Босс в отпуске. На опасно короткой дистанции

И, конечно же, столкнулась.

Михаил Ефимович вышел из ванной аккурат в тот момент, когда меня посетила тоскливая мысль…

Запретить ему что ли мыться?

К сожалению, на самом деле ничего запрещать я своему боссу не могла. Разве что самой себе. Например, больше не смотреть в его сторону. Тем более, что на этот раз там и смотреть было особо не на что. Светлая футболка мягко обтягивала широкие плечи, влажные после душа волосы были опять небрежно зачёсаны назад, и весь этот почти домашний, слишком живой для него образ выглядел настолько неправильно, что мне захотелось немедленно выйти. Не только из арендованного домика. Из этой реальности заодно. Желательно в любую другую жизнь, где не существует Яхонтова, который, ко всему прочему, моих моральных терзаний не замечал, был слишком занят, остановившись у кухонной стойки, чтобы налить себе кофе.

Кофе, к моему раздражению, тоже уже успел сварить.

Да и вообще выглядел так, словно каждое утро проводил именно так – в моём отпускном домике у моря.

– Доброе утро, Софья Андреевна, – обернулся ко мне как бы невзначай. – Выглядите невыспавшейся.

В уголках его губ появилась едва заметная усмешка. Я же медленно выпрямилась, собирая все жалкие остатки достоинства.

– А вы удивительно наблюдательны для человека, который мешал мне спать, – единственное, с чем нашлась.

Его бровь едва заметно приподнялась в мнимом изумлении. Несколько бесконечно долгих секунд он просто смотрел на меня, а потом совершенно спокойно ответил:

– Простите. В следующий раз постараюсь меньше думать вслух.

Вот же…

Лучше б молчал!

Но слова – не воробей, уже вылетели. И принесли моим щекам мигом приливший жар.

Да чтоб этот Яхонтовый свет в оконце…

Судя по его самодовольному выражению лица, он прекрасно видел эффект от своих слов и совершенно искренне этим наслаждался.

Я уже открыла рот, чтобы выдать что-нибудь не менее язвительное и желательно убийственное, но в этот момент телефон в моей руке коротко завибрировал.

Саид.

Сердце, при виде номера таксиста, сделало радостный кульбит. Все мрачные мысли этого утра быстренько улетучились.

Я ткнула в экран так поспешно, что едва не выронила телефон.

Вот только… абонент оказался недоступен. Звонок оборвался.

Я моргнула. Посмотрела на экран ещё раз.

Ничего.

Стиснув зубы, я тут же набрала номер сама.

Тишина.

Потом механический голос сообщил, что абонент вне зоны доступа. Снова. И снова.

После пятой попытки наконец начать разговор, мне захотелось лично найти и закатать в тот самый злосчастный ковёр и Саида, и его машину, и всю его семью вместе с тёщей.

Я даже почти собралась и в самом деле так поступить, но…

– Проблемы? – уточнил Яхонтов, ставя передо мной чашку с кофе.

Он. Чашку кофе. Сваренный им лично. Для меня.

Каюсь, где-то здесь мой мозг коротнуло…

В его вопросе не было издёвки, но мне всё равно почудился знакомый холодный сарказм. Наверное, потому что я слишком хорошо знала этого человека и в бескорыстные благие намерения не верила.

Но всё равно призналась:

– Таксист, у которого я вчера забыла свои вещи, обещал их привезти, но теперь недоступен, – сухо сообщила я, взяв чашку.

Яхонтов слегка склонил голову, словно тщательно обдумывал услышанное, а затем безупречно ровным тоном заметил:

– Как можно оставить багаж в чужой машине?

Как-как…

В моём случае, легко и просто!

Но это не значило, что я стану и его в то просвещать.

Просвещать реально не стала. Только медленно поставила чашку обратно на стол и улыбнулась той самой своей фирменной улыбкой, отработанной за годы работы в офисе Яхонтова, после которой контрагенты обычно начинали нервно уточнять, все ли пункты договора они прочитали достаточно внимательно.

Наверное, именно так люди и сходят с ума. Однажды утром ставят чашку кофе на стол, смотрят на собственного начальника, который невозмутимо пьёт этот самый кофе в их отпускном домике, и вдруг понимают, что если немедленно не сбегут хотя бы на пару часов, то либо кого-нибудь убьют, либо сами добровольно сдадутся психиатрам.

Яхонтов, кажется, тоже уловил что-то в моём лице, потому что слегка приподнял бровь и вопросительно посмотрел поверх чашки.

Я ответила ему ещё одной ослепительной дежурной улыбкой. И покинула кухню так решительно, словно это была самая важная стратегическая задача в моей жизни.

– Куда-то собрались? – донеслось мне вслед.

– Представьте себе, да. У меня отпуск.

Яхонтов на мои слова задумчиво склонил голову. Заметила, потому что в этот момент как раз сворачивала в сторону ванной.

– Надо же. А я уж начал думать, вы забыли.

Это был удар точно в цель. И потому я лишь сладко улыбнулась.

– Не переживайте. Я быстро наверстаю.

Не дожидаясь ответа, я наконец перешагнула границу помещения и захлопнула за собой дверь. Провела в ванной не меньше часа.

А как только я вдоволь насладилась водными процедурами и гостевым дорожным набором, заблаговременно оставленным тут хозяйкой дома, задерживаться под одной крышей с Яхонтовым тоже не стала. Подхватив телефон, я направилась прямиком на выход.

И только оказавшись на улице, позволила себе выдохнуть.

Утренний Каспийск оказался удивительно живым. Солнце уже успело достаточно хорошо прогреть воздух, но жара ещё не стала ленивой и вязкой. Море пахло свежестью и солью, ветер трепал волосы, доносил с набережной музыку, смех и задорные голоса, а впереди, между невысокими домами, поблёскивала яркой лазурью вода.

Город просыпался неспешно и красиво, с той южной расслабленностью, которая для человека, пять лет жившего в ритме совещаний, дедлайнов и непрерывного «Софья Андреевна, зайдите ко мне на минуту», казалась почти неприличной.

Я шла вдоль улочки, чьего названия я даже не знала, и чувствовала, как с каждым шагом отпускает раздражение. В конце концов, что бы ни творилось вокруг, море-то никуда не делось. И отпуск тоже. А значит, пора переставать вести себя так, будто я всё ещё на работе.

Магазин пляжной одежды обнаружился почти сразу. Он был небольшим, светлым, с броскими витринами и улыбчивой русской продавщицей лет сорока, которая окинула меня быстрым цепким взглядом и с профессиональной уверенностью объявила:

– Вам нужен купальник, который заставит пожалеть минимум одного мужчину.

Я даже остановилась. Потом невольно улыбнулась.

– Это очень специфический запрос, вы же понимаете, да?

Женщина подмигнула.

– Самые интересные запросы всегда самые специфичные.

Если бы кто-то ещё вчера сказал мне, что я буду обсуждать особенности мужского сожаления с незнакомкой в пляжном магазине посреди Каспийска, я бы посоветовала этому человеку меньше смотреть романтические комедии. Но, видимо, отпуск действительно обладал необычайными свойствами менять мировоззрение людей.

Первые несколько моделей я отмела сразу. Слишком закрытые. Слишком невзрачные. Слишком похожие на ту Софью Белозёрскую, которая последние годы существовала исключительно в формате идеально выглаженных блузок и строгих юбок средней длины.

Потом продавщица молча протянула мне Его.

Глубокий, насыщенный, изумрудный оттенок купальника сразу приглянулся глазу. Высокая посадка подчёркивала талию, мягкий вырез открывал ровно столько, чтобы это выглядело дорого и провокационно, но не вызывающе, тонкие золотистые кольца на бретелях ловили свет так, словно были частью ювелирного украшения.