Пустая. Корона огня и пепла

© Салье М., 2026

© ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Посвящается всем, кто совершал ошибки из-за разбитого сердца и кому судьба дарила второй шанс…

Пролог

«Одна сила – один Избранный…»

– Ты не боишься боли. Похвально, – сказал Эмилиан и провел клинком из адского огня по обнаженной груди ненавистного типа, оставляя кровавые борозды. Его ноздри уловили отвратительный запах паленой плоти.

Этот ублюдок не показал даже мимолетного проблеска страха. Взгляд Эмиля скользнул по его коротким грязным волосам, по отросшей за последние дни щетине, затем переместился на белые полосы шрамов от недавних ран, которые уже успели затянуться. Несмотря на ринальское происхождение генерала, адский клинок всегда оставлял на теле след.

– Случись это несколько веков назад, мы, вероятно, смогли бы стать друзьями.

Алин негромко рассмеялся между приступами кашля.

– Тебе не меньше меня известна истинная причина твоей ненависти ко мне.

– И то верно. Ты знаешь о моей слабости, но и мне известна твоя. Андрия. Любимая сестрица, единственная из твоей прелестной семейки, кто не отвернулся от жалкого труса.

Генерал вскинул голову. Его черно-красные глаза вспыхнули в тускло освещенной комнате. Древние каменные стены, казалось, источали сырость и мерзкую вонь, как будто повсюду разлагались груды трупов, оставленных давними предшественниками.

– Только тронь ее, сукин ты сын.

– Вот он, проблеск страха. – Эмилиан наклонил голову и слегка улыбнулся. Наконец-то. Он наслаждался тем, что видел и чувствовал ужас своего врага, буквально вдыхал чужую боль. – Ты не боишься ни пыток, ни смерти, но если этот клинок коснется ее нежной кожи… – продолжил он, делая новый порез на груди Алина. – Я найду ее, друг.

– Тронешь мою сестру – я самолично прикончу тебя.

Эмиль улыбнулся еще шире, наблюдая, как Алин морщится от боли. Он мог бы пригвоздить ублюдка к стене и подвергнуть медленной, мучительной смерти, однако генерал бы достойно принял свой конец. А Эмилиану хотелось, чтобы тот умолял его. Это перевешивало жажду мщения.

В памяти вдруг всплыло воспоминание.

У окна стоял восьмилетний ребенок и тихо шмыгал носом, стараясь сдерживать слезы. Он отчаянно хотел казаться сильным, не показывать свою слабость даже перед близким другом.

– Он ненавидит меня… Мой отец… он сказал, ему стыдно, что у него такой трусливый сын. Семья отреклась от меня.

Мальчик на пару лет старше обхватил его за плечи и заставил посмотреть ему в глаза.

– Ты всего лишь ребенок, и твоему отцу следовало бы об этом помнить.

– Ты тоже был ребенком, когда получил крылья несколько лет назад.

– Все дети разные, друг.

Маленький Алин хмуро посмотрел на Кэла.

– Прежде всего, мы ринальцы. Так сказал отец. Наш народ всегда держится мужественно и никогда не дает волю чувствам. Никто не должен заметить наш страх, тем более риньяр.

Брат Эмиля покачал головой и встряхнул мальца за плечи.

– Лорд Дариус кретин и мерзавец. Настоящий отец помогает и поддерживает собственного ребенка.

– Я уже столько раз пытался связаться с риньяром, но…

– Не сдавайся! У тебя обязательно получится, – упрямо твердил Кэл. – Оставайся здесь сколько потребуется, живи со мной в замке. Я буду рядом, буду помогать тебе. Ты мой друг, Алин. Нет, ты мой брат! А братья поддерживают друг друга, всегда и во всем.

Эмилиан наблюдал за развернувшейся сценой, стоя у приоткрытой двери. Тогда он впервые почувствовал, как внутри у него растекается что-то мерзкое и тягучее.

Ревность, приправленная ненавистью.

Хрена с два!

У Кэллама только один брат. Он. Эмилиан. Его обратная сторона. Его половина. И никто не смеет вставать между братскими узами, что связывают их с самого рождения.

Эмиль стиснул зубы и еще глубже вогнал клинок в плоть ублюдка. Ощутил, как раскаленное лезвие упирается генералу в ребро, но даже тогда тот не издал ни звука, только едва заметно поморщился.

– Закончил развлекаться с новой игрушкой? – раздался тихий мелодичный голос. – Я не для того тебя освободила, чтобы ты тратил время на прислужников брата. У нас много работы. Твой отец ждет.

Анаида подошла ближе и застыла возле стойки с пыточным орудием, которым демоны с особой жестокостью недавно истязали пленника. Ее распущенные волосы цвета каленой меди сверкали, словно дорожка кровавой луны на воде. Покрытая красным загаром кожа переливалась в тусклом свете ламп, однако в обсидиановых глазах таилась лишь тьма. Ее поистине неземная внешность поражала и завораживала.

– Я благодарен за то, что ты нашла меня, но если еще раз посмеешь приказывать мне, то окажешься на его месте. – Эмилиан кивнул на Алина и заставил огненный клинок исчезнуть. – И мои отношения с отцом тебя не касаются.

Анаида в ответ широко улыбнулась, обнажая острые клыки. В ее движениях не чувствовалось ни скованности, ни страха.

Эмиль никогда ничего не испытывал к этой демонице, но она как никто другой умела разжигать в мужчине страсть. Бесспорно, их близость была хороша. Даже очень.

Он получал особое удовольствие от того, как Кэллам мучился, гадая, кто из близких его предал. Брат даже не догадывался, для чего на самом деле Анаида поджарила ему мозги. Тогда-то, на берегу, она и увидела в его измученном сознании всю интересующую ее информацию: где он захоронил близнеца и как его освободить.

Эмилиан сразу понял: Кэл не знал последствий своих действий, не подозревал, что если полностью иссушенное тело ринальца возродить к жизни, то оно более не сможет обходиться без крови. Неосознанно, но он сам создал новый вид.

Скоро брат присоединится к нему, а затем Эмиль преобразит и всю Риналию.

Нападение на риньяров было спланированным шагом, но также и отвлекающим маневром. Вдвоем с Анаидой они продумали план: вместе с ней и ее адскими тварями Эмилиан тайно проник в королевство, а когда началась битва, полетел в замок и стал ждать клятую демоницу, которая едва все не испортила. Он велел ей не вступать в сражение, а следовать за ним, потому что не мог самостоятельно сотворить разрыв – был лишен сил. Благо она не пострадала и появилась вовремя.

Они пробрались, как гребаные воры, в королевские покои, пока Кэллам безмятежно спал в объятиях Деллы.

В его, Эмилиана, на хрен, собственной спальне!

Анаида обездвижила измученного телом и разумом брата, а затем Эмиль, выпив почти всю его кровь, вернул себе силы. После этого демоница забрала обескровленное тело Кэла и исчезла в разрыве.

Эмилю не составило труда притвориться своим близнецом. Сложно было вежливо отвечать его близким, вместо того чтобы вырвать им глотки.

– Вы нашли девчонку? – спросил он, покинув темницу, и взмахом руки приказал страже запереть двери.

– Нет. Врата в преисподнюю открыты. Для чего тебе эта полукровка? – Анаида пристально посмотрела на него в ожидании ответа, и Эмилиан уловил тщательно скрываемую ею эмоцию. Ревность. – Безмозглые жители поднебесного мира скоро поймут, что являются всего-навсего пищей для демонов.

– Ты знаешь историю рождения Деллы, знаешь, что я хочу ее.

Они шли по промозглому каменному коридору, подсвеченному редкими лампами, и Анаида несколько мгновений, казалось, о чем-то раздумывала.

– Я всегда была рядом с тобой, одна искала тебя. Сначала терпела ту грязную девку из Виана, а теперь…

Эмилиан оскалился, чувствуя, как глаза наливаются кровью. Демоница умолкла на полуслове и расправила плечи, будто приготовилась отразить нападение.

– Не смей говорить об Амелии. Поняла?

Анаида слегка раздула ноздри – верный признак ее изумления и гнева.

Эмиль же пытался отогнать картины прошлого, образ обескровленного тела единственной женщины, которую он когда-либо любил.

Повисшая тишина послужила лучшим предупреждением, чем любые угрозы.

Миновав еще одну арочную дверь в толстой стене, они вышли в коридор, больше похожий на туннель.

– Твой брат готов? – спросила демоница, наконец совладав с собой.

– Хм… Не уверен. Ему придется доказать свою преданность.

– А я говорила, что этот способ ненадежен. Ты выпил почти всю его кровь. Нужно было полностью иссушить тело Кэллама и только потом давать ему человеческую кровь.

В ее словах звучала доля истины. Эмилиан знал это и без напоминания.

– У меня нет столько времени.

– Нам не нужен Кэллам, чтобы добиться цели, – возразила Анаида, сверкнув длинными ногтями, которые могли с легкостью вспороть горло. – Он только мешает. Залитый солнцем мир – вот чего желает твой близнец.

– Брат будет подле меня, как и должно было быть всегда, – напомнил Эмиль. Ему уже наскучил этот разговор.

– Твое нетерпение вновь тебя погубит.

В одно мгновение он оказался рядом с демоницей и прижал ее к каменной стене, обхватив шею ладонью.

Оставить тело Кэллама иссыхать и ждать? Бессмысленная трата времени. Однако слепо бросаться вперед навстречу неизведанному – решение тоже не из мудрых. Эмилиан хорошо понимал это и без чужих советов. Вот почему у него был запасной план.

– Осторожнее, Анаида, ты забываешь, кто я…

– Я всегда знала, кто ты. – Она лукаво, по-змеиному, улыбнулась.

И тогда он накрыл ее рот своим, проталкивая язык внутрь. Эмиль сминал ее губы до боли, с таким напором и жаждой, которые сопровождали его везде и повсюду. Анаида подалась навстречу, словно хотела вжать свое тело в его, слиться с ним в одно целое. Она впивалась ногтями ему в плечи, едва не прорезая плоть, а он глотал ее стоны один за другим. Кровь жидким огнем струилась по его венам и болезненно отдавалась в паху.

Это желание… Эмилиан ощущал его совсем недавно. Неудержимое и сладкое чувство, что сродни пропасти, готовой поглотить его.

Он жадно обхватил ладонью грудь Анаиды, скрытую черным кожаным топом, и сильно сжал ее, затем повторил. Снова и снова. Ей такое нравилось, как и ему. Он слишком сильно хотел… облизывать обнаженное тело, покусывать его зубами, ласкать руками и ртом.

Хотел делать все эти дикие вещи, но не с ней.

Эмиль с трудом разорвал поцелуй и увидел в удивленных глазах демоницы желание, так похожее на его собственное.

Одно короткое мгновение они смотрели друг на друга, хрипло дыша, а затем он сделал шаг назад, расправил лацканы камзола и сказал:

– Ты права, Анаида, у нас много работы. И начнем мы с главного. Мне. Нужна. Делла.

1

Лишь связь принца ада с полукровкой поддерживает ее жизнь. Узы эти невозможно разорвать, но их можно извратить.

Не с первого раза, но Делла все же разлепила веки и прищурилась от яркого солнечного света. Когда ее глаза немного привыкли к окружающей обстановке и мерцающим бликам, прыгающим по белому потолку с позолотой, она медленно села, поморщившись от тупой боли в висках, а затем обвела взглядом комнату.

Мирит…

Покои ее отличались великолепием и богатым убранством. Тяжелые золотистые шторы были широко раздвинуты, позволяя солнцу освещать большую часть спальни через высокие арочные окна.

День сейчас был или ночь, Делла не поняла.

Пол и стены покрывал белый с золотыми прожилками мрамор, а центр комнаты устилал ковер с высоким ворсом. Столы, стулья и диванчики возле огромного камина тоже были в золотистых тонах. Только в Мирите вся мебель была отлита из настоящего золота. Именно поэтому все людские государства на Едином материке стремились заполучить в союзники богатейшее королевство чистокровных «ангелов».

Делла лежала на огромной кровати с балдахином из белого полупрозрачного тюля и в окружении множества подушек. Ее переодели в невесомую сорочку с длинными рукавами, явно сшитую из дорогой ткани. Она была очень красивой и совсем не вульгарной, как ринальские наряды. Но теперь в столь закрытой одежде Делла ощущала себя скованно и некомфортно.

Она коснулась длинных волос медного цвета, которые оказались чистыми, а на ее белоснежной коже не осталось и следа от пятен крови.

В воздухе витал знакомый запах цитруса с нотками корицы. Так всегда пахло от принца Мирита…

У нее в голове все еще стоял туман, но в сознании мелькали смутные воспоминания о сильных руках, что крепко сжимали ее в объятиях, и удивленные золотистые глаза.

Как, Дьявол побери, Дарнил нашел ее? Неужели Делла, движимая странным инстинктом, полетела в сторону Мирита? Или она настолько отчаялась, что подсознательно искала защиты у мужчины, которого много лет считала заклятым врагом? Даже если Дарнил на самом деле всегда оберегал ее, он вновь притащил ее в дом своего отца… Однако сейчас она не желала думать о том, что с ней сделает король Мирита.

Делла откинулась на подушку и закрыла глаза в надежде, что окружающая обстановка просто растворится в дымке, а она очнется в королевских покоях Риналии – рядом с мужем, который никогда не притворялся кем-то другим и не предавал ее.

Удивительно, но ей не хотелось плакать. В груди больше не ныло и не болело, как будто сердце вырвали и похоронили у того самого берега, оставив лишь пустоту, подобную бездне.

Сейчас она не видела смысла разбираться в предательстве Кэла. В случившемся многое не сходилось. Даже если бы он оказался рядом и она смогла задать ему вопросы, которые на берегу затерялись в волнах гнева, то просто получила бы очередную порцию лжи.

Делла совершенно запуталась, какие из его слов были правдой, а какие – ложью, и словно тонула в вязком болоте. Она знала одно: Кэллам был принцем ада. Она полюбила монстра, который считал ее не более чем своей собственностью.

Делла брезгливо посмотрела на родимое пятно, на тонкую красную линию, которая еще слегка покалывала от силы, совсем недавно бушевавшей в теле. У нее возникло непреодолимое желание содрать с себя кожу, только бы избавиться от дьявольской метки.

Она вспоминала лицо мужа, его губы, которыми он шептал трогательные речи о стремлении построить новый – лучший – мир для народа Риналии и всех остальных жителей Единого материка. Вспоминала его прикосновения, обещания светлого будущего без тайн и лжи. Но потом эти же губы назвали ее вещью.

«Твоя жизнь никогда тебе не принадлежала и никогда не будет принадлежать».

Делла узнала, что не просто происходит из Риналии – королевства, которое всегда считала сосредоточением зла и порока (так в действительности и вышло). Она – незаконнорожденная принцесса Риналии. В Кэле никогда не было крови династии Дас'Вэлоу, она текла в ее жилах.

И все же это ничего не меняло. Плевать она хотела, кем было то чудовище, что совершило насилие над ее матерью. Пусть им и оказался сам король Риналии, который странным образом исчез восемнадцать лет назад.

Сразу после рождения Деллы.

Совпадение ли? Но если Кэллам и здесь солгал? Он наверняка убил приемного отца, чтобы освободить путь к трону. Он избавлялся от врагов, от родителя, от брата-близнеца – карал всех, кто был ему неугоден.

Хватит!

Делла не позволит себе распасться на куски из-за чудовищного предательства.

Слова Кэла, его действия разрушительной волной уничтожили все, что она обрела. Все, во что поверила.

Но самое главное, он уничтожил ее. Прежней Деллы больше не существовало.

«Ты всегда была сильной, маленькая мышка. Просто не знала об этом».

Все нутро затопило холодом. Хоть в чем-то мерзавец не солгал. Так что больше она не поддастся слабости, не проронит ни единой слезинки. Никогда.

Особенно из-за него.

– Наконец-то наша гостья соизволила проснуться, – проворковал знакомый ненавистный голос.

Да будь все проклято!

Делла застонала про себя и села на постели.

С ближайшего кресла подалась вперед девушка. Загорелая кожа, сверкающие светлые локоны, огромные золотистые глаза – ее поистине ангельская внешность всегда завораживала мужчин, за исключением объекта ее обожания.

Мелина все это время находилась здесь? И как Делла ее не заметила? Она могла поклясться, что несколько минут назад в кресле никого не было.

Странно, но вид фаворитки мирийского принца не вызвал у нее прежней злости. Даже ее манера говорить не пробуждала жуткое желание запустить в ненавистную физиономию первое, что попадется под руку.

Делла без особых усилий нацепила на лицо маску ледяного спокойствия.

– Неужели во всем дворце Мирита не нашлось никого другого, кого принц послал бы проследить за мной?

– Я и сама не в восторге. – Хитрая кошачья улыбка Мелины стала шире, обнажая белоснежные зубки. Она с нарочито скучающим видом осмотрела Деллу. – Просто мне он доверяет больше всех.

– Ну разумеется.

Мелина кокетливо приподняла слегка вздернутый носик и расправила складки роскошного золотистого платья с вырезом, что подчеркивал пышную грудь.

– И где же его высочество? – Делла буквально заставила себя выдавить вопрос. Внутри у нее все похолодело от предстоящей встречи с мирийским принцем.

Наигранная улыбка исчезла с губ Мелины. Она нахмурилась, словно намеренно оттягивая ответ.

– Он занят.

Очевидно, фаворитка Дарнила не спешила сообщать ему о том, что гостья пришла в себя. Но судя по витавшему в покоях запаху, он был здесь совсем недавно, и их встреча – лишь дело времени.

Мелина расслабленно сидела в кресле, рассматривая ногти.

– Даже не поинтересуешься, почему я вернулась? – задумавшись на мгновение, спросила Делла и прислонилась к спинке кровати.

– Тебя без сознания нашли в Ничейных землях недалеко от границы Мирита. На остальное мне плевать.

– С каких это пор?

– С недавних, – невесело хохотнула Мелина. – Я наконец поняла, что даже твое отсутствие никогда не вытеснит из сердца Дарнила клятую любовь. А я больше не желаю быть на вторых ролях. Но он по-прежнему мой близкий друг. Всегда им будет. Я не могла отказать ему в просьбе.

– Как трогательно, – только и сказала Делла.

Они обе замолчали. Фаворитка принца барабанила изящными пальчиками по подлокотнику кресла. Видимо, не хотела вести никаких бесед.

– Если тебе плевать, зачем тогда пришла? – насмешливо спросила Делла.

– Опять этот вопрос. – Мелина встала и лениво махнула рукой. Делла заметила на ее ладони мозоли, какие появляются лишь от упорных занятий с мечом. Интересно. – Просто хотела убедиться, что ты в порядке. Не для себя, – добавила она и направилась к двери.

– Король Кирос, – громко произнесла Делла, и Мелина замерла. – Он знает, что я здесь?

– Не переживай по этому поводу, – бросила та, на миг оглянувшись, и покинула покои.

Легко сказать, не переживай…

Не она же снова оказалась в логове своего тюремщика. И все же принц поселил бывшую мирийскую пленницу в шикарных покоях. Неужели нашел рычаги давления на отца? Одно только твердое согласие Дарнила на союз с ринальцами наводило на определенные мысли.

Не зная, что на нее нашло, Делла вновь посмотрела на дьявольскую метку и воззвала к чужой силе. Сделала глубокий вдох, выкинула из головы все посторонние мысли и полностью сосредоточилась на связи с принцем ада. Она чувствовала магию, что струилась по венам и бурлила под кожей, так же, как ощущала биение сердца.

Делла просто воззвала к силе, и та откликнулась.

Через секунду кровавый туман заклубился над запястьем, плавно оплетая его кольцами подобно змее. Алые капли потекли вниз, пятная безупречную белоснежную постель. Делла отчетливо почувствовала, как на другом конце кто-то в гневе тянул магическую нить обратно, пытаясь помешать ей, будто паразиту, качать чужую силу.

Предвидели ли демоны такие последствия, когда связывали ее жизнь с жизнью принца ада? Теперь она знала, как пользоваться связью. Осталось только достаточно окрепнуть и потренироваться.

Делла потянулась к стакану с водой, стоящему на прикроватной тумбочке, и, сделав несколько жадных глотков, вновь откинулась на подушку. Глаза начали слипаться, и она сомкнула веки, проваливаясь в сон.

Так она и провела в постели следующие несколько дней – вставала лишь для того, чтобы посетить ванную комнату и поесть. Еду приносили слуги пять раз в день, но Делла едва притрагивалась к обилию блюд.

Мелина больше не заходила, собственно, как и принц.

Неделю спустя ее начала тревожить такая неопределенность. Она ожидала, что Дарнил примчится сразу после ухода Мелины, но нет.

В последний раз, когда служанка принесла обед, Делла спросила, во дворце ли его высочество. Но девушка лишь испуганно потупила глаза в пол и удалилась.

Делла сотни раз пробовала вызвать крылья, однако все было бесполезно. Она не ощущала связи с риньяром, но знала: Ами в порядке. Просто Кэл, гребаный ублюдок, что-то сделал – как-то заблокировал их связь. Делла видела, что происходит с ринальцами, когда те лишаются крыльев, видела, какую боль они испытывают от потери частички души.

Ами жива.

А значит, невредим и Гэврил, иначе жизнь его душевной пары оборвалась бы. Кэл не тронет Ами, ведь тогда погибнет и его риньяр. Пусть принц ада и не нуждался в чужих крыльях, Делла почему-то была уверена, что он не причинит вреда питомцу.

Одним вечером она не выдержала. Нацепив первое попавшееся платье из гардеробной, выскользнула из комнаты и сразу наткнулась на преграду в виде двух рослых мужчин.

Разумеется, ее покои охраняли. Но то была не обычная стража.

Мирийцы в бело-золотых доспехах тут же подняли белоснежные крылья и преградили ей путь. Воины из личного легиона Дарнила, владевшие силой света. Делла не пыталась разглядеть золотистые линии дара на коже – об этом и так говорило все в их сверкающем облике.

– С дороги, – процедила она, уставившись в суровые лица мужчин.

– Не велено, миледи, – отчеканил один из них и задержал на ней взгляд не дольше, чем позволяли правила приличия в Мирите.

– Не велено что? Выпускать меня из комнаты? Я пленница? Так вам приказал принц?

– Нет. – Воин растерянно глянул куда-то в сторону. – Нам велено охранять вас.

– Так охраняйте и не мешайте. А лучше сопроводите меня в покои принца, – ответила Делла.

Она сделала шаг, второй, но на третий стражники вновь преградили ей путь.

– Не велено. Его высочество сейчас не принимает гостей.

Вот заладил!

– Сопроводите меня к его покоям, или вам придется применить ко мне силу. Тогда посмотрим, как это понравится вашему принцу.

Воины переглянулись, словно пытались решить, что делать дальше. Затем один из мирийцев рукой указал направление, тем самым попросив следовать за ним, и Делла довольно улыбнулась.

Не пройдя и нескольких шагов, страж остановился перед двойными дверями из чистого золота. Дарнил поселил ее через покои от своих и даже не соизволил с ней поговорить. Конечно, она помнила его взгляд, когда он понял, что Мелина рассказала ей всю правду об их общем прошлом, поэтому сейчас намеренно избегал встречи. Делле тоже было сложно, но так дальше продолжаться не может. Долго ей еще сидеть в неизвестности в шикарной комнате, словно в золотой клетке? Чувствовать, как одиночество возвращается, осознавать, что боль от предательства никогда не исчезнет насовсем?

Покои принца не охранялись. Она слышала, что он не терпит лишние уши за дверью. Да и кто к нему сунется? Он одним взглядом мог испепелить врага.

Каждый шаг к Дарнилу был для нее настоящим испытанием выдержки и воли.

Делла толкнула двери, даже не подумав постучаться, и оказалась в богато обставленной комнате, явно предназначенной для приема гостей. Здесь с легкостью уместилось несколько диванчиков и кресел возле камина, а также письменный стол, на котором громоздились ворохи бумаг и стоял недопитый бокал с напитком янтарного цвета. Она насчитала три двери, и все были широко открыты. За ближайшей из них просматривался большой стол в окружении стульев на восемь персон – королевская столовая. Напротив, очевидно, находилась спальня.

Делла шагала по глянцевому мраморному полу, похожему на зеркало, глядя на свое движущееся отражение.

В спальне оказалось свежо. Все окна были распахнуты, и помещение полнилось прохладным воздухом. Ветер играл тяжелыми бархатными шторами. Ее окутал запах корицы и цитруса, снова будоража воспоминания. На одном из кресел лежали запылившиеся доспехи, а на столе покоился золотой меч.