки... Вот тут аккуратней...Так-так-так...Та-а-ак…Вот….Ой, мама, сосна..!
— Помолчи ты уже, а?! — вдруг рявкнул на меня Артур, зло зыркнув из-под черных бровей, — Раскудахталась под руку, — ворчливо.
Поймала его взбешенный взгляд и обиженно поджала губы. Да, я может и перегнула, но можно было это повежливей сказать?
Кто он такой вообще, чтобы грубить мне?! Демонстративно отвернулась, сложив руки на груди. Теперь уж точно буду молчать, даже если все колеса разом отвалятся!
Артур на это шумно страдальчески выдохнул, мол навязали тут цацу, и продолжил медленно пробираться дальше по дороге.
Из колонок заиграли бессмертные "Чистые пруды", импонируя моему мрачному настроению и уже наседающей тоске по дому, хотя я еще даже не успела приехать.
Внедорожник вновь нырнул в какую-то лужу, больше похожую на озеро, и с ревом выбрался из нее, высоко задирая нос. Талькова сменил Цой, просящий закрыть за ним дверь, потому что он уходит...
— Все, дальше нормально, — через пару минут снисходительно сообщил мне Артур, видимо решив пойти на примирение.
Я неопределенно повела плечами в ответ, не посмотрев на него.
Сам же хотел, чтобы я замолчала.
Боковым зрением заметила его кривую понимающую улыбку. Между нами снова повисла тишина, разбавляемая лишь музыкой и рычанием мотора. Дорога постепенно и правда сделалась ровнее, машину уже не кидало из стороны в сторону и можно было немного расслабиться. После "Кино" заиграл "Наутилус"...
— Ульяна, сколько вам лет? — вдруг поинтересовался Артур, мазнув по мне изучающим взглядом, который ощутимо задержался сначала на моей скуле, а потом резко переключился на колени, обтянутые джинсовой тканью.
Непроизвольно заерзала на сидении, перемещая рюкзак так, чтобы он полностью скрыл бедра. Хотелось вопрос проигнорировать, но это было бы слишком демонстративно и невежливо.
— Двадцать пять.
— И только закончили? — мужчина вопросительно выгнул бровь, снова покосившись на меня.
— Да, я не сразу поступила в универ, сначала в колледж, потом уже...
— Ясно, — кивнул Артур.
И в еще одном брошенном взгляде мелькнуло что-то... Личное и липкое. Такое, что я напряглась раньше, чем услышала от него следующий вопрос.
— Муж? Жених?
Уставилась на своего водителя. Щеки немного запекло от всколыхнувшейся внутри теплой волны. Это ведь просто праздный вопрос… Но почему-то он ощущался как грубое нарушение моих личных границ.
— Нет. Это имеет значение? — холодно поинтересовалась в ответ.
— Если только для вас, — хмыкнул на это Артур, криво улыбнувшись и переводя взгляд на дорогу.
— Что это значит?
Мужчина лишь неопределенно повел плечами точно так же, как я всего пару минут назад. Ответа я так и не дождалась.
— Здесь все так общаются? — едко поинтересовалась после повисшей паузы.
— Как? — не глядя на меня.
— Не отвечают на вопросы.
— А какой именно был вопрос? — поднял брови, собирая лоб в складку.
Он будто издевался! Шумно выдохнула, раздувая крылья носа.
— Вопрос был про то, что значит, что, есть ли у меня жених, важно только для меня, — разжевала как туповатому ребенку.
— А вы сами, Ульяна, не догадываетесь? — тут же вернул Артур мне мой снисходительный тон.
— Нет, просветите.
— Хорошо, — выбил пальцами дробь по оплетке руля, — Здесь, Ульяна, много вахтовиков и просто людей, зарабатывающих деньги, но не живущих постоянно. Приезжих. Лесорубы, геологи, охотники... Все, естественно, мужики. Местных мало, молодежи среди них и того меньше, женщин до тридцати вообще... — сделал жест рукой, будто пальцы пересчитывает, и скосил на меня сверкнувший взгляд, — Мне продолжать?
Я отрицательно мотнула головой, отворачиваясь. Лицо за время его короткого экскурса в местные реалии успело заполыхать. Неловко так стало почему-то... И непонятно, что на это отвечать. Хорошо, что и не пришлось, так как Артур с облегченным выдохом бросил.
— Приехали.
5. Барак
Я резко села прямо и вытянула шею, вглядываясь в непроглядную черноту за лобовым.
Э-э-э... Куда приехали то?! Под его знакомую сосну?! Смешная шутка.
Хотела было уже высказать свое мнение по этому поводу Артуру, но машина вильнула по дороге влево и впереди тут же замелькали редкие огоньки. Словно поле ленивых светлячков, притаившихся посреди непролазного ночного леса.
В груди тревожно, накатами забилось как бывает, когда ты сталкиваешься с чем-то совершенно новым, неизведанным. С тем, что точно навсегда изменит твою жизнь. Ты еще не знаешь, плохие будут эти изменения или хорошие, только понимаешь, что как раньше уже никогда не будет. Новый этап, который хочется достойно пройти.