- -
- 100%
- +
– Хорошенькая задача, – покачал головой Кирпичников. – Моя маленькая локальная война против НАТО... Впрочем, возражений я не имею. Мне все равно, кого побеждать.
– НАТО не так страшен, как его малюют. Основу Альянса все равно составляют американцы, а с ними ты в Венесуэле справился неплохо. Причем справился не с простыми «зелеными беретами», а с настоящим элитным подразделением спецназа ЦРУ, причем ограниченным численным составом.
– Опять, кстати, с помощью снайпера. А вы, товарищ генерал, говорите, что снайпер у нас с боку припека... Он незаменим. Да еще такой, как Валеев, да еще с такой винтовкой, как у него, да еще с тепловизорным прицелом...
– Я разве возражал? – пожал плечами Апраксин. – Нужен снайпер – пусть будет. Надеюсь, и в настоящей операции, если она все же состоится, подполковник Валеев будет так же хорош и сможет помочь тебе выполнить боевую задачу. Стреляет он, я слышал, действительно неплохо...
– В комара попадет. Попадал... Было дело.
– В комара?
– Так точно, товарищ генерал. Причем без оптики! Просто выстрелом из штатного автомата. Комаров и мух бил. Естественно, не влет.
– Информация к размышлению. К данной операции отношения не имеет, но американские специалисты по нанотехнологиям занимаются разработкой электронного комара-убийцы. Электронный комар – это обыкновенный микроскопический робот, но он является носителем ампулы со смертельным ядом. По расчетам, укус пары таких комаров будет смертелен для человека. Удобное оружие для уничтожения живой силы противника, и все материальные ценности при этом остаются в целостности. Выгодно. Есть танки, а нет танкистов, к примеру. По мере выработки двигательного и полетного ресурса стаи комаров можно спокойно захватывать очищенную от людей территорию. Но комар-робот на выставке вооружений в Абу-Даби представлен не будет. Это секретная разработка, и его, скорее всего, следует отнести к оружию массового поражения, поскольку комар на сможет сделать выбор между военным человеком и штатским. Может быть, его будут испытывать в том же Афганистане, но не одновременно с присутствием там твоей группы. Пока у американцев другая задача – снизить себестоимость производства этих комаров. Они еще слишком дороги для серийного производства, и нас пока не должны интересовать. По крайней мере, такую задачу нам не ставили. А вот американские прицелы – должны...
– Значит, наши желают забрать у американцев их традиционный рынок сбыта оружия? Арабские страны, за редким исключением, уже давно вооружаются американцами.
– Желают кое-что забрать или хотя бы найти щель, в которую можно вклиниться. Это ты верно подметил. Но забрать рынок вооружений на данный момент невозможно. Там работает политика. На прошлой выставке в том же Абу-Даби наш танк Т-90 на голову превзошел по всем показателям представленные другими странами аналоги – и в передвижении, и в стрельбе, и в стоимости. Но арабы предпочли наш танк не покупать. Политическая интрига сработала. Есть и еще целый ряд важных аспектов. И вообще... Уровень капиталовложений в военную промышленность у нас не тот, чтобы стать полностью конкурентоспособными. Задача нынешнего момента – обеспечить подписание контракта по минометам с навигаторными прицелами. Нашей военной промышленности это даст громадный толчок, создаст многие сотни и тысячи рабочих мест, принесет в казну большой доход. Но на твои плечи ложится задача несравненно более широкая, и от твоего умения вести дело – в данном случае, военное – будет зависеть перспектива нескольких ближайших десятилетий. Нужно вклиниться в арабский сегмент рынка, задача ставится именно такая. После неудачи с продажей танков начата, так сказать, артиллерийская подготовка к выставке. Политическая подготовка, я имею в виду. А ты должен обеспечить военную составляющую.
– Наши оружейники хотят заполонить весь мир минометами с навигаторами?
– Дались тебе эти минометы... Оно, конечно, дело хорошее и нужное, но на них зацикливаться не стоит. Я же говорю тебе, что вопрос ставится гораздо шире. Россия вложила гигантские средства в разработку и выведение в космос спутников системы ГЛОНАСС. Если на ней будет работать только одна Россия, система окупится неизвестно когда, если вообще окупится. Сейчас практически весь мир работает в системе GPS. И даже Россия, имея свою спутниковую систему, на бытовом уровне предпочитает GPS. Это и проверено, и приемники существуют в большом количестве, в широким ассортименте, на любой вкус и кошелек. Но уже и европейцы готовят собственную систему, и китайцы, кажется, седьмой или восьмой спутник системы «Бэйдоу» запустили... Если с европейцами проблем пока нет, и неизвестно, когда они полностью включатся и будут готовы раскошелиться, то с китайцами борьба за приоритет развернется сильная. Они будут везде лезть и просачиваться, как песок между пальцами. Это их национальная система адаптации в большом мире. Китайцы пока еще далеки от того, чтобы охватить своими спутниками всю Землю, но пространство над Юго-Восточной Азией они уже контролируют. И, пока наши соседушки не набрали силу в космосе, нам следует твердо встать на ноги. Тем более что момент сейчас благоприятный. Неизвестно, когда еще такой может подвернуться. Короче говоря, ситуация следующая. Еще года полтора назад НАСА затребовало у сената дополнительное финансирование на обновление спутников системы GPS. Но сенат пока денег не дал – финансовый кризис помешал. А у американцев этот кризис сейчас грозит превратиться в длительные финансовые трудности. Но спутники, как известно, не вечны; уже к две тысячи пятнадцатому году выйдет из строя сразу несколько аппаратов, которые могут разрушить все взаимодействие системы, и ее целостность нарушится. И это американскому космическому агентству не удалось удержать в тайне. Наша Служба внешней разведки сейчас плотно занята сбором всей возможной информации по этому вопросу. Проводятся опросы международных экспертов, которые готовятся к опубликованию перед выставкой в Абу-Даби. Да и без того о грядущих трудностях GPS знают уже во многих странах. И все военное оборудование, так или иначе связанное с этой системой, уже продается с трудом. Это касается и самолетов, и вертолетов, и морских судов – и, естественно, должно коснуться минометов. То есть, обеспечивая наших оружейников добытыми в Афганистане данными, ты со своей группой способствуешь принятию арабским миром системы ГЛОНАСС взамен системы GPS. Первые шаги к этому у нас уже сделаны, и с ГЛОНАСС согласен работать Иран. Последнему, сам понимаешь, трудно рассчитывать на использование GPS в силу целого ряда неразрешимых противоречий между ним и США. Китайцы предоставить им свои услуги пока не в состоянии. А Россия готова полностью. В ответ на встречные, конечно, услуги.... Догадываешься, какого плана?
– Какого плана, товарищ генерал? У меня вообще мало данных по Ирану.
– Иранская разведгруппа из числа «Стражей исламской революции» будет вместе с тобой принимать участие в операции против американцев в Афганистане. У них там есть наработанные связи с противниками официальной афганской власти. И все это просто нельзя не использовать, хотя сотрудничать с ними надо очень аккуратно. Ты понимаешь, что представляют собой «Стражи исламской революции»?
– Спецслужба, состоящая из фанатиков.
– Не просто из фанатиков, а из яростных фанатиков-спецназовцев. Это что-то похожее на католическую инквизицию в Средние века, помноженное на обучение владению оружием и всеми современными технологиями. Как правило, это очень грамотные, даже талантливые люди, с высшим техническим образованием, полученным в лучших университетах Старого Света и США. Там не знали, кого готовили, но подготовили хорошо. В дополнение их еще натаскивали в специальных исламских разведшколах. Именно в исламских...
– Меня вот что смущает... Иранцы в союзе с талибами? – переспросил Кирпичников. – Они не перебьют друг друга в самый критический момент? Религиозные противоречия между шиитами и суннитами вызывают вражду более сильную, чем в целом между мусульманами и христианами. Они считают друг друга предателями веры, а предатели всегда хуже, чем враги.
– Не всегда. Когда враг очень опасен, можно и союз заключить. В самом Иране тоже есть сунниты, хотя их меньшинство. В данном случае враг у них один, и слишком сильный, чтобы не объединяться против него. В Иране понимают, что если американцы вместе с НАТО прочно устроятся в Афганистане, то это будет прямая угроза именно Ирану. Возможно, вся эта афганская авантюра и затевалась ради того, чтобы иметь возможность выставить вооруженные силы на иранской границе. Американцы пытались с той же целью, только иными методами, «наехать» на Азербайджан, но основное количество азербайджанцев мира живет не на родине, а в Иране. Они имеют большое влияние на северного соседа. И у американцев с Азербайджаном получился полный облом. Правда, там есть еще Грузия, но она, во-первых, хотя и находится близко, не имеет с Ираном общей границы, а во-вторых, слишком сильно зависит от поставок иранских газа и нефти, чтобы позволить американцам расположить на своих границах войска. Даже при всей силе влияния американцев на Грузию эту проблему решить одним махом невозможно. Но Иран тоже не спит и помогает талибам, несмотря на религиозные противоречия. Хотя, по большому счету, систему афганского сопротивления НАТО нельзя назвать талибской. Там много разных течений, и все они воюют. Теперь все дело сводится к тому, чтобы был готов ты со своей группой.
– Я, товарищ генерал, готов хоть сегодня отправиться на испытания минометов.
– Сначала поучишься работать с прицелами. И только потом полетишь на испытания.
– И учиться я готов.
– Ну, и отлично...
* * *Начинали с простейшего и самого примитивного. Пользоваться артиллерийской буссолью обязан уметь любой грамотный офицер, даже если он не носит знаки различия артиллериста. По крайней мере, это обязан уметь делать офицер спецназа, потому что он никогда не знает, когда и с каким оружием ему придется иметь дело, и потому изучает все возможные виды вооружений. Офицеров отдельных мобильных офицерских групп обучали даже минимальному умению летать на вертолете и простейшем спортивном самолете. Подполковник Вельчанинов однажды жаловался Кирпичникову, тогда еще тоже подполковнику, что его насильно заставляют «подружиться» с вертолетом. Видимо, предстояла операция, где, возможно, такие навыки должны были – или могли – понадобиться. У Василия Юрьевича все получалось прекрасно: и взлет, и полет, но вот посадить вертолет не на тренажере, а в действительности он научиться никак не мог, и после нескольких раз, когда машина чуть не разбилась, инструктор просто отстранил Вельчанинова от дальнейших попыток и стал «натаскивать» другого офицера группы.
При работе с артиллерийской буссолью также нужны были определенные качества, даже в условиях тренажера. Кирпичников показывал средний результат. Отличные показатели стабильно выдавала только майор Ставрова, хотя настоящий миномет видела лишь однажды и издали, и не слишком хорошо понимала, что это такое. Впрочем, навыки работы с простым минометом приобретались только для того, чтобы знать, как применить новый прицел-навигатор. От буссоли перешли к занятиям с оптическим прицелом. Тренажер заменял стандартный, устанавливаемый на многие минометы прицел МПМ-44М. Здесь уже Тамара Васильевна не могла так легко освоиться. Для нее «темным лесом» были понятия угломерного механизма и механизма углов возвышения со шкалами грубого и точного отсчетов. Впрочем, с помощью подсказок Ставрова быстро научилась совмещать два уровня горизонтирования прицела и один уровень вертикальной наводки. Здесь операции отдаленно напоминали управление «беспилотником», а там майор Ставрова справлялась с делом лучше всех в группе. А вот когда к минометному прицелу подключили коллиматор, Тамара Васильевна никак не могла с ним справиться, потому что считала, что при взгляде в любой прицел следует прищуривать один глаз. А коллиматор частично для того и ставится, чтобы умудряться одним глазом смотреть в прицел, а вторым – контролировать окружающее. Майор путалась и смешила своими действиями других офицеров группы. Но все остальные с делом справлялись легко, даже Старогоров, операцию которому перенесли на вечернее время. Пограничник с минометами дела никогда не имел; тем не менее осваивался быстро. Впрочем, у бывших спецназовцев дело шло еще быстрее, потому что для них минометные прицелы были не в новинку. И только после этого, когда базовые операции оказались освоенными, представитель разработчика, выступавший в роли инструктора, поправив на носу очки с сильными линзами, увеличивающими всегда удивленно смотрящие глаза, и подключил к тренажеру дополнительный прибор, пригласив Кирпичникова первым посмотреть в окуляр оптического прицела. Владимир Алексеевич посмотрел – и увидел то, что и ожидал. Прицельная сетка легла на подробную топографическую карту, давая возможность предельно точно определять место попадания мины. Оставалось только освоить слепую работу на руках горизонтального и вертикального совмещения и выравнивания. Но этот процесс был только делом практики, чем бойцы и занялись. С навигатором все без исключения офицеры группы показали вполне сносный результат виртуальной стрельбы.
– Ну что же, – заключил инструктор, – первоначальные навыки я вам дал. Думаю, трех дней занятий на тренажерах вам хватит на то, чтобы освоиться с прицелом. Это без меня. Мне вам больше показывать нечего, а контролировать себя вы и сами умеете. Мне лично такую задачу никто не ставил. Потому прошу проявить ответственность и подойти к делу серьезно. Три дня занятий... После этого все вместе поедем на полигон. Руководить учебными стрельбами буду тоже я вместе с офицером-специалистом. А потом уже будут испытания в боевых условиях. Надеюсь, уже без меня.
– Три дня нам хватит, – согласился Кирпичников. – Только через три дня наступят два выходных дня. Учебные стрельбы могут состояться в выходные дни?
– Вас это смущает? – спросил инструктор.
– Нет, не смущает, – ответил Владимир Алексеевич. – Я сказал это только для того, чтобы напомнить вам. У нас служба. Это у вас, наверное, рабочая неделя и выходные, а мы с этим не считаемся.
– У нас – не знаю уж, к счастью или к сожалению, – тоже...
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
1
Вечером полковника Кирпичникова доставляли домой под прикрытием двух охранников и двух спецназовцев. Причем подполковник Лукошкин, прежде, чем выпустить командира из микроавтобуса, сам прошел по всему двору, осматривая чердачные окна. И только потом Крипичникова проводили до дверей. Но, едва Владимир Алексеевич остался один, как ему позвонил на городской номер генерал Апраксин.
– Ставь чай, Владимир Алексеевич. Сейчас заеду, если не возражаешь.
– Не возражаю, товарищ генерал.
– Сыну не звонил?
– Не успел еще. Только намеревался.
– Не звони пока. Привезу данные, ты ему передашь. Если капитан позвонит сам, извинись, скажи, что занят и перезвонишь через полчаса.
– Начинаем «играть»? – понял Кирпичников.
Игры с противником вести он был обучен и прекрасно понимал, что выданная дезинформация бывает иногда важнее добытой информации.
– Попробуем выдать некий новый гамбит. С жертвой сильной фигуры, но фигуры противника. Эта жертва... Ладно, приеду, расскажу. Твой городской номер пока не прослушивается, но взять его на контроль мы не можем без санкции суда. Имеем право только определять, есть ли прослушивание линии. Да и это, грубо говоря, побоку. Сейчас «прослушку» можно определить только потому, что я звоню с трубки, которая сама под контролем. Значит, особо не расслабляйся и лишнего не говори. Я привезу тебе новую sim-карту, с нее будешь разговаривать свободно. Подумай, каким образом намекнуть Геннадию поступить так же, чтобы вы с ним могли общаться без «прослушки».
– Это просто, товарищ генерал. Вельчанинов... Через него передам. Он базируется в городке спецназа. Зайти к Геннадию – дело двух минут.
– Дело, – согласился Апраксин. – Жди, я уже недалеко.
Генерал приехал через двадцать минут. За это время Кирпичников успел заклеить скотчем дыры в стекле, а потом с городского номера дозвониться до своего старого товарища по службе, командира отдельной мобильной офицерской группы спецназа ГРУ подполковника Вельчанинова. Попросил того найти Геннадия и сказать ему о необходимости покупки новой sim-карты, желательно на чужое имя, вплоть до имени кого-то из простых солдат-срочников; но с нового номера пока отцу не звонить. Вельчанинов вызвался все сделать и пообещал сам позвонить на квартирный телефон полковника, чтобы сообщить новый номер Кирпичникова-младшего. Но до приезда генерал-лейтенанта Апраксина не успел. Видимо, быстро найти новую «симку» в окрестностях городка спецназа было сложно; для этого требовалось ехать в город, где салоны связи работают допоздна. Оставалось ждать.
– Вечером по Москве ездить еще хуже, чем днем, – оправдываясь, сказал Виктор Евгеньевич, шагая через порог. – Вечером, похоже, выезжают даже те, кто днем предпочитает пользоваться метро... Еле добрался. Ползком. Извини, Владимир Алексеевич, за задержку, но своим ходом я передвигаться уже давно, к сожалению, отвык. Меня сильно нервирует, когда приходится прижиматься к кому-то плечом в вагоне. Очень некомфортно чувствую себя в общественном транспорте.
– Сам иногда езжу; знаю, товарищ генерал, московские дороги, – согласно кивнул полковник, шагая в сторону и давая возможность Виктору Евгеньевичу пройти в квартиру.
Апраксин разделся, разулся и сразу прошел на кухню. Разговор начал еще до того, как хозяин успел разлить чай по чашкам.
– Информация у меня самая неприятная. Наши с тобой опасения подтвердились: события развиваются по третьему варианту.
– На мой вкус, товарищ генерал, второй вариант хуже. Лично для меня хуже, потому что там приходилось действовать против своих же, против, в какой-то мере, государственной власти, и не всегда удавалось почувствовать грань, переходить за которую было не дозволено. У меня уже, признаюсь, были мысли о том, чтобы с отдельными бывшими сослуживцами посетить базу Департамента «Z» и поискать там доказательства. Полковник Денисенко вполне мог бы помочь мне полностью уничтожить всю эту базу вместе с документацией и всем оборудованием.
– Вот это делать я тебе не советовал бы. Там тоже серьезные ребята служат.
– Служат или служили? Я так и не понял, товарищ генерал, прекратил «Зет» свое существование или еще функционирует?
– Мне полной информации не дают. Чином, видимо, не вышел... Но у меня складывается мнение, что их просто переименовали, перевели в другой статус, но расформировывать не стали. У нас сейчас только войска расформировывают – а такие конторы, как «Зет» и «Игрек», в какой-то мере выполняющие полицейские функции или работающие на это, расширяют и усиливают – и материально, и в правовом отношении. Я, конечно, приложу усилия, чтобы нам с ними в дальнейшем никак не контактировать; тем не менее гарантий никаких дать не могу, поскольку не являюсь хозяином положения. И потому считаю худшим для нас вариантом тот, при котором нам сейчас предстоит работать. ЦРУ ничуть не лучше «Зета» и «Игрека», а технически и финансово намного сильнее и организованнее. Итак, что я тебе могу рассказать... Идентификация стволов подтвердила, что в отца и сына Кирпичниковых стреляли из одной и той же винтовки. При этом, скорее всего, один и тот же человек. Более того, мы имеем полное право предположить, что этот же человек виновен в гибели старшего лейтенанта Савельева, командира минометного дивизиона. Есть его внешнее описание, снятое со слов продавщицы магазина. Словесный портрет, конечно, дает мало; тем не менее возможность для опознания есть. И его опознали...
– Опознали? – переспросил полковник Кирпичников.
– Да. В дело включилась контрразведка, а они умеют работать быстро и копать глубоко. Сохранили традиции старой советской школы... И накопали. Есть один человек, который видел этого убийцу. Но я буду рассказывать по порядку. В настоящее время в Ингушетии работает некая американская строительно-монтажная фирма. Ставит по собственной технологии несколько ретрансляторов для осуществления в горах устойчивой сотовой связи. Эта технология рассчитана для районов с сильной сейсмической активностью. В Ингушетии ухватились за это не по сейсмическим показателям, а потому, что ретрансляторы, поставленные по этой технологии, очень сложно свалить взрывом. Вышки оказались не только сейсмоустойчивыми, но и, так сказать, терророустойчивыми.
– Дагестан и Ингушетия...
– Несколько часов на автомобиле. Недолго добраться. На постах сейчас нет былых тотальных проверок. Можно провезти винтовку, особенно если замаскировать ее под какое-то оборудование. Специалисты сделают это без проблем. Да и тайник в машине сделают такой, что ни один мент не подкопается, если не знает, что искать нужно именно в этой машине. Так вот, самолет этой фирмы – грузовой самолет – вылетал из аэропорта Назрани как раз в тот промежуток времени. И киллер вполне мог уложиться в два выстрела, сделанные в разных районах России. Думаю, у него обязательно были помощники, которые готовили эти покушения, искали место, откуда можно стрелять, чтобы сам он на таких мелочах не «засветился», и, возможно, осуществляли охрану в момент самого выстрела. Так вот, рабочий с топливного заправщика аэропорта Назрани рассказал, что вылет самолета задерживался из-за какого-то пассажира. Его привезли на микроавтобусе «Форд Транзит», загрузили в самолет еще несколько каких-то ящиков, после чего самолет улетел. Пассажир внешне подходит под описание убийцы старшего лейтенанта Савельева.
– Акцент... – напомнил Владимир Алексеевич.
– Да, и об этом свидетеля тоже спрашивали. Но опоздавший пассажир разговаривал только на английском, и знание русского языка никак не выказывал. Следственное управление ФСБ смогло выяснить, что этот человек – он, кстати, официально был в списке пассажиров, – числится инженером-консультантом той самой строительно-монтажной фирмы. Зовут его Джозеф Умански. После выстрела в тебя он тем же самолетом снова вылетел в Назрань. По времени его визит на Кавказ совпадает с убийством Савельева. А потом опять вернулся в Москву. Самолет летает челноком, из чего можно предположить, что он обслуживает не фирму, а одного человека, который все рейсы был на борту. Вполне резонно при этом допустить, что вся фирма работает на ЦРУ. Специалисты ФСБ будут проверять установленные ретрансляторы, что за оборудование там устанавливают. Вполне логично допустить, что эти ретрансляторы на сотовую связь работать будут только частично, но обеспечат результатом прослушивания и радиоперехвата, скажем, самолеты АВАКС, летающие где-нибудь в Грузии или даже в Турции. В Грузии, кстати, на нашей границе стоит радиолокационная станция, якобы грузинская, но с американским оборудованием и с американскими специалистами. Все это увязывается в большую систему, в которой Умански является только переходным элементом из соседней системы. В настоящий момент он якобы находится в Москве, но готовится вылететь в США. Уже купил билет на послезавтра. Потому мы можем предположить, что за время, оставшееся до вылета, Умански предпримет еще одну попытку покушения на тебя. Возможно, уже с более короткой дистанции. Ты уж извини, но я сегодня ночью выставляю посты охраны на чердаке дома напротив, чтобы тебя не подкараулили при выходе из подъезда. В твоем доме тоже установлю посты – тоже на чердаке, и в машинах рядом с другими подъездами. И тут, и там расположу снайперов ФСБ, готовых «посадить на кол»[8] чужого стрелка. Это, так сказать, на всякий случай. Но у меня есть небольшой план, который я уже согласовал со следствием. Мне кажется, господина Умански следует основательно припугнуть, чтобы он засуетился и «засветился». Мы не знаем, где он живет. В посольство обращаться бесполезно – не тот случай. Но у нас есть другой способ воздействия.
– «Прослушка»... – сразу понял Владимир Алексеевич. – Телефонная игра...
– Конечно. Ты должен позвонить сыну и сообщить ему, что в него и в тебя стрелял некий американский мазила и мясник по имени Джозеф Умански, который чуть позже убил старшего лейтенанта Савельева. Умански, скорее всего, является сотрудником ЦРУ, и данные на него уже переданы для розыска в Интерпол. Но до Интерпола он, скорее всего, не доберется. Его уже в России вот-вот возьмут за жабры. По крайней мере, вылететь не дадут, это точно. Хотя он уже и билет купил.
– Да, это хороший гамбит, – согласился Кирпичников. – Только нужно ли нам, чтобы господина Умански принесли в жертву? А принесут его обязательно.
– Я предполагаю, что Умански не расколется на допросах. Если расколется, ЦРУ его под землей достанет. При этом он знает, что бывает с киллерами. У нас он совершил одно убийство и два неудачных покушения; в Венесуэле и в самих Соединенных Штатах его тоже ждут неприятности... Отсидев у нас немалый срок, он будет передан сначала, скорее всего, Венесуэле; если там его не приговорят к смертной казни, то после срока передадут в США, где уж точно не выпустят до естественной смерти где-нибудь в тихой тюремной камере. ЦРУ даже не будет пытаться его вытащить, чтобы не бросить на себя тень. А сейчас, я считаю, его вообще предпочтут убрать, понимая, что мы можем применить какой-то «развязыватель языка»[9] и добиться показаний. Мы в этом случае теряем мало. Киллер – это не та фигура, за которой можно искать след. Ну, предположим, задержат его; предположим, назовет он какого-нибудь дядю Петю или дядю Джона, что давал ему задание. Но как этого дядю найти, он не знает, потому что те всегда сами выходили с ним на связь по мере необходимости. Это естественная интерпретация и стиль работы всех спецслужб мира. И всё. Но при этом мы ставим в опасное положение жизнь своих сотрудников. Тебя и твоих людей то есть. Не стоит игра свеч. На тебе в данном случае замыкается сложная международная операция, и рисковать твоей жизнью я смысла не вижу. Гораздо проще убрать из этой игры сотрудника ЦРУ руками самого же ЦРУ, что, скорее всего, и произойдет вскоре после твоего звонка сыну.