- -
- 100%
- +
Он видит, как они размахивают руками, стоя прямо на широком трапе, ведущем внутрь.
Он уже может различить черты их лиц.
Пилотка и совсем седой дед с коричневым чемоданом и рюкзаком.
Теперь они оба смотрят на оранжевую пулялку, несущуюся к ним.
Кровник слышит гул авиационных двигателей, чувствует запах, исходящий от самолета.
Он ударяет по тормозам. Мотоцикл пару метров несет юзом.
Он рывком сдергивает ребенка с сидения, хватает мешок и бежит к самолету.
Пилотка идет по трапу им на встречу. Она расставляет руки в стороны, словно собирается обнять Кровника.
– Ну, мля конечно!!! – орет она, перекрикивая шум двигателей. – Куда ж мля без тебя!!!
– Стой!!! – она выставляет ладони перед собой.
Дед что-то кричит ей на ухо, размахивая старым чемоданом, перевязанным бечевкой.
Она поворачивается к нему:
– Да мне по херу, кто ты такой!!!
Она прикладывает ладонь ко рту:
– ПО!!! ХЕ!!! РУ!!!
Она пихает деда в грудь и наступает на него, потихоньку вытесняя с трапа.
– Я вам что, рейсовая??? – вопит она. – Никого не беру!!!
Дед лезет за пазуху и достает старый табачный кисет. Он высыпает на ладонь три крупных золотых самородка.
– Бери любой! – орет он. – Два!! Бери два!!!
Она смотрит на золото.
Кровник толкает девочку перед собой.
– Дочь! – кричит он. – Операция! Срочная!! Нужно в больницу!!!
Он выхватывает из внутреннего кармана тугой пакет. Он срывает упаковку и показывает ей пачку долларов.
– Возьми! Половину!! Спаси!!! Дочь!!! – кричит он, – Операция!!!
Она смотрит на деньги. На девочку.
Кровник сует руку в правый карман и берется за ребристую рукоять.
– Ладно!!! – орет вдруг Пилотка и дергает головой в черный провал салона – Быстро!!!
Они бегут по вибрирующему трапу, Пилотка хватает Кровника за рукав:
– Аппарат!!! – кричит она и тыкает пальцем. – Не берешь???
Он оборачивается: оранжевый мотоцикл валяется на боку, метрах в десяти от самолета. Кровник думает пару мгновений.
– Нет!!! – кричит, отрицательно махая головой.
Трап тут же начинает подниматься, превращаясь в заднюю большую дверь. Пилотка тыкает на длинную лавку вдоль борта, кричит:
– Сидеть всем там! Держаться крепко, пока не взлетим!
Дед плюхается на жесткое деревянное сидение, мостится, стаскивая рюкзак с плеч, ставит свой ободранный фанерный чемодан между ног. Шевелит губами, бормочет себе что-то под нос.
Кровник видит большие ящики с кованными металлическими углами стоящие прямо посреди багажного отсека. Гибкий витой трос, продетый сквозь стальные петли в полу, и хитроумный узел намертво фиксируют груз. Кровник знает около тридцати видов узлов. Такой узел он видит впервые. Дверь-трап поднимается, окончательно отсекая дневной свет, и в салоне становится почти темно. Освещение проникает теперь только сквозь иллюминаторы. Кровник видит еще несколько разнокалиберных ящиков. Очертания одного из них – того что ближе всех стоит к пилотской кабине – кажутся Кровнику смутно знакомыми. Пилотка возится возле двери, чем-то щелкая и звеня цепями.
– Глухой??? – орет она, пробегая мимо все еще стоящего Кровника, и обеими руками указывает на лавку. – Садись!!!
Ныряет за занавеску, отделяющую экипаж от пассажиров.
Кровник ставит мешок на пол, быстро идет к противоположному борту и выглядывает в иллюминатор. Видит полосатое здание аэровокзала. Возле него курит человек в летной форме. Больше никого.
Самолет мягко трогается с места и начинает разворачиваться.
Кровник, пошатываясь, возвращается и опускается на сидение. Усаживает ребенка рядом с собой.
Дед, не мигая, рассматривает их обоих. Кровник дергает головой: «Чего?». Дед похлопывает себя обеими руками по груди и показывает на девочку. Голова ее торчит из бронежилета, словно из какого-то странного маскарадного костюма. Дед, выпятив нижнюю губу, уважительно кивает головой и показывает большой палец. Кровник пожимает плечами. Он смотрит на часы.
Взревев двигателями, задрожав всем корпусом, издавая свист и скрежет, самолет разгоняется и отрывается от земли.
Они быстро набирают высоту, и вдруг их резко клонит влево. Коричневый чемоданчик вылетает из-под деда и скользит куда-то в хвост самолета. Дед делает попытку поймать его.
«Стой!» – хочет крикнуть ему Кровник, но не успевает: дед, кувыркнувшись через голову, перелетает салон, и падает на спину, каким-то чудом не разбив себе голову об острый угол ящика. Самолет так же неожиданно выравнивается. Дед осторожно трогает свое правое ухо. Он смотрит на Кровника большими испуганными глазами и вдруг смеется. Кровник качает головой. Дед, подождав и поняв, что маневров больше не намечается, встает и, прихрамывая, идет в хвост собирать свой багаж.
Кровник поворачивается к девочке. Та выглядит бледной, и он осторожно прикасается тыльной стороной ладони к ее лбу: прохладный. Глаза ее – две спелых вишни. Его – два красных пятака. Он чувствует, как скрипят веки по иссохшей роговице. Вата во всем теле. Поспать бы. Поспать.
Взяв ребенка за руку, он идет в сторону пилотской кабины. Уже собравшись войти, останавливается: ящик, очертания которого показались ему знакомыми, – это большое старое пианино, намертво прикрученное к переборке здоровенными болтами. Кровник открывает крышку, видит черно-белые клавиши и золотые буквы «Украина». Он аккуратно возвращает крышку на место. Чувствует, как маленькая ладошка выскальзывает из его руки.
– Эй! – говорит он встревоженно и присаживается на колено. – Ты чего?!
Она выглядит еще более бледной, чем полминуты назад. Черные круги под глазами проявились, словно на фотографии.
– Тебе плохо? – спрашивает он встревоженно. Она тяжело дышит, приоткрыв рот. Смотрит на него взглядом, в котором явно читается приближающийся обморок.
Он быстро снимает с нее бронежилет и бросает его на пол рядом с пианино.
– Тошнит? – спрашивает Кровник. Она беззвучно открывает и закрывает рот.
Он рывком отдергивает занавеску.
Вспышка.
В глазах такая резь, будто брызнули из баллончика со слезоточивым газом.
Слезы – сплошным потоком.
Он прикрывается рукой. Еле разлепляет веки и смотрит сквозь щели-пальцы: СОЛНЦЕ.
Они летят прямо на Солнце.
Они выше облаков.
В разрывы между их белесовато-серыми клочками виден лес. Сплошной ковер тайги. Смазанные полупрозрачные диски винтов сверкают в солнечных лучах, как остро отточенные лезвия. Уверенный низкий гул моторов. Пилотка в своем кресле, словно маг: висит над всем этим великолепием прямо в воздухе. Прозрачный пол под ее ногами выглядит хрупким и тонким, словно лампочка накаливания. Огромные темные очки скрывают половину ее лица. Она поворачивается и сдвигает один наушник:
– Че?
– Аптечка где? – он кивает на девочку. – Дочери плохо! Нашатырь есть?
– Вон! – дергает головой Пилотка.
Кровник открывает шкафчик, достает железную коробку с красным крестом. Быстро находит пузырек с нашатырным спиртом и идет к девочке. Та стоит, прислонившись к переборке. На солнце ее бледность еще более очевидна. Он откручивает крышку и выдергивает пластиковую пробку зубами. Сует пузырек ей под нос.
Она встрепенулась, дернув головой, заморгала.
– Ну?! – встревоженно Кровник.
Смотрит на него удивленно и одновременно испуганно.
Морок и поволока ушли из ее глаз. Стоит, хлопает ресницами. Кровник протягивает пузырек к ней, и она отстраняется, сморщившись.
– Че там? – спрашивает Пилотка из-за спины. – Лучше?
– Вроде да, – говорит он, изучающе глядя на девочку.
Замечает откидное сидение и усаживает ребенка на него.
Щурясь, смотрит по сторонам, завинчивает пузырек. Пилотка наблюдает за всеми его действиями.
Он видит свое изогнутое отражение в почти зеркальном стекле ее «поляроидов». Показывает на кресло второго пилота:
– Можно?
– Можно… – говорит она. – Ничего не трогай…
Кровник осторожно протискивается в кресло. Пилотка поворачивается к девочке, рассматривает ее какое-то время, потом снова начинает созерцать тропосферу.
– Не летала чтоль никогда?
– Да, первый раз…
– Бледная она у тебя ужас просто… не наблюет тут в кабине? Мне это нах не надо если че…
– Ты местная? – спрашивает Кровник.
Она смотрит на него:
– Ты дурак?
– В смысле?
– В смысле, а ты местный? А как тебя зовут? Телефончиками обменяемся? Или адрес почтовый дашь? Письма писать буду.
– Понятно, – Кровник хочет улыбнуться, но вместо этого вдруг зевает так, что хрустнуло в челюсти.
Он прикрывает рот рукой, хочет извиниться, но вместо этого зевает еще шире.
Приборы, небо, облака под ногами.
Он хочет спать.
В кабину сопя, вваливается дед. Откидывает второе сидение. Садится, уперев руки в бедра.
Пилотка смотрит на него. На девочку: та сидит с закрытыми глазами. Лоб и щеки – фарфор.
– Тебе куда? Где твоя больница? – спрашивает Пилотка, поворачиваясь к Кровнику.
– В Москву. Там госпиталь.
– Хо-хо! – она смотрит на него. – Че-то сегодня всех в Москву потянуло! Неее! В Москву я не полечу! Все кому в Москву – тем в область!.. В аэропорт!..
Она стучит по штурвалу:
– Хотя Катруся до Москвы легко дотянет. У меня дополнительные баки стоят с американского разведчика… вьетнамцы подогнали…
– Давай! – говорит Кровник. – Заплачу хорошо!
– Неее… – она качает головой, – Не могу. И Катруся сегодня грузовая. Мне посылку нужно сначала закинуть. Там строго по расписанию. Там прощелкать нельзя! Лицом «ноу клац-клац»! Дядя серьезный! Вперед тебя половину проплатил и таки хочет иметь за свои деньги сервис!.. А то его бойцы так по печени накидают!.. На аэродроме спрячетесь все в ящики. Я потом покажу в какие… Чтоб вас никто не видел… слышь дедуля? Спрятаться придется всем, как сядем, говорю! У меня условие такое было, чтоб я никого не брала… Люди придут, заберут свой груз и все – летим в область. Там вам и больницы и самолеты до Москвы…
Кровник кивает.
– Всех в Москву потянуло? – спрашивает он. – Сегодня?
– Да вон… – Пилотка кивает в сторону деда, – В грудь себя бьет, орет «я политический, я говорит всю жизнь с гадами боролся, полжизни из-за них сидел, а теперь хоть что-то сдвинулось, теперь, в Москве их бьют!»… Не может, в стороне остаться, политический… Хочет в Москву…
– И ты вон… – она смотрит на него, – Еще один москвич нарисовался… такими бабками светишь… опасно… народ тут денег давно не видел…
– Тебе первой показал, – говорит Кровник. – Если че буду знать, кто растрындел…
Она ухмыльнулась.
– Меня Савелий зовут, – сказал дед.
Они синхронно повернули головы в его сторону.
– Савелий?
– Савелий, – кивнул дед. – А тебя мне как величать, красавица?
– Пилотка.
– Значит, не послышалось… – Савелий покивал.
– Че ты там в Москве делать будешь? – спросила она. – А, дед? По баррикадам бегать? Лозунги орать? Там же, наверное, как в девяносто первом щас. Военный переворот! Хунта!
– Какой же это был переворот?! Какая ж это хунта?! – дед оживился. – Даже режим чрезвычайного положения не вводили! Когда деньги меняли, и то на ночь возле магазинов по стране «бэтээров» понаставили! А Горбачев? Плел всем, что, арестован в своем Форосе, отрезан от связи. Брехня! У него в машине, в гараже телефон был. Хоть щас звони Бушу через спутник. Хуюнта это, а не хунта!
– А сейчас по-другому будет? – поинтересовалась Пилотка.
– По-другому, – сказал Савелий. – Чую, что по-другому. Куда уже дальше? Вместо денег коробки спичечные! Бабы не рожают, смертность повысилась! Словно кто-то извести род людской хочет! Чтоб мы все передохли! А хер им! Я тридцать лет в тайге проторчал, и все спасибо – хватит! Поеду, посмотрю, чего будет. А будет, чую много всего! Ленина вон вроде оживлять собираются! Колдун один по телику объявил, Лонго кажись фамилия его…
– Да ладно! – Пилотка засмеялась. – Его же вроде наоборот закапывать собирались!
– А меня любой расклад устроит! – сказал дед, – Закопают – и того лучше! Давно пора! Человек должен быть похоронен. Не по-людски это. По нелюдски. Не нормально это. Чего это он там лежит и не портится? А оживят – то так и есть – нелюдь. Значит, правду мамка моя говорила – упырь он, а не человек. Тогда ему кол осиновый и все одно закапывать!
Пилотка смотрела на деда.
– А ты за что сидел, Савелий? – спросила она.
– За свое.
– Много за твое дают?
– Достаточно.
– Реабилитировали?
– Всех когда-нибудь реабилитируют, – Савелий достал замусоленный платок и вытер нос. – Ватикан вон в том году Галилея реабилитировал.
– Да ладно!
– Точняк, – кивнул Савелий, – Папа Римский приказал… собрали комиссию, та три года пошепталась и объявила, что церковь совершила ошибку. Что они силой заставили Галилея отречься. Мол, мы ошиблись, извините…
Кровник зевнул.
– Слушай, – сказал он, – Спать хочу, не могу… Долго лететь? Похрапеть успею?
Пилотка посмотрела на часы:
– Часа полтора у тебя есть… – она дернула головой в сторону салона. – Иди – там за коробками у левого борта матрас есть. Расстилай, прям на полу… Я разбужу минут за пятнадцать… будем вас по ящикам ныкать…
Он выбрался из кресла и взял девочку за прохладную руку:
– Спасибо.
– Завсегда welcome, – сказала она и добавила, глянув на девочку, – ты там, в углу посмотри, пакеты целлофановые есть… дай ей парочку… не хочу, чтоб у меня блевотиной в салоне воняло.
Она отвернулась к штурвалу.
Он полетел в сон головой вперед.
Рухнул в него вверх тормашками, едва коснувшись головой матраса.
Увидел начальные титры сновидения на ярких кадрах облаков. Он видел стадо невесомых небесных островов и сам был облаком-островом, и с ясностью, от которой хотелось зарыдать, вдруг понял, из чего состоят эти… Я тебя щас кончу, сука быстро открывай!
Кровник распахнул глаза.
– Быстро открывай люк дура тупая!
Он одним движением оказался на ногах. Кровь словно опомнившись – толчком – поступила в голову. Его качнуло. Он заморгал.
Автоматический пистолет системы Вальтера. Калибр 9 миллиметров. Произведен в Германии. Направлен ему в живот.
В салоне сильный сквозняк и шум: в узкую щель приоткрытого люка со свистом врывается воздух. Савелий стоит в хвосте самолета у ящиков, обвязанных тросом.
– Проснулся?! – кричит он, – Стой не отсвечивай! Полетишь с дочкой в свою Москву! Или шмальну тебе в пузо, ты понял?!
Кровник кивнул. Скосил взгляд: девочка на деревянной лавке у правого борта. Мешок у ее ног.
Распахнутый коричневый чемодан валяется на полу. Рядом с черным затоптанным пальто Савелия. В сером свитере толстой вязки дед выглядит совсем по-другому. Но не только свитер делает иным его внешний облик. Широкие ремни стягивают плечи, грудь и промежность его: за спиной Савелия Кровник с изумлением различает спортивный парашют.
Савелий переводит ствол на Пилотку.
– Открывай! – орет он, – И сбрасывай груз в реку, дура!
– Это ты придурок! – вопит Пилотка. – Ты знаешь кому этот груз?! А?! Ты себе не представляешь, чей этот груз!
– Заткнись! – кричит Савелий, – Ты знаешь, кто я?! А кто надо мной?!
– А ты кто я – знаешь??? – она, сверкая глазами, стучит себя в грудную клетку. – А?! Кто меня нанял, знаешь?!
Савелий хохочет:
– Да все мы про тебя знаем, пися ты королевна! И кому везешь, и что везешь! И что тебе сказали никого не брать! И что меня возьмешь, сучка, знали, потому что бабло за самолет нужно отдавать!
– Открывай! – Савелий направил пистолет ей в голову и снял его с предохранителя, – Открывай и кидай в реку!! Или сейчас сам все сделаю!!!
Пилотка зарычала, потрясая кулаками, и вдруг влепила себе пощечину.
Савелий положил палец на спусковой крючок.
– Хорошо!!! – заорала она, – Хорошо!!!
Кровник осторожно коснулся правым запястьем бедра. Почувствовал сквозь ткань дождевика выпуклость «стечкина», холод его рукояти.
Пилотка, держа раскрытые ладони перед собой, сделала пару шагов и стукнула по большой красной кнопке.
Ветер ворвался в расширяющуюся щель. Взлохматил седую гриву Савелия. Захлопнул пустой чемодан. Заметался по салону.
– Давай! – Савелий повел стволом в сторону ящиков стянутых тросом. – Отцепляй!
Люк на глазах превращался в дыру с трапом, ведущим прямо в небо.
Кровник зажмурился на секунду и тут же снова распахнул глаза: прямо за спиной Савелия, в этой дыре возник плавно опустившийся откуда-то сверху многоцелевой прифронтовой истребитель «МиГ-29».
Он уже видел его сегодня.
Это не «такой же».
Это – тот самый.
Пилотка стояла, выпучив глаза и открыв рот.
– ВНИМАНИЕ!!! – раздался многократно усиленный громкоговорителями голос.
Савелий вздрогнул. В другой ситуации Кровник, возможно, даже рассмеялся бы – такое комичное удивление проступило на лице человека с парашютом.
Савелий обернулся.
– БРОСАЙТЕ ОРУЖИЕ!!! – он, этот искаженный голос – был снаружи и внутри. Он доносился и из-за занавески. Из рации в пилотской кабине и скрытых динамиков под потолком багажного отсека.
«МиГ» был настолько близко, что Кровник видел шлем пилота. Различал, как тот шевелит губами:
– У ВАС НА БОРТУ НАХОДИТСЯ НЕЗАКОННЫЙ ГРУЗ!!! НЕМЕДЛЕННО ИЗМЕНИТЕ КУРС И СЛЕДУЙТЕ ПО УКАЗАННЫМ КООРДИНАТАМ НА БЛИЖАЙШИЙ АЭРОДРОМ РОССИЙСКИХ ВВС!!! ПОВТОРЯЮ!!! БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ И НЕМЕДЛЕННО ИЗМЕНИТЕ КУРС!!!
Их самолет тряхнуло. Пилотка стояла, вцепившись в переборку, и бешеными глазами смотрела на происходящее.
Савелий разжал кисть и выронил свой пистолет.
«Сейчас», – подумал Кровник.
Он сунул руку в карман и, достав «стечкин», выстрелил в ближайшее к нему крепление троса. Прямо в большой, не знакомый ему узел.
Кровник ожидал чего угодно, но то, что произошло дальше, удивило даже его: трос лопнул, взвился под потолок и выбил пистолет у него из рук. Он выскользнул из петель в полу и, щелкнув, словно хлыст, сбил Савелия с ног.
Савелий упал на бок и даже сделал попытку перевернуться на живот.
В этот момент самолет снова тряхнуло. Ящики, которые больше ничего не держало, с грохотом посыпались на пол и, ускоряясь, заскользили в хвостовую часть.
Савелий отчаянно вскрикнул и тут же острый металлический угол ударил его в голову. Прямо в височную кость.
Его обмякшее тело, покатившееся по трапу, ящики, летящие за Савелием следом, перекошенное лицо в кабине «МиГа» и клуб огня, возникший в раскрытом зеве люка:
– БАХ!!!
Взрывной волной Пилотку бросило на Кровника.
«МиГ» взорвался, лизнув своим реактивным пламенем их хвост и швырнув их воздушное судно в сторону. Самолет стал ощутимо заваливаться набок.
Пилотка, заработав локтями и коленями, отпихнула от себя Кровника, покатилась в сторону кабины, вскочила на ноги и влетела в занавеску, сорвав ее с петель.
В иллюминаторы по правому борту Кровник увидел лес и реку, приближающиеся под необычным углом.
Он услышал, как взвыли двигатели, как заскрипели в полу, корпусе и крыльях механизмы и тросы, приводящие в движение рули и закрылки.
Самолет чиркнул днищем по мохнатым верхушкам сосен, стоявших на высоком берегу, и Кровник скривился, ожидая удара о воду.
Почти зацепив водную гладь, и даже подняв рябь на ее поверхности своими винтами, Катруся нехотя ушла выше, выравниваясь.
Он лежал, вжавшись спиной в переборку рядом с пианино, и обеими руками крепко держался за мешок. Девочка забилась между двумя стальными коробами, привинченными к полу. Они смотрели друг на друга.
Кровник услышал, как загудел какой-то механизм, и увидел, что люк поднимается.
Он дождался, когда тот закроется до конца, поднялся на ноги и нашел на полу свой «стечкин». Проверил его и сунул в карман. Вытащил из мешка «калашников». Заглянул в патронник. Вставил первый попавшийся магазин. Разложил приклад. Посмотрел в иллюминаторы по правому борту. Перешел к левому.
Лес внизу.
Облака вверху.
Небо чистое.
Уловил движение позади себя и обернулся.
– Песец! – Пилотка смотрела на автомат в его руках, – Тебе тоже нужен мой груз???
Кровник опустил «калаш» стволом в пол.
– Успокойся, – он кивнул на девочку. – У меня свой груз, и остальное меня как-то не…
– Успокойся??? – завопила Пилотка, – Да мне просто песец!!! ПЕ!!! СЕЦ!!!
Она взялась за голову:
– Меня убьют!
– Нет, – сказал Кровник, – Никто тебя не убьет.
– Не «нет» а «ДА»!!! – она кивнула на его автомат, – Ты на свою пушку особо не надейся. У того кому я везла груз все с такими ходят с утра до вечера и под подушку на ночь кладут…
Она смотрела на него.
– Автопилот у тебя нормально? – спросил Кровник, кивнув в сторону кабины, – Не боишься его одного за рулем оставлять?
Пилотка отпустила голову и всплеснула руками.
– Я дурею, ты фокусник! – воскликнула вдруг она, и потрогала ствол «калашникова», – Это ты что его незаметно достал и выстрелил? Где ты его прятал? В штанине?
Кровник засмеялся.
– Оружие есть? – спросил он. Пилотка кивнула.
– Обрез, – сказала она, и добавила задумчиво: – В кабине спрятан…
– Ух!.. – она посмотрела на свои ладони, – Не успела я его достать… Отстрелила бы я Савелию яйца.
– Не Савелий он, – сказал Кровник. – Я так думаю.
Пилотка смотрела на него.
– Слышь? – глаза ее сверкнули, – А «МиГ» реально взорвался?!
– Да, – Кровник еще раз быстро проинспектировал иллюминаторы по обоим бортам. – Нам просто охеренно повезло.
Пилотка улыбнулась, но тут же снова стала серьезной. Тряхнула головой. Достала из кармана сигареты. Щелчком выбила одну из пачки.
– «МиГу» песец, грузу песец и мне песец, везет мне! – она прикурила и выдохнула дым. – Везет же мне!
– Спокойно, – сказал Кровник, отстегнул магазин от «калаша», сложил приклад и спрятал автомат обратно в мешок, – Никому тут не песец.
– Ты просто не представляешь как я впухла, – Пилотка смотрела в иллюминатор. – Дядя, которому я везла эти ящики, ооочень большой человек… когда он узнает, что…
Она повернулась к Кровнику:
– А Савелий и те, кто с ним, наверно на всю голову отмороженные, если решили себе проблем на жопу с этим дядей заиметь…
– А «МиГ»? – спросил Кровник.
– «МиГ»?! – воскликнула она, – Ты меня спрашиваешь?! «МиГ» это вообще на голову не натянешь!!! «МиГ» – это я ваще не понимаю!
Пилотка смотрела на него большими глазами.
– Он точно взорвался? – спросила она.
– Точно, – сказал Кровник. – А у тебя там точно груз был? А то может тебя сразу хотели подставить? Сразу так придумали? Савелия этого и…
– Ты его репу видел? – Пилотка прикурила вторую сигарету от первой, – Он же сам явно охерел от всех этих раскладов…
Пилотка смотрела на него, кусая губы.
– Слушай! – сказал Кровник с нажимом. – Здесь я никто. Здесь я просто мужик с пушкой и девочкой. Но в Москве я реально смогу тебе помочь. В Москве я…
Она прервала его взмахом руки.
Кровник услышал громкий электронный писк. Пилотка швырнула сигарету под ноги и кинулась в сторону кабины. Кровник побежал следом.
Пилотка, нахмурившись, осматривала приборную доску: несколько мигающих красных лампочек.
– Что? – спросил Кровник. – Автопилот барахлит?
– Топливо! – она защелкала тумблерами. – Почти на нуле!
– Как? – Кровник крутил, головой озираясь, – У тебя же дополнительные баки!
– А кто в них керосину залил?! Ты!? – Пилотка зыркнула на него. – У меня в штатном баке все нормально было!.. Заправилась на туда-обратно под завязку!
Она постучала пальцем по одному из круглых циферблатов:
– Керосин вытекает! Это если из… – она вдруг осеклась и опрометью кинулась обратно в салон. Кровник побежал следом.
Пилотка стояла на коленях.
– Вот! – Кровник увидел небольшую дырку. Отверстие. Место, где в корпус самолета вошла его пуля.
– Песец! – сказала она, – Это же ты придурок мне топливную систему продырявил!!!
Она вскочила на ноги и, матерясь, побежала обратно в кабину. На этот раз Кровник не последовал за ней. Он сделал пару шагов и грузно опустился на один из ящиков, за которыми все еще сидела девочка.
– Нормально, – сказал Кровник. – Все нормально.
Он услышал, как Пилотка стала что-то кричать в рацию, но не смог разобрать ни слова.
Девочка блестела глазами в своем убежище.
– Все нормально, – повторил он и поманил ее рукой, – Вылазь…
Девочка шевельнулась. Через пару секунд она стояла рядом с ним.
Кровник достал из мешка аптечку, разорвал упаковку ваты, похожую на невесомую сардельку и, вырвав большой белый клок, аккуратно стер пятно серебристой пыли с ее скулы.
– О! – сказал Кровник. – Тебе лучше, да?
Молочная бледность уходила. Проступали на ее щеках розовые пятна. Глаза из черных дыр снова превращались в спелые вишни.