След Локи, или Необыкновенные приключения в мире информации

Глава 1. Таинственный незнакомец

Борис по прозвищу Варвара выслеживает таинственного незнакомца и соглашается принять участие в опасном приключении

Прохладным весенним утром на скамейке городского парка у самого пруда сидел худощавый аккуратно одетый мальчик в легкой спортивной куртке и делал вид, что увлечен перепиской в планшете. На самом деле шестиклассник Борис по прозвищу Варвара пытался разгадать тайну, которая не давала ему покоя последние несколько дней. Проще говоря, Варвара сидел в засаде и внимательно наблюдал за одиноко стоящей в глубине парка скамейкой, теряющейся в тени старой кряжистой липы.

На этой скамейке вот уже неделю подряд, ровно в половине восьмого утра появлялся необыкновенный человек, который будоражил Варварино воображение. Не то, чтобы сам человек или его одежда были какие-то особенные – странными были обстоятельства появления незнакомца и его удивительные спутники…

Тот человек был довольно высок, возраста среднего, скорее молодой, чем немолодой или, тем более старый. Одет как одеваются все, правда в каких-то экзотических сандалиях на босу ногу и в необычной широкополой шляпе с круглым верхом. Волосы у него были курчавые, лицо загорелое и обрамляла его небольшая, клинышком, борода. Словом, даже на первый взгляд, человек казался довольно примечательным.

И ещё два обстоятельства были совершенно необыкновенными. Начнем с того, что появлялся он каждое утро на одной и той же скамейке, возникая всегда в одно и то же время. Причем, откуда он появлялся и в какой именно миг, Варвара как ни старался, заметить не смог. Только что скамейка была пуста, и вот уже на ней появился незнакомец. А самое главное – сопровождала его очень странная компания… Каждый раз на плечах у этого человека или рядом с ним непременно оказывались две огромные черные вороны, такие черные и такие огромные, что поначалу Борису показалось, что птицы эти не настоящие, а бутафорские, как в кукольном театре.

Впрочем, как выяснилось совсем скоро, вороны были очень даже настоящие. Но вели они себя при этом престранно… Они деловито прохаживались вдоль скамейки, иногда с жестяным стуком крыльев вспархивали на ветку липы, спинку скамейки или на плечо человеку, и энергично, со смыслом общались между собой и с таинственным незнакомцем. Общались они очень натурально, не так, как имитируют разговор ручные попугаи, и даже не так, как это изображают в цирке – наигранно и довольно смешно. Эти вороны, «разговаривая», синхронно открывали громадные клювы, иногда приближаясь к самому уху собеседника, а когда он говорил им что-то в ответ, внимательно слушали, кивали или, напротив, отрицательно мотали здоровенными головами. Порой вороны перебивали друг друга, издавая хриплые, отрывистые восклицания, спорили и даже возмущались.

Эту троицу Варвара заметил пару дней назад, когда по обыкновению забежал в парк перед школой кое-что подзубрить– благо парк был по дороге, потом стал задерживаться здесь из любопытства. И каждый раз словно из ниоткуда на скамье появлялась странная компания и начинала бурный диалог, похожий на разговор каких-нибудь менеджеров или бизнесменов, обсуждающих серьёзную сделку. Сегодня Борис ожидал очередного явления загадочной троицы, решив эту тайну во что бы то ни стало раскрыть…

Ничего особенного в его стремлении не было. Следует заметить, Варвара с раннего детства был упрям и неумеренно любопытен, поэтому и получил своё экзотическое прозвище…

Дело было давно, еще в первом классе. Настал момент, когда Борис так надоел своими расспросами кому-то из одноклассников (кажется, это был грубый, вспыльчивый здоровяк Ломовцев по прозвищу Лом), что тот не выдержал. Он пребольно схватил Бориса за нос, и долго водил по классу в полусогнутом состоянии приговаривая, что «любопытной Варваре на базаре нос оторвали». Борис на потеху одноклассникам смешно мычал, но против грубой силы Лома ничего поделать не мог. Зато потом долго тер покрасневший нос. Особо никто из окружающих смеяться не стал, как, впрочем, и сочувствовать… С тех пор Бориса за глаза называли Варварой и даже Варваром, когда он особо доставал своими расспросами «что», «как» и «почему». Сначала его это обижало, потом расстраивало, а потом он привык и даже иногда, забывшись, на «Варвару» откликался, а «Варвара» презрительно пропускал мимо ушей. Следует отметить, что с годами любопытство Варвары стало гораздо рациональней и изобретательней, правда терпения и настойчивости при этом ему до сих пор не хватало. Борис всегда хотел быстрого результата, но получалось так не всегда.

Вот и теперь Варвара нетерпеливо ёрзал, ожидая появления незнакомца и его пернатых спутников. Впрочем, он понимал, что ни к чему привлекать к себе и своему расследованию излишнее внимание. Поэтому наблюдал тайком.

Он прекрасно владел техникой скрытого наблюдения и знал, что с объекта нельзя ни на секунду спускать глаз. Идеальным приспособлением для этого была бы газета с дырочкой, однако, как отлично понимал Варвара, мальчик с газетой в половине восьмого утра в городском парке выглядел бы странно. Пришлось довольствоваться планшетом, провертеть дырку в котором не представлялось никакой возможности. Поэтому сыщик применил наиболее сложную технику наблюдения – одним глазом смотрел на экран, другим, исподтишка, на объект. А поскольку глаза от такого неестественного состояния начали быстро болеть и слезиться, он часто моргал и время от времени протирал их рукавом куртки.

А когда глаза заболели по-настоящему, Борис ненадолго зажмурился, давая им отдых, потом быстро поморгал. Именно в этот момент все и произошло…

Когда он вновь поднял голову, вороны уже нервно прохаживались по спинке скамьи, что-то возбужденно втолковывая человеку, который внимательно слушал, а потом небрежно отмахнулся от них. Варвара, который в этот момент замер и даже, кажется, перестал дышать, чтобы его не заметили, впервые услышал, о чем говорит незнакомец.

– Но это просто катастрофа! – воскликнул тот почти металлическим голосом – так говорят дикторы в новостях или ведущие на концертах – словно вороны сообщили ему что-то тревожное и неприятное, а потом помолчал, поправил свою широкополую шляпу и резко добавил, – И, если это так, нужно решительно что-то делать! Решительно!

Это слово «решительно», которое незнакомец в сандалиях произнес целых два раза, почему-то поразило Бориса. Звучало оно слишком по-книжному, как в кино, в жизни так никто не говорит. Борис даже съежился, чтобы не упустить не слова, но в этот момент незнакомец вдруг повернулся прямо к нему и уставился на Бориса внимательным, немигающим взглядом. Взгляд у небо был требовательный, но не строгий. Потом он улыбнулся.

– Молодой человек, – произнес незнакомец с легкой улыбкой, – Да, вы, Борис, именно вы… Не могли бы вы уделить нам несколько минут. Мне кажется, что нам ОЧЕНЬ нужна ваша помощь…

Глава 2. Вороны Одина

Борис неправильно ставит ударение, знакомится с Гермесом и его спутниками и соглашается принять участие в расследовании

Удивительно, что хоть расстояние между скамьями было немалым – метров тридцать или сорок, а в парке громко шелестела листва, голос незнакомца прозвучал так отчетливо, так ясно, как будто он находился совсем рядом. Как поступить в этой ситуации Борис толком не знал – говорить с незнакомцем его воспитание и постоянные поучения взрослых категорически запрещали. Любопытство, да и сама ситуация, напротив, подталкивали к знакомству. Тем более, что человек и его вороны производили вполне благоприятное впечатление, а любопытство жгло нестерпимо, как раскаленный уголек, попавший за шиворот куртки.

Ощущение нереальности происходящего захватило Бориса, словно он стал участником сцены у Патриарших прудов в романе «Мастер и Маргарита». Сомневался Варвара недолго. Любопытство, после недолгой внутренней борьбы, разумеется, победило.

Варвара неторопливо поднялся и, зажав подмышкой планшет, уверенно направился в глубь парка. В тени, на скамейке две огромные птицы замерли, уставившись на него черными, как обсидиановые бусины круглыми глазами, а незнакомец вежливо подвинулся, освобождая Борису место подле себя.

– А ваши вороны и вправду умеют разговаривать? – сходу спросил Борис, который давно убедился, что неожиданный вопрос «в лоб» труднее всего игнорировать. Этот навык частенько позволял ему перехватить инициативу в сложных разговорах. Выглядело это, признаемся, не слишком вежливо, но частенько давало положительные результаты. Незнакомец вблизи чем-то неуловимо походил на фотографию двоюродного дяди Сережи, которого они с родителями ждали днями в гости из Франции. Во всяком случае, взгляд у него был вполне дружелюбным.

При слове «вороны» обе птицы одновременно, рывком подняли головы и раскрыли клювы, а незнакомец удивленно посмотрел на собеседника и укоризненно покачал головой.

– Мне казалось, вы более образованный молодой человек, Борис… – мягко казал он, словно сожалея о невежестве Варвары и как-бы извиняясь за него перед птицами, – Эти птицы совсем не вороны… Это благородные ВО́РОНЫ, если вы улавливаете разницу. Во́роны Одина – Хугин и Мунин… Надеюсь, вам это о чем-нибудь говорит. И, конечно же, разговаривать они умеют вот уже пару тысяч лет, причем на любом языке… Знакомьтесь!

Во́роны захлопнули клювы и с вынужденной вежливостью кивнули головами, однако на Варвару продолжали смотреть по-прежнему крайне укоризненно.

– Хугин, хрррраа…– хрипловато представился правый.

– Мунин, – почти по слогам, как для младенца, сказал левый, а потом, без паузы почему-то добавил, ни к кому не обращаясь, – Помнящий…

Все происходящее становилось настолько нереальным, что настало самое время ущипнуть себя, чтобы проснуться. Вместо этого Борис почему-то старорежимно шаркнул ножкой и представился полным именем, включая отчество Николаевич. Что следует в такой нелепой ситуации говорить толком он не знал, но чувствуя неловкость перед божественными птицами, промямлил, что он тоже подумал, что для воро… хммм, ну этих неопрятных пернатых болтушек, уважаемые Хугин и Мунин слишком велики и, как бы, это сказать, благородны…

Мунин, на перьях которого утренний свет блестел полированным антрацитом, насмешливо полуфыркнул-полукаркнул, невысоко оценив Варварину лесть, и вспорхнул на плечо незнакомца и что-то прошептал ему на ухо. Хугин в это время склонил на бок голову и смотрел на Бориса пристально, не мигая, словно изучал под микроскопом экзотическое насекомое.

– Давайте знакомиться. Мое имя – Гермес… сказал незнакомец, и, привстав со скамьи, протянул мальчику ладонь с длинными, неестественно идеальной формы, как у античной статуи, пальцами.

– А отчество? – спросил воспитанный Борис, пожимая эту ладонь, но увидев ответный взгляд собеседника, понял, что опять сказал что-то не то…

– Отчество?… – озадаченно спросил Гермес, – А отчество, пожалуй, Зевсович… Впрочем, давайте без отчеств – зовите меня просто Гермес. Полагаю, это избавит нас от множества ненужных объяснений, поскольку на детали генеалогии греческих богов у нас совсем нет времени. Вы могли бы нам помочь, хотя всё это, не скрою, довольно необычно…

Варвара, подумал, что в этих обстоятельствах необычным было буквально все, поэтому не очень представлял, как следует реагировать.

Впрочем, Хугин, который так и не спустил с него пристального взора, быстро исправил ситуацию:

– Борис Николаевич Иванов, русский, гражданин Российской Федерации, – монотонно прокаркал он, словно зачитывая анкету, -Ученик 6 класса Б, 253-го лицея с гуманитарным уклоном, возраст 11 лет, рост 158, вес 46, характеризуется положительно, пользуется авторитетом среди учителей и товарищей, имеет хорошие и положительные оценки по итогам текущей четверти, спортом не занимается, торопыга, любопытный, как обезьяна, всем интересуется, но ничего не доводит до конца, иногда грубит старшим, – тут Хугин прервался и осуждающе посмотрел на оцепеневшего Бориса, потом продолжал, – проживает по адресу… ну это не важно, потому что скоро все равно будет переезжать в новую квартиру, уже упаковал свои вещи…

– Журррналистом, крааа, будет, как папа, или частным сыщиком, как Эркюль Пуарррро – сам пока еще не решил, – перебил Мунин, который явно имел, что добавить, но, почему-то ограничился иронией и отошел в сторонку, примостившись на краю скамейки.

– Довольно! – строго прервал их бывший незнакомец Гермес, – Довольно деталей, я и без вас вижу, что Борис – человек в высшей степени положительный и надёжный, не без недостатков, конечно, но вполне подходит для нашего дела… У нас к вам огромная просьба, Борис, помочь в одном не совсем обычном и довольно опасном предприятии…

– А что мне придется делать? – спросил Борис, который сначала напрягся, потом подумал, что над ним банально подшучивают, а при слове «опасном» даже как-то поежился от предвкушения возможных удивительных приключений и неожиданно выпавшей на его долю удачи.

– Думаю, спасать мир, – буднично ответил Гермес, потеребив подбородок, а оба ворона, особенно Мунин, сидевший все это время неподвижно на краешке скамьи, энергично закивали, – Впрочем, если говорить не высокопарно и по существу, мы предлагаем вам немного побыть в роли сыщика или детектива в одном крайне запутанном и даже опасном расследовании… Как вы смотрите на такую перспективу?

– Я… – Борис попытался подобрать слова, чтобы не превратить этот немного абсурдный, но, несомненно, пафосный момент в совсем уж нелепую сцену из комикса или историю про космические приключения Алисы Селезневой, в которых спасение мира и опасные расследования – дело совсем обычное или даже рядовое, перебрал в уме пару-тройку подходящих ответов, но так ничего не придумал и поэтому пожал плечами и буднично согласился, – Ну а что… Я, в принципе, не возражаю… Я согласен!

В этом миг, а может Борису это только показалось, налетел на парк с тяжелым вздохом резкий порыв ветра, шумно колыхнулись ветви деревьев, и с них посыпалась на землю молодая листва, а потом наступила полная, звенящая тишина и даже воздух сгустился вокруг роковой скамьи. Потом все стало как прежде. Оба ворона хрипло каркнули, скрепляя договор нерушимой печатью. Гермес удовлетворенно, но с плохо скрываемой торжествующей улыбкой хлопнул в ладони и кивнул головой.

– Ну вот и славно, молодой человек! Теперь мы можем приступить к делу!

Вороны с самым торжественным видом разом кивнули.

Глава 3. Во всем виноват Локи

Борис узнает о том, кто такой Локи, какую угрозу он несет миру и почему его непременно нужно найти

– Во всем виноват Локи1… – начал объяснение Гермес и, заметив немой вопрос во взгляде Бориса, пояснил, – Видишь ли, Локи вырвался на свободу и теперь вашему миру угрожает опасность… Информационному миру, я имею в виду…

– Локи? Это тот, который из комиксов с бородой и очень хитрый? – искренне удивился Борис, – Причем тут Локи…

Часы показывали без четверти восемь, время до школы оставалось в обрез. Однако уходить не хотелось, Борис искренне мечтал о приключениях. Соглашаясь с Гермесом, он был готов побороться с любым злом и даже спасти мир от неведомой и страшной угрозы. Почему бы и нет… Но при этом, он полагал, что бороться придется с чем-то конкретным – террористами, например, непрерывно стреляющими из автоматов и собирающими самодельные бомбы. Он был даже готов к отъеду под флагом Гринпис в какие-нибудь экваториальные воды, чтобы спасать китов и дельфинов. Ну или совершить что-то не менее героическое…

Борис хорошо представлял себя в балаклаве и в черном бронежилете с надписью «Спецназ» поперек спины или, на худой конец в спасжилете с зелеными катафотами, но в любом случае в камуфлированной каске и с рацией. Дело же оборачивалось какой-то непонятной ему стороной. Локи, информация… В общем Борис расстроился, поскольку ничего не понимал, и это было заметно. Увлекательное приключение, которое почти уже началось, грозило превратиться в общение с сумасшедшим дрессировщиком воронов, почему-то возомнившем себя греческим богом. Возникла неловкая пауза.

– Хорошо, хорошо, – торопясь, решил прояснить ситуацию Варвара, хотя прозвучало это не слишком-то вежливо – Я не спорю с тем, что вы тот самый Гермес из мифов, а это – вороны Одина, но при чем тут информация, Локи и угроза для мира?

Гермес пристально посмотрел на него и ничего не ответил. Варвару немного смутило, а потом стало слегка раздражать. Ситуацию разрядил Мунин, который с шумом вспорхнул на нижнюю ветку липы, роняя куски старой коры, и хрипло расхохотался. Хохот его мог показаться жутковатым, если бы не звучало в нем искреннее веселье, которое непостижимым образом угадывалось в отрывистых вороновых «харрр-харрр-харрр»…

– Расскажи ему, Трикефал2, расскажи, а то мы до скончания веков будем убеждать парня в очевидных вещах, а на это совсем нет времени, – прокаркал он вдоволь насмеявшись.

Гермес, которого почему-то назвали Трикефалом (эту загадку Борис решил отложить на потом) согласно кивнул и снова обратился к Борису.

– Локи – торжественно произнес Гермес, а вороны всплеснули крыльями и синхронно издали хриплое «Харррр!», – это невероятно коварный, изобретательный демон, который умеет мастерски манипулировать информацией, притворяться и плести пагубные для мира интриги при помощи лжи и обмана. Мы думали, что надежно изолировали его, заперли в неприступном подземелье, приковали к скале. И вот теперь он на свободе. В ваш мир пришло настоящее зло, мой друг. Зло, у которого нет лица, который может быть нигде и везде в одно и то же время. А главное, он умеет творить настоящие и даже фатальные пакости. Даже знак Локи – это перевернутая руна Ансуз3, руна богов, знаний, поэзии и красноречия, символ всебожественного Одина. Только наоборот, перевертыш… Это сейчас про него рисуют комиксы и снимают не слишком удачные фильмы, а раньше, поверь мне, его опасались даже всемогущие боги…

– Помилуйте! – театрально возопил Борис, иногда чересчур склонный к высокому стилю, – Боги-то тут причем?!

Но Гермеса уже было не остановить.

– Хорошо, поясню… Начнем издалека, ab ovo4, если ты понимаешь, что я хочу сказать… – заговорил он, обдумывая каждое слово, – Дело в том, что от начал времён боги присматривали за людьми, чтобы те не натворили ненароком непоправимых глупостей и не погубили свой мир…

– Вот уж нет, – снова перебил Варвара, который любил точность во всем и, главное, только что не без труда дочитал «Золотую ветвь» Фрейзера, где убедительно и доступно автор поведал ему о символической сущности древних верований в богов, – Не в обиду вам будь сказано, но богов никогда не было, их люди придумали, чтобы… чтобы…

Тут Борис запнулся, пытаясь точнее сформулировать для чего люди придумали богов, но Гермес небрежно отмахнулся.

– Можешь считать, как тебе угодно, но этот спор нас ни к чему толковому не приведет. Какая разница в какой последовательности все появилось – боги сотворили людей или люди придумали богов. Ничего от этого не меняется. По сути дела, это такое же пустое занятие, как давние споры о том, что появилось сначала – курица и яйцо. В нашей ситуации это совсем не играет никакой роли … В конце концов, согласись, боги – это символ, который обозначает для человека порядок в определенных вещах. А уж были они на самом деле или их не было – думай, как тебе заблагорассудится. Зато очень важно, что боги всегда устанавливали определенные правила, а люди этим правилам подчинялись. Если тебе не нравится слово «боги», то считай, что и правила эти вместе с богами выдумали вы сами…

– Хорошо, пусть будет так, я спорить не стану… Но что такого вдруг у нас произошло? С чего это вы так беспокоитесь о безопасности нашего мира? – озадаченно спросил Борис, окончательно сбитый с толку.

– Да сущий пустяк! – саркастически воскликнул Гермес, театрально разводя руками, – Подумаешь, величайший манипулятор и обманщик в истории – Локи – сбежал из заключения! Действительно, что здесь такого…

– И чем этот ваш Локи так опасен? – всё еще ничего не понимая, пожал плечами Борис, – Почему вы решили, что этот ваш Локи угрожает всему миру?

– Да потому, – нетерпеливо бросил Гермес, – Что Локи –манипулирует информацией, а информация управляет вашим миром!

Борис удивленно посмотрел на Гермеса и ничего не сказал. В его глазах читался молчаливый вопрос. Гермес вздохнул, сцепил длинные пальцы, как делают лекторы перед сложной темой, слегка снизил пафос и начал терпеливо объяснять:

– Согласись, что ваш мир полностью зависит от информации. Точнее так – информация стала основой человеческой цивилизации…

– Как это? – озадаченно перебил Борис.

– В буквальном смысле. Раньше, много столетий и тысячелетий назад основой мира была земля и то, что человек добывал себе на пропитание. Аграрная эпоха – эпоха земли. Миром владели те, кто владел землей и ее богатствами. Чем больше земли, леса, полей крестьян, работающих на угодьях, орудий труда и, конечно, продукта, что давала земля, тем могущественнее король, лендлорд, император или республика… А потом…

– Что потом, – снова нетерпеливо вмешался Борис, который идею в принципе понял.

– Потом пришла индустрия… Не сразу, конечно, но постепенно мануфактуры, заводы, фабрики, корпорации, картели – те, кто производил вещи при помощи машин – стали управлять всем мировым порядком. Индустриальная эпоха – эпоха машин, станков и конвейеров…

– Ага, понял, – воскликнул догадливы Варвара, – А теперь миром управляет информация!

– Именно, – удовлетворенно кивнул Гермес, – Ты совершенно прав. Главным продуктом, движущей силой, ценностью и основой информационного мира стала информация. Информационный мир – эпоха информации.

– Но как же так, – снова озадачился Борис, – Ведь и поля, и заводы, и конвейеры, и крестьяне, и рабочие никуда не делись.

– Не делись, – легко согласился Гермес, – Но управляет всем этим информация. Пока не везде и не всем, но с каждым днем всё больше и больше. В конце концов, уже есть заводы, где совсем нет людей, автомобилями, самолетами и кораблями управляет компьютер и алгоритмы, землю поливают и пашут умные машины, пиццу вам доставляют дроны, а долма хозяйничает самостоятельный пылесос… Думаю, ты понимаешь, о чем я говорю. Информационная эпоха пришла не так давно, но посмотри, как быстро она проникает буквально во все вокруг. Прежний мир машин и механических технологий рушится и на его месте возникает что-то невообразимое…

– Как это? – удивился Борис.

– Очень просто, – ответил Гермес, ощупывая себя с каким-то клиническим любопытством, – Мир осязаемый и реальный превращается в цифровую абстракцию.

– Подумаешь, – возразил Варвара, – Глобализация, постиндустриальность и всё такое… Прогресс, словом.

– В этом-то всё и дело, – грустно согласился Гермес, – Беда в том, что сама основа вашего нового мира уже не вещественна, не осязаема, зыбка. Она виртуальна, иллюзорна, основана на алгоритмах и информации. Вы даже главное божество вашей меркантильной эпохи – деньги – превратили в набор цифр – биткоины, криптовалюту. Золотые дублоны стали скучными пластиковыми картами, бумажные письма с вензелями на тисненой бумаге банальными буквами в социальных сетях…

– Зато это быстро, легко и удобно, а карточка карман не оттягивает, – не полез в карман за ответом Борис и в качестве аргумента процитировал популярную песенку из фильма про Электроника, – Вкалывают роботы, счастлив человек!

Гермес грустно посмотрел на него и снова с каким-то сожалением покачал головой.

– Возможно, возможно… Только вот беда в том, что всё действительно происходит слишком быстро. Вы и сами про ваш прогресс и ваше будущее мало что понимаете. Не успели создать одно, как оно устаревает, тает как дым, сменяется чем-то новым. Как думать о завтрашнем дне, если не знаешь, что произойдет к вечеру… А боги привыкли думать о будущем очень серьезно.

– Да ладно вам! – небрежно отмахнулся Варвара, – Ну компьютеры, гаджеты, ну интернет, ну алгоритмы – что в этом такого, чего нужно бояться?

– Бояться ничего не нужно, – терпеливо пояснил Гермес, – Если новому информационному миру суждено сменить старый, то значит так тому и быть. Говоря по чести, я и сам всегда полагал, что боги чересчур архаичны и слишком привержены старым традициям и, напротив, ненавидят перемены… Любят они, видишь ли, основательность и порядок, даже в мелочах и декорациях. Посмотри какие монументальные храмы возводили древним богам, какие изваяния создавали, какие писали манускрипты… Это, конечно атрибутика, но как она монументальна и долговечна! А ваша новая реальность – это по большей части просто иллюзия, набор цифр, абстракция, воплощенная в цифре…

– Ничего себе иллюзия! – воскликнул Борис, – Это вы в Силиконовой долине не бывали! Там такая монументальность – огого!