До дрожи

Глава 8. Алиса

– Извините, что прерываю, – громким поставленным голосом говорит Глеб Янович, обводя ряды занимающихся взглядом, – У меня объявление для моих студентов. Не возражаете, Вера Павловна?

– Да, конечно, – кивает ведущая, жестом предлагая ему продолжать.

– Спасибо, итак… – кашляет в кулак и снова смотрит на всех и ни на кого одновременно.

Я же напротив, пережив первое волнение, не моргая, прожигаю Наумова требовательным взглядом.

Потому что хочу хоть раз встретиться с ним глазами и что-то для себя понять.

И потому, что моё лицо уже всё горит от назойливого внимания Артёма, а в его сторону я поворачиваться не собираюсь принципиально!

Он мне никто. Пусть поймёт это и перестанет наконец так меня разглядывать, да ещё при всех!

– Товарищи – студенты, – продолжает Глеб Янович, мастерски избегая моего взгляда. Почти так же мастерски, как я – взгляда парня, стоящего рядом с ним, – Мне необходимо отлучиться в город, так что до обеда за главного у нас Базов Артём, знакомьтесь, кто ещё не знаком, на нашем потоке он за старосту, – Наумов хлопает по плечу стоящего рядом Артёма, который так и продолжает демонстративно при всех разбирать меня на атомы, – После завтрака организованно следуем за ним к Фомину Ивану Васильевичу на пятый участок, всем ясно?

– Да-а-а, – раздается нестройный гул со всех сторон.

– Это же тот, с поезда, – подавшись ко мне, шепчет Зара возбужденно, – Алис, он так смотрит на тебя…Тоже по ходу запомнил…Бр-р-р…Как бы не козлил!

– Да, – заторможено отзываюсь, раздумывая, за что этому оболтусу такие почести от Наумова?!

Просто потому что старше нас, да?

И, забываясь, все-таки перевожу изумленный взгляд на Артёма. Внизу живота мучительно ойкает, когда напарываюсь на его наглые тёмные глаза. Зависаю на секунду, непроизвольно размыкая губы. На них фантомом вспыхивает его вкус. И резко отворачиваюсь, снова смотря на Наумова.

– Так, ещё вопрос по дежурству на кухне, – продолжает Глеб Янович бодро, – Я разбил вас по группам, график вывесил в столовой, можете ознакомиться. Первыми на трехдневное дежурство заступает пятый домик, так что в ближайшие дни я вас на раскопках не жду. После завтрака отправляетесь к Марии Павловне в пищеблок, девочки.

– Чёрт, не хочу я на кухню, – стонет Соня по левую руку от меня.

Ведь пятый домик – это наш.

А я наконец встречаюсь глазами с Глебом. Наумов чуть склоняет голову набок и медленно кивает, будто подтверждает, что да, я правильно всё поняла. Он меня наказывает, отправляя подальше от себя.

Как маленького ребенка за проявленную дерзость в угол ставит.

Вздергиваю подбородок, поджимая губы и отвечая немым вызовом. Да, я знаю, что залилась сейчас краской от резанувшей обиды и смущения, знаю, что он это замечает, как и это, как заблестели мои глаза. Но ты ещё будешь искать моего общества, Глеб. Сам. Я тебе обещаю.

Глава 9. Алиса

В столовую бреду с девчонками в потухшем настроении. Наумов, сделав объявление, сразу ушёл, раньше вечернего костра я теперь уже вряд ли его увижу, и эта мысль нагоняет тоску. Да и вообще, если он и дальше будет от меня бегать, то задача его заполучить сильно усложнится.

Ну зачем я только призналась, а?

Я аккуратно флиртовала с ним целый год, постепенно идя к своей цели, надо было и дальше в том же духе продолжать, а я…!!!

Мама всегда говорила, что мужчины – это охотники, и вся инициатива должна исходить только от них. И, даже если в реальности она исходит от тебя, будь добра обставь всё так, чтобы мужчина об этом не догадывался.

А я так глупо спугнула Наумова своими признаниями в лоб. Если бы была возможность, я бы всё переиграла сейчас.

Лишь томно улыбнулась бы, когда он слизнул кровь с моего пальца, прошептала бы "спасибо", глядя в глаза, наплела бы, какой он мужественный и заботливый, и, возможно, как бы случайно обняла, подставляя губы, но не дотягиваясь до него сама. Я помню его поплывший, затянутый вспыхнувшей похотью взгляд – всё бы сработало.

А что вместо этого сделала я?!

Заливаюсь злым румянцем уже в тысячный раз за эти сутки, беру поднос и, продвигаясь вдоль раздачи, прошу положить мне омлет.

Столовая здесь организована не в помещении, а прямо на улице под широким навесом. Всё максимально просто – к навесу примыкает небольшое здание кухни, откуда постоянно выносят добавку и раскладывают по железным лоткам, огромный бойлер с кипятком рядом с выдачей, длинные деревянные столы с лавками.

– Кто тут из пятого домика? – интересуется высокая и странно тощая для поварихи дама, замыкающая раздачу и продающая за дополнительную плату пирожки.

– Мы, – вяло поднимает Зара руку и кивает на меня с Соней.

– Хорошо, завтракайте и ко мне.

– Хорошо…

Присаживаемся за самый дальний от раздачи незанятый стол. Хочется обсудить, как нам не повезло сразу напороться на дежурство, но чтобы повариха не слышала. Зара с Соней возмущаются между собой, с чего бы это Наумову начинать график с пятого домика, а не с первого или с палаток, а я молчу, ковыряясь в остывшем омлете и положив щёку на подставленную ладонь.

Признаваться в том, как вчера опозорилась, я пока морально не готова, хотя обычно от девчонок у меня нет секретов. Например, они в курсе, что по Наумову я схожу с ума.

– Может из-за тебя, Алис? Специально тебя подальше сплавил, – неожиданно предполагает Зара.

Омлет застревает в горле. С трудом его проталкиваю, думая, как перевести тему, но тут меня выручает Соня, отвечая за меня.

– С чего бы это? Он наоборот всегда Алиску к себе поближе подтягивает. И на практике, и на квизах.

– Ну это на квизах, там другое, – отмахивается Зара, – А здесь мы живем все вместе, спим через стенку…Ещё и глаз много. Может, догадывается, что нравится, и сплетен лишних не хочет.

– Ой, да брось…Какие-то теории конспирологические уже, – морщит нос Соня.

Я молчу, с рассеянным видом отпивая кофе. И чуть не давлюсь им, когда на моё едва прикрытое лямкой майки плечо опускается чья-то горячая мужская лапа.

– Девчонки, привет, а мы к вам, – низкий голос Артёма за спиной глохнет в грохоте тут же садящихся вокруг нас его дружков.

– Эм, привет, – растерянно моргает Соня, отшатываясь от какого-то бугая, который вальяжно разваливается около неё.

– Больше некуда что ли? – возмущается Зара.

Я лишь сглатываю и напрягаюсь всем телом, когда Артём грохает поднос рядом с моим и, перекинув длинную волосатую ногу через скамью, чтобы оседлать её как лошадь, устраивается боком к столу и лицом к моему профилю. Двигается поближе, практически обхватывая меня ногами.

– Привет, рыжая, – урчит.

– Эй, Баз, уже себе её забил, да? – ржут пацаны вокруг, – Цветочных ароматов не боишься?

– Идиоты, валите отсюда, – возмущенно рыкает на них Зара.

А я невольно становлюсь бордовой. Это не стоящий внимания бред, но мне так обидно! Ничего с собой поделать не могу. Какие же придурки, а…

***

Всё началось в поезде. Мы только выехали из Москвы. И я стояла в очереди в туалет. Долго стояла, особо не обращая на это внимание, так как копалась в телефоне и переписывалась с парочкой друзей.

Когда из кабинки вышел Смирнов из параллельной группы и, краснея и заикаясь, попросил меня сразу не входить, я только отмахнулась. По-маленькому уже очень уж хотелось.

В общем, я пошла. Зря…

Там так воняло! У меня мгновенно заслезились глаза, подкатила тошнота, во рту будто по команде обосралась орда кошек, но бежать уже было некуда.

В полуобморочном состоянии быстро справив свои дела, я пулей выскочила из туалета и… врезалась в каменную грудь какого-то высоченного парня.

От неожиданности испугалась и натурально онемела, вскидывая на него затуманенные от слёз глаза.

– Привет, – мужской заинтересованно- лапающий взгляд быстро ощупал моё лицо и сразу нырнул в декольте, которое, благодаря разнице в росте, предоставляло незнакомцу шикарный обзор моих прелестей, – Красавица, – многозначительно добавил парень, снова посмотрел мне в глаза и расплылся в нахальной улыбке.

За его спиной заржали ещё два каких-то пацана.

– Тёмыч, ты отливать идешь? Не задерживай очередь! Хорош любезничать!

– Кир, я тебя пропускаю, – хмыкнул на это оказывается-Артём и, бесцеремонно обвив мою талию рукой, отодвинул от входа в уборную, – Как зовут? – это он уже мне бархатно пророкотал.

– Отпусти! Что ты меня схватил?! – наконец ожила я и попыталась его оттолкнуть.

– Ты сама мне в руки упала, теперь просто смирись, – сощурился на это парень, криво усмехнувшись, и только притянул ближе, впечатывая в себя, – Я – Артём.

– Я…– замялась, не зная, как реагировать. Почему-то продолжать рьяно его отталкивать не хотелось.

– Бля, ну и навоняла эта девка! – выскочил в этот момент его дружок из туалета.

Меня словно кипятком обдало. Что?!

– Это не я! – запищала.

– Да? Ну ка, – и второй дружок Артёма уже полез в туалет нюхать, – А, твою мать, у меня сейчас глаза вытекут! Ты что ела?!

– Да не я это, придурки!

Но кто бы меня слушал, они уже чуть ли не по полу катались, упражняясь в остроумии и хохоча на весь вагон. Из купе на шум стали показываться другие студенты.

– Да что вы устроили? – нахмурился Артём, размыкая руки и перестав меня держать.

Сразу отступила от него на шаг. Внутри всё разрывало от досады и жуткой неловкости. Я в такой дебильной ситуации в жизни не была! Как из них вообще выпутываются?!

– Да ты сам понюхай, – предложил Артёму его друг.

Мой новоявленный кавалер повернулся к туалету, чуть подался к нему.

– Бля, – отшатнулся резко и, изумлённо вздернув брови, посмотрел на меня!

– Да не я это! Да пошли вы! Идиоты! – топнула в сердцах ногой и пулей выскочила из тамбура, расталкивая одногруппников, выползших на шум в коридор.

– А вы знаете же, какая у Алиски фамилия? Лютик, – слышала, как за моей спиной начала упражняться в остроумии Анька Куницына, – Вот тебе и цветочные ароматы.

Сучка!

Все взорвались хохотом, сквозь который прорывался смущенный голос Смирнова "ой, да что вы ребята, да ладно вам!", ну и ещё пары человек.

Неважно. Я всех запомнила.

Особенно Куницыну. Вот же…

– Пошла нах, Аня! Лучше зубы чисть почаще, а то у тебя изо рта и похуже несет! – крикнула Куницыной, прежде чем захлопнуть за собой дверь купе.

Оказавшись внутри с трудом перевела дух и…чуть не расплакалась от обиды и унижения.

– Алиска, ты чего? – удивленно взглянула на меня Зара, откладывая планшет и вытягивая из ушей капельки наушников.

– Да капец, – нервно засмеялась, – Представляете, я сейчас за Смирновым в туалет пошла, и…

*** Так щекотливо для меня началась наша война в поезде с Базовым и его компанией, продлившаяся все двое суток, за которые я услышала просто миллион шуток о своём цветочном благоухании от его дебилов- друзей. Клянусь, если они и тут начнут, то я…

Но Артём неожиданно негромко хлопает ладонью по столу, смотря на Ярика, кажется, исподлобья и поддерживает защищающую меня Зару.

– Так, заткнулись, дебильная тема. Хватит уже!

Парни перестают ржать как по команде, а Базов расплывается в своей кошаковской улыбке, протягивая руку и убирая тонкую прядку мне за ухо. Отшатываюсь, враждебно смотря на него, но Артёму плевать. Так и сверлит своими ореховыми глазами, полуприкрытыми будто потяжелевшими веками.

– Мы с миром пришли. Ну что, зарываем топор и будем дружить, а, девчонки? – он говорит это таким интимным голосом, глядя мне в глаза, что складывается стойкое ощущение, что для него тут никого кроме меня больше нет.

Кошусь на Зару с Соней и по их лицам понимаю, что ощущение такое не у меня одной.

Глава 10. Алиса

– Пф, уверен, что знаешь значение слова "дружить", – с издёвкой выгибает Зара чёрную бровь.

Артём мажет по ней равнодушным взглядом и снова переводит на меня всё своё внимание, от которого волоски по холке встают дыбом.

Это всё так демонстративно, так…

Чувствую себя доисторической самкой за минуту до того, как её за волосы оттащат в пещеру.

– Может, и не знаем, а ты нас научи, Жасмин, – вклинивается в разговор один из трех друзей Базова, подсевших к нам, – я Кир, кстати, а это Мот и Ярик. Или ты нас ещё с поезда запомнила? – подмигивает брезгливо сморщившей нос Садыковой.

– Очень приятно, Кир, но я не Жасмин, я – Зара.

– Ну я и говорю, восточная принцесса, – улыбается Кир, ничуть не смутившись.

Парни расслабленно ржут, а Зара закатывает глаза, но по лицу вижу, что неожиданный комплимент ей зашёл. Тот, что Мот, что-то спрашивает у Сони. И беседа за столом как-то сразу, мгновенно завязывается – обрывочная, с подколками, но веселая.

Девчонки припоминают парням дебош в поезде, они – им, как мы их сдали, а потом ещё и подставили, но если в пути все пылали злобой и практически ненавистью, то сейчас это вдруг лишь повод громко хохотать на всю столовую, притягивая к себе внимание остальных столиков. Ярик уже предлагает после ужина сбежать к морю вместе купаться, рассказывает, что знает, где взять катер и ватрушку к нему. Соня внезапно соглашается и чуть в ладоши не хлопает от вырисовывающейся перспективы, и только мы с Артёмом молчим.

Ощущение, что я с ним в стеклянной, невидимой для остальных коробке окольцовывает меня. Им там снаружи расслабленно и весело, и влажный ветерок с моря треплет волосы, а нам тут тесно и душно, и будто один кислород на двоих.

Артём незаметно ерзает по лавке, постепенно придвигаясь ко мне ещё ближе. Одно его колено под столом проезжается по моему, а другое упирается сзади мне в копчик. Левую руку Базов кладет на стол передо мной, а правую упирает в свою ногу за моей спиной – словно в полукольцо берёт всем своим телом.

И я чувствую, как периодически он невесомо ведёт пальцами по моей майке на талии, вдоль позвонков сверху-вниз, а потом поперек над кромкой пояса шорт.

Так легко, что можно делать вид, что не замечаешь. И я почему -то делаю этот вид, а не требую его отсесть или отодвигаюсь сама. Упрямо игнорирую невесомые как перышко, запретные касания.

Вот только на самом деле игнорировать их не получается, и кожа на спине и на бедрах давно в мурашках, а между ног предательски влажно печёт.

Я чувствую себя даже не девушкой, а очень притягательным сексуальным объектом, и это пьянит почему-то. Я никогда не ощущала себя именно так.

Вы скажете, а как же гордость? Он должен видеть в тебе личность, Алиса, а не кусок розового парного мяса, который хочется съесть. Я тоже сейчас спрашиваю себя об этом, вот только гордость молчит, а тело в это время наливается сладкой тяжестью, словно тая. И в голове шумит – ни одной чёткой мысли не слышно.

Омлет давно забыт, да и как можно есть, когда твой профиль прожигают в упор. Дышать -то выходит с трудом и приходится себя контролировать.

Базов тоже к своему завтраку не прикасается.

Смотрю прямо перед собой – на Соню, болтающую с Яриком и Мотом, которые подсели к ней с двух сторон. Смотрю и не вижу – перед глазами всё плывёт, и только боковым зрением четко улавливаю устремленный на меня препарирующий взгляд Артёма.

– Ты не добавила меня в друзья, – Базов наклоняется к моему уху близко-близко и шепчет, почти касаясь мочки губами.

– Это твоё первое желание? – не поворачиваясь к нему, интересуюсь.

– Нет, просто так удобней переписываться, буду скидывать тебе туда. Добавь.

– Ты мне можешь итак написать, сообщения открыты – беззвучно шепчу.

– Вредная ты, Алиска, – хмыкает и всё – таки касается губами уха.

Так же невесомо, как пальцами в это время спины.

Но меня всё равно прошивает электрическим разрядом от макушки до пяток от его прикосновений. И от того, что почему-то ему это позволяю и ничего не говорю. Только сажусь ровнее, словно в позвоночник вбили кол.

– Повернись и посмотри на меня, – щекотно нашептывает Артём мне в самое ухо как заправский змей- искуситель.

Мои губы дергаются в нервной улыбке. Он так близко устроился, что, если я повернусь, то просто впечатаюсь губами в его лицо.

Ребята вокруг, конечно, упорно делают вид, что мы им неинтересны, но я знаю, что это не так.

– Значит, это – теперь первое желание? Повернуться? – глухим шепотом ехидничаю, упрямо смотря только перед собой.

– Так хочешь первое желание?

– Хочу, чтобы всё стёр, и я забыла о тебе, как о страшном сне.

– Не хочешь.

– Хочу.

– Ла-а-адно, – в его вибрирующем голосе прорезается раздражение, бьющее мне по натянутым нервам, – Первое желание. Каждый вечер после отбоя ты идешь ко мне и делаешь массаж.

– Что? – резко разворачиваюсь к Артёму, одновременно отшатываясь, чтобы не коснуться, и громко охаю, забыв, что говорить нам желательно беззвучным шепотом, – Ага, мечтай!

За столом тут же стихает разговор, все с любопытством на нас пялятся. Я ожидаемо краснею. Артём сверкает веселыми чертями в ореховых глазах. Отодвигается от меня и, перекинув ногу через скамью, садится наконец нормально лицом к столу. Достаёт какой-то простенький телефон из кармана и утыкается в него, будто ничего и не произошло.

– Вы чего там? – недоуменно хмурится Соня.

– Ничего, забей, – вяло отмахиваюсь и беру в руки свой запищавший входящим сообщением гаджет.

Артем: У нас был договор – любое выполнимое желание. Не умеешь делать массаж?

Кошусь на Базова, сидящего рядом и беспечно ухмыляющегося своему телефону.

Алиса: И был договор – никакого интима.

Фыркает насмешливо, когда читает. Строчит ответ.

Артём: Не знаю, кто тебе до этого делал массаж и где именно наминал, а я про уставшие после работы лопатой спину и поясницу, рыжая извращенка.

Вспыхиваю гневным румянцем, когда читаю. Артём поворачивается ко мне, сверля шальным весёлым взглядом. Отворачиваюсь. Пишу.

Алиса: Ладно, одно желание – один массаж. На неделю тебе хватит. И по времени ограничение десять минут.

Отправляю. Недовольно сводит брови на переносице и, перестав улыбаться, набирает ответ.

Артём: Десять минут – да. Но каждый день. Иначе считай, что договор ты провалила.

Алиса: Не жирно ли для одного желания?!

Базов медленно чешет лоб, прежде чем ответить. На меня не смотрит. Строчит.

Артём: Ладно, закрываем как три. По одному на каждую неделю. Сегодня в одиннадцать. Черная одноместная палатка за круглым камнем за кухней у нашего корпуса.

Отправляет и убирает телефон в карман, тут же вставая с лавки.

– Ладно, пойдёмте, нам перваков ещё на пятый участок вести и сторожить там, пока Яныч не вернётся. Девчонки, удачно отдежурить, – подмигивает мне, прежде чем отвернуться.

Провожаю их четверку растерянным взглядом. Внутри всё нервно дребезжит. Пояснице до сих пор тепло от его руки.

– Алис, вы с Базовым переписывались сейчас что ли? – интересуется Зара таким елейным тоном, будто уже собирается букет на нашей свадьбе ловить.

– Нет, не с ним, – глухо бормочу, решая, что расскажу девчонкам всё когда-нибудь потом. Попозже.

Глава 11. Артём

– Что, Баз, запал, да? – Кир ржёт, пихая меня локтем в бок, пока бредём к стайке ожидающих нас желторотов- перваков, – Так смотрел на Алиску, что я уж думал – сейчас болт при всех достанешь и наяривать начнешь.

– Да пошёл ты, – лениво отмахиваюсь от Мельника.

У меня слишком хорошее настроение, чтобы злиться на дебильные шутки Кирилла. Во- первых, они у него всегда такие, а во-вторых, он недалек от истины.

Что-то меня совсем повело от Цветочка.

Сидел сейчас рядом, и мозг реально в шорты стёк. Только и звенело в голове, что, была бы сейчас моей, спокойно бы её тискал при всех и не парился. Крепко обнял бы за сиськи и покусывал нежное краснеющее ушко, нашептывая, что я с ней вечером сделаю, пока она бы беспокойно ёрзала мне между ног своей круглой задницей.

Кстати, задница у неё – зачёт. Только не мешало бы всечь по ней пару раз за то, что напяливает на неё такие короткие шорты.

Это для Яныча что ли демонстрация товара лицом?

Маечка эта с грудью навыкат, будто с ребенка сняла, джинсовые трусы…

Доодевается, что я еще одно желание ей на хиджаб потрачу. Заодно на солнце не обгорит – кожа совсем белая, плечи вон уже порозовели, я заметил.

Я вообще всю её обсмотрел…

И это похоже свои такие синие глаза – не линзы…И веснушки забавные на курносом носу. И пахнет цветочным мёдом так сильно, что невольно думаешь, как сочится между ног на вкус, если с ней поиграть…

Шумно выдыхаю, стараясь незаметно поправить шорты в районе паха и уложить поудобней привставший член. Терпи до вечера, дружище, там может и подберемся с тобой поближе к заветному горшочку с мёдом.

– …Нет, если тебе класть на рыжую, то давай я её потанцую. Мне её фотка с лифоном в руках полночи снилась, сочная девочка, – жужжит весело Кир мне в левое ухо.

Непроизвольно свожу челюсти так, что коротко скрипят зубы, и замедляю шаг. Нет, я понимаю, что Мельник специально меня драконит – характер у него такой, но пошёл он на хрен и со своими шуточками, и со своим характером.

– Яйца оторву и танцуй, – говорю другу без намека на улыбку.

– Что это сразу яйца? – делает наивное лицо.

– Чтобы танцевать не мешали, – рычу.

Парни, идущие рядом, хохочут. Кир цокает языком.

– Всё-таки забил её, ладно, мы все всё поняли.

Я молчу на это. Поняли, и хорошо.

***

День тянется мучительно медленно. Обещанные двадцать шесть градусов в тени стремительно перетекают в тридцать пять на солнце, и воздух раскаляется до вязкого марева, не сотрясаясь от дуновения даже лёгкого ветерка.

С плоского плато, на котором мы находимся, отлично видно расстилающееся внизу до самого горизонта бирюзовое море, но оно словно дразнящая недоступная картинка. Влажной солёной прохлады в воздухе никакой.

Я потный насквозь уже на второй час работы, да ещё и ровно покрытый бурой песочной пылью, так идеально липнущей к влажной одежде и коже.

Доверенные мне и парням перваки – совсем как слепые котята. Не дают нормально расслабиться и передохнуть. Всё надо объяснять, показывать, за всем следить. По опыту прошлых лет, а ездим мы сюда каждый год тоже с первого курса, я знаю, что уже дней через пять они будут вполне терпимо справляться сами, и у нас начнется настоящий отпуск на море, на который мы собственно и приехали.

Но как же я ненавижу эти первые дни.

Приняв фронт работ от Фомина Ивана Васильевича, старшего научрука, мы с пацанами разбросали зеленых бездарей по маленьким участкам и до самого обеда так от новичков ни разу и не отошли. Вроде бы и руководишь, но не выходит как-то совсем ничего не делать и не махать каждую минуту лопатой. Тем более, что треть студентов – девчонки. И хоть они и с кисточками и поставлены на самые физически лёгкие, но требующие кропотливой работы участки, но то и дело им надо помочь и подкопать тут или там.

Да и как тут не помочь, когда в ответ все как одна призывно улыбаются, намекая, прозрачно намекая, что их интересует твоё имение работать не только лопатой.

Мы с Киром ещё не первом курсе просекли, что эти раскопки – практически секстур в Тайланд, только он практически бесплатный, позволяет заработать очки на кафедре, да и на член между ног точно не напорешься.

И, если бы не рыжая, я бы уже через час знал, с кем проведу эту ночь.

Но пока я хочу только её.

Вот получу, закрою гештальт и там с другими желающими разберусь…

Несмотря на жару и копящуюся физическую усталость, настроение на участке веселое. Мот включил колонку и врубил звук на полную громкость, девчонки пританцовывают, виляя попами, пока обмахивают кисточками откопанную древнюю стену, парни, переговариваюсь, ржут. Кто-то то и дело находит осколок какого-нибудь кувшина или кусок проржавевшего металла, и каждый раз у всего лагеря это вызывает дикий восторг.

Мы же с моими парнями только весело переглядываемся, утирая набегающий пот со лба. Насмотрелись на такие сокровища за четыре года.

Лично меня радует только одно – скоро обед, и я знаю, чьи белые ручки нальют мне окрошку и навалят в тарелку котлет с макаронами, а ночью они же будут скользить тонкими пальчиками по моей ноющей спине целых десять оговоренных минут.

Глава 12. Артём

Под раскаленным полуденным солнцем ведем с парнями наших подопечных в столовую как квочки только что вылупившихся цыплят.

Мот угорает – из колонки, пристегнутой к сползающим с бёдер шортам, льётся на всю ещё зелёную июньскую степь:

Кап-кап-кап – из ясных глаз Маруси Капают слёзы на копьё Кап-кап-кап – из ясных глаз Маруси

Капают горькие, капают, кап-кап Капают прямо на копьё