- -
- 100%
- +
Кровник сам гладит псину. Он протягивает руку и осторожно чешет за мохнатым ухом. Пес дружелюбно жмурится.
– Хороший… – шепчет Кровник зыркая по сторонам. – Хороший…
Он, поглаживая пса левой рукой, правой вставляет отмычку в замочную скважину.
Щелчок.
Пес фыркает. Смотрит снизу вверх.
Кровник хватает кейс, малого, входит внутрь и прикрывает за собой дверь.
Он прикладывает трубку к уху: гудок. Выдергивает телефонный шнур из аппарата и мотает его на согнутую в локте руку. Дойдя до стены, одним движением вырывает шнур из розетки. Швыряет моток на стол. Распахивает шкаф: брезентовый плащ-дождевик, черные спецовки. Он срывает одежду с вешалок и швыряет ее туда же, куда и провод – на стол. Он видит несколько пустых пыльных мешков, брошенных кучей в углу. Кровник расправляет один и сгребает в него все со стола, сует туда же кейс и последним – телефон. Он забрасывает мешок за спину, выглядывает в окно и приоткрывает дверь. Прислушивается. Берет мальца за руку, и они быстро выходят на улицу.
Тишина. Кровник бросает взгляд на часы, подходит к столбу и смотрит вверх.
Строго следуя за телефонным кабелем и отойдя примерно на полкилометра от поселка, Кровник поставил кейс на землю. Он посмотрел на ребенка, открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и начал расстегивать бронежилет. Снял его через голову и положил на землю. Достал из мешка моток провода и ножом зачистил один из его концов. Сделав из ремня петлю, он вскарабкался на столб и, ковырялся там какое-то время, что-то срезая и прикручивая. Затем он спустился вниз и воткнул штепсель в телефон.
Он снял трубку и приложил ее к уху: гудок.
Потянулся к диску, собираясь набрать номер, – и услышал шорох в ближайших кустах.
Кровник расстегнул кобуру и взялся за рукоять пистолета. Из кустов вышел давешний пес. Он с интересом посмотрел на Кровника, на телефонный аппарат в его руке и уселся на землю.
Кровник покачал головой и набрал восьмерку. Еще раз. Подержал подольше рычаг сброса и попробовал еще разок – бесполезно. Постоянный срыв сигнала. У этой линии нет выхода на межгород. Это какая-то местная АТС, зацикленная сама на себя… Он раздраженно сдернул провод со столба и смотал его в неаккуратный моток.
Прислушался.
Самолет. Не реактивный. Какая-то двухмоторная керосиновая тарахтелка. Кровник сует провод и телефон в мешок, разворачивает карту. Аэродром малой гражданской авиации. Около двадцати километров на северо-запад по прямой. Складывая карту, Кровник замечает, что ребенок дрожит от холода. Обхватил себя руками за плечи и дрожит. Аж зубы клацают. Утро холодное, а его и без того тонкий комбинезон изодран в клочья.
– Так! – говорит Кровник негромко.
Он смотрит на часы и начинает расстегивать пуговицы маскхалата.
– Давай-давай… – говорит он мальцу, – Снимай одежду… Переоденемся сейчас…
Кровник быстро расшнуровывает ботинки и остается в темно-синих трусах и тельняшке. Достает из мешка одну из спецовок и вдевает левую ногу в штанину.
– Давай-давай… – говорит он, натягивая верх. – Переодевайся…
Мальчишка, не шевелясь, смотрит на него. Собака тоже.
Кровник застегивается, зашнуровывается, аккуратно складывает маскхалат и кладет его на бронежилет. Достает из мешка брезентовый плащ с капюшоном и набрасывает его на плечи.
– Ну, ты чего? – спрашивает он и вытаскивает из мешка второй комплект спецодежды – черные хлопчатобумажные штаны и такую же куртку. Он показывает их парнишке:
– Сейчас подвернем, и будет нормально…
Кровник подходит к ребенку и, присев на корточки, становится с ним одного роста.
– Ну, – говорит Кровник,– давай переоденемся, а то ты окоченеешь сейчас в конец…
Он расстегивает немногочисленные сохранившиеся на драном комбинезоне пуговицы.
Мальчишка лицо, которого в каких-то сантиметрах от лица Кровника, внимательно рассматривает его нос. Кровник подмигивает. Мальчишка хлопает ресницами.
– Ну-ка, – негромко говорит Кровник, помогая ему освободиться от рукавов,– давай-ка… вооот… молодец…
Он одним движением сдергивает одежду, и ребенок остается голым.
– Ох-ты…– говорит Кровник,– ептва…
Он отворачивается.
– …юмать! – говорит Кровник севшим голосом. – Ты…
Он краснеет.
– Ты девочка??? – говорит он. – Ты девочка?..
– Здравствуйте!
– Здравствуйте… – растрепанная женщина с ведром в руках всматривалась в Кровника, словно пыталась увидеть в его чертах что-то знакомое. Кровник улыбался ей. Улыбался так, что за ушами пощипывало. У него не было возможности посмотреться в зеркало, но он надеялся, что чело его возвещает о человеколюбии, а глаза лучатся искренностью. Женщина смотрела на него, на мешок, на ребенка которого он держал за руку.
– Рано еще… – сказала женщина. – Я ж тока доить иду…
Брови Кровника поползли вверх.
– Ааа! – он помотал головой. – Неее! Я не за молоком.
– Во!.. – тетка поставила ведро на землю и вытерла руки о передник. – А вчера прибегал, говорил нужно…
– Я? – Кровник ткнул себя пальцем в грудь.
– Ну не ты, кто там из ваших я чтоль знаю? – тетка подняла указательный палец в небо, – О! Егор он сказал его зовут! Приходил вечером. Сварщик он чтоль там у вас…
Кровник улыбнулся еще шире:
– Вы меня, наверное, с кем-то путаете.
– А ты не с ремонтерами чтоль? – спросила тетка. – Не с подстанции?
– Нет, – Кровник помотал головой.
Он шевельнул той рукой, в которой держал детскую кисть.
– Вот эта девочка, – сказал Кровник, – вы ее случайно не знаете? Она не из вашего поселка?
Женщина перевела взгляд на ребенка. Склонила голову набок. Покачала отрицательно головой.
– Не… это не наша. – сказала она. – А что?
– Да вы понимаете, – начал Кровник, – я тут…
– На мальчика похожа, – сказала тетка и кивнула, видимо, соглашаясь с самой собой.
Кровник смотрел в центр ее лба.
– Я, – сказал он и положил правую руку на грудь, – ехал на поезде… и, знаете…
– А! – радостно воскликнула женщина. – Так ты Борьки-машиниста помощник новый?!
– Да, – сказал Кровник. – Я новый помощник Борьки…
Он быстро глянул на часы и по сторонам:
– Ехали мы с Борькой и нашли вот… На рельсах стояла… Дети тут не пропадали ни у кого поблизости?
– Погодь! – женщина нахмурилась, – А как ее звать?
– Не говорит, – сообщил Кровник. – Немая кажется… Мы с ней…
– Погодь! – воскликнула тетка. – А тебя-то как звать?
Девочка, не мигая, смотрела на него.
– Меня? Меня Николаем.
– А я Лидия! – женщина вытерла ладонь о живот и протянула ему.
– Очень приятно, – он пожал ее шершавую руку.
– Очень приятно… – согласилась Лидия. – Ну и чего? Не говорит, говоришь?
– Да, – Кровник кивнул и быстро глянул за спину. – Вы меня простите, я очень тороплюсь. Мне бежать надо… Я вам ее тут оставлю, ладно? Вы не поспрашиваете в округе – может, у кого потерялись дети, а то мне нужно…
– Семен! – крикнула неожиданно тетка. – Семен, иди сюда!
Кровник хотел что-то сказать, но Лидия, набрав побольше воздуха в легкие, заорала во всю мощь своих голосовых связок:
– СЕМЕЕЕН!!!
Из-за зеленых ворот вышел испитой мужичонка в клетчатых брюках и телогрейке. Он осторожно, обеими руками, словно какую-нибудь боеголовку, держал пустую трехлитровую банку.
– Чего? – спросил он.
– Тут Борька Чпых с вон… – тетка кивнула на Кровника, – с Николаем девочку нашли на путях… немая кажись… Не слыхал ты – в Торпедовке или мож в Пуще детвора не терялась?
– Где нашли? – мужичонка глядел своими пустыми глазенками на мешок в руках Кровника.
– Возле ммм… – Кровник махнул рукой, – мммоста…
Семен обернулся и крикнул кому-то находящемуся за забором:
– Сашка! Крышки мытые возьми!
Невидимый Сашка промычал что-то в ответ.
Семен посмотрел в землю. Поднял глаза на Кровника.
– Позавчера вроде кто-то говорил, что с интерната в Сосновке пропали двое… У них там каждый год как в поход или за грибами, так теряются – пошли за грибами и нету. Надо с конторы позвонить, как откроется, спросить… – Семен рассматривал девочку.
Из-за зеленых ворот вышел толстый круглолицый мальчишка в «вареных» джинсах. В одной руке он держал авоську с пустыми трехлитровками, а в другой надкушенный бутерброд с колбасой. Толстяк, до того упоительно жевавший, замер с набитым ртом.
– Здрабвжуде! – поздоровался он сквозь масло, хлеб и колбасу.
Кровник непроизвольно сглотнул слюну.
– Здравствуй, – сказал он и, положив руку на плечо девочки, слегка подвинул ее к Лидии.
– Присмотрите за ней, пожалуйста, – сказал он. – Она, бедняжка, заблудилась.… Натерпелась…
– Конечно, – кивнула Лидия, – Корову сейчас подоим, и Сема в Сосновку позвонит с конторы…
Она наклонилась к ребенку:
– Пойдем с нами корову доить?
– Спасибо! – сказал Кровник. – Простите! Я очень спешу!
Он быстро присел на одно колено.
– Пока, – сказал он и сразу же встал.
Лидия взяла девочку за руку. Подцепила с земли ведро.
– До свидания! – сказала она. – Не перживай, че терь делать? Покормим, отвезем…
Кровник кивнул и забросил мешок за спину. Девочка во все глаза смотрела на него. Он махнул ей рукой.
– До свидания! – сказал он и быстрым шагом, не оборачиваясь, пошел вдоль забора.
Первые два километра псина бежала за ним, не отставая. Он пару раз швырял в нее ветки, но это не помогло. Потом глянул через плечо – пусто. Нет никого. Он один.
На полпути услышал, как где-то за его спиной – где-то очень далеко – тонко завизжала пилорама. Посмотрел на часы: на лесопилке начался рабочий день.
В левом глубоком кармане брезентового дождевика две запасные обоймы к «стечкину». Сам «стечкин» в правом кармане. Кровник сует туда, в брезентовую тьму свою руку и пистолет послушно тыкается ребристой рукоятью в ладонь. Он бросил только бронежилет: сложил его аккуратно и спрятал в кустах. Все остальное с собой. И еще один небольшой непромокаемый пакет во внутреннем кармане дождевика. Кровнику очень импонирует то, что у него есть этот пакет. Сейчас днем, при солнечном свете он гораздо полезнее чем… чем все остальное, что у него есть. Все остальное – это кейс, маскхалат, кобура, планшет с картой, подсумки со всем своим содержимым, и даже автомат со сложенным прикладом и десятком гнутых оранжевых рожков. В идеале неплохо бы разжиться рюкзаком. Но пока – все это в мешке. Кровник перетряхнул его пару раз, чтобы острые углы не давили в спину и удовлетворенно отметил, что, несмотря на то, что мешок разбух, предметы, находящиеся внутри выпирают совершенно неузнаваемыми силуэтами. Кажется, что он тащит мешок с крупными баклажанами. Или это только ему так кажется?
Пять минут быстрой ходьбы. И снова – бегом марш.
Кровник смотрел в бинокль: аэродром.
Примерно это он и ожидал увидеть. Сколько раз он наблюдал подобное в высокоточную оптику? Не счесть. Меняются только рожи и пейзажи, а аэродромы нет… Вырубил в джунглях просеку, воткнул в пустыне палку с полосатым носком – пожалуйста… приземляйся, взлетай. Аэродромы-близнецы. Перенеси его сейчас в Лаос или Колумбию или еще куда, никто и не заметит подмены: сарай в красно-белую полоску с большой антенной на крыше, короткая взлетно-посадочная полоса больше похожая на пустое футбольное поле за деревней. Пустое… А вон и деревня…
Кровник увидел давно не крашеные, крытые почерневшим от времени шифером разборные «бамовские» дома. Ему доводилось бывать в таких. Жуть полная. Рассчитаны максимум на пять лет эксплуатации. Живут в них лет по двадцать. Полы вздыбились, потолок с каждым днем все кривей, в щели задувает ветер. Есть еще один сюрприз – ядовитый фенол в стенах. Его доблестные строители без всякой задней мысли использовали для утепления. У них тут и детсад, скорее всего, в таком же домике. Детишки, наверное, аж зеленые…
Кровник услышал бодрую музыку в отдалении. Нащупал многократными линзами какое-то шевеление. Он внимательно рассмотрел два сдвинутых автомобильных прицепа, на которых несколько мужиков мастырили что-то вроде сцены с трибуной. Музыка прервалась так же внезапно, как началась, и Кровник увидел какое-то тело в зеленом пальто. Тело что-то радостно вещало в микрофон, но сюда долетало только неразборчивое бубнение. Потом зеленый исчез, и снова заиграла ритмичная музыка. Марш? Диско? Не разберешь…
Митинг что ли? Он увидел, как мужики поднимают веревками и укрепляют за трибуной часть декораций. Какая-то женщина стала подавать на сцену большие латинские буквы из светло-зеленого пенопласта, и кто-то тут же начал вешать их на задник.
Кровник дернул щекой и вдруг ухмыльнулся: прямо позади трибуны он увидел большое светло-зеленое слово «HER». Кровник покачал головой. Он спрятал бинокль и закинул мешок на плечо.
Он шел вдоль длинного серого забора, в сторону оглушительной музыки, и она надвигалась на него откуда-то из-за домов, становилась все более различимой. Запахло ментолом. Он свернул за угол и увидел вкопанный в землю железный стол. Крупные молодые девахи – с пунцовыми губами, с начесанными, стоящими колом от лака челками – сидели прямо на столешнице и курили одну сигарету на троих, осторожно передавая, ее друг другу. Кровник заметил початую бутылку ликера со следами помады на горлышке. Девахи молча проводили его взглядами.
На маленькой площади этого ободранного городка в две улицы – столпотворение в столь ранний час. Кровник увидел яркий автобус, из которого выгружали большие лакированные цилиндры барабанной установки. Рядом, руки в брюки, подпирая забор, стояло несколько подростков. Местная шпана. Высматривают, чего бы стырить.
Вывеска «НАВАРКАШИН».
Три старика с удочками и раскладными стульчиками.
Ларек «Ремонт обуви».
Несколько бабушек с ведрами у автобусной остановки – местный рынок. Тротуаров почти нет, а те, что есть – деревянные. Молодой водитель «газона», разгружающий хлеб у магазина, открыв рот, посматривает в сторону передвижной сцены, которую уже почти закончили монтировать.
Кровник увидел, что латинских букв стало больше. Украшенный разноцветными надувными шарами, над площадью и людьми возвышался «HERBALIFE». Приветливые, отутюженные, явно не местные люди (каждый с большим круглым значком на груди) ходили по городку и вступали в разговоры с местными жителями. Кровник увидел одноэтажный домик с синим почтовым ящиком у крыльца, и направился к нему. Какой-то местный шалопай пронесся прямо перед его носом на оранжевом тарахтящем мотоцикле с задранной к небу выхлопной трубой.
Кровник поднялся по продавленным ступеням и подергал дверь почты – заперто. Хотел заглянуть в окно и заметил бумажку, приклеенную лейкопластырем к стеклу изнутри.
«Перерыв 15 мин» – было выведено на обороте телеграфного бланка. Кровник рассмотрел внутри высокую конторку, стол с чернильницей, одинокую кабинку «межгорода». С усилием стащил мешок с плеча и почти уронил его на дощатый пол. Мешок звякнул. Проходящий мимо мужик в болоньевой куртке глянул на него. Обернулся и глянул еще раз. Кровник почесал висок, повернулся спиной к дырявому тротуару и стал разглядывать отражение улицы в пыльном стекле. Увидел, как оранжевый мотоцикл пронесся обратно. Ни модель, ни марку этого транспортного средства не разберешь. Самопальная двухцилиндровая «пулялка» собранная из ворованных запчастей.
Кровник встрепенулся. Сквозь музыку он услышал звук еще одного мотора. Он посмотрел в небо, увидел заходящий на посадку самолет, схватил мешок и быстро пошел в сторону аэродрома. Краем глаза отметил две человеческие фигуры, направляющиеся в его сторону. Растянутые до ушей рты, белозубые улыбки и здоровенные круглые значки – они явно старались перехватить его до того, как он нырнет в переулок. Кровник прибавил шагу.
Вблизи аэродром выглядел не лучше. Взлетно-посадочная – просто выкатанная в траве множеством шасси длинная дорожка. Во что она превращается после дождя, представить несложно.
Кровник увидел замерший на небольшом пятачке темно-зеленый самолет и направился прямо к нему. Двухмоторная машина с большой стеклянной кабиной своим экстерьером смахивала на старый военный транспортник, но что-то в облике ее словно было лишним. Или наоборот не хватало? Излом крыльев чересчур глубок что ли… И винты словно не отсюда… Самолет вызывал те же ощущения что и оранжевый мотоцикл с разными колесами, который он наблюдал несколькими минутами ранее.
На хвосте Кровник заметил знак авиапредприятия, к которому приписан борт. Только подойдя ближе, понял что ошибся. Вряд ли какой авиаотряд избрал бы в качестве своего герба три игральные карты, выложенные веером. Слева Крестовая Дама, справа Бубновый Король… Масть третьей – центральной – карты Кровник не смог бы определить, даже если бы очень захотел: кто-то нарисовал ее «рубашкой» вверх, словно она лежала лицевой стороной на сукне и ждала, когда ее перевернут. Больше опознавательных знаков на борту не наблюдалось. Ни цифр, ни букв.
Кровник подошел к самолету вплотную. Обошел его со стороны хвоста. Да, точно – задница как у транспортника. Большой загрузочный люк, похожий на рот кита. Открывается и превращается в трап. У большинства десантных самолетов та же конструкция. Братва в голубых беретах сыпется из таких аж со свистом вместе со своими БТР-ами…
Кровник заглянул в фонарь кабины: пусто. Никого в креслах и за ними. Он постучал ладонью по темно-зеленой обшивке и прислушался.
– Эй, командир! – крикнул он и постучал сильнее. – Есть кто?
Тишина. Кровник подергал одну из дверей, ведущих в салон.
Заперто.
Здание аэровокзала, крашенное снаружи в красно-белую широкую полоску, внутри было очень похоже на сельскую автостанцию. Кровник увидел наглухо заколоченное окошко билетной кассы. На стенде с надписью «расписание» – позапрошлогодний календарь с Пугачевой.
Человек в летной форме без знаков различия сидел в глубоком кресле и дул на кружку с горячим чаем. В углу изредка щелкала включенная на свою частоту рация.
– Здравствуйте.
– Здрасьте… – человек без интереса смотрел на Кровника.
– Скажите, куда летит самолет?
– Какой?
Кровник ткнул большим пальцем за спину:
– Тот.
Мужик пожал плечами:
– А я знаю?..
Он сосредоточенно рассматривал свою кружку. Кровнику хотелось вмять эту кружку вместе с носом ему в затылок.
– А кто знает? – спросил он.
Мужик пожал плечами:
– Летчик, наверное…
– А с летчиком я могу поговорить?
– Поговорить?.. – мужик подумал. – Можешь.
– Он здесь?
– Кто?
Кровник вздохнул:
– Летчик.
– Летчик? – мужик покачал головой. – Неее! Здесь его нету. Летчики все на олимпиаде…
Он нарисовал пальцем в воздухе какие-то завитки.
– Пять колец, – сказал он. – Тут рядом, за углом… Издаля видать.
Видно действительно издалека. Кто-то додумался водрузить на крышу пять здоровенных олимпийских колец. Кровник понял, что они просто нарезаны автогеном из труб метрового диаметра и плотно обмотаны мигающими новогодними гирляндами. Дико и нелепо – как раз подходящее определение. В остальном – бывшая столовка, крашеная снаружи в желтый цвет.
У входа – древнючий поцарапанный «опель-кадет», два велосипеда и голубой мотороллер.
Он уже собирался войти, но вдруг передумал и, сунув руку в правый карман дождевика, стал с интересом рассматривать кусок забора, оклеенный афишами и объявлениями. Из-за угла выехал заляпанный грязью по самую крышу японский внедорожник с темными стеклами, медленно проехал у него за спиной и свернул на соседнюю улицу. Кровник быстро осмотрелся: две женщины с детской коляской, пожилая пара, школьники с портфелями. Больше никого. Радостная музыка ухает где-то за домами. Он еще пару раз зыркнул по сторонам, быстро пересек улицу и толкнул дверь рядом с вывеской «Видео-бар кафе «Олимпиада».
Сутулый жирдяй с плохими зубами, стоящий за стойкой, очевидно, был барменом.
– Эй! Стас! – говорил он куда-то вглубь помещения. – Слышь?! Хватит! Дайте телик позырить!
У большого телевизора два человекообразных существа призывного возраста, одетые в спортивные костюмы, пытались запихнуть оранжевый картридж в щель игровой приставки. Они тыкали во все подряд кнопки на джойстиках и пялились в экран, тупо рассматривая четыре мигающие буквы «SEGA».
На высоких стульях у стойки одна опухшая и невыспавшаяся официантка, красила ногти другой опухшей и невыспавшейся официантке. Два кавказца, не снимая своих здоровенных кепок, молча играли в нарды. За столиком в углу смуглая брюнетка в кожаной куртке пила кофе и черкала карандашом в большом кроссворде. Некто в полосатом свитере, сидя спиной ко всему залу, хлебал, покряхтывая, из тарелки что-то горячее и жидкое. Кровник заметил вскрытую коробку с новым видеомагнитофоном.
– Здравствуйте! – громко сказал он.
– Здорово, – кивнул бармен и снова повернулся к человекообразным у телика:
– Геша, твою мать! Вырубай свое гребанное «супермарио»! Кинескоп посадишь!
– Чей самолет на взлетке? – спросил Кровник. – С картами на хвосте?
Официантки повернулись и посмотрели на него.
– А че такое? – из-за спины бармена возник человек в малиновом пиджаке с золотыми пуговицами. В одной руке он держал запечатанный в полиэтилен пульт дистанционного управления, в другой зажженную сигарету.
– Твой? – Кровник подошел ближе. Человек в малиновом пиджаке внимательно осмотрел его с головы до ног. Покачал головой:
– Неа…
– А чей? – спросил Кровник.
– Ну, мой, – брюнетка отложила кроссворд в сторону. – А ты че за хрен с горы?
Кровник двинулся в ее сторону.
– То-то мне Дед Мороз сегодня снился, – она смотрела на его мешок, – бегал за мной с подарками по лесу.
Официантки захихикали.
Кровник остановился, кивнул на стул рядом с ней:
– Можно?
– Нет, – она смотрела в его глаза.
Длинные черные волосы, стянутые в тугой хвост. Узкие скулы. Тонкие нервные губы. Тертая на сгибах темно-коричневая кожанка. Татуировка выглядывает из ворота черной футболки и уползает по шее куда-то за ухо. Глаза темные.
– Я ищу пилота, – сказал Кровник.
– А нашел пилотку, – она щелчком выбила сигарету из пачки.
Бармен и малиновый пиджак громко заржали. Брюнетка холодно глянула в их сторону.
– Возьмешь одного? – спросил Кровник.
– Пассажиров не беру, – она прикурила от одноразовой зажигалки.
– Я заплачу.
Она отрицательно покачала головой.
– Я нормально заплачу.
– Дядя, ты глухой? Сегодня пассажиров не беру. Завтра приходи.
Кровник тяжело смотрел на нее сверху вниз. Она спокойно смотрела на него снизу вверх.
– Геша, Стас! – бармен вышел из-за стойки и, подойдя к орангутангам, забрал у них джойстики. – Все!
Он выдернул приставку из розетки и сунул антенну в гнездо на задней панели телевизора.
Писк. Щелчок.
Экран осветился мутным пятном. Потом проявилось изображение улицы. Люди бежали по этой улице, и другие люди били этих людей резиновыми палками. Словно догоняя изображение, откуда-то из глубин телевизора постепенно появлялся звук.
– Несколько часов назад на Смоленской площади, расположенной в полутора километрах от Дома Советов, – сказал строгий женский голос за кадром, – произошли столкновения демонстрантов – сторонников Верховного совета с милицией. Есть раненые среди манифестантов и сотрудников милиции. МВД обвиняет во всем организатора демонстрации радикального коммуниста Виктора Анпилова, призвавшего граждан к открытому сопротивлению правоохранительным органам. Анпилов же утверждает, что он и его товарищи по партии «Трудовая Россия» во время мирного митинга подверглись нападению пьяных свердловских ОМОНовцев, которые без предупреждения начали избивать всех, кто попадался под руку, в том числе и случайных прохожих…
– Ха-ха!!! – сказал то ли Геша, то Стас. – Это в Москве что ли?
– Ну так им всем и надо! – закивал то ли Стас, то ли Геша. – По почкам настучать этим гондо…
Кровник, идущий к выходу, опрокинул стул. Все присутствующие смотрели ему в спину. Он поправил мешок на плече и пинком распахнул дверь.
– Козел… – сказала одна из официанток.
Кровник быстро шел по улице. Шел, чувствуя, как организм переключается на новый режим. Как уходит вата из мышц. Как зрение становится острее. Как наливаются его кулаки. Он шел в сторону почты. Если и сейчас будет закрыта – придется выбить дверь. Вырвать решетки на окнах. Проломить кому-нибудь голову. Больше лазить по столбам он не собирается.
Из-за угла вывалились малолетки с орущим двухкассетником. Тупые наглые рожи. Он шел прямо на них. Расступились, пропуская. Мазнули по нему мутными взглядами, сомкнулись где-то за спиной и потопали дальше.