Наследник для Чудовища
- -
- 100%
- +
Зато об этом хорошо помнил он.
Треск ткани быстро вернул мой поплывший чужим запахом мозг в настоящее, где мужчина слишком резко дёрнул за шнуровку на платье, решив помочь избавиться от него, хоть я о том и не просила. Та порвалась от силы произведённого им манёвра. А вместе с ней и петли, в которые она была вплетена.
– Ты его испортил, – зачем-то озвучила я очевидное.
А саму трясло уже всю. Пальцы на лампе до судорог свело, чудом не сломав пузатый корпус.
Не сложно же догадаться, к чему это всё шло.
И платье…
Платье было жалко.
Я знаю, я ненормальная, раз размышляю о чём-то таком в текущей ситуации. Но зато это помогало не думать о другом, более худшем.
– Радуйся, что только его. Тебя саму вот пока что не тронул, – как мысли мои прочитал.
Нервно сглотнула. Корпус светильника всё-таки хрустнул, когда я излишне сильно вдавила в него свои пальцы, вместе с тем, как внутри меня принялась разрастаться настоящая паника. Пришлось приложить немало усилий, чтобы оставить её внутри и не дать вырваться на свободу. Успокаивала себя тем, что раз трогать и впрямь не спешил, значит всё ещё возможно могло обойтись.
Глупая надежда. Но что ещё мне оставалось?
– Что тебе нужно от меня? – решила отвлечь нас обоих от того, к чему лично я была точно не готова.
– Не стоит задавать такие провокационные вопросы тому, кто на тебе недавно женился и в принципе теперь в своём праве, – неопределённо хмыкнул Дельгадо, вновь скользя ладонью по моей спине.
Только на этот раз она не была прикрыта платьем. Оно по мере движения его пальцев и вовсе держалось на мне всё слабее и слабее. В какой-то момент пришлось отпустить лампу, чтобы удержать одеяние на себе. Светильник с громким стуком упал на пол, откатившись в сторону. Но я едва ли обратила на это внимание. Уж слишком остро ощущались его невесомые касания к моей обнажённой коже.
Кажется, или в комнате стало излишне жарко? Или это всё же мой сошедший с ума пульс виноват? Сердце будто на несколько кусочков поделилось. Забилось сразу в нескольких местах. Горло, грудь, низ живота, ноги… Последние уже откровенно дрожали от страха. И страшило меня не то, что он собирался делать с моим телом, а то, что он будет делать после. Ну не ради же меня он женился на мне? Определённо нет. Ему точно что-то нужно. И опять же не от меня. Я не настолько наивна, чтобы поверить, будто глава картеля сошёл с ума от моей красоты, потому решил присвоить себе. От красоты дочки одного из могущественных кланов оборотней, чьи закрытые морские пути давно не дают покоя тем, кому приходится их огибать и тратить немало времени и ресурсов из-за этого? Ага, как же! Но вот то, что он может совместить приятное с полезным – в это я верю, да.
– И всё же… Зачем тебе это всё? – прошептала, крепко зажмурившись. – Явно же не во мне самой дело.
Иначе бы уже взял своё и уж точно не приказывал держать меня от него подальше.
– Верно, – подтвердил мою догадку муж, закончив с расстёгиванием моего наряда, но так и не отошёл, зато его руки легли мне на плечи, медленно заскользив по ним вниз. – По крайней мере, так было поначалу.
Новый вдох застрял где-то в горле. А по мере продвижения его ладоней ниже и сказанного после – вовсе заставил задыхаться.
– Видишь ли, моя бабушка, Консуэлла Химена Дельгадо, очень хотела, чтобы я больше не был один, и раз уж пару я себе никак не выберу, то она решила выбрать мне жену. Я согласился. Она выбрала тебя.
Он это серьёзно?
Я здесь, потому что так решила его заботливая бабушка? И вовсе не в моём отце дело, как я решила прежде?
Серьёзно?!
Последнее и вложила в свой взгляд, полуобернувшись к нему.
– Честно говоря, мне было глубоко плевать, на чём основывается её выбор, хотя одно исключение во всём этом всё же было, и совершенно напрасно я его не озвучил заранее. Теперь поздно. Остаётся только смириться, – всё таким же тихим, слегка вибрирующим голосом сообщил Себастиан. – Нам обоим.
Чего?! Какое ещё исключение? С чего вдруг я должна смириться? И только потому, что он так сказал!
– А давай ты меня просто отпустишь? – предложила ответно. – А я, так и быть, посодействую, чтобы мои родные не мстили тебе за этот глупый поступок. А то ж, когда они сами сюда явятся, вряд ли даже слушать тебя станут. Поздно будет оправдываться. Я ведь совсем не шутила, упоминая фамилию Вега. Я и правда имею к ней прямое отношение. Кровное.
Последнее упомянула не просто так. Раз уж дело не в распрях с огненным кланом, а меня ему просто бабушка выбрала и навязала, самому ему до меня и дела нет, то вдруг моё родство с Тео Вега поможет ему задуматься над моим предложением?
А он… он вдруг рассмеялся. Громко. Надсадно. Как будто я и правда что-то нереально забавное ляпнула. И смеялся Себастиан очень долго. Но, как существенный плюс, отпустил мои плечи, больше не удерживал около себя. Правда, я считала это плюсом лишь до определённого момента. Пока платье на мне не оказалось разорвано на две части, упавшие к моим ногам жалкими тряпицами. Не менее жалкой ощущала себя и я сама, после его истеричного смеха. Понятно же уже, что так просто с ним договориться не получится. Зато у него очень хорошо получалось запугивать меня.
– Забавная сделка, – утратив всю свою напускную весёлость, ледяным тоном сообщил Себастиан. – Но совершенно нежизнеспособная. Мы поступим по-другому. Гораздо проще. Собственно, конкретно от тебя требуется лишь одно. Подчинение. Полное. Беспрекословное. Если я сказал что-либо сделать, ты делаешь, маленький огонёчек. Не провоцируешь меня. Не возражаешь. Не оспариваешь. Просто делаешь, как сказано. Это поможет избежать неприятных для тебя ситуаций в будущем, – отступил от меня к окну оборотень, сцепив руки за спиной, уставившись на линию горизонта. – А знаешь, почему?
– Почему? – поинтересовалась вынужденно.
– Потому что ты Оливейра. А я на дух не переношу всю вашу семейку. И раз уж ты Оливейра, то рано или поздно огненные волки явятся сюда за тобой, а Вега действительно будут мстить. Но это станет таким же нежизнеспособным в двух случаях: если я сверну тебе шею и тебя больше не будет здесь, тогда никто в принципе не узнает, что ты когда-либо была на моём острове, либо если в твоём чреве будет расти мой наследник и с этим придётся считаться всем, даже твоей семье, – слегка обернулся, смерив меня внимательным прищуренным взглядом, оценивая мою реакцию. – Спровоцируешь меня, создашь хоть малейший повод, и какой-то из этих двух вариантов тут же воплотится в реальность. Хотя лично я предпочту третий. Там, где твой папаша действительно приходит за тобой, затем бросает мне вызов, и тогда я смогу легко и безнаказанно отправить в Грани сначала Николаса Оливейра, затем Рафаэля Оливейра, а после и всех, кто ещё явится мне отомстить. Ведь я буду в своём праве. И даже больше. Огненный клан со всеми своими территориями достанется мне бонусом.
Что я там думала о том, чтобы просто дождаться родных и спасения?
Забыла. Сразу. Обо всём. Перед глазами ярко нарисовалась озвученная им картинка с самым скверным итогом, отчего я невольно отступила от него на шаг подальше.
И как я только могла думать, что с таким, как он, можно мирно договориться?
Невозможно. Ничего. И я была права. Я действительно наживка для моих родных. Чтобы спровоцировать их напасть на картель Дельгадо.
И всё же…
– А если не придут? И я буду послушной. Что тогда? Ты меня отпустишь?
– А они не придут? – насмешливо переспросил Дельгадо. – Не ты ли утверждала мне полторы минуты назад обратное? Ты уж определись, маленький огонёчек.
Снова это обращение.
Маленький огонёчек.
Буром ввинтилось в голову, да так и осталось там на бесконечном повторе. И сколько бы я не призывала себя игнорировать его, не помогало.
Маленький огонёчек.
Никто и никогда не обращался ко мне так ласково. Я была солнышком, папиной принцессой, звёздочкой, зайкой, милой, любимой, родной и ещё много кем, но никогда кем-то настолько особенным. И уж тем более это было странно слышать от того, с кем и знакома толком не была. Тем более от такого, как Себастиан Дельгадо. Пусть лучше вообще никак ко мне не обращается.
А что до его вопроса…
С учётом в какой момент я пропала…
Будут. Ещё как будут.
Вот и промолчала.
Но словно мало мне уже всего случившегося, в комнате вдруг раздалось тихое жужжание со стороны окон и дверей, и почти сразу во всех проёмах очень быстро стали опускаться стальные листы. Вход в ванну и тот оказался намертво запечатан. Я, всё ещё пребывающая в ступоре от услышанного, не сразу осознала, к чему это, а когда поняла, стало уже поздно. Мы с Дельгадо оказались заперты в одной комнате без возможности выбраться наружу и полной темноте.
– Что это? Что такое? – пробормотала, отступив от него ещё на пару шажков.
Ну так, на всякий случай. Что глупо, конечно, с учётом обстоятельств. Где я, и где взрослый матёрый волк. Думаю, не ошибусь, если предположу, что он куда старше моего папы, а значит куда опытнее и сильнее. Шрамы и ожоги на лице прямое тому доказательство. Такое не всякий переживёт. Так что я и пикнуть не успею, когда он решит, что ему надоело со мной возиться и что-то объяснять, как маленькой.
– Изоляция, – заметно напрягся и Себастиан, оглядываясь по сторонам. – Полная.
Как оказалось немного позже, беспокоила его вовсе не обозначенная им изоляция, как таковая, к которой он отнёсся как раз совершенно спокойно. Напряг его просочившийся сквозь вентиляционные решётки дым с весьма специфичным запахом. Довольно приятным, что радовало. Но радовало только меня. Да и то временно.
– Афродизиаки, – хриплым голосом произнёс оборотень.
– Афро… Что?! – уставилась я на него в шоке.
Это шутка такая, да?
Вместо ответа Себастиан гулко сглотнул, а его горящие золотом глаза засветились ярче прежнего, подтверждая все мои самые худшие опасения. В полнейшей тьме это выглядело ещё более жутко и зловеще, чем при свете солнца или луны, поэтому я невольно отступила к противоположной стене и прижалась к ней спиной, в ужасе уставившись на мужа. Ведь всё, что я теперь могла, это надеяться на то, что Себастиан Дельгадо не настолько низкий и подлый оборотень, чтобы реально принуждать меня к близости подобным образом. Ведь да?
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
Глава 4
Себастиан
Вдох…
И я вернулся в прошлое. Туда, где ещё не знаю, что передо мной та, кто является дочерью врага. Туда, где пропадаю в вязком омуте с медовым привкусом, что обволакивает мои лёгкие соблазнительным манящим шлейфом, а перед глазами темнеет от одной лишь мысли, как вскоре я коснусь её. И только моя будет.
Выдох…
Она нервно искусала губы. И даже представить вряд ли бы сумела, как здорово рискует только этим своим жестом, от которого осадок в моих лёгких преобразуется в лютый пожар, схвативший мои яйца.
Следующий вдох…
И резкий выдох.
Кажется, я в самом деле помешался. Ещё немного и вполне реально счесть, что эта девушка – моя пара. Жажда обладания становилась практически мучительной. И пусть это совсем не так – всего лишь грёбанные афродизиаки, но постепенно становилось откровенно плевать на всё сопутствующее, всё затмевала похоть.
А я ведь одолел немало миль вплавь, прежде чем заявиться к ней! И у меня был идеальный, мать его, план!
План, о котором я теперь почти не помнил…
А ведь ещё вчера едва ли бы нашлось хоть что-то, что могло стать важнее, чем расклад, при котором вожак огненного клана сам бросит мне вызов и подставится!
Что хуже всего, активированный кем-то режим тотальной изоляции не позволял перестать дышать этим подло запущенным дурманом, который с каждой уходящей минутой туманил рассудок, ломал выдержку всё сильнее и сильнее. Данные преграды существовали здесь со времён моего первого срыва и созданы специально под меня. Когда я терял контроль, только эти усиленно армированные стены, да стальные перекрытия были способны меня сдержать.
Что сказать…
Кое-кто, судя по всему, основательно так подошёл к вопросу отсутствия правнучек и правнуков, чтоб её!
Не особо радовало и то, что к большинству ядов у меня был выработан иммунитет, а конкретно эти вещества если и действовали на меня, то слабо выражено.
В теории.
А на практике…
Млять, выйду отсюда, мало никому не покажется!
Едва ли моей партнёрше по заточению было намного лучше. Последние двадцать минут она провела, забившись в самом дальнем от меня углу. Поначалу глядела на меня с неприкрытым ужасом, потом зажмурилась и не смотрела вовсе. Но ей и открывать свои бездонные глазки не обязательно, чтоб я чётко знал, что с ней происходило и сколь велики изменения от ужаса до того же, что ныне испытывал я сам. Вся раскраснелась, дышала тяжело и часто, поверхностно, до побелевших пальцев сжимая свои ладошки в кулачки, пока её сердечко стучало, как безумное, словно в последний раз, а она изредка, но очень опрометчиво не только кусала, но и облизывала свои влажные сочные губы. И вот как раз это лично для меня было хуже всяких афродизиаков. Может, разум и помнил, что возбуждение искусственное, но какая нахрен разница, когда она так призывно и дивно пахнет, а мой неоспоримый стояк на неё уже ничем не перебьёшь?!
Не знаю, как я всё ещё держался…
Хотя нет, знаю.
Чисто на одном упрямстве. Лежал поперёк кровати, старался пялиться преимущественно в потолок и раз за разом прокручивал в своей голове, как мантру одно и то же. Ибо ни хера ни один шакал, чтоб им самоутопиться в океане, не смеет указывать или хотя бы намекать альфе, когда, где и при каких условиях ему трахнуть свою жену!
– Мы здесь надолго, да? – спросила с безнадёгой в голосе в какой-то момент Лея.
Лучше бы и дальше хранила молчание!
А то мой мозг снова клинило на её влажных приоткрытых губах. Она что-то ещё спросила, но я уже не слышал. Всё моё внимание сузилось до хрупких девичьи пальчиков, которые разжались и погрузились в роскошные чуть взмокшие локоны, из-за чего держащие причёску шпильки выпадали из прядей одна за другой, пока весь этот густой водопад меди не рассыпался по её обнажённым плечам под аккомпанемент моего заходящегося бешенством пульса. На ней было только бельё и невесомые чулки, вид на которые от меня скрывала её поза, но даже мысль о том, как бы она выглядела, выпрямись сейчас передо мной, не стоила и десятой доли того возбуждения, которое усилилось во мне при взгляде на последнее её действо.
– Система полностью автоматическая. Даже если бы захотел, мы не смогли бы выбраться. Только на рассвете, – признал, заставив себя ответить на её вопрос.
И тут же проклял не только себя, но и её, заодно всех Дельгадо в принципе, когда она опять облизала свои губы, о которых я и так беспрестанно думал. Тяжёлые толчки моего сердца осели не менее тяжёлым осадком где-то в паху, усиливая ощущение тесноты штанов до такой степени, что становилось больно. А на мои слова Лея промолчала. Всё так же сидя в углу, она, склонив голову к коленям, мелко подрагивала, цепляясь пальцами за корни волос. Я же обратно отвернулся. Последующая тишина стала почти благословением. По крайней мере, до тех пор, пока девушка вновь не дала о себе знать.
– Не могу так больше, – выдохнула.
Поднялась со своего места, обвела решительным взглядом комнату, а затем шагнула к решётке, отгораживающей дверь. Её и принялась трясти в попытке вырвать, не иначе.
– Да открывайся же ты, тупая железяка! – дёрнула с рычанием за прутья.
И не раз. Дёргала снова и снова. Но тупая железяка на самом деле была намного умнее, чем она могла бы себе представить. Эту штуковину даже мне не по силам одолеть. Если попытаться разрушить первую ступень защиты, подключится вторая. Их тут вообще аж семь таких как бы по факту есть. Но пояснять и распинаться на сей счёт я не стал. Просто сказал ей:
– Хватит. Прекрати.
Вот только моя жена меня будто и не услышала. К рукам присоединились ноги. С отчаянным рычанием младшая госпожа Дельгадо отпинала всё, до чего только дотянулась, не только решётку на дверях. Постепенно к рычанию, полному бессилия, примешались такие же бессильные всхлипы. Кажется, уровень афродизиаков в её крови становился критическим, и у девушки начался банальный срыв. Где-то на её всхлипываниях я и решил, что с неё пожалуй хватит. Как и с меня.
Не выношу женские слёзы!
Не хватало лишь, чтоб ещё поранилась…
– Не трогай меня! Не смей ко мне прикасаться! Отпусти! Ненавижу тебя! Ты во всём виноват! Это из-за тебя я здесь застряла! Всё ты! Да лучше бы я и дальше бегала по лесу от кучи озабоченных мажоров! От них хотя бы убежать можно было! Сволочь! Гад бездушный! Чтоб ты… – чего только не вопила, брыкаясь и извиваясь, шипя на меня, как дикая рассерженная кошка, когда я её перехватил и поймал, оттаскивая от перекрытого проёма.
Уверен, продолжила бы в том же духе, а может перешла бы на более красноречивый сленг, если б я не заткнул её после того, как бросил на постель. Запихал ей в рот аккурат тот самый кусок моей рубашки, который оказался оторванным из-за неё, пока она со мной боролась, а затем зафиксировал, чтоб не выплюнула. На том тоже не успокоился, как и она сама.
Наивная!
И память у неё короткая…
– Давай, ударь меня ещё разочек, и я решу, что ты и сама не против тех первых двух вариантов, о которых я тебе рассказывал, – провозгласил, вздёргивая девичьи запястья к изголовью, ловко привязывая их… тем, что оказалось в ближайшей доступности, тем и привязал.
Вряд ли, конечно, она сама высоко оценила тот факт, что в качестве верёвок выступили лямки её лифчика, которого она в те же секунды лишилась. Явно неспроста сверкнула на меня своим гневным взглядом с таким видом, словно пообещала мне самую мучительную смерть.
А уж какой пластичной оказалась!
Когда попыталась зарядить мне в затылок своей ногой, пока я заканчивал крепить узлы на её руках.
– Забыл уточнить, кстати, они оба не исключают третий, тот, что ближе мне, но я тебя понял, маленький огонёчек, – прокомментировал её решение в сопротивлении. – А могла бы просто сразу сказать, что с нетерпением ждала первую брачную ночь, – съязвил.
Это немного помогло сбавить градус незатухающего пожара в моих яйцах, пока я сдвигался по постели ниже, оценивал расстояние между её ступнями до изножья.
Жаль, что чулки тоже пришлось снять…
Ими и привязал брыкающиеся ножки.
– М-мм! – всё, что на это сумела она мне сообщить.
Потом и это выдавить из себя не смогла. Зато вздрогнула, когда мои пальцы обхватили тонкие лодыжки и плавно двинулись вверх к покатым бёдрам, время от времени слегка надавливая в нужных точках.
– Вытащу кляп, если пообещаешь больше не повышать на меня голос, – произнёс, взглянув ей в лицо.
Крепко зажмурившись, девушка тяжело дышала, сжав ладошки в маленькие кулачки. На мои слова лишь слегка приоткрыла веки, кажется, не сразу сообразив, что от неё требовалось. Но в итоге согласно кивнула.
– Хорошая девочка, – похвалил, когда извлёк кусок моей рубашки из её ротика, а в ответ последовала лишь настороженная тишина. – Что за мажоры? – поинтересовался следом.
То, как и когда моя бабуля умудрилась умыкнуть одну из Оливейра, я непременно вызнаю и сам, но услышать от неё что-то по этому поводу тоже не помешает. Если соврёт, всё равно узнаю. А так… чем не повод попробовать сконцентрироваться не только на том, какой бархатной чувствовалась под моими пальцами её светлая кожа с россыпью мелких веснушек? Каким мягким и плавным казался и ощущался каждый изгиб роскошного девичьего тела, которого не касаться я уже не мог.
Не стоило ей срываться…
Тогда не пришлось бы и мне ловить.
– А что, твои волки не сообщили тебе разве? – съязвила тихим хриплым голосом Лея.
– Хочу услышать твою версию, – только и сказал.
У самого тоже вряд ли вышло громче или твёрже. Зато удалось удержаться от соблазна и остановить большие пальцы до того, как они коснулись бы наверший упругой груди, которую я мог бы с лёгкостью уместить в своей ладони. Так и замер, обрисовав вокруг них полукруг.
– Руки… убери, – попросила она едва слышно. – Пожалуйста…
Последнее практически проскулила, прикусив нижнюю губу до крови. А лучше бы просто молила. Привкус металлического оттенка, появившийся в воздухе, хлестнул по моим мозгам, как раскалённая плеть, обостряя все чувства и инстинкты.
– Стоило думать об этом до того, как ты проигнорировала одно-единственное моё требование к тебе, – ухмыльнулся, демонстративно втягивая в себя её разбавленный острым желанием запах.
Едва ли я всё ещё достаточно надёжно соображал, что творил. Но руки и правда убрал. От груди. Скользнув намного ниже, одной ладонью накрыл её плоский животик, другой подцепил кружевное полупрозрачное безобразие, именуемое женскими трусами. Как по мне, без них и то скромнее и приличнее, чем в них. Нет провокаций. Вот и исправил. Треск рвущейся ткани отозвался музыкой в моих ушах, обостряя и без того натянутые нервы до предела.
– Ты… Ты что делаешь? – выдавила Лея из себя полушёпотом, глядя на меня округлившимися глазами.
– Ничего из того, что я тебе не обещал, и ты прекрасно знала об этом с самого начала, – отозвался, вышвыривая ненужные лоскутки в сторону.
Куда они там упали, не смотрел. Кажется, я жесть как ошибся, когда решил, что в том кружевном безобразии всё обстояло намного хуже, чем без него. И теперь расплачивался приливом волны такой жгучей похоти, что пульс долбил по вискам намного громче собственных слов.
Блядство!!!
Как мне это пережить…
И не стать не только чудовищем, но и насильником.
Особенно, когда с её губ сорвалось манящее:
– Себастиан…
На хер это её бельё!
Не только нижнюю часть, но и верхнюю, которая сковывала тонкие запястья. Разрезал одним выверенным взмахом проступивших когтей. От своей рубашки тоже избавился. И позу, где я сверху, а она подо мной, так же сменил. Уложил свой обнажённый грех на себя сверху. Понадеялся, что контакт тел кожа к коже поможет продержаться ещё хотя бы час. Тогда, когда нет больше ничего, что будоражило бы вложенный во всех оборотней инстинкт охотника. При условии, что не станет вновь сопротивляться. Она и не сопротивлялась. Тут нам повезло. Вот только легче даже самую малость вряд ли стало. Девушка замерла, но её дыхание на стыке моей шеи и надплечья ощущалось острее самого развратного поцелуя. И запах… её запах… её желание… становились намного ярче и сильнее, что практически добивало меня.
– Приподнимись. Немного. И посмотри на меня, – приказал, в надежде что последующее отвращение в её глазах при столь близком разглядывании моей безобразной физиономии, поможет хоть немного поумерить обоюдный пыл. – Посмотри на меня, маленький огонёчек. Сейчас же.
Новый выдох в шею едва не разрушил все жалкие остатки моего самообладания. И ещё хуже стало, когда она исполнила моё веление, а в глазах ни грамма отвращения.
Млять, она ослепла?
Хотя я и сам не лучше. Ни одна реальность в этом мире больше не казалась даже отдалённо значимой. Только бы моё наваждение так и оставалось со мной. Чтоб точно так же доверчиво и с отчаянной нуждой ко мне тянулась. Чтоб выгибалась, словно та же кошка, чувственно и с тихим полустоном реагируя на первое же прикосновение между её красивых стройных ног.
– Себастиан…
Тоненькие ноготочки впились в мои плечи, наверняка оставляя глубокие следы, пока я медленно исследовал двумя пальцами влажную плоть, слегка надавливая и раскрывая для себя, уже не в силах долго терпеть все эти установленные мной же ограничения.
– Всё ещё желаешь, чтобы я не трогал и не смел? – вспомнил то, из-за чего мы оба оказались в кровати.
Ответом мне стал новый стон и качание головой в отрицании от крепко зажмурившейся девушки.
– Нельзя. Так нельзя, – произнесла одними губами.
– Тут ты права. Сегодня точно нет. Возможно завтра.
Тогда, когда это будут не треклятые афродизиаки, а мой личный выбор. Хотя это не помешало мне продолжить ласкать её пальцами вверх-вниз и обратно, снова и снова, изредка совсем немного проникая, чуть надавливая и только для того, чтобы вернуться к исходным действиям, начать всё заново, улавливая каждую эмоцию огненной красавицы, каждый всхлип-стон, каждый судорожный вдох и сорванный выдох, как если бы они являлись моими собственными. Они кажутся такими настоящими и искренними, что я не могу не помешаться на них. Я и помешался. Ещё в тот момент, когда позволил не только вжимать в себя роскошное девичье тело, но и сам толкнулся бёдрами ей навстречу, как если бы она и впрямь могла бы сейчас меня гостеприимно принять.
– Завтра? – переспросила Лея.
Спокойно лежать, притихнув, на мне у неё тоже не получалось, она извивалась, выгибалась в спине, мелко подрагивала от остроты получаемых ощущений, явно желая больше, вновь и вновь терзая свои искусанные влажные губы, опять и опять заставляя меня представлять, как точно так же призывно и соблазнительно могла бы обхватить своим красивым ротиком мой стояк, оказавшись предо мной на коленях. Или сдавить у самого основания своей аккуратной ладошкой. Я бы помог. Только бы держала меня крепко-крепко, пока я толкался в неё. В глазах цвета океана ничего разумного не осталось. Только отчаяние и жажда. Как и во мне. Всему виной похоть и страсть, растекающиеся жаром по венам, проникающие дурманом в голову и сметающие все запреты.