P.S. Люблю тебя

5

– Мам, ты не смотришь! – Сэм разворачивается от экрана телевизора и обвиняюще глядит на меня из-под насупленных бровей.

– Я смотрю, родной.

– Нет, не смотришь. Скоро Шрам сбросит Муфасу под бегущее стадо. В этот момент ты всегда берёшь меня за руку, а сейчас не взяла.

Даже несмотря на потерянное состояние, я не могу не усмехнуться: от сына ничего не утаишь. Мои мысли и правда далеко от бед несчастного Симбы. Из кабинетов «Эванс&Фьюри» они плавно перетекают в гостиничный номер «Петит Эрмитаж» и неумолимо летят в прошлое, в тот дождливый роковой вечер, когда платой за мою ошибку стали сразу два сердца.

Сегодняшним утром я показала юристу договор, который переслал мне ассистент Джейдена. Он пояснил, что компании придётся лишиться около сорока пяти процентов акций, а покупатель станет полноправным членом правления, в остальном же скрытых подводных камней не нашёл. Я понимаю, почему Айзек отказался от его подписания: он привык единолично принимать решения, а в случае продажи половины акций такой возможности у него не будет. И, разумеется, Джейден Рид последний человек, с чьим мнением он хотел бы считаться.

Если отбросить в сторону большую вероятность краха компании, идея с введением третьего лица не представляется мне слишком плохой. Я изначально не разделяла энтузиазма родителей в том, чтобы безраздельно передать бразды правления в руки Айзека, наверное, потому что знала его лучше, чем они. Не всем дана способность быть лидером: для этого нужно обладать силой, порой граничащей с жёсткостью, дальновидностью и принципиальностью, на которую можно опереться в спорных ситуациях. Айзек не обладает ни одним из этих качеств и, как бы ни старался, выше головы прыгнуть уже не сможет. Наверное, я могла бы принимать в судьбе компании больше участия, но моим приоритетом всегда был Сэм. До его рождения я не думала о том, какой стану матерью: той, кто кормит грудью минимально положенный срок, а по его истечении нанимает няню и идёт строить карьеру, либо женщиной, полностью растворившейся в своём чаде и посвятившей ему всё свободное время. На деле у меня получилось найти золотую середину: когда Сэму исполнилось три года, я вернулась в офис и возглавила отдел маркетинга с условием, что работать буду неполный день. Влезать в дела Айзека у меня попросту не было ни сил, ни времени: вторую половину дня я посвящала сыну и до последних шокирующих новостей ничего менять не собиралась.

– Пап! – завидев Айзека, появившегося в дверях, Сэм соскакивает с дивана и со всех ног бежит к нему. Тот обнимает сына одной рукой и гладит по спине. Наши отношения с мужем далеки от идеальных, но в такие моменты я вспоминаю, для чего всё ещё нахожусь здесь: Сэм любит отца. Не так, как меня, – это я могу сказать с полной уверенностью, но всё равно очень к нему привязан. Это не спасает нас с Айзеком от ежедневных стычек, но мы оба делаем всё, чтобы сын как можно дольше пребывал в уверенности, что его родители счастливы вместе.

После того как мы втроём по традиции ужинаем, Сэм уходит в свою комнату, оставляя нас одних. Айзек пьёт вино, пытаясь выглядеть умиротворенным, но он далеко не так хорош в притворстве, как я.

– Сегодня ассистент Джейдена переслал мне договор, о котором ты умолчал. Я показала его Эдвардсу, и он пришёл к выводу, что с ним всё в порядке.

В глазах Айзека вспыхивает негодование, рука с бокалом замирает в воздухе и медленно опускается на стол.

– Для чего ты это сделала? Я не собираюсь его подписывать.

– А какие у тебя есть варианты?

Муж поджимает губы, и его тон становится строгим и сухим:

– Мне не нравится, что ты лезешь в мои дела, Таша.

– Твои дела? Твоими они были до тех пор, пока не выяснилось, что ты справлялся с ними из рук вон плохо. Как у тебя язык поворачивается говорить мне такое после того, как сам попросил меня вмешаться? И с каких это пор ты решил, что я послушная марионетка, которая годится лишь на то, чтобы выполнять твои команды?

– Я не продам Риду акции компании, – цедит Айзек, и его лицо приобретает цвет вина в бокале.

– У тебя есть другие варианты?

– У меня был вариант с тем договором, который я тебе дал, но… – он не заканчивает фразу и мечет в меня многозначительный взгляд, в котором читается намёк на обвинение. Очевидно, Айзек полагает, что я была недостаточно красноречива в своём убеждении.

– Но ты просчитался, и Джейден совсем не такой идиот, каким тебе его хотелось видеть. Чтобы не сотрясать зря воздух, задам прямой вопрос: у тебя есть еще варианты помимо того, как продать ему акции?

– Я над этим работаю. Сейчас я веду переговоры с Тони Сазерлендом…

– Предлагая ему то же самое? От чего отказались два твоих друга, сославшись на нехватку денег? Наберись наконец мужества и посмотри правде в глаза: никто не станет заниматься благотворительностью. Люди тебе не доверяют и не станут жертвовать свои деньги. Пора принимать радикальные меры. Чёрт возьми, кто из нас управляет компанией? – я заметно повышаю голос, но это лишь потому, что я вне себя.

– Я позвонил ему и попросил подписать договор сегодня утром, – тихо произносит Айзек, глядя перед собой. – Ублюдок отказался. Сказал, что на прежних условиях он ему больше не интересен. Теперь ты довольна?

Я сжимаю лежащую на столе вилку, ощущая, как холод металла растекается по коже и сочится к груди. Айзек выглядит потерянным и разбитым, но сейчас мне его совсем не жаль. Значит, Джейден не пошутил и действительно намерен извлечь из этой сделки максимум бонусов для себя.

Я стараюсь дышать ровно. Хотя бы кто-то из нас двоих должен сохранять трезвую голову.

– Переговоры ради спасения компании всегда проводятся лично, Айзек. Ты ведь ему не просто отказал, верно? Ты сделал это через Тима, чтобы продемонстрировать, что Джейден недостоин переговоров с первыми лицами. И сейчас удивляешься, почему он отказывается?

– Я не хочу разговаривать с ним, ясно? Мне противен его вид, его голос. Твой друг детства мне целиком и полностью противен. И в этом виновата только ты.

Я закрываю глаза, чтобы побороть в себе порыв приказать ему заткнуться. Айзек в очередной раз нарушает своё обещание не упрекать меня прошлым, хотя и нельзя не признать, что отчасти он прав. Ему было бы гораздо проще принять партнёрство Джейдена, если бы я не изменяла ему с ним много лет назад. Друзьями они, конечно, никогда бы не стали: Айзек – сын Тайры, а эта старая сука кичится своим благородным происхождением больше, чем исчезновением носогубных складок – но и такого напряжения между ними не было бы.

Разговор нам продолжить не удаётся, потому что в этот момент на кухне появляется Сэм. На нем надета лишь его любимая футболка, джинсы, очевидно, валяются где-то на полу спальни.

– Мам, придёшь ко мне? Хочу, чтобы ты посмотрела мой рисунок.

Я перевожу взгляд на Айзека: он подпирает ладонью лоб, всё так же потерянно взирая на бокал с вином.

– Конечно приду, родной. Что ты нарисовал?

– Тебя, меня и папу возле океана. У меня плохо получаются пальмы. Надо, чтобы ты помогла.

– Потренируйся ещё. Я скоро буду.

Стуча босыми пятками, Сэм идёт к лестнице, а я залпом опрокидываю в себя содержимое бокала и смотрю на мужа.

– Я не знаю, как мне быть, Таша, – Айзек поднимает на меня потухший взгляд, и я отчётливо вижу, что он сдался. – Я правда попробовал всё.

Я прикрываю глаза, чтобы преодолеть приступ паники, спровоцированный собственным решением, и снова смотрю на мужа. Интересно, мама и отец когда-нибудь осознают, насколько они в нём ошиблись?

– Я поговорю с Джейденом, и он подпишет. Только на этот раз не испорть всё.

Около часа я провожу для Сэма мастер-класс по рисованию пальм и, после того как укладываю его спать, возвращаюсь в свою комнату. Это гостевая спальня, в которую поначалу я уходила после наших с Айзеком ссор, и постепенно стала оставаться всё чаще, пока окончательно не перенесла туда свои вещи. Сэму мы объяснили, что папа сильно храпит, и от этого я плохо сплю.

Не включая свет, я опускаюсь на кровать и выбираю в списке телефонных контактов номер Джейдена. Как и в прошлый раз, он отвечает с пятого гудка.

– Это Таша. Юрист посмотрел договор и сказал, что с ним всё в порядке. Айзек готов его подписать.

– И ты тоже готова?

Я позволяю себе короткую паузу, перед тем как сбросить своё достоинство с обрыва. За шесть лет я многое научилась терпеть, и, если это поможет обеспечить Сэму будущее, которое он заслуживает, я сделаю это, не снимая улыбки с лица. Если отбросить эфемерное чувство гордости, что я теряю? Я уже спала с ним. Джейден уже стал моим вторым мужчиной, так пусть будет третьим.

– Могу завезти его тебе завтра в семь в гостиницу.

– Это меня устраивает.

6

В «Петит Эрмитаж» я приезжаю ровно в семь и чересчур старательно паркую машину, чтобы намеренно опоздать. Эти пять минут – своеобразное доказательство самой себе, что Джейден не всё держит под контролем. Сердце стучит размеренно, дыхание не сбилось, в отражении зеркала лифта я не нахожу изъянов: макияж, укладка, платье, выражение лица – с ними полный порядок.

Дойдя до номера 458, я заношу руку и стучусь. Так чувствуют себя шлюхи, когда идут на вызов? Вряд ли. Во-первых, их услуги не исчисляются сотнями тысяч долларов, во-вторых, их клиент редко бывает красив, в-третьих, они ничего о нём не знают. Человек по ту сторону по-прежнему мой друг детства, даже если он так не считает. У меня всё получится.

Джейден открывает дверь, держа телефон возле уха. Быстро царапает меня взглядом, задерживаясь на сумке с торчащим из неё договором, и жестом показывает мне входить. Он в рубашке и синих брюках, пиджак перекинут через подголовник кресла, так же как и галстук. Очевидно, нынешний статус больше не позволяет ему облачаться в толстовки и джинсы.

Пока он ведёт беседу, неспешно расхаживая из стороны в сторону, я достаю из сумки бумаги и кладу их на стол вместе с ручкой. Выпрямившись, оглядываюсь. Номер большой: просторная гостиная с диваном и двумя креслами, в глубине – три двери. Одна, предположительно, в кабинет, другая в ванную, третья в спальню. Где мы это сделаем? Здесь или в кровати? Впрочем, какая мне разница? Лепестков роз и романтичных баллад в любом случае не будет.

В течение нескольких секунд я наблюдаю за Джейденом, потом иду к бару и откупориваю бутылку. Он собирается вложить в компанию огромную сумму денег, так что вряд ли расстроится из-за убывшего глотка виски. Наполняю стакан бронзовой жидкостью на один палец и опрокидываю его в себя. Я терпеть не могу крепкий алкоголь, но сейчас он именно то, что нужно. В горле першит, а с непривычки желудок резко сжимается, но через пару секунд виски даёт желаемый эффект и по телу разносится расслабление.

Вернув стакан на стол, я поворачиваюсь и встречаюсь с изучающим взглядом Джейдена. Он закончил разговор, теперь телефон зажат у него в руке.

– Ты пьяна?

Я не удерживаюсь от усмешки.

– Вождение в нетрезвом виде не принадлежит к числу моих пороков. Выпила, чтобы расслабиться.

– Нервничаешь?

– Я не каждый день торгую интим-услугами за контракт.

На лице Джейдена нет ни намёка на улыбку или юмор, и я в очередной раз поражаюсь, насколько он изменился за эти годы. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы понять, что он не играет холодность: сейчас он такой, какой есть на самом деле.

Джейден берёт со стола договор и пробегается по нему глазами. Переворачивает лист и изучает следующую страницу. Я смотрю на него, высокого и красивого, в ботинках стоимостью восемьсот долларов, и думаю о сыне. Айзек поехал разговаривать со своим отцом, а Сэм остался с Белиндой, в очередной раз выпросив у меня на ужин спагетти с сыром.

– Всё в порядке, – Джейден возвращает договор на стол и смотрит на меня. – Я подпишу его завтра.

– Почему не сейчас?

– Потому что мне так удобно. Сомневаешься в моей честности?

– После нашего последнего разговора – да, – отвечаю откровенно.

– Не стоит, Таша. Я умею держать свои обещания. А ты?

Он слегка склоняет голову набок, и я вновь вижу этот взгляд – исследующий и оценивающий. Черта с два я перед ним спасую. Фокусируюсь глазами на его лице и шагаю ему навстречу. Каблуки несколько раз ударяются о паркетную доску, глохнут в ворсе ковра и застывают в паре дюймов от него. Даже алкоголь не помогает успокоить растущее натяжение в нервах: так близко к нему я не была долгие года. Из-за того что Джейден выше меня почти на целую голову, его губы, пересечённые шрамом, находятся на уровне моих глаз. Я вижу выступ кадыка над безукоризненной белизной рубашки и чувствую запах Джейдена. Даже терпким мускусным нотам одеколона не под силу скрыть аромат его кожи, тёплый и сладковатый. По крайней мере в нём он остался себе верен.

У меня нет плана, как вести себя дальше. Раскованной соблазнительницей я никогда не была – сейчас пришёлся бы кстати опыт Руби. Я знаю, что сегодня рассчитывать могу лишь на себя: Джейден помогать мне не станет. Поднимаю подбородок выше, и мы встречаемся глазами. Прочесть его мысли у меня не выходит: он смотрит прямо и холодно, радужка стальная, без намёка на изумрудное тепло. Я подхожу ближе, так что моя грудь касается его, а колено задевает стрелку на его брюках.

– Как ты хочешь?

Сталь в его глазах заволакивается свинцовой темнотой, которая задерживается на мне ещё на секунду, после чего Джейден отшагивает назад и опускается в кресло. Его рука ложится на пряжку ремня и начинает его расстёгивать. Я быстро прикрываю глаза, чтобы подавить взрыв паники, и тщетно пытаюсь сглотнуть комок, застрявший в горле. Значит, вот так это будет.

– Я не буду делать минет в презервативе. Считай, что это моё условие.

– Я больше не страдаю этой проблемой, Таша. Сними платье.

Я вновь смотрю на него, сидящего в кресле. Человека, который предоставил мне этот скандальный выбор. Отвращения к нему не испытываю – есть боль от того, что сейчас между нами всё так. Но с ней я справлюсь, отвращение было бы куда хуже. Тогда я бы не смогла представить, что это всё ещё мой Джейден.

Я расстёгиваю молнию, предусмотрительно расположенную сбоку, и тяну платье вверх. Не пытаюсь сделать это эротично или красиво: на фальшь нет сил, да и вряд ли Джейден её оценит. Ткань стоимостью в полторы тысячи долларов падает на пол, оставляя меня стоять в чёрном кружевном комплекте. В меру прозрачный, в меру соблазнительный – ничего нарочитого: к выбору белья я всегда подхожу тщательно. Глаза Джейдена несколько секунд исследуют мою грудь, обтянутую кружевом, и спускаются к животу. Мне нечего стыдиться: проблем с телом у меня никогда не было и роды на него никак не повлияли. Единственный их след – это шов от кесарева, на который сейчас смотрит Джейден. Мама пыталась убедить меня сделать пластику, но я отказалась. Этот шрам – моя персональная татуировка в честь рождения Сэма, и мне нравится её носить.

Когда его взгляд спускается к моим ногам, я, решив не дожидаться приказов, сама иду к нему. Кладу ладони на подлокотники кресла и опускаюсь перед ним на колени. Джейден не шевелится, наблюдая за мной, поэтому я продолжаю действовать самостоятельно: тяну молнию на его брюках вниз, открывая выступающую эрекцию под белой тканью боксёров. По крайней мере, его тело по-прежнему реагирует на меня, что в моей ситуации – не самое слабое утешение. Прежде чем оттянуть резинку, я на секунду прикрываю веки, давая себе возможность обмануться, что сейчас передо мной Джейден, которому в первый и в последний раз в своей жизни я делала минет. Айзек за шесть лет брака такой чести не удостоился.

Его член в моей руке большой и горячий, на тёмно-розовой головке поблескивает прозрачная капля смазки. Надеюсь, Джейден не ждёт, что за прошедшие годы я превратилась в глотательницу шпаг, и на судьбу договора моё мастерство никак не повлияет. Я не смотрю на него, потому что знаю: он смотрит. Запах его кожи здесь десятикратно сильнее, может быть, поэтому во рту собирается слюна. Я закрываю глаза и обволакиваю его губами, ощущая на языке солоноватый вкус его возбуждения. Член каменеет у меня во рту, и в крови рассыпаются горячие искры. Кажется, меня и правда ничем не смутить. Я обхватываю его рукой у основания и тяну голову вверх, скользя языком по тонкой коже. Джейден по-прежнему не издает ни звука: я слышу лишь его ровное дыхание и чувствую на себе взгляд. Сдавливаю губами головку и вновь опускаюсь вниз, стараясь взять больше длины. Потому что хочу сделать ему приятно? Или потому, что мне всё ещё нравится делать ему минет? Пока у меня нет на это ответа.

Я помогаю себе рукой. Найти правильный ритм удаётся не сразу, но, когда это случается, я вновь чувствую вкус солёной влаги на нёбе. Непроизвольно поднимаю глаза: Джейден всё так же смотрит на меня, в его лице нет ни единой эмоции, взгляд свинцово-серый, скулы напряжённые. Я двигаюсь ртом вниз, изо всех сил стараясь не отводить глаз, потому что мне нужна его реакция.

– Достаточно, – он ловит пальцами мой подбородок и, подхватив под руки, заставляет встать. От резкой смены положения меня немного заносит в сторону, но его ладони крепко и больно смыкаются на моей талии и подталкивают к дивану. «Значит, всё-таки гостиная», – мелькает мысль.

Холодная кожа обивки жалит колени, ладони упираются в подлокотник. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть назад: брюки Джейдена приспущены, он придерживает член рукой, пока раскатывает на нём презерватив. Последний секс у меня был четыре месяца назад, когда Айзек вломился ко мне в комнату. Это была естественная потребность тела, и я ему сдалась. Когда был предыдущий секс, я уже вряд ли вспомню.

Я пытаюсь расслабиться и не могу. В животе и груди натянут спазм, кожа покрыта ознобом. Секс с Джейденом. Снова. За эти годы он много раз снился мне; о нём я думала, когда удовлетворяла себя, но сейчас мне становится страшно. Не из-за физической боли, а потому что он снова будет во мне, и я не уверена, как справлюсь с функцией бездушной резиновой куклы. Я готовила себя к этому целые сутки, а в итоге оказалась совсем не готовой.

Пальцы Джейдена обхватывают резинку моего белья и дёргают вниз. Этот жест не имеет ничего общего с жадностью нетерпеливого любовника: он, как и его взгляд, жёсткий и холодный. Его член упирается мне во влагалище, за ним следует давление рук на бёдрах – он заставляет меня расставить ноги шире. Я повинуюсь, после чего прикосновение перемещается на ягодицы и сразу за ним, без прелюдий, следует длинный толчок вглубь меня.

Я обещала себе не кричать и сейчас это обещание не сдержала – Джейден слишком большой, а я слишком напряжена и слишком неопытна. Мне двадцать семь, у меня есть сын, но так оно есть. В животе тянет, когда он выходит из меня и, толкнув ягодицы назад, врезается снова. Вместе с моим стоном раздаётся влажный звук – свидетельство того, что я возбуждена. Я не испытываю за него угрызений совести или стыда – для этого я слишком эгоистична. Эгоистично рада, что у меня не будет никаких разрывов и трещин от сухости и что вопреки всему Джейден внутри меня ощущается так. Словно не было этих шести лет. Словно мы снова у него в квартире, повздорили, и сейчас он грубо трахает меня, потому что жаден и потому что так ему хочется.

Бёдра Джейдена ударяются в мои ягодицы – нет сомнений, что сейчас он во мне так глубоко, насколько это возможно. Его руки с силой сжимают кожу, толкая меня на себя, – от жёсткости такого контакта мне больно, но и подбираться к естественному финишу не мешает. С ним так было всегда – независимо от позы, места и времени моё тело реагирует на него как растение на воду, неумолимо запуская процесс цветения.