Мой (не)выносимый сосед
- -
- 100%
- +
– Тесная какая, – бормочет хрипло мне в рот.
Отстраняется, убирает руку. Взгляд у него совершенно пьяный. Такой, что и меня окончательно ведет.
– Пойдем, – встает прямо вместе со мной с лежака.
Пару секунд не отпускает, снова целует жадно, толкая язык в рот, и только потом ставит на песок и крепко берет за руку.
Бреду за ним к компании Алика, пошатываясь от эмоций. Взгляд упирается в широкую мужскую спину, обтянутую черной футболкой. Сердце бешено бьется о ребра. Не спрашиваю, куда мы идем, – итак знаю. За ключами от какого – нибудь домика…
Сашка отпускает мою руку и подходит к Алику, что-то тихо говорит ему, поглядывая то на меня, то на остальных ребят. Алик хлопает его по плечу и машет в сторону гостиничного комплекса. Пожимают друг другу руки. Сашка снова подходит ко мне, крепко перехватывает мою ладонь и молча ведет к главному корпусу. Заходим внутрь. Тут небольшое фойе с лобби баром, в центре одинокая стойка рецепции, за которой сидит приятная женщина средних лет с короткой мальчишеской стрижкой.
– О, Санечка, привет, – машет она, завидев моего спутника.
Тут же опускаю голову пониже и немного прячусь за Сашкиной широкий спиной. Не хочу, чтобы представлял сейчас – она ведь поймет куда и зачем мы идем. Мне и без осуждения в чужих глазах страшновато.
– Нин, привет, ключи от свободного номера можно, – Сашка и не представляет.
Опирается о стойку рукой и нетерпеливо постукивает по ней пальцами. Сжимает мою влажную ладошку крепче, когда женщина протягивает ему магнитную ключ-карта.
– От шестого, Саш. На первом этаже, направо.
– Спасибо.
Уводит меня в боковой коридор. Здесь тихо, картины висят на белых стенах, звук шагов приглушает ковер. У меня ноги подкашиваются. Может сбежать???
Но Сашка уже прикладывает карту к замку. Щелчок и дверь приоткрывается. Сашка поворачивается ко мне, бросает пытливый взгляд, будто ему нужно удостовериться, что я точно "за". На влажных от поцелуев на пляже губах мелькает довольная улыбка, и он крепко обнимает меня, утягивая в номер.
Все, теперь мне поздно рассуждать. Его руки, губы буквально везде, горячечное дыхание влажными ожогами оседает на коже, платье слетает на пол раньше, чем я успеваю что-то понять. Неуклюже толкаемся в темноте, стукаясь о стены и мебель, пока добираемся до кровати. И только мои икры упираются в нее, как Сашка толкает меня на матрас. Рывком через голову стягивает с себя футболку, вжикает молния на джинсах. Инстинктивно отползаю подальше от него, комкая под собой застеленное одеяло. Избавившись от штанов и оставшись в одних боксерах, Саша становится коленями на кровать, нависая сверху. Его физическая, мужская сила сейчас ощущается как мощное поле, пытающееся размазать меня по постели. Вижу в полумраке, как Саша тянется к ночнику.
– Не надо, – тихо протестую.
При свете делать это…Я просто умру!
– Почему? Я хочу тебя…НАС видеть, – у него такой голос сейчас.
Вибрирующий, низкий. Что у меня затылок начинает покалывать.
– Пожалуйста…– повторяю.
Разочарованный вздох, но свет не включает. Вместо этого хватает меня за лодыжки и рывком подтягивает к себе. Охаю, а он уже ложится сверху, вдавливая своим немаленьким весом в кровать.
Вздохнуть почти невозможно, и так от него жарко. Но все это перекрывает парализующе острое ощущение чужого голого тела, так сильно прижимающегося к тебе, что, кажется, вы способны стать сиамскими близнецами. Внутри зарождается странная, незнакомая мне раньше потребность быть еще ближе, до зуда в кончиках пальцев, до непроизвольного сокращения мышц. Слиться, пустить, попробовать на ощупь, вкус, чтобы насквозь пропитаться другим человеком. Это что-то такое первобытное, ошеломительное, что мозг окончательно убирает лампочки «стоп», я и крепко обнимаю Сашу за шею, закидывая ноги ему на бедра, чтобы посильнее прижать к себе.
Саша упирается локтями в матрас, обхватывает ладонями мое лицо и целует в беспомощно приоткрытые губы. Я с трудом отвечаю, жмурясь, потому что все мои ощущения сейчас сосредотачиваются гораздо ниже. Там, где он инстинктивно вжимает свои бедра мне между ног и трется об меня, ритмично подаваясь вперед. Даже через хлопок нашего белья это так нестерпимо горячо, что, мне кажется, я сейчас задымлюсь! Сама не понимаю, как это происходит, но дыхание очень быстро трансформируется в тихие, будто хныкающие стоны, приглушенные поцелуем. От этого мало знакомого звука мурашки по рукам бегут словно озноб и странная слабость разбивает. Будто пьяная…Мир кружится под дрожащими веками все быстрей и быстрей.
Саша отпускает мои губы и влажно, проходясь по коже языком, целует в шею, ключицы, ведет дорожку к груди. Нервно зарываюсь пальцами ему в волосы, когда его губы накрывают сосок и мягко сжимают. Нервозность опять нарастает во мне, начинает слегка колотить. Тем более, что мужские ладони в это время мнут мои бедра, постоянно притягивая их поближе к себе. А когда Сашка ведет губами по моему животу еще ниже, из меня будто выбивают весь воздух.
– Саш…– сиплю.
– М? – рассеянно. Он уже тянет по ногам мои трусики.
Я теряюсь – не знаю, что именно сказать. Да и голос окончательно садится от жгучего смущения, когда он целует в засос мой лобок, одновременно погружая внутрь пальцы. Все, что могу, это вцепиться ему в волосы, кусая губы. Сашка целует чуть ниже, прямо в пульсирующую между складок точку, и меня непроизвольно, с тихим стоном выгибает. Каким-то шестым чувством понимаю, что он улыбается в этот момент. Кладет ладонь мне на живот, придавливая к кровати, чтоб не дергалась, и продолжает. Продолжает, продолжает, продолжает…
Лицо полыхает сначала от накатившего стыда, а потом…
Я трогала себя до этого и у меня даже были оргазмы, но ощущения, которые поглощают меня сейчас, острее в миллион раз.
Между ног словно расплавленной смолой все залили. Мокро и обжигающе горячо. Бедра немеют и низ живота тяжело, требовательно пульсирует. Внутри будто зудит. Так сильно, что я не могу удержаться на месте – ерзаю, жалобно постанывая. То пытаюсь убежать от мужских пальцев и губ, то наоборот подаюсь ближе и прижимаю его голову к себе. А еще я чувствую, как под моей закинутой сверху ногой ритмично напрягается его правое плечо, потому что он гладит себя, пока делает это. Слышу, как отрывисто дышит прямо мне промежность, и от этого всего еще горячей. Расслабиться до конца, отпустить себя не получается – мне слишком нервно от того, что будет дальше. Но удовольствие копится в теле нервным, тягучим комком.
Наконец Сашка отрывается от меня. Приподнимается и крепко целует в губы. Во рту разливается вкус собственной смазки. Его пальцы так и ходят во мне, заставляется бедра непроизвольно выгибаться. Цепляюсь за его плечи, когда он отстраняется и пытается встать с кровати.
– Да я за резинкой, – хмыкает Сашка хрипло.
Моментально вся покрываюсь мурашками. Кожу холодит, стоит ему отойти, выделившаяся влага между ног ощущается, как что-то совсем пошлое. Сердце подступает к горлу и яростно колотится там, не желая занимать отведенное анатомией место. Саша роется в джинсах, валяющихся на полу и, выпрямившись, спокойно снимает приспущенные боксеры, даже не думая меня как-то стесняться и отворачиваться.
В комнате темно, но глаза уже привыкли, и я прекрасно различаю его стоящий член, будто чуть подрагивающий под моим впившимся в него взглядом. Я хочу хотя бы моргнуть и не могу. То, как самодовольно раскатывает по стволу резинку, наверно самое завораживающее в мире зрелище. От нервного перевозбуждения хочется хоть чуть-чуть разрядить обстановку и попытаться пошутить. Но у меня так пересыхает в горле, что, кажется, вместо слов, я просто каркну.
Закончив, Сашка снова нависает сверху, целует меня, глубоко в рот толкая язык и находя мой. Коленом расталкивает мои бедра, пока я царапаю ногтями его живот и бока. Подхватывает меня под колени, чуть прижимая их к животу и разводя шире, толчок бедрами раз, два…Я всхлипываю, чувствуя, как головка трется о клитор, надавливая. Вцепляюсь в Сашкины волосы на затылке и, кажется, перестаю дышать, когда член соскальзывает ниже и входит в меня. Между ног моментально жжет, будто перцем намазали. Я шиплю, сквозь зубы, разрывая поцелуй и откидываясь на подушку. Сашка толкается глубже.
– Ты чего так сжимаешь? Пусти, – неразборчиво бормочет, обхватывая одной рукой мою голову, а второй крепко удерживая за бедро, – Вот та-ак…
Плавно и размашисто толкается до конца, а у меня аж слезы выступают. Между ног горит. Он снова двигается, и еще раз, глубоко сразу, хоть и медленно. Меня будто растягивают под себя, и это какое-то непередаваемое ощущение. Не больно, нет. Но дико странно, и дико жжет. Он такой горячий внутри, двигается…
Я делаю первый судорожный вдох только через полминуты. По всей нижней половине гуляет крупная дрожь. Сашка немного ускоряется, по комнате кроме нашего сбивчивого дыхания начинают все сильнее разноситься влажные шлепки. Сашка беспорядочно целует мое запрокинутое лицо, касается влажных от пролившихся слезинок висков губами.
– Лиз…Все хорошо? – хмурится, чуть тормозя.
– Да, хорошо. Хорошо… – шепчу и нахожу его губы, сама целуя.
Мне и правда уже хорошо. Странно, но хорошо…
Ощущение жжения и неестественной растянутости никуда не делось, но оно так невыносимо сладко сплетается с этим жарким требовательным зудом во мне. И его член…Меня будто изнутри разжигают. Тела становятся влажными, скользят друг по другу, слипаясь. Беспорядочные слепые поцелуи приоткрытыми губами. И ритм все резче, отчего низ живота, напрягаясь, начинает дрожать.
Сашка немного меняет позу, упираясь коленями в матрас и поднимая вверх к себе мои бедра, из-за чего приходится крепко обхватить ногами его поясницу и раскрыться сильней. Рваные толчки становятся глубже, чуть больно опять, но сейчас от этой боли по нервным окончаниям ток бежит и дыхание срывается в горле. Обнимает мою голову, целует куда-то за ухо, двигается все резче. Так, что кровать глухо стукается о стену, непроизвольно впивается пальцами в мое бедро, насаживая на себя, а потом с хриплым выдохом замирает.
И я ощущаю, как дергается во мне член, кончая. Широко распахиваю глаза, устремляя невидящий взгляд в потолок. Меня мелко колотит. От пережитых ощущений, от не выплеснутого до конца возбуждения, от смущения в конце концов…Сашка находит мои губы, мягко целует, лениво двигая языком, и скатывается с меня. Садится на кровати, отточенным движением стягивает презерватив и кидает его маленькую урну за прикроватной тумбочкой. Наблюдаю за ним, кусая щеку. От Сашки парит ощущением, что ему все в кайф, ему хорошо.
А я… я растеряна.
Мне понравилось, но именно сейчас где-то в душе зреет смутная обида, что это все точно несерьезно. Что я, без вариантов уже, запомню эту ночь на всю жизнь, а он возможно забудет, как меня зовут, через неделю. И от того, что кроме себя, винить мне в этом некого, только еще хуже! Да, это нелогично, но логика меня покинула еще с утра.
Сашка тем временем перекатывается на бок, подкладывает руку мне под голову, притягивая к себе, и фырчит ежиком в ухо. Отвлекаюсь тут же, захохотав. Пальчики неуверенно проходятся по его безволосой широкой груди, прижимаю ладонь к колотящемуся сердцу, трогаю напрягающийся от касаний плоский, твердый живот. Саша находит мои губы, и мы снова целуемся. Мягко, никуда не торопясь. Сначала…Потому что постепенно Саша становится требовательней, а мне в живот начинает упираться твердеющий член. Горячая ладонь с моей талии перемещается на бедро, а потом и вовсе ныряет между сведенных ног.
– Дай еще потрогаю тебя…– бормочет мне в губы.
– Только потрогаешь? – хихикаю нервно, уворачиваясь, – Нет, я лучше в душ…
Промежность до сих пор немного жжет, кожу между ног стягивает от засыхающей влаги, а еще я переживаю, нет ли следов того, что это мой первый раз. Признаться в этом «после» по мне еще ужаснее, чем «до»! Потому пытаюсь отползти от него, выпутываясь из объятий, но Сашка не дает, с наигранным рыком перехватывает за талию, переворачивает на живот, вжимая в матрас, и смачно шлепает по ягодице.
– А-а-а, убивают! – смеюсь, за что получаю по второй половинке.
– И это называется «только потрогаю» ?! – возмущаюсь, поворачивая голову назад и пытаясь привстать с живота.
– Я же не сказал, чем «потрогаю», – мурлычет мне в ухо, наваливаясь сверху, – Давай еще, а потом в душ.
4.
Стандартная мелодия чужого телефона настойчиво прорывается сквозь крепкий сон. Я хмурюсь и сильнее вжимаюсь носом в Сашкину грудь, неосознанно пытаясь уйти от раздражающего звука.
– Да бл..ть, – хриплое бормотание у меня над головой. Тело под моей щекой двигается, Сашка дотягивается до звенящего на полу телефона, – Ну что ему еще…
Меня аккуратно кладут на подушки. Матрас прогибается, когда Саша встает. Отворачиваюсь, зарываюсь с головой в одеяло. Не знаю, который час, но, судя по серости вокруг, утро только начинается. Практически сразу проваливаюсь обратно в вязкую, сладкую дрему. Будто с другой планеты доносится шорох одеваемых Сашкой джинсов, его раздраженное "да" в трубку.
– Я загородом…Нет, не могу!…Потому бл…!!! – тихо ругается с кем-то.
Хлопает дверью балкона – теперь слов совсем не разобрать. Все-таки чуть приподнимаю одеяло, чтобы попытаться его разглядеть. Сашкин силуэт угадывается за белым тюлем в проеме чуть отодвинутой портьеры. Он слушает кого-то в трубке, раздраженно растирая переносицу, сжимает ее, откидывая голову назад, отчего на шее четко прорисовывается кадык, а затем отходит вглубь балкона и исчезает из моего поля зрения. Теперь только приглушенный тембр его голоса доносится до меня отрывистыми неразборчивыми словами.
Прикусив губу, снова ныряю под одеяло. Улыбка так и расползается по лицу. Перед глазами мелькает обрывками вчерашняя ночь, и я, не выдержав, беззвучно кричу, засучив ногами. Это было…Что-то!!! Я теперь женщина, да? Женщина-женщина-женщина…А-а-а-а!!!
Я до конца не верю, что это все со мной было! Еще вчера утром ничего не предвещало, так сказать…Но как тут не поверить, когда я лежу абсолютно голая, между ног до сих пор странно поднывает, а по балкону расхаживает наполовину обнаженный мужчина. И он наверно сейчас вернется ко мне, и опять… Лицо жарко вспыхивает, прикрываю глаза, непроизвольно провожу рукой по своей груди, задевая мягкие соски, глажу живот, трогаю себя ниже. Дыхание сбивается от того, что я слишком хорошо помню, как это же делал он, и насколько по-другому это воспринимается. Переворачиваюсь на живот, не убирая руку, ерзаю по простыни, крепче закрывая глаза. Внутри все сжимается от предчувствия, что Сашка сейчас зайдет и отбросит одеяло, и увидит меня такой…И возьмет, как тогда, во второй раз. Низ живота стремительно наливается тяжестью, складки влажнеют, раскрываясь, под моими пальцами. Мне очень понравилось во второй…
Разгоряченное после первого раза тело сразу подстроилось под более жесткий, размашистый ритм. Ощущение его рук, то крепко удерживающих меня за поясницу, то давящих на лопатки, чтобы выгнулась сильнее для него, было каким-то особенно чувственно – пошлым. Даже сама поза на четвереньках воспринималась гораздо более острой. Или это у меня в голове просто все «стопы» перегорели окончательно… А когда Сашка перехватил мои запястья, заводя руки за спину и крепко удерживая так, меня почему-то окончательно унесло.
Это было так хорошо, что даже больно. Будто током насквозь прошило. Тело перестало слушаться, меня затрясло. Саша хотел дальше, но я просто не могла. Меня болезненно выгибало от каждого его толчка, и хотелось просто тихо умирать в этом экстатическом мареве. Когда он понял, что я больше не хочу, и подтянул меня за волосы к своему паху, я вообще мало что соображала. Лишь где-то в глубине мелькнула вялая мысль, что я ведь ни разу не делала минет. А если у меня не получится?
Снятый презерватив полетел куда-то на пол. Влажная подрагивающая головка коснулась губ, раздвигая. Сразу толкнулась глубже в рот. Давление руки на затылок. Во рту кисло-пряный наш смешанный вкус. На глаза моментально слезы наворачиваются. Сашка с шипением толкается глубже, и я давлюсь – рвотный рефлекс дает о себе знать – с трудом сдерживаю спазм внизу живота. Толкается еще раз и еще. Коротко, быстро, наверно не очень глубоко, но у меня ощущение, что он меня сейчас просто задушит им!
Липкая паника только начинает накрывать, и он отпускает. Сжимая, проводит кулаком по блестящему от слюны члену прямо у моих глаз. Сдавленный стон, Сашку дергает, прошивая оргазмом, и сперма попадает на мое лицо, шею, грудь. Я шокировано хлопаю глазами. Сжимаю его бедро, ощущая, как дрожит под моими пальцами мышца. Сашка наклоняется и быстро и глубоко целует меня в засос. Мысли опять отлетают. Меня опять все утраивает и мне просто адски хорошо. Когда он отстраняется, на меня находит что-то. Убираю капельку с щеки и, смотря Саше в глаза, улыбнувшись, облизываю палец. Он шумно выдыхает, глаза вспыхивают.
– Вот теперь пошли в душ, – на тонких губах расцветает ленивая улыбка.
– Нет, я одна хочу! Подожди, я – первая, ладно? – опомнившись, вспоминаю, что хотела замести возможные следы своего первого падения.
– М-м-м, ладно, – он тут же звездой падает на живот и сладко мнет под собой подушку.
Когда я возвращаюсь из душа, Сашка уже видит десятый сон.
***
Дверь балкона открывается. Замираю, прислушиваясь, под одеялом. Стыд вперемешку с желанием опаляет кожу. Различаю, как Сашка ходит по комнате и, кажется…собирает вещи. Эта мысль как ушат холодной воды. Перекатываюсь с живота на бок под одеялом, убираю руку с промежности – от возбуждения не остается и следа. Только нервное неприятное волнение. Что…что он делает? Хочется показать нос и спросить прямо, но вдруг гордость не позволяет. Она у меня вечно является не вовремя. Надо было ей приходить еще вчера…
Тем временем раздается звук вжикающей молнии, потом характерный треск рвущейся бумаги, царапанье ручки. Тишина. И через секунд пять тяжелый вздох и приближающиеся к кровати шаги. Резко зажмуриваюсь, стараясь дышать равномерно и глубоко как во сне. Сашка чуть-чуть откидывает одеяло, и сквозь мои сомкнутые веки продирается серый утренний свет. Чтобы не выдать себя – совсем перестаю дышать. Сашины губы едва ощутимо касаются моего лба, и он возвращает одеяло на место, накрывая меня им с головой. Тут же широко распахиваю глаза, пялясь в душную черноту.
Он действительно сейчас уйдет? Вот так просто?! Это как удар в солнечное сплетение – я пошевелиться не могу!
Но реальность и не думает меня щадить.
Его удаляющиеся шаги по номеру, входная дверь открывается с тихим скрипом и через секунду захлопывается, оставляя меня совершенно одну.
Пульс жаркими волнами давит на уши. Медленно откидываю одеяло. Делаю вдох. Так… Ничего ведь не произошло, да? Ну ушел и ушел, подумаешь…Козел!!!
Подскакиваю с кровати, будто чертик на пружине, и в два шага оказываюсь около журнального столика, на котором записка и…две купюры по тысяче рублей. Взгляд застывает на деньгах. Гнев вперемешку со стыдом выходят на новый виток. Две тысячи. А почему не пять интересно? Жмот!
Да на трассе дамы больше стоят! Наверно…Я так-то не сильно интересовалась… Но я б за две не дала!
"Да, Лизонька, ты только за бесплатно", – тут же ехидничает внутренний голос.
Посылаю его куда подальше и беру в руки неровно вырванный блокнотный листок. От шума крови в голове смысл написанного доходит не сразу. Но вообще-то лучше бы вообще не доходил. Пячусь обратно на кровать и плюхаюсь на нее, чуть не промахнувшись мимо матраса. Листок, выпущенный из рук, красиво кружит, оседая на одеяло.
Прости, срочные дела появились. Не хотел будить. Оставил на такси. 8 927 645 240 еще три дня буду в Москве. P.S. было хорошо :-)
Я опять пялюсь невидящим взором в оштукатуренную гостиничную стену в попытке осознать, что творится у меня внутри. На глазах закипают слезы обиды. Смутной, но от того еще более жгучей. Я…Я все-таки хотела, чтобы все было не так! От этой записки веет не легкостью отношений, а пренебрежением.
Оставил он на такси…Спасибо…И ведь даже не придраться, да? Но все равно осадок…Вот и использовали меня. И я могу сколько угодно убеждать себя, что все наоборот, что это я была инициатором. Но это так не работает. По крайней мере в моем мире. В моем мире только мальчики так используют девочек, сколько бы те не хорохорились после. Мне так грязно от себя самой, что я встаю с кровати и иду в душ. Сразу включаю погорячее. Видимо, чтобы вода по температуре совпадала с закипающем мозгом. Пытаюсь разобраться, пока стою под тугими струями.
Так, Лиза, не накручивай себя! Я знаю, что ты умеешь! Оставил же записку, да? И деньги… «Да, как шлюхе!», – фыркает внутренний голос.
Так, стоп, про деньги вычеркиваем!
Ведь и правда на такси…Забота! И внутренний голос тут же: "И будить не стал, смотри на него – заботливый какой! Или просто видеть тебя с утра не хотел, Лиза!"
Чтобы заткнуть этот мерзкий внутренний голосок, рывком переключаю воду на ледяную. Внутренний голос вопит от шока вместе со мной и затыкается. Думаю дальше. И телефон оставил, да? Если человека не хочешь видеть после секса, разве оставишь ему телефон?!
"Что-то там какой-то странный телефон!" – пищит очухавшийся внутренний голос.
Я хмурюсь, пытаясь уловить не оформившуюся догадку. Мокрая, вылетаю из душа, не вытиравшись. Шлепаю пятками по полу, оставляя ща собой лужи. Так, надо написать и проверить…Набираю смску.
Такси стоит дешевле, придется сдачу тебе вернуть :-)
Вбиваю номер, чтобы отправить, и понимаю, что одной цифры не хватает. Опять растерянно плюхаюсь на кровать. Прямо мокрой попой на смятые простыни. Он…Он ведь это специально, да? Чтобы не перезвонила, но и не обиделась. Ведь вроде как оставил…Случайно ошибся просто. Хитро…
Козел дважды!
Чтобы я еще раз вот так вот с кем-то пошла?! Никогда! И что это за помутнение вообще было?! Сколько раз мне повторяли, что мужчины ценят только то, чего добились тяжелым трудом! Дед вообще этот тост толкает при любом моем появлении в радиусе километра. Будто мантру вбивает. А я…
Все! Теперь вся любовь только через папу и через свадьбу! Мне унижения этого утра на всю жизнь хватит!
Почувствовав себя увереннее только после этого гневного внутреннего монолога, я решительно топаю обратно в душ. Лиза хотела урок – Лиза его получила. Лиза умеет усваивать уроки и делать из них правильные выводы. Иначе не была бы любимой папиной дочкой.
***
Когда выхожу из номера, слышу голоса. Разговаривают двое: мужчина и женщина. И, кажется, в мужчине я узнаю Алика. Аккуратно прикрываю дверь номера, стараясь не шуметь, потому что Алик болтает о Сашке.
– Так Санек уже смотался?
– Да, пулей вылетел, даже рукой не махнул – не заметил меня наверно, – отвечает женщина. Наверно та, что вчера сидела на рецепции.
– Хм…А подружка его?
–А подружка дрыхнет, – хмыкает женщина.
– Хах, Саня в своем репертуаре, – ржет Алик на это, – И как его еще бабы не поймали и толпой не побили.
– Кто ж такого красавчика побьет, разве что между собой перегрызутся, – вздыхает на это рецепционистка.
А меня от фразы " в своем репертуаре" передергивает всю!
Ну ты смотри какой исполнитель! То есть я в хит попала. Класс!
Поправляю сумку на плече и направляюсь к выходу, больше не переживая, что меня услышат. Задрав нос повыше и расправив плечи так, что между лопаток начинает ломить, выплываю из коридора к рецепции.
– Доброе утро.
– Доброе, – хором отвечают мне Алик и Нина.
– Лиз, ты куда? – добавляет Алик.
– На такси.
– Ты вызвала уже? Посиди с нами – сюда вечно долго едут. Кофе пока попьем. С круассанами. Будешь? Завтрак еще не готов, только они есть.
Немного торможу. Все-таки невежливо не отвечать. Алик не виноват, что у него друг такой…выдающийся.
– Да нет, спасибо. Подъезжает уже, – вру.
– Ну смотри,– вздыхает.
Я улыбаюсь, собираясь уж было развернуться, но тут в голову приходит гениальная мысль!
– Алик, кстати, можешь Саше кое-что передать?
– Номер твой? – тут же смотрит на меня снисходительно, – Ну давай передам. Диктуй.
– Да нет, – смеюсь, роясь в сумке. Достаю кошелек и выуживаю оттуда две тысячи, – Вот, на чай ему. И скажи, пожалуйста, что он молодец. Бывало, конечно, и лучше, но реже!
У Алика отвисает челюсть, от снисходительности во взгляде не остается и следа. И от его выражения лица мне так хорошо, что снова хочется петь и радоваться жизни. Месть сладка!
– Всё, пока! – посылаю Алику воздушный поцелуй и летящей походкой удаляюсь, чувствуя себя героиней какого-нибудь фильма. Спину приятно прожигает две пары изумленных глаз.
Потом мне конечно приходится час простоять в кустах около поворота в ожидании гребаного такси, которое действительно никак сюда не хотело ехать. Но это уже другая история. И никакой кофе с круассаном не заменил бы мне того маленького минутного триумфа.