Департамент «Х». Прицел бога

2

– Охрана у тебя теперь надежная, – сказал генерал, кивая не столько на охранников, сколько на двух бывших спецназовцев ГРУ, ставших членами оперативной группы полковника Кирпичникова. – Такой и государственные чиновники не обладают. Хотя от снайпера с КСВ они тебя спасут едва ли. Как не спасет, боюсь, и это. Однако на всякий случай...

Генерал передал Владимиру Алексеевичу пакет с американским нанокостюмом, заменяющим бронежилет и защищающим все части тела, в том числе и голову. В этом костюме полковник проработал всю минувшую операцию и даже испытал его, получив в грудь автоматную очередь. Ребра побаливали до сих пор; тем не менее и полковник остался цел, и сам нанокостюм не пострадал. Голова защищалась плотным многосекционным капюшоном. От ударного эффекта пули он уберечь не мог, но пробить его было невозможно, а это уже кое-что...

– Остается надеяться на себя?

Владимир Алексеевич извлек из пакета костюм.

– Что за штука такая, товарищ генерал? – Полковник Солнцев потрогал пальцами ткань и пожал плечами. Он не понимал, что это такое. – А это вообще может спасти?

– Меня уже спасло однажды от автоматной очереди в грудь, – объяснил Кирпичников.

– Рассказывайте сказки! – скривился Солнцев. – Я же вижу, что это не кевлар, здесь текстура другая. На мне сейчас кевларовый жилет...

– Кевларовый жилет не спасет ваши ребра, а этот нанокостюм мне мои спас... – Владимир Алексеевич объяснял спокойно и ненавязчиво, не стараясь убедить. В принципе, ему было безразлично, поверит ему полковник ФСБ или не поверит. – Я пока переоденусь.

Он вышел в другую комнату, а Солнцев посмотрел на генерала.

– Нанокостюм – это что-то новое... Производство Чубайса и компании?

– Насколько мне известно, компании Чубайса пока не удалось произвести что-то подобное. Но он и ставит перед собой, кажется, иные задачи. Его главная цель – создание миниатюрных микрочипов для вживления в человеческое тело. Все остальные темы – только попутные, хотя и широко рекламируются. Но пока все успехи российских производителей нанопродукции никак не связаны с компанией Чубайса.

Полковник ФСБ предпочел не поддерживать данную тему.

– Ладно, товарищ генерал. На данный момент перед нами стоит конкретная задача. Полковник Кирпичников подсказал одну интересную и правдоподобную версию покушения, но сам в нее не верит. Говорит, что имеет еще две версии, однако может говорить о них только после вашего разрешения. Вы таковое, надеюсь, дадите?

– Я пока ни с одной версией не знаком, – сдержанно сказал генерал. – Познакомьте хотя бы с той, что довел до вас Владимир Алексеевич.

Солнцев, глядя до безобразия честными глазами, уже было раскрыл рот, но в этот момент его мобильник заголосил какой-то азиатской мелодией.

– Извините, товарищ генерал, – сказал полковник, глянув на определитель. – Должно быть, поисковая бригада чего-то добилась.

И приложил трубку к уху.

– Слушаю, полковник Солнцев. Да. Молодцы, что еще сказать... И что? Понятно. Так. Так. Так. Могу только поздравить. Да. Всё, как планировали. Продолжайте в том же духе.

У трубки Солнцева был слабый голос, доходящий только до уха обладателя. Другим не дано было услышать ни одного слова.

– Поисковая бригада, товарищ генерал, обследовала участок лесопарковой зоны, откуда можно было стрелять по окнам полковника Кирпичникова. Нашли подходящую сосну. Сосен там, впрочем, много, но на этой были следы от «кошек», похожих на те, которыми пользуются монтеры электросетей, когда взбираются на деревянные столбы. Вернее, раньше пользовались, когда столбы были деревянные, а у монтеров не было никаких подъемных механизмов. Сейчас «кошки» для деревьев используются в различных подразделениях спецназа.

– Используются, – с авторитетностью эксперта подтвердил подполковник Лукошкин. – У нас полковник Денисенко большой спец по «кошачьему вопросу».

– Было дело, – согласился Денисенко. – Многократно пользовался. Удобная, доложу вам, штука, но требует определенных навыков. Рекомендую на досуге потренироваться.

– Так вот, – продолжил Солнцев, не обращая внимания на рекомендации Денисенко. – С помощью «кошек» некто взобрался на сосну и стрелял с нее. Винтовку опереть было, видимо, не на что, потому что до кроны он не добрался. Стрелял с середины ствола. Из этого наши специалисты делают вывод, что винтовка была не из самых длинных и тяжелых. Большая КСВ требует или упора, или места, на которое можно установить раскладные ножки... Нашли и гильзу. Снайпер, видимо, сам искал ее, о чем говорят следы ног в снегу. Но горячая гильза провалилась в снег, а время поджимало. Или помешал кто-то... Там неподалеку лыжня проходит; может быть, ранний лыжник пробегал. Короче говоря, снайпер удалился вместе с винтовкой. Его проследили до того места, где он встал на лыжи и ушел. Но ушел недалеко. Там поблизости незамерзающий родник есть, многие местные жители к нему за водой ходят. Целая тропа протоптана. Родник окружен камнями, среди них снайпер спрятал «кошки». Их нашли. Надеялись найти и винтовку, но ее там не оказалось. Дальше следы снайпера потерялись.

– Значит, что мы имеем из вещдоков? – спросил Апраксин.

– Имеем только пулю, гильзу «двенадцать и семь на девяносто девять», и «кошки». И знаем, что снайпер ходит на лыжах. Характерного следа на общей лыжне выделить не удалось, но выделили отметины его лыжных палок. Сфотографировали. Не совсем обычные. Это тоже след...

– Товарищ полковник, – позвал Солнцева молодой сотрудник в штатском, сидящий за принесенным с собой ноутбуком. – Я скачал материалы следствия и результат баллистической экспертизы по гильзе и по пуле из Дагестана. Они очень быстро сделали. Будете сейчас смотреть?

Солнцев глянул на вернувшегося в нанокостюме Кирпичникова.

– Нет, позже. Товарищ генерал, может быть, вы с полковником определитесь с версиями, которые можете подсказать следствию?

Виктор Евгеньевич вопросительно посмотрел на Владимира Алексеевича. Тот раскрыл дверь в соседнюю комнату, приглашая генерала удалиться. Разговор длился не больше трех-четырех минут. Вышли они вместе.

– К сожалению, товарищ полковник, – хмуро сказал генерал Солнцеву, – Владимир Алексеевич высказал вам все, что можно было. Остальное составляет государственную тайну.

– Даже для сотрудников ФСБ? – Солнцев поднял брови.

– Тем более для сотрудников ФСБ, – хохотнул полковник Денисенко.

– К подобной информации следует иметь соответствующий допуск, – объяснил генерал Апраксин. – Не вообще – допуск, а именно соответствующий.

– Допуск оформляется у нас в управлении.

– Нет. Он должен оформляться правительственной комиссией по вопросам вооружений. Можете сделать запрос туда. Но не советую торопиться. Сначала я попытаюсь выяснить что-то по своим каналам. Если одна из версий подтвердится, вам придется передать производство в другой отдел.

– Политикам? – Солнцев чуть не зевнул при произнесении этого слова.

– Нет. На сей раз – вполне приличным людям. В контрразведку.

Солнцев поморщился с явным неудовольствием...

В принципе, оперативной группе ФСБ было особо нечего делать в квартире. Всё, что они могли увидеть, – это дыры в двойном стекле и пуля. Пробоины они осмотрели и сфотографировали, пулю забрали с собой, пообещав к вечеру сообщить полковнику Кирпичникову результаты сравнительной баллистической экспертизы. Тем более что сравнивать было с чем. В картотеке ФСБ было немного данных аналогичной экспертизы, поскольку КСВ в практике заказных убийств в России, да и в мире, используется крайне редко. Генерал в присутствии полковника Солнцева позвонил в НЦБ Интерпола и договорился о том, чтобы провести международную сравнительную баллистическую экспертизу. После этого Солнцеву осталось только раскланяться и попрощаться с сотрудниками Департамента «Х». А потом и последним подошло время отправляться на базу, где уже накопилось немало дел.

Генерал посадил Владимира Алексеевича в свой тяжелый внедорожник «Тойота Ленд Крузер», поскольку тот была бронированным. Конечно, даже такой автомобиль не спасет от пули из КСВ, которая способна пробить лобовую броню бронетранспортера. Естественно, не простой пули, а имеющей стальной каленый сердечник. Но с КСВ по улицам никто не бегает, а дать автоматную очередь из проезжающего мимо автомобиля вполне могут. Вот от такой очереди спасет и нанокостюм, и тем более бронированный автомобиль.

Говоря по правде, Апраксин не думал, что кто-то решится стрелять во Владимира Алексеевича в Москве в открытую. Он полагал, что это сделали люди, имеющие основания быть предельно аккуратными и осторожными. И думал так же, как и сам Кирпичников, что это не кавказские бандиты, хотя и последних сбрасывать со счетов было нельзя. Те два варианта, которые генерал утаил от полковника Солнцева, казались более жизнеспособными. Согласно первому, это продолжение дела о пропавших документах убитого священника отца Викентия. В поиске документов был задействован Департамент «Z», который за применяемые им недозволенные методы находился ныне на стадии расформирования или, в другой интерпретации, реформирования. Но эти недозволенные методы остались бы скрытыми, если бы дело не выплыло на поверхность и если бы не были похищены из психиатрической больницы люди, на которых Департамент «Z» вместе с Департаментом «Y» ставил эксперименты. И в числе этих людей была жена полковника Кирпичникова. Во избежание огласки властные структуры сами решились на репрессивные меры против «Зет». Но, в действительности, как прекрасно понимали и Апраксин, и Кирпичников, такая структура, как Департамент «Z», была необходима нынешней власти. И она должна была бы вскоре появиться вновь под другим именем. Но предварительно следовало «подчистить» все концы в предыдущем деле. Этим и могло быть вызвано двойное покушение – на отца, а перед этим и на сына Кирпичниковых. При этом Апраксин надеялся выяснить, получал ли Департамент «Z» такую же крупнокалиберную снайперскую винтовку «Барретт» М82А1М, какую сам генерал получал для своего Департамента. Выяснение этого вопроса могло бы внести хотя бы небольшую ясность в ситуацию. Однако если «Зет» винтовку получал, это вовсе не значило, что использовали именно ее; а если не получал, то мог использовать и другое оружие, хотя достать «дальнобойку» высокого класса в России настолько же сложно, как купить для загородных прогулок танк последней модификации. И все же они время от времени появляются – чаще всего у боевиков на Северном Кавказе, куда попадают из-за границы от «добрых» спонсоров. Что эти спонсоры добрые и щедрые, сомнений не было: минимальная цена КСВ чуть меньше шестидесяти тысяч долларов, то есть винтовка равна по стоимости хорошей машине.

Согласно второму варианту, ситуация развивается еще хуже. Генерал точно знал, что контроль спутниковой трубки Владимира Алексеевича был отключен сразу после завершения операции в Дагестане, потому что стоимость данной опции достаточно высока, а бюджетные деньги приходится беречь – новых при перерасходе средств никто не даст. Значит, в тот момент, когда Кирпичникову-старшему сразу по возвращении позвонил сын и по неосторожности – вернее, потому, что никто не предупредил его о секретности миссии, – завел разговор об испытаниях новых минометов, трубку полковника, а следовательно, и весь разговор могли прослушивать. Могли «вести» и трубку капитана Кирпичникова. Если кто-то со стороны интересовался экспериментальными минометами, то он мог знать номер этой трубки и прослушивать разговор. И понять, что полковник Кирпичников, руководитель оперативной группы Департамента «Х», включается в испытания. Возможно, кто-то хотел сорвать российские испытания. Возможно, что было несравненно хуже, кто-то владел и более широкой информацией и пытался сорвать дальнейшие планы Департамента «Х». Это могло бы значить, что некая иностранная разведка имеет осведомителей или в самом Департаменте, или в правительстве среди кураторов и проработчиков вопроса. За свою контору генерал-лейтенант Апраксин хотел бы ручаться, но дать стопроцентную гарантию, естественно, не мог. За правительственных чиновников ручаться вообще бесполезно. Но попытка сорвать операцию имела бы далеко-идущие последствия, вплоть до международных осложнений, разрешать которые можно только на уровне глав государств или министров иностранных дел. Операция, сорванная в пределах Российской Федерации, конечно, международного резонанса не имела бы, а вот за границей – особенно после того, как оперативная группа выполнит задачу, – можно было ждать скандала.

Все эти мысли одновременно вертелись в головах и у сидящего за рулем «Ленд Крузера» генерала Апраксина, и устроившегося на заднем сиденье полковника Кирпичникова. Последний не обладал всей информацией, поэтому не представлял себе общую картину. Хотя по отдельным деталям, что сообщил ему Виктор Евгеньевич при встрече группы, опытный спецназовец мог составить представление о сути дела и понять дальнейшие действия группы. Намеки генерала представляли собой обрывки информации, из которой, при умении анализировать, можно было создать почти верную цельную картину. А анализировать Кирпичников умел...

Хотя сразу по прибытии группы полковник Кирпичников предупредил Старогорова о необходимости лечь на операцию по извлечению из бедра микрочипа, майор не спешил в медсанчасть Департамента, дожидаясь вместе со всеми приезда командира.

– К врачам заходил, Станислав Юрьевич? – спросил Владимир Алексеевич сразу, только переступив порог.

– Никак нет, товарищ полковник. Не успел еще.

– А что тянешь? Генерал отдал приказ еще три дня назад.

Старогоров смутился до того, что даже слегка покраснел.

– Я думал, товарищ полковник...

– Что ты думал?

– У вас ситуация напряженная. Думал, может, понадоблюсь здоровый, при всех силах, – сказал Старогоров твердо, глядя прямо в глаза командиру. У самого майора глаза были, как у побитой собаки.

И Кирпичников понял его состояние, понял душевные муки Станислава Юрьевича. И простил его, полностью забыв недавние разногласия. Спросил уже совсем другим тоном:

– «Глушилку» с собой носишь?

– Обязательно. Пришлось из-за этого полностью отказаться от мобильника. Мне даже домой звонили с заставы. Жена с кухни, куда «глушилка» не достает, попросила перезвонить на городской номер...

– Ладно, – мягко сказал полковник. – Сходи в медсанчасть, генерал обязательно спросит.

Старогоров ушел, кажется, слегка успокоенный командирским тоном.

Не успел Владимир Алексеевич сесть за рабочий стол, как ему позвонили на спутниковую трубку. Это был полковник Солнцев – на прощание Кирпичников продиктовал ему свой номер.

– Мы, Владимир Алексеевич, привыкли работать оперативно... – Солнцев говорил слегка хвастливо, с пионерскими интонациями в голосе. – Потому можете не удивляться такому скорому появлению первых данных. Короче говоря, по винтовке, из которой в вас стреляли, данных пока, естественно, быть не может. Только отдали на экспертизу и гильзу, и пулю. А по винтовке, из которой стреляли в капитана Кирпичникова, данные предоставил Интерпол. Мы же сразу переслали им файл. Этот ствол уже был «засвечен» дважды. Сначала в США, где застрелили одного кандидата в сенаторы, яростного и опасного политического противника бывшего президента. Потом, через год – от сегодняшнего дня три года назад, – из этого же ствола был убит заместитель какого-то министра в Венесуэле. Все выстрелы осуществлялись через оконное стекло. Видимо, у снайпера это любимое упражнение... Так стреляют нечасто. Из этого я делаю вывод, что в вас и в вашего сына стрелял один и тот же человек, и, видимо, из одного оружия. Нескольких часов ему вполне хватило, чтобы прилететь в Москву и провезти винтовку. Должно быть, есть такая возможность. И винтовку он на месте не бросил, как бросил «кошки». Я так полагаю, привык к своему оружию. В этом я могу его понять.

– Спасибо за информацию, – сказал Кирпичников. – Примем к сведению.

– Комментарии какие-либо будут? – Солнцев словно бы ждал, что Кирпичников одной подсказкой решит всю задачу.

– Комментарии? – Владимир Алексеевич на пару секунд задумался. – Будут. Дело в том, что мы всей группой только накануне Нового года вернулись из Венесуэлы. Это может быть простым совпадением, а может, и нет... Больше ничего сказать не могу.

– Капитан Кирпичников тоже был в Венесуэле?

– Нет. Он оставался здесь, в Москве. Потом уехал на Кавказ.

– И у него никакой связи с Венесуэлой не имеется?

– Насколько мне известно, никакой. Но этот вопрос лучше задавать ему самому. Номер его мобильника я вам дал.

– Да, я обязательно позвоню капитану. Тогда у меня на текущий момент всё.

– Хорошо. Пищу для размышления вы мне подбросили. Буду думать.

Не успел полковник убрать трубку, как по внутреннему телефону позвонил майор Лазуткин и затребовал Кирпичникова к генералу. Владимир Алексеевич встал и осмотрел свою группу. В воздухе словно бы висело какое-то напряжение, и необходимо было его погасить. Командир нашел самый простой способ.