Идея ИИ

Глава 8

Алексей открыл глаза за минуту до будильника. Телефон на тумбочке показывал 5:29.

Он полежал секунду, прислушиваясь к тишине. Катя дышала ровно. Он тихо выбрался из постели, нащупал тапки и вышел в коридор. Мишка в детской тихо посапывал, Алексей заглянул и со спокойной душей закрыл дверь. Хорошо. Можно собираться без спешки.

Чайник вскипел быстро, бутерброды были собраны с вечера. Алексей ел, глядя в тёмное окно, за которым только начинал брезжить серый рассвет.

Сегодняшний день он прокручивал в голове уже раз десять. Понедельник, восемь утра, консультант. Потом обзорная экскурсия. Потом склад сырья с тётей Зиной. Потом… Стоп. Не забегать вперёд. Сначала нужно встретить человека.

В 6:15 он уже вышел из парадной и направился в сторону завода. Город только просыпался: редкие машины, сонные светофоры, бабушка с тележками. Алексей шёл по привычному маршруту и думал о том, что сегодняшний день может стать поворотным. Или провальным. Третьего не дано.

На завод он зашёл в 6:50.

Проходная встретила привычным пиликаньем. Вахтёр, дядя Коля, кивнул:

— Рано ты, Михалыч. Прям как в старые времена, когда твой батя так же с утра прибегал.

— Дела, Коля, — улыбнулся Алексей. — Сегодня консультант приезжает важный.

— Слышал, слышал. Пропуск я выписал, как ты просил. Сергей Николаевич? В восемь подойдёт?

— Да, если что — направляй прямо в бывшую приёмную главного инженера, у нас там штаб на время его приезда, я там буду.

— Добро, штаб... — Коля слегка хохотнул.

Алексей быстрым шагом направился сначала в штаб.

В комнате всё было готово. Папки с документацией аккуратно лежали на столе, флипчарт сиял чистотой, стулья стояли ровно. Он проверил кулер — вода была. Маркеры — писали. Ноутбук, который он принёс с собой, подключился к Wi-Fi без проблем.

Всё.

Он вышел в коридор и быстро пробежался по ближайшим цехам.

Подготовительный цех уже гудел. Николаич стоял у пульта, как вкопанный.

— Ну что, ждёшь гостя? — спросил он, завидев Алексея.

— Жду, — кивнул тот. — У вас как?

— Да нормально. Ночная смена отработала ровно, сейчас передаём дневной. Ты заходи, если что.

— Зайду. обязательно, начинаем с обзора всего процесса.

— Помню.

Денис на своём посту уже колдовал над рецептурой. Увидев начальника, заулыбался:

— Алексей Михайлович! А я смену принял, всё проверил. Мешки сегодня ровно лежат, не перепутаешь.

— Молодец, Денис. Ты во вторник с утра, не забыл?

— Не забыл! Я приду, хоть и смена моя.

— Договорись с Николаичем, он отпустит.

— Уже договорился!

Алексей улыбнулся и пошёл дальше. Склад, компоненты, вулканизация, сборка. Везде мельком, проверить, что люди на местах, что оборудование не дымит, что нет авралов.

К 7:45 он вернулся в штаб, привёл себя в порядок и вышел в коридор. Сердце билось ровно, но где-то в животе всё равно зудело — обычное предстартовое волнение.

В 7:50 он уже стоял у проходной.

Дядя Коля кивнул на дверь:

— Ждёшь?

— Жду.

Ровно в 7:55 стеклянная дверь проходной открылась, и вошёл мужчина.

Алексей сразу узнал его — по описанию Андрея: лет пятидесяти, невысокий, плотный, с короткой седой стрижкой и внимательными глазами. Одет просто: джинсы, удобная куртка, за плечом рюкзак. Никакого пафосного костюма.

— Сергей Николаевич? — Алексей шагнул вперёд.

— Он самый, — мужчина улыбнулся и протянул руку. — Алексей Михайлович? Андрей много о вас рассказывал.

— Приятно познакомиться, — Алексей пожал руку. Рукопожатие было крепким, уверенным. — Добро пожаловать на завод, вот ваш пропуск.

Он подошёл к турникету, приложил пропуск, который ему выписали вчера. Турникет пиликнул, пропуская.

— Спасибо. Ну, показывайте, где тут у вас штаб.

Они вышли из проходной в заводской двор. В лицо ударил привычный запах — резина, сажа, сера. Алексей покосился на консультанта, ожидая реакции. Многие городские морщились от этого запаха.

Сергей Николаевич глубоко вдохнул и совершенно серьёзно сказал:

— Хорошо пахнет. Работой.

Алексей невольно улыбнулся.

— Здесь недалеко, — сказал он, показывая на административный корпус. — Пойдёмте, вещи оставите.

Они пошли по асфальтированной дорожке. Консультант с интересом оглядывал заводской двор, цеха, людей в робах, спешащих по делам. Молчал, но Алексею казалось, что он уже сейчас сканирует обстановку, впитывает атмосферу.

— Алексей Михайлович, — заговорил Сергей Николаевич, когда они подошли к крыльцу административного корпуса. — Можно вопрос, пока мы идём?

— Конечно.

— Андрей сказал, что у вас срочная история. Грант, год, внедрение какой-то аналитики. Но обычно к нам приходят, когда есть время, а вы — нет. У вас, судя по его рассказу, совсем впритык по времени. Почему решили так внезапно, и срочно позвали консультантов прямо сейчас?

Алексей остановился, посмотрел на консультанта. Вопрос был правильный и ожидаемый. Но ответ требовал честности.

— Потому что я не хочу провалить проект, — сказал он. — У нас есть год. Есть грант. Есть задача внедрить искусственный интеллект. А данных — нормальных, в реальном времени — нет. Вендоры приходят, красиво рассказывают про искусственный интеллект, машинное обучение, но на простые вопросы про остатки на складе и сроки годности начинают плыть.

Сергей Николаевич кивнул, но не перебивал.

— Я поговорил с людьми, — продолжил Алексей. — С мастерами, с операторами, с кладовщиками. Проблем — вагон. Мешки путают, весы врут, инструкции в пыли и далеко от рабочих мест. Если мы сейчас начнём внедрять ИИ на таких данных и с таким подходом людей, — он развёл руками, — мы просто потратим деньги и не получим результата. А потом будет оптимизация, сокращения, и виноватыми окажутся все, кто пытался что-то сделать.

Консультант слушал внимательно, чуть склонив голову.

— И тогда я вспомнил, что у нас есть знакомый консультант, который работал с финнами, — закончил Алексей. — Он сказал простую вещь: сначала пойми, что болит у людей, потом наладь учёт, потом автоматизируй. А ИИ — это уже потом, когда данные будут. Мы решили не прыгать через ступеньку.

Они постояли секунду в тишине. Сергей Николаевич смотрел куда-то в сторону цехов, потом перевёл взгляд на Алексея.

— Знаете, Алексей Михайлович, — сказал он, — я за двадцать лет работы видел много проектов. И самое печальное — когда директора приходят и говорят: «Хотим цифровизацию, дайте нам самую модную систему, чтобы отчитаться перед акционерами». Им плевать на людей, плевать на реальные проблемы. Они просто хотят галочку.

Он сделал паузу.

— А вы — хотите, чтобы работало. И это правильно. Цель у вас действительно амбициозная. За год сделать то, что другие делают годами. Но если подойти с умом — реально. Давайте зайдём, оставлю вещи и пойдём смотреть производство.

— Договорились, — выдохнул Алексей.

Они поднялись на второй этаж, прошли по коридору. Алексей открыл дверь штаба.

— Вот, располагайтесь. Это наша база на неделю.

Сергей Николаевич оглядел комнату, одобрительно кивнул:

— Хорошо организовано. Папки, флипчарт, вода. Видно, что готовились.

Он снял рюкзак, поставил его в угол, достал планшет и электронный карандаш. Проверил, работает ли, и повернулся к Алексею:

— Я готов. Пойдёмте смотреть завод. Всё остальное потом.

Алексей открыл дверь, пропуская консультанта вперёд.

— Тогда начнём с подготовительного цеха, — сказал Алексей, открывая тяжёлую дверь. — Это сердце завода, там делается резиновая смесь.

Они вышли в коридор, и заводской гул снова накрыл их с головой. Сергей Николаевич шёл рядом, вертел головой, впитывал обстановку.

— Но сначала я хочу показать вам склад, — Алексей свернул в другой коридор. — Потому что именно там зарождаются наши проблемы.

Склад сырья встретил их полумраком и запахом химикатов. Высокие стеллажи уходили вверх, теряясь в темноте под потолком. Между ними сновали погрузчики, гудели, поднимали поддоны.

— Ого, — только и сказал Сергей Николаевич, останавливаясь на входе.

— Вот смотрите, — Алексей повёл рукой, показывая масштаб. — Это наш склад. Точнее, то, что от него осталось.

Они прошли между стеллажами. Консультант смотрел внимательно, цепко.

— Натуральные каучуки, — Алексей кивнул на штабеля кип, перевязанных проволокой. — Дорогие, капризные, срок годности ограничен. Дальше — искусственный каучук, у него срок годности чуть больше, но тоже не бесконечный.

Они обогнули штабель, и Сергей Николаевич присвистнул.

— А это что?

Перед ними возвышалась гора мешков с сажей, задвинутая прямо в проход, перекрывая полстеллажа.

— Это сажа, — вздохнул Алексей. — Её привезли на прошлой неделе, складские места кончились, поставили, где могли. Теперь тут проход завален, погрузчики еле разъезжаются.

— А так и будет лежать? — уточнил консультант.

— Пока не вывезут в производство. Но проблема в том, что система не знает, что она здесь. В документах она числится на других стеллажах. А по факту — вот она. Тётя Зина, наша кладовщица, держит всё в голове. Если она уйдёт в отпуск или заболеет — начнётся полный хаос.

Сергей Николаевич кивнул, что-то пометил в планшете.

— А это сера, — Алексей показал на аккуратные поддоны с жёлтыми мешками. — Дорогой компонент. Тоже срок годности, тоже требует аккуратности.

Они прошли дальше, и Алексей показал рукой в сторону, где прямо в цехе резиносмешения, у стен, громоздились те же поддоны.

— А вот это уже интересно, — консультант остановился. — Почему сырьё в цехе?

— А потому что на складе места нет, — развёл руками Алексей. — Часть дорогих компонентов, лежит прямо в цехе, чтобы не таскать туда-сюда. Учёт — опять в голове у мастеров. В системе это не отражено, пока не спишут в производство.

— Понятно, — Сергей Николаевич сделал ещё пометку. — То есть фактическое наличие этих компонентов вы знаете только со слов людей?

— Именно. И когда они ошибаются — а они ошибаются, потому что люди, не роботы, — мы получаем сбои.

Они вышли из складского завала и направились к линии подготовки сырья.

Они миновали камеру разогрева каучуков. Вдоль стен громоздились поддоны с кипами, на каждой — рукописная бирка.

— А если бирка отвалится? — спросил консультант.

— Тогда мастер вспоминает, — усмехнулся Алексей. — Если повезёт

Они двинулись дальше. Шум становился сильнее — приближались резиносмесители.

— Теперь смотрите, — Алексей повысил голос, перекрывая гул. — У нас есть два типа подачи компонентов.

Он подвёл консультанта к большой установке, опутанной трубами и шлангами.

— Это автоматическая дозация. Сюда напрямую подаются основные компоненты: сажа, масло, технический углерод. Система сама отвешивает, сама загружает в миксер. Вроде бы всё хорошо. Но контролируется это только датчиками SCADA. Если датчик врёт — а он врёт, мы проверяли, — то смесь летит в брак.

— А калибровка? — спросил Сергей Николаевич.

— Раз в год, по графику. Но между калибровками датчики уходят по точности. И мы узнаём об этом, только когда готовая шина не проходит контроль.

Консультант покачал головой, записал.

— А вот вторая линия, — Алексей повёл его дальше, к участку, где стояли операторы в белых халатах. — Здесь формируются пакеты с компонентами, которые идут в ручную загрузку.

Сергей Николаевич остановился, наблюдая.

Операторы — в основном молодые женщины — ловко орудовали совками, отвешивали на весах нужные дозы из мешков с химикатами, ссыпали в полиэтиленовые пакеты, взвешивали, запечатывали.

— Видите? — Алексей показал на весы. — Тоже ручная работа. И ошибки случаются постоянно. То компонент перепутают, то дозу не ту положат.

Они подошли ближе. Готовые пакеты — яркие, с маркировкой — укладывались на поддоны. На каждый поддон сверху клали магнит с картой — заблаговременно распечатанным на принтере листком с приклеенным магнитом (циркулирующая вещь), где было написано, что за компоненты здесь лежат, для какой смеси.

— И это всё? — удивился Сергей Николаевич. — Магнит с бумажкой?

— Ага, — подтвердил Алексей. — Телеги с этими поддонами едут в цех резиносмешения. И там оператор должен посмотреть на магнит, прочитать, что за смесь, и взять нужные пакеты.

— А если магнит отвалится?

— Бывает. Тогда оператор спрашивает у старших, что это. Или, если старшие заняты, берёт на глаз.

— И часто ошибаются?

— Не часто, но бывает, — вздохнул Алексей. — Особенно когда аврал. Помните, я рассказывал про Дениса? Это он как раз про эти телеги говорил. Перепутать — раз плюнуть.

Сергей Николаевич подошёл к одной из телег, сфотографировал на планшет магнит с картой, потом мешки, потом общую картину. Что-то пометил, что-то записал.

— Ладно, понял. я видел, что эти компоненты еще из другого цеха идут там тоже ручная дозация?

— А это вообще отдельная песня, — Алексей махнул рукой. — Пойдёмте, покажу.

Они подошли к автоматической линии дозации. Алексей показал на бункеры, куда загружались сыпучие компоненты из мешков.

— Вот это пополняется по датчику уровня. Загорелась лампочка — значит, надо добавить. Оператор видит, идёт, загружает. Никакого учёта в реальном времени, никакого контроля, сколько загрузили. Просто «досыпали до верха».

— И когда система узнаёт, что компонент потрачен?

— Когда заканчивается смена. Или когда кладовщица приходит проверять. Или когда смеситель встаёт, потому что компонента нет.

Сергей Николаевич долго смотрел на бункеры, потом повернулся к Алексею.

— Алексей Михайлович, я вам скажу честно. То, что я вижу, — это классический пример производства, которое работает на энтузиазме и памяти людей. Система учёта, по сути, отсутствует. Есть отдельные островки автоматизации, но они не связаны друг с другом.

— Я знаю, — кивнул Алексей. — Поэтому мы вас и позвали.

— Хорошо, — консультант убрал планшет. — Идём дальше. Я хочу посмотреть, как всё это движется дальше — в резиносмешение.

— Тогда нам к Николаичу, — Алексей показал на дверь в конце цеха. — Там у нас начинается самое интересное.

Они двинулись дальше, а в голове у Алексея уже крутилась мысль: правильно ли он всё показывает? Не слишком ли откровенно? Но тут же отогнал сомнения. Консультант должен видеть правду. Только так можно что-то изменить.

— Николаич, — Алексей тронул его за плечо. — Знакомься, это Сергей Николаевич, консультант. Покажешь, как работаешь?

Николаич обернулся, окинул консультанта быстрым взглядом, кивнул.

— Здорово. Смотрите, — он развернулся к пульту и ткнул пальцем в монитор. — Вот это наша SCADA. Видите?

Сергей Николаевич подошёл ближе, всматриваясь в экран. Там, среди графиков и цифр, пульсировало схематичное изображение миксера — огромного вертикального цилиндра, внутри которого кипела работа.

— Это что, прямо в реальном времени? — спросил консультант.

— Ага, — Николаич гордо ткнул в экран. — Видите, вот температура внутри смеси — сто двадцать три градуса, вот давление — четыре с половиной атмосферы, вот время смешивания — прошла тридцать седьмая секунда. Система показывает всё.

— Красиво, — Сергей Николаевич склонил голову. — А данные сохраняются? Можно потом посмотреть историю по каждой партии?

Николаич замялся, глянул на Алексея.

— Сохраняются-то сохраняются, — неохотно признал он. — Но искать их — целая история. Интерфейс старый, меню запутанное. Проще в бумажный журнал глянуть.

— А часто в журнал глядите?

— А постоянно, — махнул рукой Николаич. — Когда что-то идёт не так, быстрее бумажку найти, чем в системе копаться. А когда всё хорошо — так и не лезут.

Консультант понимающе кивнул, сделал пометку в планшете. Потом поднял глаза:

— А показания точные? Датчики поверены?

— Ну, — Николаич почесал затылок, — поверка раз в год. А между поверками — как повезёт. Вон на втором смесителе на прошлой неделе температура скакала. Оказалось, датчик врал.

— И как узнали?

— По готовой смеси. Лаборатория прислала анализ — не сходится с нашими показаниями. Пришлось останавливать, проверять.

Сергей Николаевич записал и это. Потом оторвался от планшета:

— Спасибо, Николай Иванович. Я потом ещё вернусь к вам, если можно.

— Да ради бога, — буркнул Николаич и снова уставился в монитор.

Они отошли от пульта, и Алексей повёл консультанта дальше, туда, где возле огромного бункера возился молодой парень в очках.

— А вот и Денис, — Алексей улыбнулся.

Денис обернулся, заулыбался, увидев начальника, но при постороннем слегка смутился.

— Денис, покажешь нашу кухню? — спросил Алексей. — Расскажи, как загружаешь компоненты.

Денис кивнул, отложил планшет и повёл их к зоне загрузки. Там стояли телеги — точно такие же, как они видели на участке дозации. На каждой — поддон с пакетами и магнит с картой.

— Вот, — Денис показал на телегу. — Мне привозят это с участка ручной дозации. Здесь мелкие компоненты — ускорители, активаторы, противостарители. Всё уже отвешено, упаковано, подписано на телеге. с компонентами автодозации аналогично. Он снял магнитную карту, протянул консультанту.

— Видите? Здесь написано: смесь 245-Б, вес, состав, номер партии, дата. Я должен сверить с рецептом в системе и загрузить в миксер в нужной последовательности.

— А если карта потеряется или перепутается? — спросил Сергей Николаевич.

Денис глянул на Алексея, тот кивнул: говори, как есть.

— Тогда, — Денис вздохнул, — приходится бежать к мастеру или к коллегам спрашивать, кто что помнит. Или по цвету пакетов ориентироваться. Но это риск — можно ошибиться.

— А цвет пакетов стандартизирован?

— Не совсем, — Денис пожал плечами. — Поставщики разные, упаковка разная. Иногда в одной партии пакеты одинаковые, а компоненты разные. Только надписи отличаются.

Консультант сфотографировал телегу, карту, пакеты.

— А это что? — он показал на другую телегу, где лежали кипы каучука.

— Это натуральный каучук, — Денис подошёл ближе. — Приходит из камеры разогрева. Тоже с бирками, но иногда бирки отваливаются. Тогда определяем на глаз — по цвету, по запаху.

— По запаху? — удивился Сергей Николаевич.

— Ну да, — Денис даже улыбнулся. — Опытные мастера нюхают и говорят: это тайский, это вьетнамский. Я пока не умею, но учусь.

Консультант покачал головой, но ничего не сказал, только записал.

— А теперь покажи, что дальше, — попросил Алексей.

Они прошли к огромному агрегату, от которого исходил жар. Денис показал на люк в верхней части:

— Сюда загружается всё. Сначала каучук, потом сажа и масло по трубам из автодозации, потом эти пакеты — вручную. Закрываем, и миксер начинает мешать.

Он постучал по металлической стенке. Внутри что-то утробно гудело, перемешивалось, перемалывалось.

— Сколько длится цикл? — спросил консультант.

— По-разному, — ответил Денис. — От трёх до шести минут, в зависимости от рецепта. Система сама управляет, но мы контролируем — если что-то идёт не так, можем вмешаться.

Они подождали минуту, и вдруг раздался шипящий звук. Из нижней части миксера показалась черная масса — густая, вязкая, похожая на огромного змея. Она выползала на стальные вальцы — два гигантских вращающихся вала, которые подхватили резину и начали раскатывать её в толстую ленту. Они спустились на нижний этаж, где выходила смесь.

— Вот она, смесь, — в голосе Дениса слышалась гордость. — Только что из миксера.

Сергей Николаевич подошёл ближе, но Алексей предупредил:

— Осторожно, горячо. Сто пятьдесят градусов примерно.

Консультант остановился, но наблюдал внимательно. Резиновая лента ползла по вальцам, становясь всё тоньше и ровнее. Оператор рядом с пультом что-то подкручивал, следил за процессом.

— Это что, готовая смесь? — спросил Сергей Николаевич.

— Не совсем, — ответил Алексей. — сейчас после вальцов она пойдет в охлаждение и уже из охлаждения смесь попадет на паллет.

Денис показал в сторону, где стоял человек в белом халате с длинным ножом.

— Смотрите, как раз пробу берут.

Оператор ловко подцепил край резиновой ленты, отрезал кусок, положил на противень и нанес мелом какую-то маркировку.

— Это в лабораторию, — пояснил Денис. — Там проверят пластичность, вязкость, состав. Если всё хорошо — партия идёт дальше. Если нет — бракуют или отправляют на переработку.

— А сколько ждать результатов?

— Минут сорок-шестьдесят, — вмешался Алексей. — от сорока минут до нескольких суток, все это время смесь будет стоять в зоне с биркой, помечающей партию, когда контролер завершит проверки и допустит смесь он принесет обновленную бирку на зеленой бумаге, это значит, что эта резина может использоваться дальше в производстве. А если возвращают брак — то смесь попадает к технологам, и они принимают решение в переработку или в окончательный брак.

Тем временем резиновая лента, пройдя через вальцы, поползла дальше по транспортёру. Она нырнула в огромную машину — охладитель.

— Охлаждение, — Денис показал рукой. — После вальцов смесь слишком горячая, её нельзя укладывать сразу иначе слипнется, она проходит через охлаждение и только после этого складывается на паллеты. На каждой паллете может быть от 1 до 5 партий.