- -
- 100%
- +
Глава 1
Илья
«Ты в курсе, чем сейчас занимается твоя жена?»
Такое сообщение пришло мне пару минут назад на айфон. Задумчиво кручу гаджет в руке, тру переносицу, в голове гребаная каша, работы за гланды, стрелка на часах перевалила за восемь вечера, а какой-то несчастный лось или лосиха пудрит мне и без того перегруженный мозг. Желание послать лося в пешее эротическое и вырубить к чертовой матери телефон зашкаливает, но идиотское любопытство и усталость делают своё дело, пальцы несутся вперед моей головы:
«И чем же? Просвети-ка. Ты вообще кто у нас?»
Ответ приходит незамедлительно, словно метафорический лось держал выведенный ответ наготове. От сообщения так и фонит злорадностью и кучей зловонного говна.
«Изменяет она тебе, брат. Сыночку кинула в кроватку, а сама кувыркается в другой кроватке. Сечешь? Анонимный доброжелатель».
Скалю зубы:
– Иди в задницу, анонимный доброжелатель, – бросаю «яблоко» на стол и поднимаю взгляд к голубому экрану лэптопа, к горлу подкатывает тошнотворный ком, во рту кислый привкус, перед глазами плывут цифры сводной ведомости. Ослабляю ворот рубашки.
Хмыкаю, качая головой. Чтобы моя прилично раздобревшая после родов домашняя Алеська, обожающая читать в древнем застиранном халате всякие идиотские любовные романчики, мне изменяла? Оборжать колени. С ребенком по соседству? Это вообще какая-то дичь, какая мать додумается до такого? Только если полная отмороженная дура с комплексом нимфоманки. Моя Алеська не такая.
Черт, когда я в последний раз жрал? Кажется, утром или вечером? Плетусь на примыкающую к кабинету кухню, шарюсь в ящиках, ворча на безалаберную секретаршу: не могла хотя бы крекерами запастись или конфетами, про бутерброды молчу, мини-холодильник не радует пустотой, в нем и повесившейся мыши не сыскать. Раздраженно хлопаю створкой, завтра же дам втык Ирине, чтобы заполнила всё здесь как надо, совсем расслабилась дамочка.
Всё, хорош. Домой. Жрать хочу, спать и спокойствия.
С радостью и тонким сосущим под ложкой ощущением неудовлетворения выключаю технику, спускаюсь в подземный паркинг, запрыгиваю в свою ласточку и выруливаю со стоянки. Приветствую жестом охранника и наконец покидаю здание.
По дороге рука привычно тянется к трубке за созвоном с женой, обычно я её всегда предупреждал, когда чалил в родные пенаты, уточнял, что в магазине прикупить и приготовить ли чего на ужин. Алеська умела готовить, вполне сносно, но очень это дело не любила, разве что для малого каши варила, для нас же предпочитала просто заказывать еду в ближайшем ресторане. В мозгу мелькает злосчастное тупое сообщение, ядовитый голос внутреннего я мерзко подзуживает: а что, если лось не «анонимный доброжелатель», а я?
От подобного абсурдного предположения скриплю зубами и всё-таки не звоню.
Я никогда не считал себя мнительным или гребанным Отелло, однако по приезде в наш элитный микрорайон Амурьево я накрутил себя настолько, что, едва заглушив двигатель, как укушенный в задницу помчал на наш этаж. Руки, ищущие по неожиданно бездонным карманам ключи, потрясывались, я волновался, вот только не за гипотетическую измену, а за ребенка. Мишке всего год с маленьким хвостиком в пару месяцев, совсем крошка. Дверь открыл с облегчением, толкнул ногой, в глаза сразу бросились вместе с обувью жены и маленькими тапочками – мужицкие кроссовки этак сорок второго размера и не мои, однозначно, во-первых, я ношу сорок пятый, во-вторых, не мой стиль.
Всё. На глаза упала алая пелена. Твою мать. Я – мужик и никогда, мать твою, никогда даже не подумывал об измене, несмотря на то, что прежних чувств к жене не испытывал. Нежность, благодарность за сына, уважение – да, любовь и страсть – скорее нет.
В спальню ворвался как раненый в попу бизон, а там картина маслом и старый бородатый анекдот. Чужой мужик пялит чужую супругу. Пошлые стоны, вялые шлепки тел, тощая задница, вот на кого она меня променяла? А, вообще, занятно. Что занятно? Олень всё-таки я. Интересный опыт. Благодарствую, но повторения не хочу. На хрен этих баб. Особенно таких безмозглых.
– Это как понимать?
Мой тихий рык услышала первой Алеська. Пока неверная супруга испуганно визжит и слезливо заверяет, что это всё не то, о чём я подумал, бледное мудачье скатывается с жены, бывшей жены, и поспешно натягивает на тщедушное тельце штаны, я заглядываю в кроватку и ребенка не нахожу. Визги Алеси раздражают настолько, что меня нещадно мутит.
– Замолчи, Алеся, – прошу очень ласково. Алеська послушно затыкается. – Где ребенок?
– Ик… Илюша…
– Миша где?! – реву.
Алеся вздрагивает и бормочет: она оставила его на диване в гостиной, ребенок спит.
– Ой, Илюша, не буди его! Он испугается…
– Замолчи. По-хорошему прошу. Слышать тебя не желаю. А ты, – обращаю внимание на вздрогнувшего парня, господи, так он совсем малец, от силы лет двадцать, максимум двадцать пять. Про себя отпускаю смешок: на старшеньких потянуло? Милф, как сейчас принято у молодежи говорить. Идиот малолетний, о такого и руки марать неохота. Брезгливо передергиваю плечами, гаркаю устало: – Вон. Даю тебе две секунды.
Пулей мчу к ребенку, Мишка находится там, где и сказала его мать, спит себе мирно-спокойно и в ус не дует. Это хорошо. Проверяю на всякий случай дыхание малыша и осторожно беру на руки, в дверях – бледная до состояния штукатурки Алеська, в глазах лихорадочный блеск, но голос вполне спокоен:
– Ладно, это то, что ты подумал. И что ты теперь с этим собираешься делать, Шахов?
– Хорошо, что ты спросила. В самое ближайшее время подам документы на развод. Ты знаешь условия брачного договора, доказательств достаточно. Сына я забираю. А ты… С нами всё, Алеся. Квартиру эту можешь оставить себе. На большее не рассчитывай.
– Что? – губы бывшей синеют, в глазах ужас. – Ты не можешь со мной так поступить! Илья! Это бесчеловечно!!!
– Бесчеловечно, Алеся, шпёхаться с чужим мужиком, оставив маленького ребенка одного. Всё, – морщусь. – Обсудим условия по воспитанию сына, когда успокоюсь.
Игнорируя истеричные визги бывшей, вместе с чудом не проснувшимся сыном покидаю дом, прикидывая, что в нашем загородном особняке должны быть кое-какие вещи ребенка и игрушки, остальное завтра захвачу. Помимо этого, встает один острый нюанс. Мне срочно нужна няня для сына, я готов платить бешеные бабки, только чтобы она была ответственной и толковой.
Глава 2
По дороге в загородный дом сын несколько раз просыпался и звал маму, тем самым выкручивая мне эмоциональные жилы. Я сам, взрослый, без пяти минут сорокалетний мужик, чуть позорно не разрыдался. Успокоили ребенка только мультики, в ютубе нашелся какой-то «Синий трактор», и ехали мы оставшийся путь под «по полям, по полям» и сынишкино «паля-паля». Господи Иисусе, няню, вот прямо сейчас, из-под земли мне достаньте, но положите на стол!
На часах начало девятого, мы с истерично ревущим Мишкой подкатываем к нашему дому, у него горе – выключили «паля», у меня нервно дергающийся глаз, и как с этим чудовищем бывшая справлялась? Ужас какой-то. Мои нервные клетки уныло машут платочком и сваливают в закат. Парни! Меня с собой захватите. А вот и бывшая раздирает моё «яблоко» звонками, на ультразвуке орет сын, крыша отъезжает на перекур. Пыхчу, одной рукой держу ребенка, второй пытаюсь открыть чертову калитку, по соседству зажигается в домах свет, бабки прилипают носами к окнам и во все глаза глядят кино.
Ключи падают в траву. Из ушей валит пар, на одно ухо я уже оглох от Мишкиного воя.
«Так, – реву на себя, поднимая связку. – Успокоился, Илюха. Ты прошел папу-армию и медные трубы, что, с ребенком собственным не справишься? Справишься. И Алеське покажешь, что не лыком шит. Вот не зря она скалила зубы в гаденькой ухмылочке. Наверняка ждет, коза, что я ей сам сына верну с доплатой. Ага, ну, пусть ждет».
Калитка побеждена. Сын немного успокоен сюсюканьем и обещаем вкусного ужина и сказки перед сном. Открываю дом под Мишкино: «ма», «ма, де ма». Держимся, Илюха, и в рифму не отвечаем.
Ребенка оставляю на диване, договариваюсь с ним, что сейчас вернусь, и мчу за остальными вещами и купленной в супермаркете снедью, а там соседи продолжают глядеть кино, но кто ж запретит. На обратном пути звоню секретарше, и когда в трубке раздается сонное: «алло», палю без предисловий:
– Мне нужна няня, срочно! Прямо завтра. Нормальная няня для одногодки. Не старая Фрекен Бок с деменцией и не зеленая сопля, нормальная, адекватная, с мозгами. Запрос понятен?
– Э-э-э, Илья Тимурович, а где я её найду?
– Просыпайся, Ирина! – гаркаю гориллой, у которой отобрали банан. В трубке нервный ик. – Завтра. Няня. В час жду кандидаток на собеседование. Прошерсти спец агентства, там этого добра завались. Не будет няни – сама станешь с Мишкой сидеть. И, Ира, в холодильнике повесилась мышь, позаботься об этом. Поняла?
– Э-э-э…
– Уволю!
– Поняла! Что сразу уволю, – ворчит Ирина. – И вообще-то завтра суббота.
– Вот и ладушки.
Влетаю в дом и шокировано таращусь на сына: этот мелкий диверсант умудрился забраться на стол, смахнуть с него скатерть с чашкой, на паркете черепки; стянуть с себя штаны с памперсом, обмочиться на пол, и сейчас сидит довольный в луже и хлопает по ней ладошками. Кабздец картина маслом.
Привалился плечом к косяку, возвел глаза к потолку. Няню мне, срочно! И клининговую компанию заодно. Нет, ну как женщины с этим всем справляются, вот точно заводские какие-то настройки у них врубаются после рождения малышей, и ведь Алеська мне ни разу на ребенка не жаловалась.
– Па! – радостно гулит мой ребенок. – Па! Па!
– Идем, диверсант, зёпу мыть.
Глава 3
Алёна
– Ир, вот это ты сейчас серьезно? – обескураженно бормочу в трубку, желание прочистить уши ватной палочкой, ну, вот прям очень сильно, поскольку то, что мне сказала подруга, похоже на лютую галлюцинацию. – Или это ты так решила надо мной подшутить? Ты же знаешь, я не очень с детьми, да и с людьми тоже, знаешь, не очень. Мне собаки по душе, хотя у меня даже собак нет и кошек тоже. Где я и где няня ребенка?
– Нет, Ленька, я на полном серьезе, – скорбно вздыхает Ирка. – Начальник ночью позвонил и выел мне мозг чайной ложечкой: ему резко понадобилась няня для сына. Ему год, может, чуть больше, сказал, для однолетки.
– Ну, и? Я при чём? – искренне не понимаю. – Хочет няню, так подбери, столько же этих агентств по всякому подбору – с ума сойти можно.
– Всё так, да не так! Оказывается, не всё работает у нас с пол тычка. Мне удалось надыбать более-менее приличных по срочному всего одиннадцать душ из более чем семи нормальных агентств с лицензиями, и почти все няни – женщины возрастные, а тех, кто помладше, всего три штуки, и вот чует мой нос: начальник от такого, мягко говоря, цветника будет о-очень не восторге. Он мне так и сказал: никаких Фрекен Бок, а у меня как раз почти что они, чуешь запах жареного? Я вот очень чую, и ягодицы у меня того, вжим-вжим. Лень, а Лень, скакни к нему на собеседование в качестве массовки, а?
– Я тебе, конечно, сочувствую и всё такое, но ты в своем уме?
– Ну, Ле-е-ень!
– Слушай, а если без лицензий, кого-нибудь попроще поискать?
– Мне потом такое «попроще» начальник в одно место засунет, прокрутит и скажет: так и было. Ну, что тебе стоит, Алёнка, сходишь, развеешься, ты в своем убежище, сутками не вылезая, уже скоро плесенью вся покроешься, а тут прошвырнешься, кофейку бесплатно попьешь, у нас очень вкусный, отвечаю. А начальнику скажешь что-нибудь по типу, что передумала или и вовсе к нему не пойдешь, проще пареной репы, а я себе попу хоть на денек-второй прикрою и найду кого поадекватней.
Тру нос. Теперь да, пахнет адским жареным и подставой. Прям воняет.
– Лень, ну, соглашайся, – уныло нудит в трубке Ирка.
Оглядываю свою коморку, останавливаясь на нерабочем лэптопе. Уже несколько дней в голове насчет новой статьи в журнале просто штиль. А почему бы, собственно, и не сходить, никто же меня в самом деле не заставит сидеть с мальчишкой, а там, может, какие идеи в голову и придут.
– Ладно. Так и быть. Адрес Новая Арлеановская, двадцать?
– Ага, – жизнерадостно выпаливает Ирка. – Корпус один. Ты как подъедешь, маякни, я спущусь за тобой. Собеседование в час. Целую.
Подруга первой сбрасывает звонок, таращусь на часы и недовольно соплю. До часа-то всего час! Вот Ирка. Собираюсь буквально за минут двадцать и вызываю такси, на деньги особо не жалуюсь, доход со всяких статей и фриланса в виде написаний всего, чего только душа заказчика пожелает, хватает на одну меня вполне, а так как я никуда особо не хожу и не езжу, то и с запасом. Вываливаю из подъезда и ныряю в такси, наяривая Ирке сообщение, называю адрес, водитель молчит и почему-то не едет, а, всё, поехал. Ну, и хорошо. Отписав подруге, получаю уведомление от… таксиста – он подъехал, стоп, а я тогда где?
Поднимаю голову, сталкиваясь в зеркале заднего вида с насмешливым взглядом ярко-серых глаз, водитель – мужик довольно-таки симпатичный, лет тридцати, может, чуть больше, приятное лицо с трехдневной щетиной.
– Вы, простите, кто? – с удивленным подозрением выпаливаю.
– Несколько запоздалый вопрос, не находите? Я тот, в чью машину вы самым наглым образом ввалились.
Нет, ну. Какой гад!
– Так вы же явно поняли, что я спутала вас с такси! Остановите, пожалуйста, я выйду. Могли сразу сказать, а не устраивать представление.
– Спокойно, девушка, – насмешничает мужло. – Мне тоже на Арлеановскую, до того как вы ко мне прыгнули, я как раз собирался отъезжать. Так что, остановить, или всё-таки едем дальше?
Придирчиво оглядываю салон, только тогда замечая по соседству пакет, с детскими вещичками, между прочим. На переднем сидении – детское кресло, сам мужик на маньяка не похож, хотя кто их, маньяков, знает, Чикатило тоже был не похож. Но я опаздываю и высаживаться как-то глупо, что ли.
– Едем, – бурчу. – Но так и знайте: я скинула геолокацию подруге.
Мужик притворно округляет глаза:
– Да что вы?
– Ага, – усмехаюсь, растекаясь на кожаном сидении.
– Вот блин, а я надеялся завести вас в ближайший лесок, зря, что ли, лопату покупал и полиэтиленовый черный мешок?
– Выходит, зря.
– Да. Засада. Осторожные нынче девушки.
– Обстоятельства вынуждают.
Оставшийся путь мы едем в молчании, на подъезде прошу случайного не-таксиста высадить меня на остановке, от нее до бизнес центра всего две минуты быстрым шагом, украдкой засовываю несколько купюр в кармашек за передним пассажирским, благодарю «маньяка» и от остановки сверкаю пятками. Пусть я няня подставная, да только опаздывать не люблю.
Глава 4
Илья
Гляжу вслед ускакавшей девчонке и усмехаюсь: хорошенькая, с норовом, распущенные блестящие каштановые, с легкой рыжинкой волосы растрепались на ветру, задницу обтягивают узкие брючки. Словил себя на мысли, что капаю на ореховую попку слюной, и выписал себе подзатыльник. Какой бы ни была стервой и распутницей Алеська, но я пока всё ещё женат, не надолго, утром по пути на работу связался со своим юристом и адвокатом в одном лице Борькой Сергеевичем и попросил заняться моим бракоразводным процессом по срочняку.
Ночь с сыном мы пережили вполне нормально, я опасался худшего, но нет, сын спокойно спал почти всю ночь, только один раз просыпался, пустышку потерял. Получив девайс, благополучно отбыл в сновидению досыпать, а утром, перекусив кашей, дернули на работу. Теоретически можно было бы договориться с какой-нибудь соседкой за деньги посидеть, только я им не доверял, мало ли чего удумают, а там как раз соискательницы в Мишкины няни, заодно сын и затестит, и Ирина, чуть что, подхватит.
В офисе оставил сына с Ириной, та обескуражено хлопала ресницами и хватала ртом воздух, в шоке прижимая к груди Мишку, и пока она не распищалась, свалил за вещами ребенка. Мне повезло, Алеськи дома не оказалось, зато везде и всюду картинно валялись мои разрезанные в хлам вещи, а в ванной подозрительно черноватая моя же опять-таки щетка в раковине и чужая в стаканчике. Мстительница фигова, хорошо, не додумалась документы мои изрезать и спрятать Мишкины, только, по-моему, это я должен мстить. Женская логика неисповедима.
Сама бывшая наяривала мне по стопятьсот раз, написывала сообщения с разного характера содержанием: от примитивных угроз, обвинений до слезливых истерик.
Закинул на заднее сидение пакет с отдельно сложенными вещичками сына и игрушками в офис и обалдел.
– Это ещё что? – вытаскиваю аккуратненько засунутые в кармашек бабки в размере двух тысяч и прищуриваюсь. – Так, значит. Ещё и гордая. Ромашка бессовестная.
Хотя нет. На ромашку девчонка не тянула, скорее на кактус. Машинально сунул чужие деньги в задний карман брюк и порулил в офис, а по пути в заднице, то есть, во втором кармане брюк завибрировало моё яблоко. Ну, и кто же это мог быть? Конечно же, стервь Алеська. Я уже вроде бы успокоился, придушить бывшую желания не испытываю, скорее даже нечто вроде облегчения, можно и ответить.
– Неужели, Шахов! Так и знай, что я всего в одном шаге от того, чтобы не вырвать тебе колокольчики, – змеей шипит Аленка, а у меня глаза лезут на лоб: она и так умеет? С кем это я жил последние три года, не пойму. – Верни мне ребенка!
– И не мечтай. Миша останется со мной до суда.
– Спятил?! – визжит бывшая. – Это мой ребенок!!! Я его мать! А ты где был в первый год его жизни, м?! Где ты был, Шахов? На своей сраной работе, вот где ты был! Ты на своей работе женился…
– А где я должен был быть, Алеся? – обрываю спокойно. – На диване валяться? Ты на мои деньги это всё время жила, сама говорила, декретных тебе не достаточно.
– Ты!.. Ты!!! Всё, Шахов. Я уже около твоего офиса, и я иду за ребенком, а будешь препятствовать, я полицию вызову, так и знай! – заканчивает холодно и обрывает звонок.
Несколько секунд таращусь на трубку и, выругавшись, припускаю к центру, совсем не заботясь о своем имидже и репутации, в топку репутацию, когда творится такое.
Глава 5
Алёна
Ирка так и не взяла трубку, пока я шла до её работы, и вниз она тоже не спустилась, собственно, меня и без неё на ресепшен пропустили, стоило только назваться и сказать, куда и зачем я иду, мою фамилию глянули в списке и отпустили с миром на девятый этаж. В лифтовую кабину заходила с очень неприятным предчувствием, и оно меня не подвело!
Началось с того, что не успели створки лифта закрыться, как в центр ворвалась какая-то бешеная дамочка и начала с порога орать, что у неё сына похитили, и он здесь, в центре. Досмотреть кино мне не довелось, лифт унес меня на нужный этаж, а там крупно пахло жареным, потому как в небольшой светлой приемной не было где яблоку упасть. Ира говорила: она откопала чуть больше десятка женщин, и вот они, женщины эти, заняли всё пространство приемной, а сама Ирка с бледной физиономией сидела за столом, а на её коленях маленький ребенок, навскидку – одногодка. Полагаю, тот самый сын её начальника, для которого и ищут няню, а няни посматривали на Ирку очень недружелюбно, то и дело перешептываясь с соседками и поджимая губы. Думается мне, оттого, что сама подруга без зазрения совести включила малышу мультики, и на всю приемную звучала веселая мелодия про «поля».
– Такому маленькому мультики, кошмар какой, – уловила шепоток. – Бессовестная.
– Так не мать же.
– Зрение садит и нервную психику, надо папаше сказать, чтобы вразумил девушку. О, ещё одна.
Тут неодобрительное внимание «товарок» устремилось ко мне. Ирка тоже заметила и прям посветлела.
– Проходите, Алёна Святославовна, не стойте.
Да было бы куда проходить. В спину внезапно прилетел сильный тычок, над ухом процедили:
– Что встала на пороге, корова?
Хлопнула ресницами.
– Это вы мне? – обернулась и удивленно вытаращилась на ту скандальную дамочку. Ну, вообще-то, справедливости ради, корова из нас как раз-таки она. Выбеленные растрепанные волосы рассыпались неаккуратными прядями по кашемировому пальто, полы которого не сходились на объемных телесах, засунутых в излишне узкое алое платье, густо намазанный кроваво-красный рот злобно перекошен, серо-карие глаза прищурены.
Неприятная особа фыркнула и протиснулась мимо меня, впечатав и растерев о косяк. От её визга заложило уши:
– Мишенька!!! Что они с тобой тут делают, сыночек мой?! Убери лапы от моего сына! – дамочка вырвала испуганного ребенка у опешившей Иры и прижала к себе, продолжая истерично орать: – Я вас здесь всех засужу, слышите?! Всех!!! А ты чего расселась?! – гаркнула неадекватная на Ирку. – Полицию вызывай. У меня ребенка похитили!
Несколько кандидаток в няни сползли на пол и ошалело двинули в сторону выхода, но не дошли.
– Куда?! Сидеть!!! Вы у меня пойдете как соучастницы преступления!
Несчастные женщины в натуральном смысле плюхнулись на полные попы.
М-да. Сходила в массовку.
Глава 6
Я вот совсем не удивилась, после таких-то ушезакладывательных визгов, что ребеночек заплачет. Малыш на самом деле крепко стрессанул, вот только вместо того чтобы жаться к родной родительнице и искать в её объятиях защиты, наоборот, вырывался. Малыша было жаль.
Неадекватная мать – горе в семье.
Дамочка шипела на ребенка, сжимала его ручки и орала, чтобы он не брыкался, а то она его уронит, а затем сделала нечто такое, от чего у нас всех натурально отвисла челюсть и зашевелились волосы: она размахнулась и ударила малыша пятерней по маленькой пухлой щечке, причем настолько сильно, что у ребенка моментально проявилась фиолетовая гематома в форме ее мерзкой клешни. Естественно, малыш не успокоился, он разорался настолько, что многих нянь просто сдуло ветром, уж не знаю, как они вообще работать собрались, с такими-то нервами.
А я… А у меня на глаза упала кровавая пелена, к уголкам подкатили слезы, меня в детстве тоже колошматили и… в общем, меня сорвало с тормозов и, несмотря на то, что дамочка сама притихла, испугавшись своего же скотского поступка, я подлетела к ней, вырвала у неё ребенка и крепко прижала к себе, удивляясь про себя, что сам малыш неожиданно вцепился в меня ручками и спрятал личико в сгибе шеи.
– Вы что творите? – зашипела змеей. – Как вы смеете бить такого малыша?
– Это мой ребенок, я его рожала, что хочу, то и делаю!
– Совсем больная? – ахнула и обратилась к Ирке, не отрывая взгляда от неадекваторши, мало ли чего она ещё выкинет. – Ир, а вызывай-ка полицию, пусть засвидетельствуют нанесенные гематомы и снимут побои.
Психиатричку тоже было бы неплохо пригласить, но пока оставим их визит на крайний случай.
– Уже вызвала.
– Да как вы смеете?! – вновь разоралась женщина и поперла на меня, выставив скрюченные пальцы. Малыш всхлипнул мне в волосы. Ой, мама, кажется, у неё самая настоящая психичка. Боже, боже, а где же хотя бы сам отец ребенка? Что же это делается?
Спасение пришло откуда не ждали. В приемную ввалился мужчина с гарком:
– Что здесь происходит? Алеся, какого лешего ты здесь орешь?
Сглотнув, упираясь лопатками в стену, повернула голову на знакомый голос, а вот и… папаша-босс Ирки, да уж, а мне капец как повезло, ведь это он – тот водитель-маньяк, и смотрит он сейчас почему-то не на дебоширку, а на меня, а, нет, не на меня, на ребенка, и взгляд такой тревожный. Но что началось, когда малыш отлип от меня и повернулся ко второму родителю с тихим и таким надрывным:
– Па!
Всё. У меня у самой слезы по лицу потекли. Дожилась.
– Кто это сделал? – подлетел папа-медведь к своему медвежонку. – Кто, я спрашиваю?
Мы с Иркой молча указали на бледную как полотно дамочку. И Ирка добила:
– Я полицию вызвала, Илья Тимурович.
Илья Тимурович только и рот открыл, собираясь нечто сказать, как дамочка спринтером бросилась к двери, папа-начальник – за ней, а в дверях неадекваторшу принимают два мужика в полицейской форме. Неадекваторша извивается и продолжает орать в руках органов правосудия. Мужики в шоке.
– С чем вызвали? – интересуется один из, э-э-э, оперов, следаков, кто-то из них, в общем. – Хотя можете не объяснять, сами видим.
– Это он виноват, – тычет пальцем дамочка в Тимуровича. – Он! Он ребенка у меня похитил!
Мужики хмурятся.
– Это так?
– Конечно, так!!! Вы мне, что, не верите?
– Разберемся. А вы, гражданка, успокойтесь уже. Представьтесь и документики организуйте. Все.
Малыш жмется ко мне, ему очень страшно, что и объясняю мужикам, прося документы из моей сумки взять самостоятельно и у первой. Органы правосудия сопротивляться не стали, спокойно проверили и разрешили унести в начальниковый кабинет с разрешения самого же начальника малыша, предварительно мрачно осмотрев пострадавшую щечку, на дамочку, когда я уходила, смотрели ну очень нехорошо.