Фара. Путь вожака
- -
- 100%
- +
И вот, через несколько бесконечных минут, показавшихся вечностью, гул в ушах начал стихать, а картинки таять, словно туман на ветру, теряя очертания и цвет. Они сделали последний шаг, и мир вернулся в норму. Вернее, обрёл новую норму — мрак, пахнущий сыростью и вековой пылью, и прохладу подземной выработки. Тихий, бледный, как полотно, и весь в поту, выдернул беруши, тяжело опершись о шершавую стену, его тело била мелкая дрожь.
— Салем, но как ты понял? Как смог пройти? Я чуть с ума не сошёл… там были голоса… лица… — его голос срывался на хрип.
— Это моя работа. Я этим живу, — коротко, без эмоций, ответил Салем, его глаза уже привыкали к темноте, выхватывая детали. — Здесь надо слушать не уши и не глаза. Здесь надо слушать инстинкт. И доверять тому, кто видит яснее.
Тихий, всё ещё бледный и дышащий прерывисто, как загнанный зверь, уставился на тёмные силуэты тел, лежащих неподалёку. Его руки сжимали и разжимали приклад автомата, костяшки пальцев побелели.
— Чёрт… Ванька… Петрович… — прошептал он хрипло, и в его голосе стояла непролитая слеза. — И даже не поняли ничего… не успели испугаться…
Салем не стал утешать. Смерть здесь была обыденностью, серой пылью на сапогах. Вместо этого он грубо, но без злобы, повернул Тихого за плечо, отводя взгляд от безмолвных свидетельств провала.
— Они уже ничем не помогут. Их история закончена. А наша — продолжается. Мы можем найти то, что поможет живым. Ищем, что полезного осталось. Двигайся, встряхнись. Здесь нет времени для скорби.
Сам он уже осматривал ближайшую металлическую дверь, покрытую шрамами ржавчины и ведущую в боковой штрек. Она была заперта на совесть, но ржавый замок, проржавевший изнутри, поддался после нескольких точных, рассчитанных ударов ломом, найденным у входа. Скрип железа оглушительно грохнул в гробовой тишине, словно выстрел.
Внутри оказалось нечто вроде кладовой, капсулы времени, законсервированной страхом. На полках, покрытых паутиной, словно траурным крепом, лежали ящики. Салем вскрыл первый крышку консервным ножом с собственного мультитула. Металл с хрустом поддался.
— Ну, посмотрим, что нам оставили в наследство… — он заглянул внутрь. — Инструменты. Не бросовые, не ржавое железо.
Он достал тяжёлый геологический молоток, идеально сбалансированный, рукоять легла в ладонь как влитая.
— Таким и голову проломить, и крепёж забить. Надёжно, как молот Тора. Бери, пригодится.
Он бросил молоток Тихому, который поймал его на автомате, всё ещё ошеломлённый, не веря, что держит в руках что-то столь простое и реальное.
Следующий ящик, аккуратный, с красным крестом, заставил его замереть на секунду.
— Аптечка. Специализированная.
Он осторожно, почти с нежностью, поднял упаковку с антибиотиками, проверил дату, стёршуюся от времени, но ещё читаемую.
— Годны. Это, пожалуй, приберегу для себя.
Он отложил ящик в сторону, помечая его как приоритетный.
Тихий, понемногу приходя в себя, начал обыскивать противоположную стену, сдирая с чего-то тяжёлого старый, прогорклый брезент.
— Салем! Смотри! — в его голосе прозвучал первый за сегодня живой интерес.
Он сдёрнул ткань, и из темноты, как спящие динозавры, проступили очертания двух дизельных генераторов.
— Целые! С виду хоть сейчас заводи! — в его голосе прозвучала первая нота настоящей, неподдельной надежды, оттесняющей страх.
Салем подошёл, потрогал холодный кожух, попробовал провернуть ручку. Механизм поддался с глухим, но уверенным скрежетом.
— Запустится, — констатировал он с лёгкой улыбкой. — Масло есть, топливо, наверное, слили, но это решаемо. Дополнительный свет и энергия для твоей Бухты.
Он посмотрел на Тихого, и в его взгляде было одобрение.
— Это уже не просто разведка. Это настоящая удача. Подписанный контракт с будущим.
— Да уж… — Тихий с недоверием, почти с благоговением, потрогал генератор. — Майор глазам не поверит. Скажет, водку пили и привиделось.
— Поверит, когда увидит, — Салем уже двигался дальше, к массивному, приземистому металлическому сейфу в углу, тёмному и молчаливому. — А вот это… это может быть важнее генераторов. Генераторы дают свет, а это… даёт направление.
Сейф был старым, но прочным, упрямым, как осёл. Салем потратил несколько минут, подбирая отмычку из своего набора, его пальцы работали точно и бережно. Наконец, с глухим, удовлетворяющим щелчком, дверь отскочила, открыв темноту внутри.
Внутри, аккуратно сложенные, лежали папки с документами, пожелтевшими от времени. Салем быстро пролистал верхнюю, его глаза бегали по схемам и условным знакам.
— Карты. Геодезические схемы. Прилегающие территории… — Он свистнул, низко и протяжно. — Тут отмечены все старые выработки, водоносные слои, разломы… Это готовый план для расширения. Или для предсказания, где могут появиться новые зоны.
Тихий смотрел на него с растущим уважением, смешанным со страхом, будто видел перед собой не просто человека, а некоего мага, читающего по звёздам.
— Ты… ты как будто знал, где что искать. Словно у тебя был план.
Салем хмыкнул, упаковывая самые ценные, самые информативные документы в свой водонепроницаемый мешок.
— Не знал. Думал. Они же здесь работали, жили. Где у них инструменты? Где документы? Где спрятано ценное? Логика, Тихий. В этом мире она помогает чаще, чем удача.
Он окинул взглядом собранные трофеи: инструменты, медикаменты, генераторы, карты. Задание было не просто выполнено, оно было перевыполнено с лихвой. Он не только выжил и прошёл зону, но и принёс Бухте возможности, семена для будущего роста. И Майор, человек дела, это прекрасно поймёт.
— Помечаем место. Возвращаемся за группой с тележками, — распорядился Салем, его голос вновь стал жёстким и командным. — И осторожнее на обратном пути. Эти «пустые картинки», эти миражи, они никуда не делись. Они голодны, и наша удача — лишь раззадорила их.
Обратный путь через двойную зону был ещё более жутким, чем путь туда. Знание о том, что прячется за этой тишиной и обманчивыми видениями, не прибавляло спокойствия, а лишь затачивало страх, как точильный камень. Салем снова шёл первым, безмолвно указывая путь, а Тихий, бледный и сосредоточенный, впился взглядом в его спину, как в якорь спасения, в единственный ориентир в бушующем море безумия.
Но нервы у Тихого были на пределе. Когда из тумана, словно из ниоткуда, перед ним возникло нечто огромное, покрытое чешуёй, с множеством клыкастых пастей, он инстинктивно, позабыв все наказы, рванул с плеча автомат. Он уже почти нажал на спуск, палец сжал холодную сталь, но в тот же миг Салем, не оглядываясь, будто у него на затылке были глаза, видящие поток времени, резко развернулся.
Последовало одно быстрое, отточенное до автоматизма движение. Салем бьёт ребром ладони по стволу автомата, вышибая его из ослабевших рук Тихого, и тут же, почти не сбавляя импульса, наносит короткий, жёсткий удар тыльной стороной кулака прямо в лоб оглушённому проводнику. Удар был не со зла, а с расчётом — остановить.
— Держись, чёрт бы тебя побрал! — прорычал он сквозь стиснутые зубы, и это был не крик ярости, а сдавленное, хриплое вскрикивание, полное презрения к этой слабости и леденящего страха перед последствиями выстрела в самом эпицентре аномалии, где звук мог стать детонатором.
Удар был точен. Острая боль и короткое, яркое сотрясение мозга пронзили туман паники в сознании Тихого, как молния пронзает тучу. В его глазах на секунду мелькнула ясность, трезвая и горькая, сменившая животный ужас. Он покачивался, но Салем уже схватил его за куртку и потащил за собой, не давая упасть, не давая остаться на съедение невидимому хищнику.
Когда они окончательно вышли из-под влияния зон, и мир обрёл привычные звуки — шелест ветра, далёкий крик птицы — и чёткие очертания, Тихий рухнул на колени, и его долго и мучительно рвало, будто он пытался извергнуть из себя весь пережитый ужас. Потом сознание оставило его, и он погрузился в пустоту истощения, в чёрный, бездонный колодец.
«Слабоват он для такого, — без эмоций, как хирург, констатировал про себя Салем, глядя на бесчувственное тело. — Хотя, честно говоря, и меня эта ментальная взбучка изрядно потрепала, будто побывал внутри стиральной машины с гвоздями. Уже темнеет, чёрт… Придётся тащить „героя-разведчика“ на себе. Не самый лёгкий груз».
Он взвалил Тихого на плечи, подхватив верёвкой, и, кряхтя, зашагал в сторону Бухты, каждый шаг отдавался тяжестью в ногах и спине. Таум шёл рядом, настороженно обнюхивая воздух, его серая шкура сливалась с сумерками.
Тихий очнулся уже в сотне метров от первых огней поселения, когда Салем резким, уставшим движением скинул его тело с затёкших, гудящих плеч на мягкую, пружинистую хвою.
— Вставай. Негоже тебе не на своих двоих появляться за стенами. Люди подумают, что я тебя, как трофей, принёс.
Тихий слабо застонал, с трудом фокусируя взгляд, мир плыл перед его глазами. Он тут же вскочил, пошатываясь, как пьяный, и уставился на Салема, в его взгляде было недоумение и стыд.
— Ты… ты что, тащил меня? Всю дорогу?
— Ну да, тащил. Ты не просыпался, храпел только. Что же мне, ночь там сидеть с тобой, что ли, у костра песни петь? — ответил Салем, разминая онемевшие плечи.
В его голосе не было упрёка, лишь усталая, будничная констатация факта, как о погоде.
— Спасибо, Салем! И прости, что так вышло… я подвёл… — Тихий потупился, чувствуя жгучую, щекочущую стыдливость. — Я вроде и натренирован неплохо, стрелять, ползать… но… к такому, к этой пляске в мозгу, явно был не готов.
— К такому и я не всегда готов, Тихий. Это не стыдно. Стыдно — не учиться на своих ошибках. Не переживай, — Салем махнул рукой, словно отмахиваясь от неприятной, но необходимой процедуры.
Он достал свою потёртую флягу и протянул её проводнику.
— На, умойся и приведи себя в порядок. Выпей. Глоток воды сейчас будет слаще любой водки. Пойдём отчитываться Майору. И помни — мы нашли генераторы, карты и лекарства. Делай акцент на этом. О победах рассказывают, о поражениях — помалкивают.
Он посмотрел на огни Бухты, встававшие впереди суровым, но надёжным щитом против надвигающейся ночи. Первое испытание было пройдено. Теперь предстояло самое сложное, игра в другую, не менее опасную зону — отчёт и торг.
Книга 2. Глава 6. Сделка
Они шли по освещённым улицам Бухты, и на этот раз на Салема не просто косились — на него смотрели. Новость о возвращении группы, которую уже считали пропавшей, и о том, что чужак не только выжил, но и вернулся с Тихим, явно облетела поселение быстрее их шагов. Салем чувствовал на себе эти взгляды — любопытные, настороженные, даже испуганные. Они липли к его коже, как паутина, но он лишь мысленно отряхивался, не позволяя ни единой эмоции просочиться сквозь броню самообладания. Он шёл, глядя прямо перед собой, с тем же бесстрастным выражением лица, от которого веяло холодной уверенностью, будто он был айсбергом, плывущим по тёплому, но беспомощному океану человеческих страхов.
Таум, как и договорились, остался в тени на окраине, сливаясь с сумерками. Его присутствие было их с Салемом секретом и козырем — скрытым клинком в рукаве, остриё которого могло появиться в самый неожиданный момент.
У входа в администрацию их уже ждал тот же стражник. Его взгляд скользнул по бледному, помятому Тихому, будто по тряпке, выброшенной на берег после шторма, затем — по Салему, на чьей куртке были видны следы грязи, рассказывающие без слов о мраке подземелья.
— Майор ждёт, — только и сказал он, отворяя дверь.
Его голос был глухим, как стук каменных дверей в склепе.
Кабинет Майора был освещён так же ярко, как и днём, но свет этот казался искусственным, борющимся с наползающей из-за окон тьмой. Майор сидел за своим столом, Ирина стояла у карты, но по тому, как они оба подняли головы при их входе, было ясно — они ждали. Ждали с напряжённым нетерпением, будто два хищника, уловивших долгожданный запах крови на ветру.
Тихий, стараясь держаться прямо, сделал шаг вперёд, но Салем лёгким движением руки, точным и экономным, остановил его. Отчитываться будет он. Это был его трофей, его победа, и делиться лаврами он не намерен.
— Задание выполнено, — сказал Салем без предисловий. Его голос прозвучал громко в гробовой тишине кабинета, словно удар молота о наковальню. — Геологическая выработка. Причина гибели предыдущих групп — комплексное проявление зон. Наложение двух эффектов. Одна вызывает слуховые галлюцинации и подавляет звук, другая — зрительные. Проход возможен только при строгом контроле над психикой и с проводником, знающим маршрут. Там царит безумие, упакованное в тишину.
Ирина замерла, её глаза расширились, превратившись в два тёмных озера, в которых плескался жадный профессиональный интерес. Майор не двигался, но его пальцы сцепились на столе так, что кости побелели, выдавая внутреннее напряжение, которое он так тщательно скрывал.
— Трое погибших найдены. Причины смерти — шок, дезориентация. Стреляли, видимо, по галлюцинациям, по теням, что шептали им в темноте.
Салем сделал паузу, давая этой информации, тяжёлой и ядовитой, как свинцовая пыль, усвоиться. А затем перешёл к главному.
— Объект очищен и представляет ценность. Мы эвакуировали следующее: ящик с инструментами высокого качества, два исправных дизельных генератора малой мощности и полный комплект геодезических карт и схем прилегающих территорий. Всё находится у входа в выработку. Требуется группа с тележками для транспортировки.
В кабинете повисла гробовая тишина, густая и тягучая, как смола. Майор медленно поднялся из-за стола. Его взгляд был тяжёлым, как свинец, готовым расплющить любое сомнение.
— Генераторы? Карты? — его голос был хриплым от сдержанного волнения, будто он годами не пил воды, а лишь глотал пыль пустошей. — Ты уверен?
— Я не привык ошибаться в таких вещах, — холодно парировал Салем, его слова были отточены, как лезвие. — Ваши люди могут всё проверить. Уверен, они будут приятно удивлены, не обнаружив в списке добычи собственных призраков.
Ирина первая вышла из ступора. Она резко подошла к Салему, её движения были порывисты, как у птицы, учуявшей зерно.
— Наложение зон… Вы смогли их идентифицировать? Зарисовали границы? — в её голосе звучал жадный профессиональный интерес, голод учёного, нашедшего уникальный образец.
— В моих заметках. Это станет частью отчёта, — Салем посмотрел на Майора, и его взгляд был прямым и несущим скрытый вызов. — По условиям нашего контракта.
Майор кивнул, и в его глазах наконец-то появилось нечто, похожее на уважение — холодная монета, брошенная к ногам достойного противника. Он посмотрел на Тихого.
— Твоя версия событий?
Тихий вытянулся по струнке, стараясь скрыть дрожь в коленях, предательски выдававшую его страх. Его лицо было бледным, как полотно.
— Всё так, товарищ Майор. Он… он вёл. Я чуть не сорвался, хотел стрелять в… в видение. Оно было… таким реальным. Он остановил меня. Спас. Без него я бы там и остался, как те трое, ещё одним скелетом в каменном мешке.
Его слова прозвучали искренне.
Майор перевёл взгляд обратно на Салема. Оценка в его взгляде сменилась на решение, твёрдое и бесповоротное.
— Контракт считается действующим. Ирина, организуй группу для эвакуации груза. Немедленно. Салем, ты получаешь статус полного резидента Бухты. Квартирование, питание, доступ к информации и арсеналу — по высшему разряду. Ваша первая задача считается выполненной с превышением ожиданий.
Салем молча кивнул. Первая битва была выиграна. Он не просто получил крышу над головой. Он доказал свою ценность, вбив первый и самый важный клин в стену недоверия. И теперь цена его услуг для Бухты взлетела. Он чувствовал усталость, давящую на плечи свинцовым плащом, но удовлетворение было сильнее — холодный, трезвый огонь в груди. Он сделал первый шаг к своей цели — стать тем, от кого зависит благополучие этого места. А значит, и его рычагом влияния на будущее «Фары».
— На сегодня всё, — заявил он, поворачиваясь к выходу. — Завтра можем начать работу над картой зон вокруг Бухты. Думаю, это будет вашим следующим приоритетом. Мир за вашими стенами куда более… изменчив, чем вам кажется.
Не дожидаясь ответа, он вышел из кабинета, оставив за спиной Майора и Ирину, которые молча смотрели ему вслед. Теперь он был не просто наёмником. Он был активом. И Салем прекрасно знал, какую цену имеют активы в мире, где всё решают знания и умение выживать. Он стал живым инструментом, и теперь предстояло сделать так, чтобы в чужих руках он резал именно туда, куда нужно ему.
Утро в Бухте было серым и туманным, как и всегда. Воздух висел тяжёлыми, влажными пологами, скрывая очертания зданий и растворяя звуки. Салем, отдохнувший и собранный, ровно в назначенное время вошёл в кабинет Майора. Ирина уже была на месте, на столе лежала стопка чистых листов и ручка — готовились к составлению документа, нового соглашения, что должно было связать их жизни.
Майор сидел в своём кресле, его взгляд был тяжёлым и оценивающим, словно он взвешивал не только слова, но и саму душу собеседника.
— Ну что, Салем, приступим к деталям нашего сотрудничества. Расскажи, что ты видишь за этой дверью.
Салем опустился на стул напротив, положив руки на колени. Его поза была расслабленной, но глаза выражали полную концентрацию, как у хищника перед прыжком.
— Условия просты. Бухта, как уже было сказано, предоставляет мне полный пакет резидентства: жильё, питание, медицинское обслуживание, доступ к оружию и ресурсам по моему запросу для выполнения заданий. В ответ я работаю на вас как главный специалист по внешним угрозам и зонам — провожу разведку, картографирование, обучение ваших людей. Я буду скальпелем, который вынет занозу из тела Бухты, прежде чем та загноится.
Майор кивнул — это было ожидаемо.
— Согласен. Это разумная плата за твои навыки.
— Но есть дополнительное условие, — продолжил Салем, его голос оставался ровным, как поверхность озера в безветренный день. — Раз в неделю Бухта организует караван. Небольшой. Он будет совершать поставки необходимых ресурсов — дизеля, медикаментов, семян, инструментов, — в место, которое я укажу. Объём поставок — на десять человек.
В кабинете повисла тишина. Ирина перестала писать, уставившись на Салема, будто он только что вырос на полметра. Майор медленно откинулся на спинку кресла, его лицо выразило не столько удивление, сколько понимание.
— Так значит, всё-таки есть место, которое ты называешь домом? — спросил Майор, в его голосе прозвучал не укор, а констатация, констатация факта, который он уже предчувствовал.
— Бывшим домом, — поправил Салем, не моргнув глазом. — Бухта теперь мой дом. Но я думаю, такой крупной и организованной общине не составит труда обеспечить десять человек необходимыми запасами. Взамен вы получаете меня целиком. Постоянно. Без отлучек. Это более чем справедливый обмен. Вы покупаете не просто пару крепких рук, вы покупаете целую крепость знаний.
Майор задумался, постукивая пальцами по столу, отбивая тихую дробь размышлений. Десять человек — это действительно незначительная нагрузка для Бухты, особенно в обмен на уникального специалиста, который за день решил проблему, месяцами не дававшую им покоя. Сделка выглядела не просто хорошей — она выглядела подозрительно выгодной.
— И в чём же подвох, Салем? — прямо спросил Майор, сузив глаза, в которых заплелась паутина подозрений. — Почему такая щедрость? Человек твоего склада не станет работать даром. Что скрывается за этими десятью душами?
— Никакого подвоха, — холодно парировал Салем. — Просто страховка. Составляйте контракт на этих условиях. Но с двумя пометками. Первая: я могу в свободное от ваших задач время оказывать аналогичные услуги и другим поселениям. Монополии на меня и мои знания у Бухты не будет. Знания, как вода, должны течь, иначе застаиваются.
Ирина хотела было возразить, её губы уже приоткрылись, но Майор жестом, резким и отсекающим, остановил её. Он ждал второго условия, зная, что главный камень всегда лежит в основании.
— И вторая, — голос Салема стал ещё тише, но приобрёл стальную твёрдость, будто лезвие, выдвигаемое из ножен. — После года безупречной работы на Бухту, даже если я погибну или не вернусь с задания, вы обязуетесь продолжать снабжение этой группы. В знак уважения к моей работе. О большем я просить не буду.
Теперь Майор всё понял. Это не подвох. Это — наследие. Салем обеспечивал безопасность тех, кого оставил, ценой собственной свободы и, возможно, жизни. В этом был свой жестокий романтизм и железная логика. Он покупал не просто специалиста, он покупал его лояльность, приковав её к благополучию далёкой группы выживших. Человек с якорем не уплывёт далеко, но и не перевернётся в бурю.
Майор несколько минут молча смотрел на Салема, взвешивая все «за» и «против». Наконец он тяжело вздохнул, и кивок его был подобен движению жернова, перемалывающего последние сомнения.
— Хорошо. Контракт будет составлен с учётом твоих условий. Но с моей поправкой: любые «услуги другим поселениям» согласовываются со мной. Я не хочу, чтобы твои знания случайно усилили кого-то, кто может повернуть оружие против Бухты. И караван будет отправляться только после того, как ты лично подготовишь и проинструктируешь группу сопровождения. Я не буду рисковать своими людьми. Мои люди — не разменная монета.
Салем медленно кивнул. Это был разумный компромисс.
— Согласен. Риск должен быть оправдан и минимизирован. Я научу их, как подойти, чтобы не быть принятыми за врага.
— Тогда мы договорились, — Майор протянул руку через стол. Его ладонь была твёрдой, покрытой шрамами и мозолями. — Добро пожаловать в Бухту, Салем. Надеюсь, наше сотрудничество будет долгим и взаимовыгодным.
Салем пожал его руку. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри он чувствовал холодное удовлетворение. Первый и самый важный шаг был сделан. Теперь у «Фары» был надёжный тыл. А у него — новая база для куда более масштабных операций. Игра только начиналась, и он только что удачно разменял одну из ключевых фигур.
Салем уже повернулся к выходу, но на полпути к двери остановился, как бы вспомнив о чём-то незначительном. Он развернулся и медленно вернулся к столу Майора. Его лицо было серьёзным, тень проскользнула в его глазах.
— И ещё один момент, — сказал он, и в его голосе прозвучала редкая нота предупреждения, тихого, но отчётливого, как шёпот лезвия по коже. — Пусть твои бойцы, которые поведут караван, будут начеку. Люди там… немного вспыльчивые. Последнее время было тяжело. Не провоцируйте их. Обо мне — ничего не говорите. Ни слова. Для них я должен остаться призраком, который иногда присылает подарки.
Он достал из внутреннего кармана куртки сложенный в несколько раз листок бумаги, аккуратно исписанный его твёрдым почерком.
— Эту записку, — Салем протянул листок Майору через стол, — они должны будут вручить лично в руки человеку по имени Лев. Он там главный. Пусть выгрузят ресурсы и сразу уезжают. Без лишних разговоров. Это важно. Любое лишнее слово может стать бикфордовым шнуром.
Майор взял записку, не глядя положил её на стол и прижал ладонью, будто пригвоздил секрет к дереву. Его взгляд стал пристальным.
— Вспыльчивые люди с оружием — это всегда риск. Ты уверен, что они не откроют огонь по моему каравану просто так? — в его голосе зазвучала холодная практичность командира, отвечающего за своих подчинённых, за каждую жизнь, которую он ведёт в тень неизвестности.
— Уверен, — коротко ответил Салем. — Пока ваши люди будут вести себя нейтрально и сделают, что я сказал. Лев — грубоват, но не идиот. Он поймёт жест. А если кто-то из твоих бойцов решит проявить инициативу и начать расспросы… тогда да, проблемы будут. И я не смогу гарантировать их безопасность.
Он посмотрел прямо в глаза Майору, и в его взгляде не было угрозы — лишь констатация факта, суровая и беспристрастная, как приговор.
— Это условие безопасности для всех сторон. Никакого контакта. Только обмен. Ресурсы в обмен на моё молчаливое согласие работать на вас. Они получат необходимое, вы — мою лояльность. И все останутся живы. Это сделка без проигравших, но с очень чёткими правилами.
Майор несколько секунд молча держал его взгляд, затем кивнул, убирая руку с записки.
— Хорошо. Инструкции будут выполнены в точности. Караван пойдёт с проверенными людьми. С теми, кто умеет слушать приказы и не ищет приключений на свою голову.
В его тоне сквозило понимание. Он видел в этой ситуации не просто причуду наёмника, а тонкий стратегический ход. Салем выстраивал буфер, стену между своей прошлой и новой жизнью, стараясь уберечь обе, как жонглёр, удерживающий в воздухе два хрупких шара.
— Договорились, — Салем повернулся и на этот раз вышел из кабинета, не оглядываясь.
Его тень скользнула по стене и растворилась в свете дня.