Нет злых и добрых

© Андраш Салаи, 2021

ISBN 978-5-0055-1578-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Игра близилась к завершению. Вокруг их стола собралась толпа, желавшая узнать, кто выйдет победителем из схватки шестерых участников. Даже вышибалы покинули посты и с интересом смотрели на стакан с костями. У всех наблюдавших были свои любимчики. Большинство поддерживало дородного купца из Ништа, нервно стучавшего пальцами по столу и кусающего губы. Он уже дважды ставил всем присутствовавшим пиво за свой счёт, а в случае выигрыша, скорее всего напоил бы каждого задарма. Шансов на его победу было немного, у купца был самый маленький счёт. Но и в случае проигрыша, скорее всего, можно было рассчитывать на порцию халявной выпивки, если выразить ему сочувствие. Меньше всего почитателей было у рыжебородого зантийца. Он распространял вокруг себя ощущение опасности. В узком тёмном переулке Милош предпочёл бы встретиться со сворой голодных собак, а не с ним. «Гвардеец, кто ж ещё. Нарушает запрет Его Святейшfества. Хоть и разодет, как успешный торговец. Но слишком прямо сидит, слишком точные движения и слишком спокоен», – рассуждал он. По уровню бесстрастности только один человек за столом превосходил зантийца, но он не участвовал в игре. Щуплый молодой человек с лицом землистого цвета. вёл счёт и считал ставки. В ту сторону Милош старался не смотреть. Слишком уж много лежало там денег.

– Рыжий, ты будешь бросать или нет?! – заплетающимся от выпитого языком проорал почти в самое ухо Милошу ещё один участник игры – городской стражник. Их за столом было двое, и второй, ещё более пьяный, не заставив себя долго ждать, поддакнув ещё громче:

– Бросай уже! – слова эти он сопроводил ударом кулака по столу, монеты, подпрыгнув, призывно зазвенели. Один из вышибал положил ему на плечо здоровенную лапищу, чем сразу заставил угомониться.

Последним участником баталии был сухой как щепка мясник, что весьма странно для представителя этой профессии. Он сидел напротив и глядя в его доброе открытое лицо, Милош не мог поверить, что этот человек каждый день спокойно лишает жизни множество животных. Мясник нервничал сильнее всех. Последним броском он выбросил всего шесть очков и до победы ему теперь не хватало трёх.

«А мне одиннадцати» – подумал Милош, взяв в руки стакан с костями. Тряс он его недолго, позволив кубикам лишь трижды коснуться стенок. Первая из костей остановилась почти сразу, на верхней её грани было пять чёрных точек. Вторая, наоборот, вращалась долго, и, докатившись до противоположного края стола, замерла около мясника. Тот смотрел на неё не отрываясь. Будто не верил собственным глазам. Там была шестёрка. Только когда счетовод писклявым голосом объявил собравшимся, что Милош выбросил одиннадцать, набрал сто очков, а значит игра окончена, мясник нашёл в себе силы оторваться от маленького предмета, сделавшего только что его гораздо беднее. Как изменилось выражение его лица… Теперь воображение Милоша с лёгкостью рисовало картины того, как этот человек разделывает свиней, коров и кур. Да чего уж там, мясник, не моргнув глазом с лёгкостью мог разделывать на кусочки и чем-то не угодившего ему несчастливца. К примеру, обыгравшего его в кости. Сделав себе заметку быть предельно осторожным, Милош заторопился покинуть заведение. Не тут-то было.

– Мухлёж!!! Обман!!! – завопил ништийский купец и потянулся к деньгам с целью забрать хоть что-нибудь.

С криком: «Куда лапы суёшь, гнида!!!» на него накинулся один из стражников. Вышибалы бросились его оттаскивать, одни посетители встали на защиту купца, другие на сторону стражника. Началась свалка. Тут впервые открыл рот молчавший всю игру зантиец. Говорил он тихо, без интонаций, но все успокоились, словно по команде. Казалось, его совсем не заботит, что он только что проиграл крупную сумму:

– Не говорите глупостей. Все мы играли одними и теми же костями. Или вы хотите обвинить в обмане почтенного хозяина этого заведения.

Сторонников у купца поубавилось. Да и те, кто оставался рядом с ним, отошли на несколько шагов назад, образовав пустое пространство. Никому не хотелось попасть в немилость к Павлу Пешеку, владельцу игорного дома. И не столько потому, что тогда вход в заведение будет закрыт навсегда. В этом Павел был принципиален. А потому что, если он сочтёт себя по-настоящему оскорблённым, была высока вероятность обнаружить себя падающим с моста в воды Ленты с камнем на шее. Зантиец явно знал об этом и продолжал:

– На вашем месте, я бы поспешил извиниться перед почтенным хозяином. В Каарманте каждый знает, здесь всегда самая честная игра.

– Да-да, я прошу прощения. Я слишком расстроился и погорячился. Я не хотел никого оскорбить. Пойду сейчас же и принесу извинения, – скороговоркой затараторил купец, с трудом отрывая толстую тушу от стула.

– С победой! – сказал зантиец Милошу. А потом поднялся и двинулся к выходу, будто ничего не произошло. Народ расступался перед ним, давая пройти, в то время как купцу приходилось с трудом проталкиваться в направлении стойки хозяина.

– Желаете забрать выигрыш или сохранить его у нас для будущих игр? – обратился к Милошу счетовод.

– Раздели надвое. – ответил он и улыбнувшись добавил, – будет приятно приходить сюда налегке, чтобы уйти с тугим кошелём.

Счетовод никак не отреагировал. Он складывал монеты в ровные столбики, а когда закончил – занудным голосом сообщил:

– Ваш выигрыш составил тридцать две гривны и двадцать четыре гроша. Игорный дом забирает себе пять процентов. Округлим, получается пятьдесят грошей. – Он отставил подальше два самых маленьких столбика. Итого остаётся тридцать одна и четыре…

Милош устал слушать эти сложные вычисления. К тому же, он был в приподнятом настроении. На выигранные деньги можно было купить лучшую лошадь:

– Инвирит меня помилуй, – он редко вспоминал бога, несмотря на то, что жил в Святом Городе. Впрочем, как и многие. Но сейчас был именно такой случай, – забери себе гривну и четыре гроша, а остальное раздели.

Счетовод посмотрел на него с недоумением, быстро сменившимся радостью.

– Благодарю. Значит, на ваш счёт я записываю пятнадцать гривен….

– Давай уже сюда деньги, – снова перебил его Милош. Счетовод повиновался. Ссыпал в кошель половину монет и, протянув их Милошу, с торжественностью заявил:

– Спасибо за игру. Ждём вас ещё.

– Конечно, я приду, раз у меня тут целое состояние на счету, – буркнул себе под нос Милош, принимая кошель. Тот был довольно увесистым. Он направился к выходу, под неодобрительные взгляды толпы. Все ждали, что сейчас будет несколько порций халявной выпивки. «Хрена вам лысого, а не пива, дармоеды!»

Когда он проходил мимо стойки, то слышал, как купец продолжает рассыпаться в извинениях за неосторожные слова перед хозяином. В том, что этот боров, дабы загладить вину и повысить репутацию, потратит немало монет на пиво, можно было не сомневаться. Лицо хозяина ничего не выражало. Он только лениво кивал в ответ на заверения в безмерном уважении.

– Я ухожу, – подойдя к стойке, объявил Павлу Милош

– Так-так, а что ты у нас сдавал? Два ножа? Сейчас-сейчас. – у него была странная раздражающая привычка повторять слова дважды. Уверенной рукой хозяин игорного дома достал из стоявшего за его спиной шкафа оружие Милоша. – Я смотрю, тебе сегодня везёт-везёт. – добавил он, взглянув на толстый кошель, в глазах блеснул алчный огонёк. – Может, сыграешь ещё?

– Нет, спасибо, – поборов неожиданно вспыхнувшее искушение, отказался Милош. – Удача любит знающих меру.

– Как хочешь, как хочешь, – буркнул в ответ хозяин. И мгновенно потеряв интерес к беседе, вновь повернулся к купцу, – Что-что вы там говорили?

Не дожидаясь пока начнётся новый поток извинений, Милош вышел наружу и задумался – что делать дальше? В момент, когда он заходил в игорный дом Павла, у него были планы на вечер. Сыграть на несколько монет и отправиться в бордель «У русалки», где собирался выпить пива и весело провести ночь. Но сегодня ему и вправду везло. Выиграв несколько раз по мелочи, он сел играть по-крупному. Откуда тоже вышел победителем. Когда в кошеле медяков не наберётся и на грош, жить проще. Поэтому он всегда быстро спускал всё, что зарабатывал. И чем больше зарабатывал, тем быстрее спускал. Так что первым порывом было упиться вусмерть и вместо одной уединиться сразу с пятью девушками. В обратном порядке, разумеется. Но пятнадцать гривен, целое состояние. Он очень давно не держал в руках таких денег. И расставаться с ними быстро, даже с малой их толикой, совсем не хотелось.

«Может это знак, что нужно начать жить иначе? – подумал Милош, стараясь решить, что делать дальше. Но сам же отмёл эту мысль. – Глупости. Я не так давно начал жить иначе. Можно даже сказать, делаю богоугодное дело. Так что скорее это награда». В противостоянии скряги и транжиры в нём победил скряга.

Успокоив себя этой мыслью, он направился в сторону борделя. Сначала нужно было попетлять, чтобы сбить со следа возможных преследователей, а потом уж идти, куда собирался. В заведениях подобных тому, откуда он вышел всегда полно людей, не играющих, но высматривающих тех, кто сорвёт большой куш. А потом дело за малым: оглушить, обобрать и тело в воду. Сколько таких раздутых от воды незадачливых счастливчиков вылавливают каждую неделю из вод Ленты! Лишь убедившись, что преследования нет, Милош направил ноги в сторону дома. Вот и первая трата – нужно купить новую обувь. Подошва его старых верных сапог почти стёрлась. За первой тратой пришли следующие: целая рубашка осталась только одна, остальные сплошь в заплатах. Новый дуплет не мешало бы прикупить. И куртку. Когда дело дошло до новой мебели, Милош понял, что разошёлся. Возьми себя в руки, – приказал он себе, – мало выиграть деньги, с ними нужно ещё до дома добраться. Всё перечисленное ты можешь с лёгкостью получить, стоит только попросить. Лучше по сторонам смотри». Его не покидало чувство тревоги, несмотря на то, что сейчас его путь лежал по той части Каарманта, что находилась недалеко от дворца. Ночные нападения здесь были редкими. Стража бдела, не давая нарушать покой состоятельных горожан. Настоящая опасность ожидала впереди, ближе к дому в Смрадном углу. Там и при свете дня могло происходить всякое, а ночью выходить на улицу было неразумно. Шанс встретить в тёмное время суток на тамошних улицах дракона был выше, чем встретить патруль. Подумав об этом, Милош чуть не повернул назад – лучше потратить немного, чем потерять всё и жизнь в придачу. К тому же ещё пятнадцать гривен достанутся Павлу просто так. «Скажи мне пару лет назад, что я буду уповать на стражников, я бы рассмеялся ему в лицо», – сделав над собой усилие, Милош зашагал дальше, не меняя направления, предварительно проверив, легко ли достаются ножи.

Мощеные улицы Каарманта были широки и прямы. На них спокойно могли разъехаться две кареты, не зацепив друг друга, а между ними ещё влез бы всадник. Это было возможным благодаря тому, что Святой Город строился не абы как, в отличие от большинства городов, где бывал Милош, а по чертежам и планам. В его центре располагалась огромная площадь Святости, где находился дворец Его Святейшества. Площадь отделялась от остального города рвом, через который было перекинуто восемь каменных мостов. На севере, где протекала Лента. располагались лавки, бордели, игорные дома. Там же находились многочисленные мастерские: красильни, дубильни, кузницы. Чем больше они производили вони, тем дальше от площади святости им приходилось ютиться. Город как бы отсекал рекой греховное от святого. На трёх других сторонах располагались городская ратуша, дома богатых горожан и представительства магнатских родов. Там конечно тоже были свои лавки, бордели и игорные дома, но только для избранных. Город был негласно разделен между двумя противоборствующими партиями. В восточной его части жили сторонники рода Осшевских. Жители западной были сторонниками рода Пешанов.

От восьми мостов расходилось восемь главных улиц, тянущихся до самых городских стен. Их пересекали улицы поменьше. Чем дальше ты отдалялся от центра, тем проще становились здания. Но какие это были здания… Милош был настолько заворожён Святым городом, что замок владельца его родного Шинева казался ему не более чем конюшней, в сравнении с окружающей красотой. А главным украшением Каарманта, без сомнения, были каносы. Десятки канос. Глядя на них любой, даже самый сомневающийся, мог убедиться в бесконечной мощи Инвирита. Одна из них, когда Милош проходил мимо, колокольным звоном оповестила его, что наступила полночь.

Единственным местом, портившим великолепие Святого города, был Смрадный угол, квартал бедноты, расположенный на самом севере города. Здесь даже деревянные дома были редкостью. Чаще всего местные строения были слеплены из чего попало. Брусчатка тоже там не прижилась. Несмотря на угрозу смертной казни, жители растащили её на стены. Только местная каноса была каменной, её не трогали. Многие богатые горожане были бы рады избавиться от Смрадного Угла, выжечь это место огнём, тем более пожары были здесь суровой правдой жизни. Но Шентвежи, повелители Каарманта и всех верующих в Инвирита, в своём великодушии, не позволяли им этого сделать. Они напоминали элитам, что в глазах небесного владыки все люди равны и все имеют равное право ходить по земле. А дело тех, кому повезло в этой жизни – помочь тем, чья жизнь не сложилась. И всегда требовали щедро раздавать подаяния. В ответ на это беднота всегда превозносила Его Святейшество, кто бы ни занимал Святой Трон, а местная каноса была по-настоящему безопасным местом, несмотря на то, что располагалась в самом центре Смрадного угла.

Даже размышляя обо всём этом, Милош не ослаблял бдительности. А когда хлюпанье грязи под ногами оповестило его, что он почти дома – утроил её. Если раньше на некоторых зданиях горели лампы, немного рассеивая тьму, то теперь наступила полная темнота. К счастью далеко идти было не нужно. Деревянное здание, где он проживал, находилось не так уж далеко от границы, отделявшей богатство от нищеты. Но даже тот десяток с небольшим саженей, что пришлось преодолеть, не обошёлся без происшествий. Почти сразу же он почувствовал, что на него кто-то смотрит. Достав один из ножей и крепко сжав его в кулаке, Милош крикнул:

– Кто бы ты ни был, иди своей дорогой!

Никто ему не ответил. Тогда он пошёл к дому, внимательно вслушиваясь в окружающий шум. Где-то залаяла собака. Милош послал ей проклятие, её лай мог заглушить звуки приближающихся шагов. Пёс, видимо посочувствовав его положению, быстро заткнулся.

Откуда грабителям было знать, что Милош обладает очень чутким слухом. «Трое, один впереди, двое по сторонам» – распознал он, как к нему пытаются подкрасться. Нужно было ещё раз попробовать избежать схватки. Или хотя бы выиграть время, глаза ещё не привыкли к полному отсутствию света.

– Идите своей дорогой, а я пойду своей! – Крикнул в темноту Милош, но ответа вновь не последовало.

Дураки, всегда дураки. Первым, воинственно закричав, на него бросился тот, что был перед ним. Угрожающий крик быстро превратился в жалобный стон, когда Милош бросил нож в едва различимый во тьме силуэт. «Попал, не убить бы». Он не любил убийства и всегда пытался их избегать. Даже когда имел дело с теми, кого другие сочли бы недостойными жить.

– Идите своей дорогой, у меня есть ещё, хватит на всех, – Милош всё ещё пытался избежать драки, но вытащил второй нож.

Оставшиеся грабители задумались. Шорох их шагов стих. Наконец тот, что был справа начал удаляться, решив, что сегодня велик риск самому стать жертвой. Тот же, что был слева, больше не таился.

– Думаешь, я испугаюсь этой маленькой штучки? – раздался из темноты его голос. Грабитель начал приближаться, тяжело шагая.

Милош хотел ответить, что всё зависит от того, как ты умеешь пользоваться оружием, но решил промолчать. Он понял, что зря, когда различил силуэт противника, такого неплохо было бы разозлить. Косая сажень в плечах, ростом выше Милоша на две головы, а может и на три. «Этакой орясине тяжело, наверное, было передвигаться крадучись. Милош знал только одного человека с похожими размерами и тот охранял Его Святейшество Шентвежа Бенедека III

– Если отдашь то, что висит у тебя на поясе, то я дам тебе уйти. Сломаю, правда, одну ногу, за моего друга, – предупредил разбойник, небрежно помахивая большой дубиной. Говорил он с длинными паузами, будто слова очень медленно возникали в его голове.

– Боюсь, мне нужны обе ноги. А то, что висит на поясе просто необходимо…

– Это правильно, что боишься, – перебил противник. – А то, что не хочешь делиться – неправильно.

Вообще, лучшим выходом из положения было броситься бежать. Этот увалень вряд ли сумел бы его догнать. Но попытка ограбления была сродни личному оскорблению. План возник быстро.

– Ладно, держи. – Милош отцепил кошель и протянул грабителю. Во второй руке удобнее перехватил нож.

– Ты резалку свою спрячь, – проявил сообразительность увалень. Милош повиновался. «Так даже лучше», – подумал он, пряча нож так, чтобы суметь его быстро достать в случае надобности. Грабитель его похвалил:

– Вот, молодец.

Не ожидая подвоха, великан подошёл ближе, протянув руку к кошелю. Вблизи Милош разглядел туповатое выражение лица. Ему даже стало немного жаль парня, но резким движением он размахнулся и что было сил, врезал ему тяжёлым кошелём по физиономии. Как-то сам собой во второй руке вновь очутился нож. Но к счастью он не потребовался. Капли крови попали на щёку. Качественная кожа выдержала, а вот противник нет. Он рухнул под ноги Милошу. Убедившись, что увалень дышит, Милош пошёл к первому поверженному противнику. Тот был уже мёртв, нож попал ему в горло.

– Вот же незадача, – прошептал Милош себе под нос, вытирая вытащенное из смертельной раны оружие об одежду убитого. – Не самые плохие вещи. Тому, кто его первым найдёт, повезёт обзавестись неплохим гардеробом.

Перед тем как уйти, он закрыл погибшему глаза и прочитал заупокойную молитву.

– У тебя кровь на лице, – сказал ему Элемер, сидевший за общим столом с книгой. Он пытался читать при свете лампы.

– Не переживай, не моя. А где остальные? – Милош совсем забыл об этих брызгах и только теперь поспешно вытер их.

– Все давно спят.

– А ты ждёшь, пока я вернусь домой? Меня так даже мамочка по ночам не ждала.

Элемер уставился на него непонимающим взглядом. Он был несилён в иронии.

– Ты же сирота? – не то спросил, не то ещё раз уточнил собеседник, после долгой паузы.

– Потому и не ждала, – невесело рассмеялся Милош.

– Ах вот оно что, – искренне воскликнул Элемер. Потом добавил серьёзным тоном, – Ты же вроде собирался уйти на всю ночь. Что произошло и чья на тебе кровь?

Милош задумался, стоит ли всё рассказывать или умолчать о свалившемся на него богатстве. Решил выложить другу всё. Как он и думал, первой реакцией Элемера было не восхищение деньгами. Он поднялся и двинулся к выходу.

– Ты куда? – остановил его Милош.

– Пойду, добью ублюдка, – недобро ответил друг.

Элемер Васс, в отличие от него, не питал трепета перед человеческой жизнью. Он происходил из бедного рода витязей и был воспитан в их идеалах. Милош часто ловил себя на мысли, что познакомься они при других обстоятельствах, друг зарубил бы его не моргнув глазом.

– Не нужно, пусть живёт. В следующий раз хорошо подумает, прежде чем нападать на одинокого путника. – А зная, что слов в такой ситуации недостаточно, встал так, чтобы перегородить дверной проём.

– Ладно, – согласился Элемер. Он снова сел на место и с интересом уставился на Милоша. – Так сколько ты говоришь, там выиграл?

– Пятнадцать гривен. – Милош расположился за столом напротив витязя. Отстегнув кошель, положил его на стол. Собеседник несмело протянул руку. – Бери-бери.

Элемер взвесил кошель в руке.

– Тяжёлый. Никогда не видал таких денег.

Милош забрал у друга своё богатство и высыпал на стол. Как никто в доме не проснулся от звона, одному Инвириту известно. Потом они, подобно счетоводу из игорного дома долго раскладывали монеты в равные столбики. Когда закончили, то оба долго заворожённо любовались получившейся картиной.

– Ладно, прячь, а то у меня сейчас слюни потекут, – подал голос витязь.

Милош послушался, но несколько монет отложил:

– Завтра отметим победу. Удача любит тех, кто её превозносит.

Глава 2

Она укусила его за губу, и Драгомир мягко ее отстранил.

– Одевайся и уходи.

– Не поняла…? – она выглядела растерянной

– Тебе показать дверь? Я сказал, одевайся и выходи.

– Ты должен заплатить.

Драгомир притворно вздохнул, вытащил из лежащей на полу одежды кошель, отсчитал нужную сумму. Приняв деньги, женщина ссыпала их в небольшой кожаный мешочек.

– Но как я пройду мимо стражи? Они меня одну не пропустят, – не унималась шлюха. – А если я встречу этого мерзкого старикашку?

Драгомир, немного подумав, отсчитал ещё трижды по столько, сколько уже заплатил.

– Если ты очень постараешься их найти, то встретишь двоих. Возможно, они позовут развлечься ещё одного. Держи, чтобы парни не тратились. А что касается мерзких старикашек, то тут их полно. Но твои услуги перестали интересовать большинство из них ещё до твоего рождения.

– Да пошел ты! – огрызнулась она, но и эти монеты оказались в мешочке.

– Твое счастье, что я не бью женщин, – Драгомир улыбнулся, её злость забавляла.

– Да что ты мне можешь сделать, импотент несчастный?

– Ты же только что держала в руках доказательство обратного, – он рассмеялся, изобразив лёгкое смущение.

От его реакции, проститутка задохнулась от возмущения:

– Да даже старик Бенедек лучше тебя раз в десять!

– Если тебе так нравится Его Святейшество, могу рассказать, как попасть в его покои. Думаю, он будет рад.

– А расскажи, – ответила она с вызовом.

– Тогда тебе придется вернуть мне деньги. – Он с трудом вернул серьезное выражение лица. – Ведь с его святейшеством ты займешься любовью во славу Акатера. Так вот, слушай…

– Ничего я тебе не верну, богохульник!

– Что ж, раз мне говорит об этом шлюха, то есть повод задуматься.

Она как раз закончила одеваться. Кожаный мешочек с монетами повязала себе на шею. Таким было покаяние проституток. Они были обязаны носить заработок таким образом, чтобы его тяжесть, склоняла их головы в поклоне, вопрошающем прощения за грех.

– Давно хотел спросить, – Драгомир хотел назвать ее по имени, но точно не помнил, как её зовут. – Вам удобно с таким грузом ходить?

Женщина вновь задохнулась от возмущения. Она несколько секунд пыталась прожечь Драгомира взглядом, полным праведного, насколько это применимо к женщине её профессии, гнева. Он с трудом удержался от соблазна сказать ей, что он передумал и ей нужно раздеться.

– Да… да пошел ты!!! – высоким голосом выкрикнула она и вышла, чуть ли не бегом, громко хлопнув дверью.

– Так ты точно привлечешь стражников. – Тяжело вздохнул Драгомир, опускаясь на кровать. – Хотя, чего я переживаю, они будут только рады. Тем более всё оплачено.

Прикрыв глаза, он задумался над произошедшим. Снова. Снова в голове возник образ той, с кем дальше поцелуев дело не зашло. И к счастью, и к сожалению. «К сожалению? Что ещё за глупость? Её отец сначала бы выдрал тебе зубы, потом вырвал бы ногти, потом отрубил бы член и ты бы его съел. И только после того, как ты поблагодарил бы его за трапезу, лишил бы твоё тело тупой головы». Этими мыслями Драгомир попытался отогнать наваждение, но тщетно. Перед его внутренним взором предстала Катарина Тореч, такой, какой он её помнил. Тонкая, словно тростинка. Длинные светлые волосы собраны в толстую косу. На лице едва заметные веснушки. Ярко-алые пухлые губы, созданные для поцелуев. А самое главное – живые ярко-голубые глаза, глядящие на него с надеждой и нежностью. Катарина рассказала, что отец сосватал её за Гневаша Карантича и завтра она должна будет покинуть отчий дом, чтобы войти в новую семью. Девушка совсем этого не хотела, она готова была бежать с Драгомиром куда угодно, жить где угодно, лишь бы с ним. Ведь она ещё не дала никаких клятв. Да, он помнил в её ярких глазах нежность и надежду, потому что не хотел помнить в них, уже потухших, разочарование. Ему не хватило духу пойти против воли её отца. Драгомир помнил каждое слово, сказанное им в тот день.

– Ты не давала никаких клятв. Ты вольна делать, что угодно. Однако я, зная, что мы никогда не сможем быть вместе, принял духовный сан и дал обет хранить целибат.

Ложь. Подлая, мелкая ложь. Куда проще соврать в глаза любимому человеку, чем сказать честно: «Прости, но я не могу этого сделать, потому что боюсь твоего отца». Конечно, за прошедшие годы он много раз думал о том, как повернулась бы жизнь, поступи он тогда иначе. Может им бы удалось скрыться от князя Гаспара где-нибудь на севере. Они жили бы в рыбацкой хижине. Драгомир бы ловил рыбу, Катарина нянчила детишек, будучи настоящим украшением той местности, где они оказались бы. Наверное, они бы даже были счастливы. Какое-то время. Но положа руку на сердце, он прекрасно понимал – они оба созданы совсем не для такой жизни.