Жестокий брак по-кавказски

Глава 1

– Ма-аам! – разнёсся по кабинету возмущённый голосок сына. – Мурад опять затащил меня в фонтан!

Я подняла взгляд от договора поставки и со вздохом уставилась на своего мокрого хулигана. Зелёная футболка потемнела от воды, длинные чёрные шортики прилипли к тонким ножкам. На полу уже собиралась лужа, а на лице сына сияла улыбка человека, который точно знает, что его простят.

– Мурад, значит… – протянула я, глядя на него сверху вниз. – Двухмесячный щенок овчарки взял тебя за руку и перетащил через бортик?

– Он первый начал, – лишь шире заулыбался Фархат.

– И что мне с тобой делать? – наигранно устало вздохнула, не спеша что-то предпринимать.

Не только потому, что такое не впервые происходило. А потому что… смысл ругать ребёнка за то, что он веселится? Разве только за то, что подаёт дурной пример другим детям. Но это уже проблемы их родителей. А потому, ещё раз вздохнув, я поднялась из-за стола и направилась к сыну.

– Идём, хулиган, переоденем тебя, пока ты не устроил здесь потоп. Где Сабит? Почему ты один?

Сабит – сын ещё одной служащей в нашей пацхе*. Он старше Фархата на пару лет. Моему мальчику пять, ему, соответственно, семь. Обычно они всегда бегают вместе по территории.

– У нас новые гости, он пошёл провожать их в свободную беседку, – пояснил сын.

Кивнула, принимая объяснение.

Мой кабинет находился на первом этаже основного здания, а жилые комнаты на втором. Так что пришлось пройтись. Нашим шагам сопутствовали мокрые следы от сандалий Фархата. Заметив их, я качнула головой. Теперь ещё и убираться.

Мы почти поднялись по лестнице, когда входная дверь внизу открылась и на пороге появилась запыхавшаяся Мадина.

– Алия Юсуфовна, Алия Юсуфовна! Вы срочно нужны в пятой беседке!

– Что случилось?

– Лейла.

Просто имя, но этого хватило, чтобы меня прошиб пот.

Эта девочка примкнула к нам совсем недавно. Она не говорила, что с ней случилось, но всё её поведение кричало о том, что ничего хорошего. Она сторонилась всех лиц мужского пола старше шестнадцати и вздрагивала от громкого голоса, глядя себе под ноги с таким видом, будто постоянно ждала удара.

– Что с ней? – нахмурилась.

– Она выставляла блюда на стол и задела одну из гостий, та облилась чаем. Лейла извинилась, но та как взбесилась. Принялась кричать на неё, называть по-всякому.

Ох…

Это плохо, очень плохо.

– Я разберусь, – кивнула Мадине, – а ты помоги Фархату переодеться, пожалуйста, ладно?

– Опять в фонтан залез? – улыбнулась та.

– Это Мурад меня туда затащил, – возмутился мой упрямый мальчик.

– Кто ж ещё? – хмыкнула я, потрепав его по волосам. – Будь умницей, ладно?

Сын кивнул.

– Я переоденусь и приду помочь, – добавил важно.

Защитник мой!

Улыбнувшись, вложила его ладошку в руку Мадины и поспешила в пятую беседку.

Наша пацха находилась в горах, рядом с водопадом и пользовалась популярностью не только у местных, но и туристов. Беседки в усадьбе располагались на расстоянии друг от друга, чтобы не мешать гостям отдыхать.

На выходе меня встретил виляющий хвостом довольный и мокрый Мурад. Погрозив малышу пальцем, я поспешила дальше.

В разгар дня посетителей было не так уж много, обычно гости собирались к вечеру, когда жара отступала, сменяясь приятной прохладой, поэтому крикливую девушку я услышала ещё издалека.

Плохо.

Прибавив в шаге, я протиснулась между собравшимися зеваками и вошла в беседку.

Небольшое помещение с длинным столом и видом на горный ручей было заполнено несколькими женщинами. Я их особо не разглядывала. Всё моё внимание сосредоточилось на забитой в угол Лейле. И без того большие и напуганные карие глаза девушки были полны слёз.

– Криворукая! Да тебя уволить мало! – визжала она. – Ты хоть понимаешь, сколько стоит это платье?! Кто мне теперь за него заплатит?!

На синем шёлке и впрямь расплывалось некрасивое пятно. Лейла едва слышно прошептала:

– Простите… я… я не хотела…

Конечно же, прощать её никто не собирался.

– Да что толку от твоих оправданий? За платье испорченное мне кто теперь заплатит, я тебя спрашиваю, а?

Разозлённая посетительница шагнула ближе к Лейле.

– Хватит! – прервала строгим тоном весь этот балаган.

Голос прозвучал жёстче, чем я планировала. Но иначе нельзя. С такими – нельзя. Я встала между ними, заслоняя Лейлу собой, подняла взгляд.

И земля ушла из-под ног.

Глаза напротив – до безумия знакомые. Полные яда, превосходства и такой знакомой, липкой ненависти.

Азра.

Шесть лет назад я считала её подругой. Она смеялась со мной, пила чай на кухне отчего дома, называла меня «сестрой»… а потом отдала меня на растерзание семье моего мужа так легко, будто я была ненужной грязной тряпкой. Тогда я вот так же стояла перед ней, а она смеялась мне в лицо, выкрикивая «Кахба!» и прочие оскорбления наравне с остальными, будто я в самом деле падшая женщина, пока мне под ноги падали состриженные чужими руками клоки волос.

Всевышний!..

В груди резко запекло. Воздуха перестало хватать. Я открыла рот, чтобы вдохнуть, но в итоге так и не сделала этого. Сбоку от нас послышалось шуршание, и я медленно повернула голову, встретившись глазами с ещё одним своим ожившим кошмаром из прошлого.

Халиса Сабитовна. Мать бывшего мужа.

– Ты… – выдохнула она, не скрывая отвращения. – Ты?!

Она сидела чуть в стороне, будто королева на троне: прямая спина, подбородок поднят, взгляд холодный. Мне понадобились все силы, чтобы остаться стоять на прежнем месте и не дрогнуть, когда она плавно поднялась и шагнула навстречу. А вот Лейла испуганно пискнула от такой открытой неприязни. Это и помогло прийти в себя.

Я здесь не для того, чтобы проваливаться в прошлое. Я здесь, чтобы защитить Лейлу.

Я заставила себя выпрямиться. Сжала зубы. Вдохнула.

Я помнила, на что способна Халиса Сабитовна. Помнила ножницы. Помнила двор. Помнила, как меня держали. И как Нияз стоял, не делая ни шага, с таким же презрением наблюдая за тем, что творили со мной, несмотря на все мои мольбы и отчаянные крики о том, что я невиновна.

Из-за свекрови я лишилась не только мужа, но и родной семьи – родители отказались от меня, не приняли обратно. И если бы не добрый человек, встретившийся на моём пути – хозяин этой ресторанной усадьбы, приютивший и ставший мне названным отцом, неизвестно ещё, была бы я жива. Как и мой сын.

Холод разлился по груди.

Фархат.

Если они его увидят… если сопоставят… если поймут, чьи у него глаза…

Нет. Нельзя. Нельзя допустить.

– Я приношу извинения за нашу сотрудницу, – сказала я максимально ровно. – Мы оплатим химчистку и сделаем скидку на ваш заказ. Лейла сейчас выйдет, чтобы успокоиться. Пожалуйста, продолжайте отдых.

Дрожь в голосе полностью скрыть не удалось, но в целом я справилась. Схватила Лейлу за руку и повела за собой на выход.

И тут Халиса Сабитовна сорвалась.

Не кричала – нет. Кричать могут простые. Она била иначе: холодно, внятно, чтобы каждое слово вонзилось и осталось.

– А ну стоять, – бросила она. – Думаешь, если сбежала в другой регион и теперь работаешь в дорогом ресторане, то всё забыто? Ты опозорила наш род. И свой тоже. А теперь ходишь, будто чистая.

Я продолжила идти. Но шаг стал тяжелее.

– Хозяин этой пацхи вообще знает, кого держит у себя? – донеслось вслед уже от Азры фальшиво сладким голосом.

– Или он как раз поэтому тебя и оставил у себя? Любит таких? – донеслось ехидное от молчавшей до этих пор Фазийи.

Вслед за высказыванием сестры Нияза в беседке мерзко захихикали. В последний раз, когда я её видела, ей было пятнадцать, и она уже тогда умела быть жестокой так, как умеют только дети, которые с детства наблюдают, как унижают слабого, и считают это нормой.

Я остановилась.

Не потому что почувствовала себя оскорблённой. Стало в самом деле обидно. Но не за себя. За дядюшку Турсуна. За того, кто поднял меня с земли, когда мне хотелось лечь и не вставать. Он точно не заслужил такого.

– На будущее. Можете оскорблять меня, как хотите и сколько хотите, мне откровенно плевать, что вы обо мне думаете. Но не смейте трогать папу. Он недостоин таких слов и домыслов.

Фазийя улыбнулась шире.

– Отца? Ты его так называешь? – переспросила. – В любом случае, кто с грязью дружит, сам грязью становится.

Точно змея.

Ядовитая, скользкая, как и её мать.

– Слышите, как она разговаривает? – Халиса Сабитовна усмехнулась, обращаясь уже не ко мне, а к своим спутницам. – Как будто мы ей ровня.

Слова ударили точно. В тело. В память.

– Ты всегда была такой, – продолжала она, медленно подходя ближе. – С виду тихая. Глаза честные. А внутри – гниль. Мы тебя в дом пустили. Как родную. А ты что сделала? – она махнула рукой, будто отгоняя муху. – Ты думаешь, я не помню, как тебя выводили? – её голос стал тише, опаснее. – Как ты цеплялась за ворота? Как визжала, когда волосы начали резать?

Я почувствовала, как у меня свело пальцы.

– Перестаньте, – сказала я глухо.

– Перестать? – свекровь коротко рассмеялась. – Ты сейчас не в том положении, чтобы мне приказывать. Ты вообще никогда не была в таком положении, – она сделала шаг ещё ближе. Я почти физически ощущала её ненависть. – Посмотрите, – обратилась уже ко всем. – Вот как выглядит женщина, которая не знает, что такое честь. Вот как выглядит позор.

Толпа вокруг беседки стала гуще. Я чувствовала взгляды – липкие, оценивающие. Кто-то уже не скрывал интереса.

– Вы сейчас же покинете территорию, – сказала я, собирая остатки самообладания. – Иначе я вызову охрану.

– Посмотрите на неё, – насмешливо фыркнула уже Азра, оборачиваясь к остальным. – Ходит, командует, защищает других девок. А ведь сама когда-то стояла и умоляла, чтобы её не трогали. Кахба.

Слово повисло в воздухе, как плевок. У меня зашумело в ушах. Толпа у беседки ахнула. Взгляды стали настороженные. Кто-то шепнул:

– Ужас…

– Ужас – это она, – отрезала Халиса. – И такие, как она.

Я почувствовала, как внутри что-то ломается – не с треском, а тихо. Как старая кость, которая и без того слишком долго держалась.

И в этот момент я услышала шаги.

Тяжёлые. Мужские.

Гул голосов за спиной стал другим. Ниже. Сдержаннее. Я поняла это ещё до того, как обернулась: мужчины вышли из соседней закрытой беседки.

– Что здесь происходит? – прозвучало суровым басом.

Таким родным и чужим одновременно, что всё внутри меня на миг замерло.

Я медленно повернула голову. И увидела его.

Нияз стоял чуть впереди остальных. Высокий, собранный, в тёмной рубашке, с тем самым выражением лица, которое когда-то заставляло меня верить, что рядом с ним я в безопасности. Чёрные волосы коротко стрижены. На виске едва заметный шрам. Он был таким же, как я его запомнила. С горбинкой на носу и гордым разворотом широких плеч.

Наши взгляды встретились. Мир будто схлопнулся.

Я увидела, как у него дёрнулась челюсть. Как он задержал дыхание.

Карий взор скользнул по моему лицу – коротко, быстро, задержался на волосах. Всё ещё коротких, хоть и не настолько, как прежде.

Да, теперь я ношу каре. Как ежедневное напоминание о том, насколько жестоким бывает этот мир, и нельзя расслабляться. Бывает, удар приходит оттуда, откуда совсем не ждёшь, и именно тогда, когда совсем не готова.

– Нияз, – протянула Халиса Сабитовна с облегчением и торжеством одновременно. – Иди сюда. Ты только посмотри, кого мы тут встретили.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Я не отводила взгляд. Не потому, что была сильной. А потому, что больше не могла прятаться. Некуда.

– Вот она, – продолжала Халиса, указывая на меня. – Твоя ошибка. Работает тут. Кажется, и вовсе управляет. Представляешь?

Нияз молчал.

– Мы как раз объясняли ей, – добавила Фазийя, – что прошлое не смывается. Если только кровью. Не так ли?

В груди у меня стало пусто. Ровно как в глазах бывшего мужа наоборот разгоралось яркое пламя. Ненависть? Презрение? Я не знала. И знать не хотела. Мне бы просто сбежать от них всех и в одиночестве зализать открывшиеся раны. Но за моей спиной стояла впечатлительная Лейла, цепляясь за мою тунику, как утопающий за соломинку, и я просто не могла её бросить, подвести. Так я когда-то держалась за платье своей матери. За воздух. За тщетную надежду, что меня не оставят одну. За это мне пришлось дорого поплатиться. И я не хочу, чтобы Лейла испытывала то же самое. Именно поэтому вскинула голову повыше и криво усмехнулась, глядя в карие глаза Нияза. Пусть видит – я не боюсь. Больше нет. Я больше не та зашуганная маленькая девочка, боявшаяся слово поперёк старшим сказать.

– Камни дать? – предложила со всем в данной ситуации равнодушием. – Или свои принесли?

Толпа снова ахнула.

Я же продолжила смотреть исключительно на Нияза. Заметила, как он шумно выдохнул, как сжались ладони в кулаки. Сбоку продолжала возмущаться его мать, но я её уже тоже больше не слышала. В ушах слишком шумело. Кровь гудела в венах, тело трясло, пришлось тоже сжать кулаки, чтобы не спасовать перед тёмным взглядом, в котором отражалось наше общее прошлое, которое я мечтала стереть из своей памяти навсегда, чтобы его никогда не существовало.

– Так что? Дать? – повторила глухо для Нияза. – Порадуем твою мать ещё раз моим унижением?

Халиса Сабитовна надменно фыркнула, а карие глаза опасно сощурились. В отличие от своего сына, она прекрасно поняла мой посыл.

– Я порадовалась бы гораздо больше, если б ты вообще не существовала, беда моего рода.

– Так почему бы вам всем не уйти и не забыть о моём существовании, как вы уже однажды это сделали?

Вышло грубее, чем собиралась. Но зато правдиво. Всем бы легче стало, сделай они это.

– Да как ты смеешь, мерзавка!.. – гораздо быстрее матери взбесилась Фазийя и рванула ко мне с явным намерением вцепиться мне в волосы.

Вполне возможно, что и впрямь бы вцепилась, но будто на незримую стену налетела, когда послышалось:

– Хватит.

Нияз выставил руку между нами, таким образом останавливая порыв своей сестры.

Воцарилось молчание. Нияз так и не перестал на меня смотреть. Смотрел, будто впервые видел. Или до сих пор не верил, что мы встретились вновь. А может и что похуже думал. Но в итоге так ничего и не сказал. Не мне.

– Мы уходим, – сказал Нияз, обращаясь к остальным.

Голос был ровный. Холодный. Такой, каким объявляют решение, не предполагающее возражений.

– Что? – задохнулась женская половина от такого поворота. – Как это – мы?

В этом «мы» было возмущение, привычка всегда получать желаемое и непоколебимая уверенность, что им обязаны уступить.

– Это она должна уйти, – закончила уже одна Фазийя. – Нечего такой делать в таком уважаемом месте.

Я даже не успела вдохнуть.

– Видимо, – сухо отозвался Нияз, не глядя на меня, – не столь это место и уважаемо, раз нанимает таких работниц.

Слово «таких» прозвучало хуже пощёчины. Мир подёрнулся влажной дымкой, будто кто-то резко плеснул в глаза водой. Я попыталась что-то сказать. И не смогла. Губы онемели, язык не слушался, как если бы больше не принадлежал мне. Будто меня снова выталкивали, только теперь не за ворота дома бывшего мужа, а из собственной жизни.

И именно в этот момент, как выстрел в тишине, раздался голос Фархата:

– Мама? Я есть хочу.

Внутренности кипятком ошпарило.

Мой мальчик застыл у входа, держась за перила. Волосы ещё были влажными, а на плечо сползла сухая футболка. Он тёр глаза и смотрел только на меня. Не на толпу. Не на чужие лица.

Тишина накрыла беседку мгновенно. Плотная. Звенящая.

Я физически почувствовала, как взгляды всех разом метнулись к ребёнку. Как женщины начали считать – возраст, рост, черты. Как мужчины напряглись, выпрямились, будто перед ними появился новый порядок вещей. Халиса Сабитовна побледнела, поджала губы. Нияз сделал шаг вперёд – резкий, непроизвольный. У меня всё внутри оборвалось.

– Мама?.. – переспросила Азра едва слышно.

Всевышний, как мне теперь это всё исправить? Как заставить их не смотреть и не видеть? Как убедить, что это совпадение, случайность, ошибка?

В голове, как назло, ни единой мысли – сплошь паника.

Нияз шагнул ещё ближе к сыну, и у меня сердце остановилось. Я дёрнулась следом, но не успела.

– Это мой сын, – раздался вдруг голос сбоку.

Мадина, быстро оценившая ситуацию, подошла к Фархату и положила ему руку на плечо.

– Пойдём, солнышко. Тётя Алия сейчас занята, – развернула моего мальчика к выходу.

Фархат растерянно моргнул, но послушно шагнул вслед за ней, но в последний момент опять оглянулся на меня.

– А ты скоро? – спросил тихонько.

Мне стоило неимоверных усилий заставить себя улыбнуться.

– Скоро, – прошептала я. – Очень скоро.

Когда они ушли, воздух медленно вернулся. Хотя и тогда Халиса Сабитовна смотрела на меня так, будто что-то пошло не по её плану. Нияз – не отрывая взгляда.

Я сделала вдох. И поняла: прошлое меня нашло. Теперь от него не убежать.

Глава 2

Тишина затягивалась. Фархат с Мадиной ушли, а легче не стало. Все по-прежнему смотрели на меня, как будто у меня выросла вторая голова. Воздух сгустился от напряжения. Вот-вот взорвётся. Я с ужасом ждала, что будет дальше.

Поверили ли они выступлению Мадины?

По взгляду Нияза было не понять. Но я очень надеялась, что да. По крайней мере, он так ничего и не сказал. Затем вовсе покинул беседку. За ним следом потянулись и остальные. Последним вышел брат Азры, бросив на меня короткий цепкий взор. Показалось, он вот-вот что-то скажет, но так и не сделал этого. Ушёл. Все ушли. Но я позволила себе расслабиться только тогда, когда их голоса окончательно стихли.

Шумно выдохнув, я почти упала на скамью рядом. Ноги не держали.

– Алия Юсуфовна, вы как? – поинтересовалась Лейла тихо, протянув мне запечатанную бутылку с водой, которую гости так ещё не успели открыть.

Я взяла её в руки больше по инерции, чем осознанно. Отметила про себя, что она прохладная, и приложила к голове.

– Всевышний, я думала это конец, – прошептала, чувствуя, как меня накрывает запоздалая истерика.

Шесть лет прошло, я уже и не думала, что свидимся, и вот, пожалуйста. Нияз здесь, за много километров от родного города. Что только забыли так далеко? И почему с ними Азра? Хотя нет, о последнем знать точно не хотелось.

Тряхнув головой, я поднялась обратно на дрожащие ноги. У входа всё толпился народ, все рассматривали меня, перешёптывались, и я запоздало переосмыслила, что они слышали. Всё. От и до. То, как называли меня родственники бывшего мужа. И он сам, пусть и не напрямую.

Кахба…

Смешно. Потому что я ни разу, даже в мыслях не изменяла Ниязу. Я всем сердцем любила его. За что в итоге и поплатилась. Ради него терпела издевательства его матери и сестры, пыталась наладить отношения, не жаловалась, а в итоге он поверил им, а не мне. Поддержал скандал, приказал остричь мои волосы и выставил за порог со словами, что мы больше не муж и жена.

В горле до сих пор вставал горький ком от воспоминаний. А в тот момент мне казалось, что я вовсе больше не смогу жить. Брела по дороге, побитая, рыдающая, ощущая себя никчёмной. Чтобы на пороге отчего дома получить пощёчину от отца и похожий приговор. Им тоже оказалась не нужна дочь, которая опорочила их честь. И никому не было дела до моих оправданий, что я ни в чём не виновата.

И вот теперь всё возвращалось. Безнадёга накрывала с головой. Я прекрасно представляла все будущие последствия от этой встречи. Если не Нияз, так его мать не даст мне больше спокойной жизни в этом месте. Будет давить, пока не уничтожит. Она наверняка до сегодняшнего дня вообще считала меня лежащей мёртвой на дне какого-нибудь обрыва. А я не только выжить посмела, так ещё и процветаю.

Бежать? Опять. Но куда? Некуда. Да и как я объясню это Фархату? А если и смогу, сколько такой жизни я протяну с маленьким ребёнком на руках?

Всевышний, за что?.. Чем я тебя так прогневила?

– Алия Юсуфовна, вам плохо?

Лейла – кроткая, боязливая – сейчас выглядела ещё более напуганной, чем когда на неё кричала Азра. Я ухватила её за ладонь, крепко сжала в попытке успокоить. Вышло плохо. Страх и волнение из её глаз никуда не исчезли. Да и спокойствия во мне никакого не было. Нервы дрожали в шаге от того, чтобы лопнуть.

Нужно уйти, пока меня не накрыло эмоциями. Скрыться от чужих глаз. Но сперва найти сына и покормить его. Мадина наверняка отвела его на кухню. И я, заставив себя отсечь всё плохое, отправилась за ними.

Я угадала. Мой хулиган нашёлся в столовой за детским столом, уминающий любимую долму. Заметив меня, улыбнулся и едва не подскочил со своего места, чтобы поприветствовать.

– Ешь, – велела, махнув рукой, чувствуя, как, наконец, в самом деле расслабились мышцы в теле.

Именно здесь. Сейчас. Рядом с моим мальчиком.

– Всё хорошо? – поинтересовалась тихо подошедшая Мадина.

– Да. Спасибо, что прикрыла.

Девушка кивнула, но волнение из её глаз так и не пропало. Пришлось натянуть на лицо беззаботную улыбку и присоединяться к Фархату. С ним и провела остаток дня. Пока в усадьбу не заявился дядюшка Турсун. И вот от него скрыть свои переживания не вышло.

– Рассказывай, что случилось, Алия. И не ври мне, – велел строго, как только мы оказались в его кабинете, где никто не мог нас подслушать.

Дядюшке Турсуну было давно за шестьдесят, но выглядел он моложе своих лет. Возраст выдавала лишь седина в тёмных волосах, да тяжёлый, полный жизненного опыта, взгляд. Он прихрамывал на правую ногу, поэтому ходил с тростью. Но даже с таким увечьем умудрялся выглядеть грозно в своём величии. Именно поэтому я не стала врать, как и просил. Тем более, что он знал историю моего прошлого и действительно мог помочь.

Но чем дольше я рассказывала, тем более смурным мужчина становился.

– Вот же гнездо шайтанов! – выругался под конец, ударив тростью по полу.

Звук вышел громким и внезапным, отчего я невольно вздрогнула. Но дядюшка Турсун принял это на иной счёт.

– Не бойся, дочка, я не позволю никому тебя обидеть. Но в ближайшее время с территории пацхи ни ногой, поняла? Нужно убедиться, что никто из них не вернётся.

Я кивнула.

– Спасибо, – прошептала благодарно.

Не представляла, что бы делала, не встреть в своё время этого замечательного человека. Наверное, и правда со скалы сбросилась от отчаяния, как часто делают девушки, оказавшиеся в моём положении.

– Всё, иди спать, – отослал мужчина меня взмахом руки.

Я поднялась со стула и, склонив голову, направилась к выходу. Но стоило мне взяться за ручку, как дядюшка Турсун добавил:

– Алия, а как ты смотришь на то, чтобы снова выйти замуж?

Я замерла, шокированная услышанным. Пальцы крепче обхватили ручку двери, которую я так и не открыла.

– В-вы о чём? – выдохнула дрожащим тоном, медленно обернувшись.

В мужском взоре светилась усталость. Но в то же время твёрдость.

– О никахе. И законной регистрации брака.

Слова ударили в грудь, да там и застряли, прожигая своей горечью.

– Кто ж меня такую возьмёт? – шепнула, натянуто улыбнувшись.

– Я.

– Вы? – в повторном шоке уставилась на дядюшку.

– Я, – спокойно повторил он.

– Зачем вам это?

– А ты знаешь получше вариант, как защититься от Караевых? Всё же я не молод. Сегодня живу, завтра нет. А так Фархат моим сыном будет. Ты всё равно всей пацхой управляешь за меня последний год. Так и продолжишь, заботясь обо всех, как ты умеешь. И никто тебе будет не указ.

– Вы… Вы думаете, Нияз в самом деле вернётся?

Стоило только представить нечто подобное, как горло схватило удушье, а я сама – за горло.

– Я думаю, что на моём месте заполучить молодую жену никто бы не отказался, а тут и повод достойный есть, – заговорщицки подмигнул мне.

С моих губ сорвался смешок. Тихий. Нервный. Недоверчивый. Но где-то в глубине расправляла свои хрустальные крылья надежда. Это ведь и правда выход, если так подумать. У сына будет имя, защита, он перестанет быть мальчишкой без рода и племени. Вот только… как это будет выглядеть в глазах всех, особенно после сегодняшнего скандала?

– Но, если не хочешь, могу просто отправить тебя с Фархатом в Москву, к моему Казбеку, ему как раз нужна помощница в чайхане, – предложил дядюшка Турсун, заметив мои сомнения. – Там уж точно жениха себе по нраву найдёшь.

Его племянник уже лет десять, как там жил. Даже женился на какой-то русской девушке. Так что ничего неприличного мне там не грозило. Плюс работа. Да и сама идея самой найти себе жениха показалась если не заманчивой, то точно стоящей рассмотрения.