Сердце Дракона. Невеста на обмен
- -
- 100%
- +
У отца задёргался левый глаз.
– То есть это не все твои женихи? Ещё будут?! – отразилось среди стен гневное одновременно с очередным дребезжанием стёкол.
Поскольку оправдываться было особо нечем, я всего лишь согласно кивнула.
Ну а смысл отпираться?
– Может, остальные никто не подобрал, их течением насовсем унесло… – промямлила жалобно и с надеждой Этери.
Её тут же дружными кивками поддержала вся прислуга.
– Угу, унесло. В другое княжество, – поддержала на свой лад нянюшка. – Вот и не добрались ихние ещё до н… – дальше ей пришлось умолкнуть под яростным взором князя.
Вот тут я изображать чувство вины и раскаяния перестала. Начала молиться.
За собственное здравие!
Княжеств, граничащих с Ордмером, числилось аж три. На юге – Берлер, славящийся купеческим ремеслом (предки нашего казначея как раз оттуда, явный представитель берлерского народа); на западе – Загрод, чьим неоспоримым преимуществом всегда было кораблестроение и рыботорговля (не путать с работорговлей, а то у нас и такие в крае преотвратные представители имелись, хорошо, мы с ними встречались лишь раз в пятилетку); на востоке – Верениск, земля богатых урожаев и трудолюбивых княжичей.
Хоть бы мои венки туда отправились…
Правда, о последнем я напрасно подумала, ибо ордмерская река текла как раз в западном направлении.
Не свезло так не свезло, в общем…
– А если в самом деле загродские прибудут? – поинтересовалась тем временем Этери.
Очевидно, размышляла о том же, о чём и я.
– Как прибудут, так и убудут, – мрачно отозвался отец, сжав кинжал на своём поясе.
Это у него такой условный рефлекс. Все о нём знали. Князь-отец в такие моменты о войне всегда думал. Не зря ж Ордмер славился самыми выносливыми воинами среди четырёх континентов. Да что там воины, у нас вон даже мельник калёные прутья голыми руками гнул, в его-то преклонном возрасте.
Кстати, о мельнике…
– Невестушка моя пригожая, Айлин, деточка, выходи! Я тебя уже заждалси-и-и-и!!! – вопил в это время мельник.
Айлин-деточке в моём лице моментально поплохело.
Я ж реально ему в деточки только и гожусь!
Его младшая внучка и та постарше меня будет.
Хотя поплохело мне не совсем по причине разницы в возрасте. Просто батюшка как-то уж больно задумчиво на него смотрел. Сперва на него, потом на меня. И снова на него. Явно оценивал подвернувшиеся варианты.
– Н-не н-надо! – ошарашенно обронила я, попятившись назад, к дверям на выход.
Ну, не станет же он меня наказывать за провинность единым венцом с мельником?! Или станет?
– Почему не надо? – подозрительно миролюбиво провозгласил князь. – Ты же сама веночки плела, воск заговорённый лепила, старалась, ворожила, княжеский указ нарушала… сорок раз за одну ночь!
– Не за ночь. За утро, – невозмутимо прокомментировала сестрица.
Это она сейчас так намекала, что, мол, радуйтесь, папенька, если б всю ночь плела, то успела бы побольше бед сотворить. И не я одна это, кстати, поняла. Родитель тоже понял. Но не порадовался. Вот ни капельки. Окинул старшую княжну хмурым взглядом, а после ринулся ко мне, выполнив самое сокровенное моё в настоящий момент желание. В коридор выволок. Жаль, дальше всё пошло в разрез с моими скромными притязаниями. Спрятаться в саду мне никто не позволил. Князь направился к центральным воротам, конечно же, прихватив с собой и мою провинившуюся тушку. Во дворе к моменту нашего появления выстроились дозорные, явно приготовившись разнимать будущую драку. Приготовились они очень даже не зря. Стоило толпе увидеть нас, как вопли стали ещё громче, напоминая уже не людские голоса, а завывание подгорающих бесов.
– Тихо, – на удивление спокойно произнёс отец.
Сказал негромко, подняв ладонь. Однако княжий приказ все в момент исполнили. Уставились на него просящими глазёнками, аки девы безвинные и в отчаянное положение попавшие, обязательно не по разумению своему. Мне же ничего не осталось, как только восторгаться силой уважения, которое проявляли ордмерчане и ордмерчанки по отношению к своему правителю. Отец, в свою очередь, ничем таким и близко не проникся. Знал прекрасно, надолго терпения толпы не хватит.
– В целях разрешения конфликта предлагаю самый элементарный способ выбора жениха из… – окинул присутствующих брезгливым взором, слегка поморщившись, – наличия имеющихся, – остановил внимание на мельнике. – Если до рассвета сами между собой не договоритесь, поставлю друг против друга на алтарийском поле. Кто живой останется, за того и княжну свою младшую отдам. – Помолчал немного, а после добавил сухо: – Через год.
Среди толпы пронёсся тихий ропот. Многие, как и отец, скосились на мельника. Видимо, как и я, помнили прекрасно, как тот прутья калёные голыми руками гнёт. Сыновья кузнеца так точно вспомнили, это ж они ему для ограждения территории заработка эти самые прутья калили. А прибей его, и всё, без хлеба вся семья останется, хоть в другое княжество переезжай. Дочери у него больно уж злопамятные. И это ладно, если только место жительства с голодухи сменить придётся. Похуже вариант тоже вполне мог случиться. В целях компенсации могут ведь и заставить на себе жениться. Притом, что они только для других злопамятные, между собой – добрые и щедрые, мужьями своими постоянно делятся, а мнение этих самый мужей вообще не учитывается. Как говорится, хлеб – всему голова, кто хлеб печёт, тот и главный.
– А ежели не по нраву потом придётся княжне младшей после алтарийского поля жених оставшийся? – поинтересовался кто-то из толпы.
Явно риски просчитывались.
– Такого не будет, – с уверенностью заявил князь. – Всё ей по нраву.
И так выразительно на меня посмотрел…
Ничего не осталось, кроме как согласно закивать.
Не то чтоб я тоже была в подобном уверена, просто отец же сам сказал «через год», а за этот год я столько всего придумать успею, что тот самый будущий жених сам от меня как миленький сбежит. В конце концов, такой подставы от меня никто не ждёт. Ну, кроме родителя. Он-то о моём дурном характере прекрасно осведомлён. Сам же воспитывал и тайно ото всех черту эту взращивал.
В общем, я вся в папеньку!
И с его решениями согласна.
Почти всегда…
– А теперь расходитесь, – велел тем временем самый главный из всех. – Жду обратно к рассвету.
Повиноваться толпа не особо стремилась, однако у центральных ворот стало немного посвободнее. Народ всё ещё переговаривался, только теперь уже между собой, а я начала радоваться столь быстрому и почти успешному разрешению назревающего конфликта… начала, да не успела толком прочувствовать сие счастливое ощущение.
Воздух за считаные мгновения нагрелся, поднялся ветер, а звёздное небо накрыла огромная тень, пряча ночные светила. И все мои радостные эмоции тут же бесследно испарились. Чужие голоса вовсе притихли. Воцарилась полнейшая тишина. Ненадолго. Вскоре её нарушил многочисленный топот копыт, а перед княжим домом выстроились всадники, затянутые во всё чёрное. Не наши. И даже не из загродского княжества. Эрранцы. Те – чьего появления не ждут, а встречают всегда со страхом.
Но и это не самое худшее!
К моим ногам грохнулось целых пять венков.
Тех самых, что я на пьяную дурную голову по ордмерской реке пускала!
Ох, не просто так считается, беда не приходит одна…
Глава 3
«Склонись. Замри. И молись. Бойся взгляда драконьего. И помысла его. Ибо сгоришь в пламени, что плавит даже великие северные горы…»
Так говорили наши предки. Так поступали наши родные. Из поколения в поколение. На протяжении очень долгого времени.
Но не всегда именно так было.
Когда-то все они с превеликой охотой поклонялись правителю Эррана – самому сильному из магов на четырёх континентах. Восхищались им и сами же готовы были добровольно жизни свои ему подарить. Только бы он избавил земли княжеские от великой напасти, пришедшей из-за северных гор. Именно в ту пору правитель Эррана, дабы предотвратить уничтожение рода людского, использовал сильнейшее заклятие, превратившись в дракона.
Но враг давно побеждён. Угроза миновала. А чужие жизни великий князь Эррана забирает до сих пор. Каждые пять лет эрранцы брали дань со всех княжеств. От Ордмера – сорок тысяч воинов к ним в услужение, фактически – рабство. Никто не возвращался обратно. Никогда.
И теперь, глядя на шесть посланников из эрранских земель, я с содроганием сердца представляла, как мне предстоит пойти под венец с одним из них. Осознала это настолько чётко и ясно, что невольно вздрогнула, встретившись с сумрачным взором одного из всадников. Чуть впереди ото всех, он смотрел на меня, не мигая вовсе, пронзительно, со снисходительным превосходством, оценивающе и… с презрением.
Ага, точно не он!
Шесть минус один – как раз пять получалось.
Эх, и на поле алтарийское теперь рассчитывать не приходилось…
Ни один ордмерчанин в здравом уме против них не выступит!
– Приветствую тебя, Элиас Ордмер Алтари, князь Ордмера, – проговорил безразличным тоном тот самый, на кого я всё ещё зачем-то смотрела.
Скорее всего, потому что он тоже на меня пялиться не перестал, хотя и обращался к моему отцу. А это весьма неприятное обстоятельство, если уж на то пошло! Впрочем, о том, чтобы свой нрав тут всем демонстрировать, я быстренько подзабыла, показательно смущённо потупив глазки.
– И тебе доброго здравия, Сарп Эрран Сагитари, – соврал ордмерский князь, обратившись к эрранскому наместнику, хотя с виду вышло довольно искренне.
Лично я бы добавила к этим словам ещё вопрос о том, что они в наших землях потеряли. В том смысле, что срок пятилетней дани только через две недели наступает. Но отец поступил иначе. Мудрее. Просто ожидал дальнейшего развития событий. А они никак не наступали. Князь молчал. Всадники тоже. Я с превеликой скорбью разглядывала венки, в которые были вплетены фамильные ленты. Сочетание расцветки ни с какой другой не спутаешь. Конечно, если разбираешься в символике всех дворов и княжеств.
Может, они как раз не разбирались?
И сами ещё не знают, чьи венки подобрали?
Вот бы им дочерей мельника спихнуть!
Страдать по ним особо долго никто не станет (даже сам мельник!), и девкам хорошо. Такие нигде не пропадут.
Жаль, вспыхнувшая мечта сгорела невидимым пламенем, так и не преобразовавшись в дальнейший план действий на пути к этой самой мечте.
– Вы за младшей княжной прибыли, да? – послышался тоненький голосок одного из дворовых мальчишек, с неподдельным восторгом разглядывающего вороных коней. – Это она столько венков для своего суженого наплела!
Предатель…
По всему двору разнёсся тихий жалобный стон. Нянюшка в сопровождении Этери успела спуститься и теперь, как и все присутствующие, тоже рассматривала всадников, уложив ладони в районе сердца. Ещё и головой сокрушённо качала время от времени, изредка бросая умоляющие взгляды на ордмерского князя.
А он…
– Не отдам княжну. Ни одному из вас, – произнёс твёрдо и решительно.
И так я восхитилась им!
Но это сперва.
После – ужаснулась.
Вряд ли от Ордмера хоть что-то живое останется, если разозлить дракона. Всё же перед нами как-никак его наместник находился. С тех пор как великий князь Эррана безвозвратно утратил человеческий облик, Сарп Эрран Сагитари считался первым человеком по высоте ранга во всём эрранском княжестве.
– Отдашь, – только и сказал Сарп Эрран Сагитари.
Помедлил немного, вновь взглянув в мою сторону, а затем спрыгнул с коня, неспешно приблизившись к нам.
– Отдай младшую княжну. И я освобожу тебя от уплаты пятилетней дани в сорок тысяч душ, князь Ордмера, – усмехнулся холодно.
Отовсюду послышались слаженные вздохи.
В ту же самую секунду я поняла…
Отдаст.
Я бы точно отдала!
И он не сможет не отдать. Как минимум потому, что точно того же мнения придерживались все присутствующие во дворе. Судя по их лицам, они вообще готовы были сами вручить меня, даже не спрашивая, как потом эрранцы меня на пятерых делить будут.
Пятерых…
Венков – пять!
А тридцать шесть плюс пять…
Точно ведь не сорок?!
Однако венков было однозначно пять. Я их несколько раз пересчитала. И даже пару разочков зажмурилась в целях улучшения зрения. Но ничего не изменилось. Хотя отец, точно помнила, сказал о тридцати шести.
Невольно оглянулась в сторону сына казначея. Тот всё ещё находился чуть поодаль ото всех, а в руках держал венок с вплетёнными в него белоснежными цветочками – работа Этери. То есть с ним всё нормально, всё сходится. Или нет? Ведь отец сказал: тридцать шесть женихов пришли по мою душу! Он не мог ошибиться. А значит… Обернулась к сестре. Заметила, сколько обиды скрывается за показным равнодушием. Присутствие Гейта она старательно игнорировала. И снова я посмотрела на сына казначея. Белоснежные полевые цветочки срывала она. Да только плетение и расцветка ленты у нас с ней абсолютно одинаковые по фамильному признаку.
Соответственно…
Вот же паршивец!!!
Получается, он пришёл с её венком, а под венец, воспользовавшись совпадением, всё равно меня позвал, так, что ли?!
Вложив последний вопрос в новый взгляд, адресованный сестре, я получила тому прямое подтверждение. Мы с ней друг друга всегда прекрасно понимали. И очень жаль, что в этот раз согласие было по такому вопросу.
Родная моя…
«Я не знала», – проговорила вместе с тем я беззвучно, вложив как можно больше сожаления.
Добавила бы к этому что-нибудь ещё, но пришлось сосредоточиться на насущном. А именно, на присутствии мужчины с сумеречным взором, который до сих пор ждал ответа от князя Ордмера. Но его всё никак не поступало.
– Ну, что же ты молчишь, князь? – поинтересовался наместник. – Требуется время подумать? – И снова усмехнулся, на этот раз с брезгливыми нотками.
– Не требуется, – отозвался отец. – Ты, видимо, меня не понял. Ответ я свой сказал. Нет. Я не отдам княжну.
В сумрачных глазах поселилась мрачность, смешанная с яростью.
Прежде эрранцам вообще никто не отказывал!
По крайней мере, вот так – в открытую, публично. Ведь все знают, расплата будет высока.
А потому…
– Отец, – позвала я тихонько, аккуратно тронув его за рукав. – Может… – не договорила.
– Не может, – перебил меня родитель. – Никаких «может» не будет. Я не отдам свою дочь непонятно кому только потому, что они случайно подобрали в речке кучку травы, приправленной горящим воском, – закончил категорично.
Но, как я уже упоминала, прежде эрранцам никто не отказывал. Очевидно, они решили, что и этот раз исключением всё же не станет.
– Ошибаешься, князь Ордмера. Ты отдашь свою дочь не «непонятно кому», – отчеканил ледяным тоном Сарп Эрран Сагитари и демонстративно поднял лицо к небу. – Ты отдашь свою дочь… Ему.
И снова я ощутила, как раскалился воздух. Пространство наполнил оглушающий, жуткий, пробирающий до глубины души звериный рёв, а резкий порыв ветра от взмаха могучих крыльев донёсся свыше даже до моих ног, поднимая дворовую пыль.
«Склонись. Замри. И молись. Бойся взгляда драконьего. И помысла его. Ибо сгоришь в пламени, что плавит даже великие северные горы…» – пронеслось в сознании на повторе несколько раз.
Не только в моей голове. Если я только подумала о том, что следует делать при появлении дракона, пытаясь разглядеть в тёмном небе высоко-высоко парящий силуэт могучего существа, не ведающего пощады, то народ один за другим попадал на колени, накрыв головы руками, и затих. Даже нянюшка. И Этери. Только князь вместе с наместником не шелохнулись, продолжая прожигать друг друга враждебными взглядами. Другие же эрранцы соскочили со своих лошадей, пытаясь усмирить встревоженных животных.
– Я дам тебе возможность ещё раз всё хорошенько обдумать, князь Ордмера. Всё-таки срок уплаты пятилетней дани наступит только через две недели. У тебя пока есть время, – проговорил наместник. – И… – последовала показательная пауза, наполненная очередной одной холодной усмешкой, – советую не отказываться от столь щедрого предложения великого князя Эррана.
Совет, не сказать, чтоб являлся таким уж опрометчивым, но лично меня в настоящий момент заинтересовало совершенно иное обстоятельство.
Я предназначена дракону!
С учётом его габаритов, превышающих мои собственные раз эдак в сто или даже больше, а также физиологических данных и известных потребностях кровожадного летающего монстра…
Зачем я ему?!
Уж точно не жениться на мне собрался.
А значит…
Он меня сожрёт!
Глава 4
– Он тебя сожрёт! – подтвердила мою вчерашнюю догадку Йоана, как только я перестала жаловаться на бытие мирское и на всё случившееся – не без её, кстати, участия.
– Точно сожрёт, – покивала и я, тоскливо разглядывая каменный берег ордмерской реки.
Нет, отец оставался непреклонным в озвученном наместнику решении. Но ведь это нехорошо.
Как мы потом народу в глаза смотреть будем?
Всего одна душа – против сорока тысяч!
К тому же у нас в княжестве и так дефицит мужского населения. И каждую пятилетку, когда подходила пора платить дань эрранскому князю, с демографической составляющей становилось всё хуже и хуже. Сколько жизней я могла бы спасти. А также тем самым поспособствовать созданию новых.
– С другой стороны, пошто ему жрать тебя, костлявую такую? – засомневалась мавка, окидывая меня придирчивым взором.
– По то, что, по уговору, в обмен на дань пятилетнюю он обещал не жрать подданных княжеских? – предположила я встречно. – Хотя прежде это было его любимое занятие – жрать всех подряд. Соскучился, наверное, давно по такому рациону, – вздохнула.
– Да ты ж ему на один зуб только. Сорок тысяч мужиков сожрать – куда выгоднее выйдет, – возразила собеседница.
– Сорок тысяч мужиков он в шахты загонит, золото и самоцветы они добывать будут. Говорят, любит дракон золото и камешки драгоценные почти так же, как жрать людей, – отозвалась я в ответ.
– Ой, кто ж золото и самоцветы не любит? – хмыкнула на это мавка. – К тому же не получит он сорок тысяч душ, если ты с наместником Сагитари в эрранские земли поедешь. А значит, тебя он оценил повыше, чем те сорок тысяч душ, – привела весомый аргумент, призадумавшись над сим весьма загадочным обстоятельством. – Хотя, знаешь, не зря ж в проведении обрядов всяческих кровь дев непорочных так высоко ценится. Особая она! – назидательно подняла палец. – Может, ты ему тоже для обряда какого-нибудь нужна? Или нескольких? Отвезут тебя эрранцы во владения его личные, и всё, ни одного мужика до конца дней своих больше не увидишь, а у дракона будет целый живой мешок особой крови, – подвела занимательный итог.
Я же невольно поморщилась от такой перспективы.
Честно говоря, быть сожранной драконом куда проще, нежели до конца дней своих существовать девой непор… то есть мешком крови особой ценности для проведения обрядов всяческих.
– Как вариант, именно потому он тебя и вознамерился сожрать, – продолжила мавка. – Раз кровь особая, то, наверное, ты вкуснее, чем любой мужик из тех сорока тысяч. Ну, знаешь, как икра чёрная. Её вроде бы и мало, но в том и прелесть вся. Вкусно же!
Теперь с вековой тоской я разглядывала уже не берег, а саму утопленницу.
– Точно сожрёт, – вынесла вердикт.
– Ага, – печально кивнула Йоана. – Валить тебе надо отсюда. Желательно как можно дальше, за моря, – добавила немного погодя, обратив внимание на котомку, которую я с собой приволокла. – Ты ведь потому и пришла, да? Попрощаться?
Ох, всё-таки повезло мне с подругой!
Догадливая.
– Да, попрощаться пришла, – согласилась с ней, но на свой лад. – Не знаю, когда теперь свидеться ещё придётся. Я в диарские земли собираюсь. Там моя прабабка живёт. Хочу совета у неё попросить. Почитай, вторая сотня лет ей идёт, опыта у неё во многих вопросах больше, чем у нас всех, будет. Может быть, она что-нибудь подскажет дельное, – пояснила причину своего отбытия. – Но я вернусь! – улыбнулась на прощание и подняла с камней валяющийся дорожный рюкзак.
– В диарские земли? – не разделила моего позитивного настроя мавка. – Там же и сгинуть недолго, ты чего? – ужаснулась.
Обсуждаемая территория находилась севернее нашего княжества. Прежде тоже княжеством значилась. Теперь эти места в основном безлюдные. Большую часть земель давно выжгло драконье пламя, а леса и раньше были малопроходимые. Но, как я и сказала, именно там жила моя прабабка по материнской линии, а потому и идти туда мне не впервой.
– Не сгину, не переживай, – заверила собеседницу. – Как я могу день рождения свой пропустить? – удивилась напоказ беззаботно, перекинула котомку через плечо и крепко обняла мавку. – Отец ведь большое празднество готовит, негоже пропускать такое. Послезавтра вернусь, – обозначила срок своих скитаний.
Больше обсуждать ничего не стала, направилась к оставленной неподалёку лошади. И так ведь рассвело, поторопиться надо. Неплохо было бы добраться до нужного места до наступления темноты. А ещё поскорее покинуть ордмерские земли. Я ж без спросу ухожу. Отец обязательно сопровождение приставит, лишнее внимание привлекут. Эрранцы в Ордмере остались. Может, и вовсе не отпустил бы. Обстоятельства нынче не самые располагающие к прогулкам. Однако опасаться мне в своём краю нечего. В любом уголке владений ордмерского княжества – всё равно что дома. Люди наши друг друга не обижают понапрасну. Да и не так уж далеко прабабкин дом от границы диарской находился. Всего-то четверть дня пешим ходом по лесной тропе… Перед ней я и оставила коня. А вот дальше всё пошло не по плану.
Извилистая дорожка привычно петляла среди исполинских деревьев, но стала менее приметной. Иногда и вовсе скрывалась с глаз, словно прерывалась, не желая, чтоб её обнаружили. Будто уже несколько лет никто не пользовался ею, хотя я точно знала, совсем не так это было. Моя прабабка ещё смолоду ворожила да целительствовала, к ней много кто обращался. Даже из далёких княжеств, бывало, частенько хаживали. В итоге темнеть начало, а я до её дома так и не добралась. Приходилось постоянно останавливаться, случалось и вовсе возвращаться назад, как только понимала, что тропа снова меня не в ту сторону вести начинала. Но не в лесу же ночевать? Вот и шла дальше, упорно вглядываясь себе под ноги, чтоб больше не путаться в выбранном направлении.
И всё равно не дошла.
Замерла, как только округу наполнил протяжный волчий вой.
Нет, не страшно.
Не совсем ж безголовая, чтоб неподготовленной идти.
С несколько мгновений я ещё прислушивалась к шорохам среди деревьев, раздумывая, как бы лучше поступить, после чего аккуратно достала заготовленное средство самозащиты. Приближение голодного зверья уже не просто слышала. Буквально всем нутром ощущала. И вздрогнула, когда выпущенная чёрная стрела попала аккурат в бочину первому из напавших волков.
Ещё бы не вздрогнуть!
Стрела-то не моя!
Деревья вспыхнули подобно факелам. Стало светло, почти как днём. А ещё невыносимо жарко. Я ж практически в эпицентре здоровенного костра теперь находилась. Но огорчалась я этому обстоятельству не так уж и долго. Всё потому, что внутри лесного пожара находилась действительно не одна. Тот, кому принадлежала выпущенная стрела, стоял в нескольких шагах, гораздо ближе к огню, и одна малюсенькая часть моей души внезапно представила, что из нас двоих тут быстрее сгорит Сарп Эрран Сагитари, а мы с ней ещё полюбоваться на сию картину успеем. К тому же более прискорбным было кое-что иное.
– Вы… – продолжила я уже вслух, окончательно разворачиваясь к мужчине.
В сумрачном взоре блеснула знакомая презрительная усмешка.
– Спас тебе жизнь? – вроде как задал вопрос, да больно уж интонация звучала утвердительно.
А у меня было совершенно иное мнение на этот счёт.
– Вы… – протянула я снова, переводя внимание с эрранца на мёртвую бурую тушку, валяющуюся на земле. – Вы… убили его!
Заслужила ещё одну встречную усмешку. На этот раз с отчётливо ледяными нотками. И только.
– Зачем вы убили его? – продолжила вынужденно.
Хотя о чём это я?
Он же наместник Эррана!
Чего ещё от него ожидать?
– Потому что он собирался тебя сожрать? – послужило мне подобием ответа.
– Но разве зверь виноват в том, что голоден и повинуется вложенным в него природой инстинктам? – поинтересовалась я. – Вы ж своего князя за то, что он меня сожрёт, убивать не станете? – проворчала совсем тихо, отвернувшись.
Полыхающие деревья к этому моменту не погасли. Пылали всё так же ярко. Притом, если приглядеться, огненные всполохи не причиняли никакого вреда растительности! И даже больше. Кольцо огня разомкнулось, а пламя устремилось вперёд, прокладывая и освещая дальнейший путь, в самом конце которого показался заветный дом моей прабабки.
Окружённое частоколом деревянное строение утопало во тьме. До нашего появления. На всей поляне ни души. Как и внутри дома. Половицы тихонько скрипнули, стоило пройти в единственную имеющуюся комнатку. Вновь воцарилась тишина. Снаружи всё ещё пылало пламя, освещая не только территорию, но и внутреннее убранство дома – сквозь окна, поэтому обстановку я смогла рассмотреть с лёгкостью.