- -
- 100%
- +
Яростные завывания продолжались долгие минуты, словно волки действительно напали на свежий след. Сердце Кэддерли трепетало при каждом звуке – может быть, эти твари преследуют Данику?
Затем вой захлебнулся, смешавшись с глухим рычанием, и товарищи решили, что, за кем бы ни гнались волки, добыча затравлена.
– Надо идти на помощь, – заявил Кэддерли, но больше никто явно не готов был спрыгнуть за ним на землю.
Он взглянул на них, особенно на непреклонного Айвэна, словно обманулся в друзьях.
– Три дюжины волков, – напомнил рыжебородый дворф, – а может, и больше. Мы только дадим им еще немного еды!
Кэддерли, не дрогнув, перепрыгнул на ветку пониже.
Айвэн фыркнул и заерзал на своем насесте, потом подполз к Пайкелу и хлопнул его по плечу, чтобы и братец пошевеливался. Проворная Шейли уже стояла на земле, дожидаясь всех прочих.
Кэддерли украдкой улыбнулся, счастливый вновь удостовериться, что Денир благословил его храбрыми и добрыми друзьями. Однако усмешка молодого жреца быстро исчезла, и все четверо компаньонов застыли (кроме Пайкела, свалившегося со своей ветки и сильно стукнувшегося о землю), когда страшный взрыв встряхнул землю у них под ногами, а на востоке в воздух поднялся гигантский огненный шар, сопровождаемый воем множества волков.
– Дориген? – выдохнули разом Кэддерли и Шейли, но ни один из них не пошевелился, не зная, что надо сейчас делать.
Пайкел застонал и поднялся на ноги, вытряхивая из своей зеленой бороды прутики. Наверху на дереве затрепыхалась маленькая фигурка, буквально перелетая с ветки на ветку.
Айвэн, сидящий выше всех, вскрикнул и, развернувшись, поднял топор, но возглас Шейли вовремя остановил его.
– Персиваль, – объяснила эльфийка. – Это всего лишь Персиваль.
Кэддерли поспешно вскарабкался как можно выше и встретился со своим другом-белкой. Персиваль взволнованно цокал, прыгая кругами, и Кэддерли понял, что зверек, вероятно, стал свидетелем необычайных событий, а секундой позже услышал безумные крики человека и вой оставшихся волков, бросившихся в погоню.
Шейли и Пайкел вернулись на дерево, и все четверо, а также Персиваль затихли, глядя на восток. Шейли первая заметила движение, вскинула лук, и меткая стрела остановила волка, едва не кусающего за пятки бегущего человека.
Человек, ошеломленный и не верящий, что в этом мрачном месте могут оказаться друзья, вскрикнул и помчался дальше. Кэддерли узнал голос.
– Билаго, – пробормотал юный жрец.
Айвэн переполз, сук за суком, на нижнюю ветку, и Пайкел присоединился к нему. Оба смотрели на бегущего, прикидывая, где будет удобнее схватить его, и бок о бок перемещались, чтобы оказаться прямо над ним. Потом Пайкел обнял ноги Айвэна, и дворф скатился с ветки, подогнув колени и свесив вниз руки.
Билаго слепо несся вперед, волки летели за ним по пятам. Еще одна стрела просвистела мимо человека, не промахнувшись, но испуганный мужчина, кажется, даже не заметил этого. Он знал лишь то, что он одинок и беспомощен во тьме ночи и сейчас его сожрут волки.
Он пробежал под деревом только потому, что мчался по прямой, поскольку понимал, что времени взобраться у него нет.
И тут его поймали, и человек завопил, внезапно вознесенный в воздух сильными руками дворфа. Не догадываясь, что Айвэн его союзник, он визжал и брыкался, несколько раз ощутимо задев лицо дворфа. Айвэн же только тряс головой и бормотал ругательства, клеймящие «глупых людей».
Билаго не мог вырваться, но, извиваясь и корчась, мешал Айвэну поднять его повыше и подальше от опасности. Наконец дворф подтянул алхимика, насколько мог, и боднул человека прямо в лоб. Билаго обмяк, и Айвэн с помощью Пайкела втащил его на ветку.
Лук Шейли прозвенел еще несколько раз, держа стаю на расстоянии, а дворфы меж тем распрямились и затащили оглушенного Билаго еще на пару сучьев повыше.
– Ради богов! – безостановочно шептал Вайсеро Билаго, и слезы текли по его щекам, когда он, наконец, вышел из ступора и узнал своих спасителей. – Ради богов! И Кэддерли! Дорогой Кэддерли! – плакал он, стоя на ближней к молодому жрецу ветке. – Боюсь, ты вернулся слишком поздно!
Кэддерли соскользнул ниже и замер на уровне Билаго, пытаясь успокоить мужчину.
– Дориген с тобой? – спросил Кэддерли, продолжая думать о взрыве.
Билаго, кажется, не понял, о ком идет речь.
– А Даника? – Молодой жрец словно обезумел. – Где Даника?
– Она была с тобой, – отозвался худощавый алхимик, видимо, искренне обескураженный.
– Даника вернулась в Библиотеку, – резко бросил Кэддерли.
– Меня несколько дней там не было.
И Билаго быстро поведал свою историю. Получалось, что четверо друзей знали куда больше об оскверненном месте, чем он, а бедный алхимик понимал только, что его выгнали и что впоследствии, кажется, в Библиотеке произошло что-то очень нехорошее, вызвавшее темных созданий. Билаго не ушел в Кэррадун, как велел ему Тобикус. Он решил дождаться возвращения Кэддерли или, по крайней мере, теплой погоды. В горах у него жили друзья, и он нашел прибежище в маленькой хижине у знакомого охотника, человека по имени Миншк, к востоку от Библиотеки.
– Темные создания повсюду, – заметил алхимик, вспоминая о времени, проведенном в лачуге охотника. – Мы с Миншком это знали и собирались завтра отправиться в Кэррадун. – Грустные глаза его обратились к востоку, и он скорбно повторил: – Завтра. Но тут пришли волки, – продолжил алхимик почти шепотом. – И что-то еще. Я сбежал, а Миншк…
Билаго шлепнулся на ветку и замолчал, а внимание четырех друзей переключилось на окружившую рощицу стаю. Волкам до них не добраться, но непрекращающийся вой вполне мог привести сюда кого-то, кому это удалось бы.
– Надо убираться отсюда, – предложил Айвэн.
В первый раз за это время лицо Вайсеро Билаго посветлело. Он пошарил под своим тяжелым плащом и, достав флягу, протянул ее Кэддерли.
А тем временем у Пайкела возникла своя идея. Он щелкнул короткими пальчиками и сдернул со спины брата его тяжелый топор.
Кэддерли, заинтересованный подношением Билаго, не обратил никакого внимания на последовавшую перепалку дворфов.
– Активированное масло, – возбужденно говорил алхимик. – Я собирался приготовить тебе еще один патронташ взрывных дротиков, но тут Тобикус… – Он замолчал, подавленный болезненными воспоминаниями.
Затем его лицо вновь прояснилось, и он сунул фляжку в руки Кэддерли.
– У меня была еще одна, – объяснил он. – Может, ты видел вспышку. Я замышлял взорвать и эту как раз перед тем, как Айвэн поймал меня, но времени не было.
Теперь Кэддерли понял, что это за огненный шар поднялся на востоке, и мрачно – очень мрачно! – принял подарок алхимика.
– Эй! – вскрикнул Айвэн, привлекая всеобщее внимание.
Пайкел победил в споре, пихнув Айвэна с такой силой, что тот повис на ветке, цепляясь за нее кончиками пальцев. Только это одно и спасло его от падения в самую гущу волчьей стаи. Прежде чем рыжебородый дворф сумел вскарабкаться обратно или выразить протест, Пайкел воспользовался топором брата, чтобы отколоть небольшую щепку. И когда Айвэн восстановил равновесие, Пайкел спокойно протянул ему топор, и Айвэн поспешно выхватил его, изумленно глядя на брата.
Хотя он едва ли был удивлен больше, чем Кэддерли. Юноша ясно, как никто другой, даже Айвэн, понял, кем стал Пайкел, чем обернулась его любовь к цветам и деревьям; и серьезность поступка Пайкела, тот факт, что предполагаемый друид поднял оружие на живое дерево, не ушел от внимания юного жреца. Кэддерли обогнул Айвэна, который, надо сказать, с большой охотой отодвинулся от своего непредсказуемого братца, и приблизился к Пайкелу, обнаружив, что зеленобородый дворф бормочет – нет, напевает – что-то себе под нос, сжимая в кулаке маленький нож.
Прежде чем Кэддерли успел задать хоть какой-нибудь вопрос, – а он не хотел перебивать Пайкела, – дворф полоснул ножиком по своей ладони.
Кэддерли схватил дворфа за запястье и повернул его к себе лицом. Пайкел улыбнулся и кивнул, указывая Кэддерли на порез и на рану, которую он нанес дереву.
Кэддерли начал понимать что-то, когда одна-единственная капля крови Пайкела сорвалась с его руки и упала на шершавый ствол рядом с небольшой зарубкой на дереве. Кровь мгновенно скатилась в трещину и исчезла из виду.
Пайкел запел снова, и Кэддерли последовал его примеру, пытаясь найти в Песни Денира энергию, которая прибавилась бы к усилиям дворфа.
Кровь продолжала течь из ранки Пайкела, и каждая капля безошибочно находила свой путь к сердцу дерева. Из зарубки поднялось тепло, неся с собой запах весны.
Кэддерли отыскал в потоке Песни священную мелодию, подходящую к данной ситуации, и последовал за ней всей своей душой, не зная, что случится дальше, не зная, чему именно дал толчок Пайкел.
Он пел, закрыв глаза, не обращая внимания на непрерывное рычание и вой волков, не обращая внимания на изумленное оханье своих друзей.
Открыл глаза юноша, когда сук под ним приподнялся, будто ожил. Дерево расцвело вовсю, на каждой ветке покачивались огромные яблоки. Одно уже было в руке Айвэна, и он откусил сразу половину.
Вид у дворфа, однако, был кислый, и вовсе не из-за вкуса.
– Думаешь, я ем, чтобы потолстеть, чтобы из меня получилась волчья еда повкуснее? – совершенно серьезно спросил он и запустил увесистым огрызком в нос ближайшего волка.
Пайкел визжал от удовольствия; Кэддерли с трудом мог поверить в то, что сделали они с Пайкелом. «А что они сделали?» – удивлялся молодой жрец, поскольку не видел никакой пользы от преждевременно расцветшего дерева. Яблоками, конечно, можно швырять в волков, но вряд ли это поможет отогнать стаю.
Дерево качнулось снова, словно вздыхая, потом снова, и еще раз, и еще, а затем, к удивлению всех сидящих на нем, кроме, естественно, Пайкела, яблоня ожила, ожила не как растение, а как разумное подвижное существо!
Ветки приподнялись и взмахнули, обрушив страшной силы град яблок на волчью стаю. Хуже того – для волков, конечно, – нижние сучья потянулись, колошматя зверей, ломая им лапы или расшвыривая по сторонам. Билаго чуть не свалился с дерева, после чего упал животом на свою ветку и отчаянно обвил ее руками. А вот Айвэн пересчитал все сучья до самой земли, но сразу же вскочил с топором наготове, ожидая, что дюжина волков сейчас прыгнет на него, норовя разорвать глотку.
Шейли мгновенно оказалась рядом с ним, но дворф не нуждался в защите. Волки были слишком заняты, пытаясь увернуться и сбежать. Секунду спустя Пайкел, Кэддерли и, наконец, Билаго (спустившийся только потому, что все-таки не удержался на шаткой ветке) стояли около Айвэна. Несколько из ближайших волков попытались все же начать нерешительную атаку на группку, но пятеро друзей были хорошо вооружены и умели сражаться, так что они легко справились с остатками рассеянной стаи.
Вскоре все закончилось, несколько волков лежали мертвыми на земле, все прочие скрылись из виду. А дерево вновь стало просто деревом.
– Твоя магия выиграла для нас время и пространство, – поздравила Шейли Кэддерли.
Юноша кивнул, но затем взглянул на Пайкела, зеленобородого «ду-ида», ухмыляющегося от уха до уха. Кэддерли не знал, какую роль сыграла в этом оживлении его работа, а какую – Пайкела, но сейчас было не время исследовать эту загадку.
– Если они вернутся, используй фляжку, – предложил Билаго, направляясь к Кэддерли.
Кэддерли секунду рассматривал худенького алхимика и сообразил, что Билаго не вооружен.
– Используй ее сам, – сказал он, – но только если это будет действительно необходимо. Мы вынуждены путешествовать в темноте, друг мой, и я подозреваю, что нам понадобится любое оружие, какое только мы сможем найти.
Билаго закивал, соглашаясь, хотя и не знал, не мог знать глубины той тьмы, о которой говорил Кэддерли.
Так получилось, что им не потребовалась фляга Билаго той ночью, да и какое-то другое оружие тоже. Шейли немедленно повела всех в путь обратно на запад, к сосновому бору, где они и провели оставшиеся ночные часы – пять друзей и Персиваль, зорко несущий свою вахту на верхних ветвях.
Кэддерли мог лишь предполагать, что они серьезно ранили Руфо, поскольку вампир не нашел их. С одной стороны, это, конечно, хорошо, но молодой жрец не мог отделаться от мысли, что если Кьеркан Руфо не с ними, он может быть с Даникой.
Кэддерли не спал почти до самого рассвета, и лишь на исходе ночи усталость, наконец, одолела его.
Потерянная душа
Цоканье Персиваля объявило о наступлении нового утра и пробудило несчастного Кэддерли от неспокойного сна, полного кошмаров. Однако, открыв глаза навстречу яркому рассвету, юноша мало что помнил из этих жутких видений, ибо они принадлежали лишь мраку ночи.
Все же молодой жрец знал, что снилась ему Даника, и эта мысль лишала его присутствия духа. Ведь пока он лежит здесь, купаясь в утренних лучах, его милая Даника там, в Библиотеке, в руках злобного Руфо.
Библиотека.
Кэддерли трудно было думать об этом месте. Оно служило ему домом столько лет, с самого детства, но время это, кажется, так давно ушло. Даже если сейчас все окна и двери Библиотеки Назиданий широко распахнутся, здание все равно останется обителью теней и ночных кошмаров.
От тягостных мыслей Кэддерли отвлек грубый голос Айвэна – дворф командовал, восседая на настиле из переплетенных ветвей чуть ниже юного жреца.
– У нас есть оружие, – рассуждал Айвэн. – У Билаго – его бутылка.
– Бум, – вставил Пайкел, вскидывая руку, и Айвэн чуть не свалился.
Но он удержался и уже начал кивать, но остановился и наградил Пайкела подзатыльником.
– У моего брата – его дубина, – продолжил дворф.
– Ду-би-ду! – радостно ухнул Пайкел, снова, как обычно, перебивая Айвэна в своей всегдашней экспрессивной манере.
На этот раз Айвэн отреагировал недостаточно быстро, и, прежде чем он успел сообразить, что случилось, дворф уже сидел на земле, выковыривая из зубов комки дерна.
– Ух-ох, – простонал Пайкел, догадываясь, что его жестикуляция будет стоить ему очередной затрещины, а его брат принялся неторопливо взбираться обратно на дерево.
Что ж, он оказался прав и, пожав плечами, смирился с наказанием. Айвэн опять повернулся к Шейли.
– Ду-би-ду, – повторил Пайкел, на этот раз потише и без порывистых движений.
– Угу, – согласился Айвэн, слишком сердитый, чтобы спорить дальше. – А у тебя твои серебряные стрелы, – сказал он Шейли, не отводя при этом взгляда от своего импульсивного братца, ожидая очередной выходки.
– Мой меч тоже пригодится. – Шейли подняла свой изящный эльфийский клинок, и серебряная инкрустация ярко заблестела в утреннем свете.
Айвэн продолжал пристально рассматривать Пайкела, который как раз принялся насвистывать радостный весенне-утренний мотивчик.
– Еще лучше, – похвалил рыжебородый дворф Шейли. – А у меня есть мой топор, хотя он и не для вампиров. Но этих деревянноногих зомби он рассекает напополам!
– А у Кэддерли его посох, – продолжила за Айвэна Шейли, заметив, как молодой жрец ворочается, отыскивая себе маршрут полегче. – И, полагаю, еще кое-что.
Кэддерли кивнул и тяжело рухнул в переплетение ветвей так, что они просели.
– Я готов к встрече с Руфо, – тихо сказал он, когда ветки перестали качаться.
– Надо было тебе поспать подольше, – проворчал Айвэн.
Кэддерли кивнул, не желая вступать сейчас в споры, но в душе он радовался, что проснулся рано. Когда начнутся неприятности, он будет вполне бодр и полон сил. Единственный его враг сейчас – отчаяние, и если бы пропавшая любовь продолжала сниться ему…
Кэддерли тряхнул головой, отгоняя мысли, которые привели бы как раз к обратным результатам.
– Далеко мы от Библиотеки? – спросил он, глядя на запад, где, как он считал, должна быть Библиотека.
Шейли махнула рукой совсем в другую сторону.
– Три мили, – объяснила она, – к востоку.
Кэддерли не стал спорить. Бег по запутанным тропам сбивает с толку, особенно того, кто не наделен эльфийским ночным зрением. Шейли знала, где они находятся.
– Тогда в путь, – предложил юноша. – Не будем терять драгоценные минуты дневного света.
Он начал спускаться, но остановился рядом с Билаго. Алхимик подмигнул Кэддерли и распахнул свой потрепанный непогодой плащ, извлекая флягу с опасной жидкостью.
– Бум! – воскликнул Пайкел с верхней ветки.
Айвэн зарычал, но Пайкел быстренько перепрыгнул на сук пониже, и оплеуха Айвэна досталась пустому воздуху, а потерявший равновесие дворф сорвался со своего места. Однако по пути вниз он ухитрился ухватить прядь зеленых волос Пайкела, увлекая брата за собой.
Они ударились оземь вместе, бок о бок, а шлем Айвэна, украшенный оленьими рогами, и котелок Пайкела полетели в сторону. Братья вскочили и уставились друг на друга.
Кэддерли взглянул на Шейли, которая недоуменно качала головой, пытаясь подавить смех.
– По крайней мере, ты не отправилась вслед за ними, – хмыкнул молодой жрец.
Билаго пропустил его, и Кэддерли спрыгнул вниз, чтобы прекратить драку. Некоторым образом юный жрец был рад немного отвлечься. Перед ними стояла опасная задача с неясными перспективами, так что немного веселья перед боем совсем не помешает. Но Кэддерли не одобрял кривлянья дворфов, о чем и сообщил обоим братьям в недвусмысленных выражениях, когда, наконец, разнял их.
– Это он виноват, – фыркнул Айвэн, но Кэддерли и его осуждающе покачивающийся палец предупредили дворфа о необходимости наконец замолчать.
– О-о-о, – выдохнул Пайкел.
И когда Билаго через секунду спустился на землю, дворф нагнулся и шепнул «бум» прямо ему в ухо.
Кэддерли и Айвэн развернулись, но Пайкел опять всего лишь невинно насвистывал веселую утреннюю песенку.
Шейли повела всех быстро, уверенно, не колеблясь в выборе развилок и поворотов на бесчисленных запутанных тропках. Солнце только-только начало взбираться на голубое небо, когда показалась Библиотека Назиданий, темная и холодная, чьи квадратные стены, казалось, просто отвергали тепло дня.
Так они и шагали впятером – Айвэн и Пайкел замыкали шествие, Шейли и Кэддерли возглавляли его, а дрожащий Билаго шел в середине. Только когда перед ними уже замаячила сломанная дверь, Кэддерли по-настоящему задумался об их новом спутнике, слабом, никогда не сражавшемся человеке. Молодой жрец, подняв руку, остановил друзей.
– Тебе не надо идти туда, – обратился он к Билаго. – Отправляйся в Кэррадун. Предупреди горожан о Кьеркане Руфо и созданиях ночи.
Вайсеро Билаго посмотрел на молодого жреца так, будто юноша только что дал ему пощечину.
– Я не искушен в битвах, – признал он. – И я не трепещу от радости при мысли о перспективе встречи с Кьерканом Руфо, вампир он или нет! Но леди Даника там – ты сам это сказал.
Кэддерли взглянул на серьезно кивнувшую Шейли.
– Решительность – вот единственное истинное оружие против таких, как Кьеркан Руфо, – вставила эльфийка.
Кэддерли опустил руку на плечо Билаго и почувствовал, что алхимик обрел силы от своих собственных слов. Хотя когда они, продолжив поход, приблизились к дверям, бедолагу снова заметно затрясло.
На этот раз всех остановил Айвэн. – Прежде чем мы туда войдем, надо наметить путь, – рассудительно буркнул дворф.
Кэддерли скептически посмотрел на него.
– Мы понятия не имеем, где может находиться Даника, – сказала Шейли, – или где можно наткнуться на Руфо и его сторонников.
– Если свернем не туда, то передеремся со всеми, кто засел там, раньше, чем найдем Данику, – возразил Айвэн, но потом, будто внезапно сообразив, что он только что сказал, особенно о драке со всеми, вспыльчивый дворф пожал плечами, будто это уже не имело значения, и снова повернулся к двери.
Кэддерли вытащил свою световую трубку и открыл ее сзади. Из маленького отсека выскользнул заговоренный диск, даже на солнце его сияние ослепляло. Потом молодой жрец снял шляпу и пристроил светящийся диск за украшающим ее священным символом Денира.
Юноша взглянул на двери и вздохнул. По крайней мере, они войдут не в темноту. И все же Кэддерли не вдохновляла идея бродить по этому впечатляющему своими размерами зданию, когда в нем так много врагов, а у них совсем нет времени. Сколько комнат можно обыскать за день? Наверняка даже не половину покоев Библиотеки Назиданий.
– Начнем снизу, – предложил Кэддерли. – Кухня, главная молельня, даже винный погреб. Руфо наверняка забрал Данику и Дориген туда, где потемнее.
– Ты допускаешь, что он захватил их, – заметила Шейли, и ее тон напомнил Кэддерли, что и девушка-воительница, и колдунья изобретательны, проворны и умелы. – Давайте иметь в виду, что Даника, возможно, вовсе и не там.
Кэддерли знал лучше. В сердце своем он не сомневался, что Даника в Библиотеке и что она в беде. Он хотел ответить эльфийке, но Персиваль опередил его, пустившись в дикий танец по веткам над их головами.
– Эй, мелкий крысеныш! – завопил Айвэн, прикрывая голову широкими ладонями.
Пайкел, казалось, был в равной степени возбужден, но, в отличие от брата, зеленобородый дворф не протестовал. Он показал коротким пальцем на белку и запрыгал вверх-вниз.
– Что такое? – одновременно спросили Кэддерли и Шейли.
Персиваль пробежал по ветке и огромным прыжком перелетел на крышу Библиотеки, заплясав на водостоке, кувыркаясь и взволнованно вереща.
Кэддерли взглянул на Пайкела.
– Персиваль нашел их.
Он скорее утверждал, чем спрашивал.
– О-о-ой! – согласился проницательный (по крайней мере, в том, что касалось природы) дворф.
Кэддерли повернулся к своему другу-грызуну.
– Даника? – спросил он.
Персиваль высоко подпрыгнул, едва не сделав сальто.
Айвэн протестующее взревел:
– Эта крыса нашла их?
Возмущению его не было предела. Пайкел отвесил брату подзатыльник.
– Это все, что мы знаем, – напомнила Шейли вспыльчивому Айвэну, пытаясь остановить очередную междоусобицу.
Кэддерли даже не слышал их. Он дружил с Персивалем уже три года и знал, что зверек не глуп. Далеко не глуп. Кэддерли не сомневался, что Персиваль понимает, что они ищут Данику.
Он последовал за Персивалем, а его друзья зашагали за ним, огибая южное крыло Библиотеки. Большая его часть пострадала от пожара, но стена и окно у самого края здания уцелели. Персиваль проворно бежал вдоль водостока, осторожно минуя грубые расколотые камни. Последний прыжок – и он приземлился на подоконник маленького окошка на втором этаже.
Кэддерли закивал даже прежде, чем бельчонок остановился.
– Даника там? – с сомнением спросил Айвэн.
– Личная комната декана Тобикуса, – объяснил Кэддерли, и ему все стало ясно.
Если Руфо поймал Данику, женщину, которую так давно желал, он наверняка выделил ей самую удобную и пышную комнату в Библиотеке, а ничто так не соответствовало этим требованиям, как личные покои декана.
За уверенностью последовала секунда слепого ужаса. Если следовать этой логике и если Персиваль прав, значит, Руфо действительно заполучил Данику!
– Какой кратчайший путь в эту комнату? – спросил Айвэн, решив не продолжать бесполезный спор.
– Кратчайший – прямо наверх, – ответил Кэддерли, и все взгляды устремились к небу.
Айвэн поворчал немного, пытаясь прикинуть, как доставить туда всех. Наконец он тряхнул головой и оглянулся на молодого жреца, готовый в пух и прах разнести его план, и тут же подпрыгнул от удивления. Там, где у Кэддерли раньше были обычные руки и ноги, теперь красовались беличьи лапы – лапы, покрытые белой шерсткой!
Шейли, не столь изумленная, протянула Кэддерли конец крепкого шнура, и он легко взобрался вверх и вскоре уселся на узком подоконнике рядом с Персивалем.
Окно было всего несколько дюймов шириной – просто квадратная трещина в стене. Кэддерли заглянул в него, диск на его шляпе освещал комнату. Однако разглядеть что-то внутри оказалось сложно – глубина оконца превышала фут. Виднелся лишь край кровати, а на ней, под атласной простыней – абрис женской ноги.
– Даника, – хрипло прошептал Кэддерли, стараясь взглянуть под лучшим углом.
– Что ты видишь? – окликнул снизу Айвэн.
Это Даника. Кэддерли знал, что это Даника.
Он подался назад, велел своим рукам и ногам превратиться в обычные и погрузился в Песнь Денира. Он уже так близко, простому камню его не остановить.
– Что ты видишь? – снова потребовал ответа Айвэн, но потерянный в Песни, в магии своего бога, Кэддерли не услышал зова.
Он сконцентрировался на камне вокруг окна, увидев самую его сущность. Воззвав к своему богу, юноша вытащил из-за спины бурдюк, окропил кладку водой, приложил к вдруг ставшим вязкими и податливыми камням ладони и начал изменять форму вещества.
Толстое оконное стекло под руками Кэддерли выпало и чуть не угодило по голове стоящему внизу, руки в бока, Айвэну.
– Эй! – вскрикнул дворф, и Кэддерли услышал его даже сквозь приливы Песни.