- -
- 100%
- +
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
© Самаров С., 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018
Пролог
В ювелирном магазине все произошло настолько неожиданно, что охранник, стоявший в дверях, никак не успел среагировать, хотя в дополнение к основной работе подрабатывал еще и тренером по спортивным единоборствам и многократно хвастался своей отличной реакцией. Он был в черной униформе, которая ему очень нравилась и была настолько удобной, что охранник даже дома носил такую же, только без надписи «Охрана» на спине.
Второй охранник, тоже в черной униформе, человек уже немолодой, хотя по-спортивному подтянутый и крепкий, находился внутри и шептался о чем-то с продавщицей – крупной высокой девицей с копной ярких рыжих волос на голове, таких неуправляемых и ярких, что девицу можно было сразу отправлять работать клоуном в цирк. Один ее внешний вид мог насмешить людей, уже приготовившихся к смеху.
Подъехала машина, тяжелый большой внедорожник. Остановилась у бордюра по другую сторону тротуара. Вышли трое в такой же черной униформе, как у охранников, но без надписи на спине. И это ничуть не насторожило охранника у дверей. Мало ли кто предпочитает такой же стиль одежды!
Приехавшие разговаривали друг с другом о чем-то отвлеченном, когда поднимались по лестнице на высокое крыльцо. А когда поднялись, раздался выстрел. Охранник, что встретил их, носил короткую прическу и был слегка лысоват. По крайней мере, залысины имел заметные. И из-за этого казалось, что у него большой, высокий и умный лоб. Через этот лоб и вышла пуля. Входное отверстие в затылке было небольшим и аккуратным, а выходное во лбу – крупным, наглядно говорящим о завершении жизненного пути.
А дальше все пошло быстро и стремительно. Пришедшие достали трикотажные шапочки, которые оказались в действительности масками «ночь», торопливо надели их на головы и ворвались в магазин.
– Не суетиться! Стрелять будем! Это ограбление! Лежать всем! На пол! – с заметным кавказским акцентом слегка суетливо закричал первый из нападавших, самый высокий, поводя стволом пистолета из стороны в сторону, словно дополнительно предупреждая двух продавщиц и охранника.
Команда была поспешно выполнена. Обе продавщицы и охранник распластались на полу. Двое других грабителей легко, по-спортивному, перепрыгнули через прилавки, выдвинули витрины и стали сгребать их содержимое в брезентовые мешки, которые достали из-под одежды. Работали быстро и стремительно, причем сгребали только содержимое витрин с самыми дорогими изделиями, словно хорошо знали, что сколько стоит и где что лежит. Так они миновали два сектора витрин с изделиями из серебра, но не прошли мимо платиновых украшений и украшений из модного белого золота. Все ограбление заняло не больше двух минут.
– Уходим! – с тем же кавказским акцентом крикнул первый. Один из его подельников, словно ловкий кузнечик, перепрыгнул назад через прилавок и устремился к выходу. Второй в прыжке зацепился полой куртки за угол прилавка и сел прямо на стекло витрины, раздавив его. Но это была задержка только на две-три секунды. Неудачник тут же отцепил полу, спрыгнул с витрины и тоже бросился на выход.
– Ларик! – крикнул охранник, лежа на полу.
Высокий бандит обернулся, но не потому, что его позвали, а, скорее, просто на голос и выстрелил охраннику в голову, прибив ее пулей к полу из ламината, словно гвоздь тяжелым молотком вбил. Просто, видимо, по своей культуре человек криков не любил – так это выглядело. И, выходя из магазина, опять же культурно и без стука закрыл за собой дверь. Помнил, похоже, старую истину, что вежливые и культурные люди, даже упав в канализацию, закрывают за собой люк.
Крупная рыжая продавщица, что лежала по другую сторону витрины-прилавка, резко вскочила, обежала прилавок, что на каблуках было сделать сложно, и попыталась поднять голову охранника. Но он уже не дышал. Она бросилась к наружному окну-витрине и успела увидеть, как неторопливо и важно высокий бандит сел за руль внедорожника, где уже сидели его компаньоны, и машина поехала, не привлекая внимания. Не сорвалась с места с пробуксовкой, а поехала важно и спокойно, плавно набирая скорость.
Рыжая продавщица успела разглядеть номер машины и на всякий случай записала его.
Вторая продавщица многократно уже в испуге нажимала ногой «тревожную кнопку», вызывая полицию. Кнопка была расположена под кассовым аппаратом, и чтобы нажать ее, нужно было сесть на стул, что продавщица сразу и сделала. Ноги у нее дрожали, как осенние листья на ветру, угловатые тощие коленки стучали одна о другую так, что было слышно, наверное, на улице. А она все продолжала истерично давить на «тревожную кнопку».
Полиция приехала, как обычно, когда уже никто не стрелял, а бандиты, естественно, скрылись. Это была простая патрульная машина, которой передали с пульта сигнал о нападении. Рыжая продавщица сразу сообщила номер внедорожника, и полицейские тут же передали его своему дежурному.
Дальше было так. Внедорожник засекли на выезде из города. Наряд ДПС потребовал остановиться. Внедорожник требование проигнорировал. Началась погоня. Инспектор, что сидел на пассажирском сиденье справа от водителя, попытался попасть из пистолета в колесо внедорожника. В ответ на три его выстрела прозвучала одна автоматная очередь. Пуля попала в голову второму инспектору, который был за рулем. В результате патрульная машина, удачно не столкнувшись со встречным транспортом, вылетела на газон с противоположной стороны дороги, где оба инспектора получили травмы и ушибы вследствие столкновения с деревом.
А в магазине, куда приехала следственная бригада областного следственного управления Следственного комитета, началась неторопливая рутинная работа. С витрины снимали отпечатки пальцев. Но бандиты, как оказалось, работали в кожаных перчатках, какие можно купить на любом базаре или в магазине промтоваров, и отпечатков как таковых не было. Были найдены две гильзы от пистолета Макарова. Две пули тоже были на месте. Пробив головы охранников, они не смогли улететь далеко – одна вошла в стену на крыльце, вторая попала в ламинат пола. Была надежда по ним идентифицировать ствол, если его характеристики есть в каталоге.
Кавказский акцент высокого бандита позволял сделать определенные выводы, и потому сразу после сообщения в городское управление полиции по адресам различных подозрительных обладателей такого акцента выехало с проверкой несколько групп СОБРа и Росгвардии. При этом никто не подумал, что сам бандит в это время уже из города выехал. Но поиск начался активный.
В магазине, естественно, была изъята запись видеокамеры. Не просто изъята, а сначала просмотрена на месте, на случай возможности использования записи в оперативном поиске по горячим следам.
Вторая камера была установлена на улице на стене. Но там запись по какой-то причине не велась. Вопрос «почему?» был адресован приехавшему хозяину магазина. Хозяин, немолодой и чрезвычайно толстый бизнесмен, сильно удивился, что записи нет. И даже растерялся от удивления:
– Я только вчера перед обедом лично проверял. Камера работала. Как раз, когда товар вчера привезли, я и проверил. Работала…
– А сегодня уже не работает, – сухо констатировал следователь. – По какой причине? Узнайте, сообщала ли об этом охрана обслуживающей фирме.
– Если охрана запись не смотрела, могла и не знать. Могло просто идти на монитор изображение, и все. Подсчитали, милочка?
Вопрос хозяина был обращен к продавщице, которая с целой пачкой накладных ходила вдоль витрины, выясняя убыток, понесенный магазину.
– Приблизительно. Не меньше восьми миллионов…
– Я разорен! – плаксивым стоном сообщил хозяин магазина следователю. – Страхование оформить не успел. Страховой агент обещал сегодня к вечеру прийти. Только вчера товар получил. Брал на него кредит. У меня это вот помещение в качестве залога оформлено. Плюс моя машина… Разорен! Разорен! Что мне теперь прикажете делать?
– Бандитов ловить. Вместе с нами, – коротко посоветовал следователь. – Ничем другим вам помочь я не в состоянии. Что касается разорения, то вот ни я, ни один из моих сотрудников не имеет ювелирного магазина в собственности. И ничего, живем. Временами, кажется, даже неплохо. Время от времени даже хлеб с маслом едим. По крайней мере, не скучаем и не боимся ограбления. И вам того же желаем. Не скучать и жить…
Своим поведением и особенно носом, странно вытянутым, словно хобот, следователь походил на толстокожего слона, которого было трудно прошибить чужими стенаниями…
Глава первая
Я только-только вернулся из командировки на Северный Кавказ, успел оформить положенный мне по закону отпуск, но не успел еще купить билеты на самолет, чтобы улететь с женой и сыном отдыхать на юг, к морю, когда мне позвонили и сообщили, что произошло с братом. Вернее, сначала позвонили домой, жене, а я еще в штабе у себя был и ждал, когда приедет кассир финчасти и привезет из банка деньги, чтобы получить отпускные и «боевые» – доплату к жалованью за полгода командировки, которую во время самой командировки нам не выплачивали – только по завершении.
Домой мне позвонила какая-то женщина, работавшая вместе с моим старшим братом, и сообщила о его гибели на службе. Тогда жена в свою очередь позвонила мне, поскольку кроме меня хоронить брата было некому. Со своей женой брат давно развелся и не поддерживал с ней никаких отношений, даже не знал, где и с кем она живет. Слышал краем уха от общих знакомых, что она вполне благополучно вышла замуж, муж усыновил их ребенка, следовательно, алименты с брата больше не брали, отсюда и его слабая информированность. Надеяться на то, что на похороны приедет бывшая его половина или сын, которому на момент развода с женой не было и года и который своего настоящего отца не помнил, не приходилось. Родители наши давно уже умерли – отец, офицер-десантник, умер от ран через четыре года после вывода войск из Афганистана, а мама только на три года его пережила.
Брат по примеру отца тоже служил в ВДВ. После увольнения в запас в звании подполковника устроился в охранную фирму, где платили немного, но, по крайней мере, регулярно.
Я тоже пошел по стопам отца, только служил не в ВДВ, а командовал разведротой в спецназе ГРУ.
Жена моя не высказала никакого недовольства тем, что срывается обещанная поездка в Сочи. Она у меня человек понимающий. И даже сообщила, что уже заказала по телефону на меня билет самолетом до Самары, где брат жил в последние годы. Я договорился в финчасти, что приду за деньгами в конце дня, и побежал домой. Из дома позвонил женщине, которая сообщила о смерти брата. Так узнал, что тело еще находится в морге судебно-медицинской экспертизы, где эксперты изучают пулевой канал. Брать на себя заботы о похоронах чужого человека женщина явно не собиралась.
– А вы ему кто? – с армейской прямотой спросил я.
– Никто. Он у нас в магазине охранником работал. Его на моих глазах убили во время ограбления. Я – просто чужой человек. Сочувствующий, грубо говоря. Когда грабители ворвались, мы с ним как раз разговаривали. Он спиной к дверям стоял и потому не сразу понял, что происходит, и оружие не достал. Не успел ничего сделать.
– А охранная фирма похоронами заниматься не собирается? Та фирма, где Евгений работал…
Десятилетняя разница в возрасте еще в детстве заставляла меня звать старшего брата не Женей, а Евгением. Будь я посторонним, я бы еще и отчество добавлял, но, как брат, выбрал себе половинчатое обращение, только из полного имени.
– Вроде не собирается. Только венки, говорят, купили…
– Понял. Я завтра прилечу. Но я город ваш совсем не знаю. Ни разу у вас не был.
– Я завтра выходная. Я вас встречу. Какой рейс? – Я спросил у жены. С ее слов сообщил. – Я встречу. Как я вас узнаю?
– Я в военной форме буду. Капитан. Не думаю, что весь самолет будет набит капитанами спецназа. На всякий случай скажите, как вас узнать?
– Я такая… Высокая, ярко-рыжие волосы. Никакая прическа на голове не держится. Волосы, как проволока…
– Узнаю. В крайнем случае, если не найду, там же позвоню. Номер этот же?
– Да. Запишите на всякий случай.
– Я уже запомнил… Зовут вас, значит, Лариса…
* * *Так, вместо того, чтобы лететь с семьей в Сочи, я оказался в Самаре.
Самолет совершил посадку в международном аэропорту Курумоч, находящемся, как я узнал еще до вылета от знающих сослуживцев, достаточно далеко от самой Самары, кажется, более чем в тридцати километрах. Но наш начальник штаба батальона майор Рапитонов позвонил своему товарищу из третьей отдельной бригады, что дислоцируется в Самарской области, и тот пообещал приехать меня встретить и даже оказать посильную помощь, если потребуется.
От поселка Рощинский, с места службы, добираться до Курумоча ненамного дальше, чем от Самары. Рапитонов сказал, что разница составляет порядка тридцати-сорока километров, что для любого автомобиля, естественно, не дистанция. Тем более погибший мой брат был офицером ВДВ, пусть и отставным. А спецназ ГРУ и ВДВ считаются почти родственными родами войск, поскольку носят похожую форму одежды.
Говорят, раньше, когда у спецназа ГРУ не было собственного училища, офицерский состав формировался из выпускников Рязанского училища ВДВ. А потом там создали сначала отдельную роту, потом отдельный факультет, из которого впоследствии и выросло отдельное училище спецназа. А при советской власти солдатам спецназа ГРУ вообще не положено было даже знать, где они служат, поскольку официально у нас, как считалось, не существует такого рода войск, как спецназ ГРУ. Солдатам говорили, что они простые десантники. И только в середине афганской войны о спецназе ГРУ заговорили открыто.
С тех пор наш род войск считается элитным. Он даже обрел некоторую популярность среди физически подготовленных призывников. Так, по крайней мере, говорят в военкоматах – призывники сами изъявляют желание служить в спецназе военной разведки. Молодые ребята рвутся испытать себя и получить определенные боевые навыки, которые в современной нам сложной и противоречивой жизни могут оказаться востребованными.
Весь мой багаж уместился в сравнительно небольшой армейский рюкзак. Я не видел необходимости брать с собой много вещей, поскольку не намеревался задерживаться в Самаре дольше необходимого. Оружия я с собой не вез, хотя имею наградной пистолет с правом ношения. Но я не намеревался вместо брата становиться охранником ювелирного магазина, и на похоронах мне пистолет, как я считал, был не нужен. Значит, без багажа и без оружия я был свободен сразу же после высадки[1].
Сам аэропорт Курумоч мне понравился больше московских международных аэропортов и красотой, и удобством, и особенно чистотой, что Москве в целом не свойственно. Выход из самолета осуществлялся по раздвижной галерее, как в аэропорту Хитроу в Лондоне, где я, еще в бытность свою командиром взвода, высаживался для участия в совместных антитеррористических учениях. Проходить в Курумоче таможенный контроль у меня необходимости не было, поскольку я летел внутренним рейсом.
Таким образом я имел возможность сразу же, как только дошел до зала для встречающих, начать искать глазами высокую рыжеволосую женщину и офицера спецназа, который должен был меня встретить, согласно предложению майора Рапитонова.
Седого не по возрасту майора я увидел не сразу, наверное, потому, что роста он был небольшого и стоял позади других встречающих, наблюдая за пассажирами со стороны.
А вот ярко-рыжую копну непослушных волос я сразу выделил в толпе. Женщина была, пожалуй, на полголовы выше своего спутника, который тоже меня, как я догадался, встречал. Это был капитан в синем мундире, какие носят офицеры юстиции – прокуроры и следователи Следственного комитета.
У капитана была заметная, слегка смешная внешность. Он являлся носителем забавного носа, отдаленно напоминающего хобот слона.
О том, что с ней будет такой спутник, Лариса во время телефонного разговора меня не предупредила. Подозреваю, что она и сама об этом не знала. Капитан, видимо, решил присоединиться к ней в последний момент.
Внешне мы со старшим братом были мало похожи. Видимо, сказывалась десятилетняя разница в возрасте. Тем не менее рыжеволосая Лариса меня как-то вычислила и шагнула навстречу. Наверное, потому, что я был единственным офицером в военной форме, что прилетел этим рейсом. Трое солдат и один старший сержант среди пассажиров в счет, естественно, не шли.
Капитан, ее спутник, шагнул следом за Ларисой. И только после них из толпы встречающих вышел седой армейский майор.
– Дмитрий Алексеевич? – спросила Лариса осторожно, словно еще сомневалась.
– Капитан Довгополов, – представился я, пожал руку ей и капитану в синем мундире, который представился встречно:
– Капитан Юровских, следственный отдел Следственного управления области.
Тут же представился и майор спецназа, уже оказавшийся рядом:
– Майор Саврентьев, начальник штаба второго батальона третьей гвардейской бригады спецназа ГРУ. Майор Рапитонов просил тебя, капитан, встретить и, если будет необходимость, оказать любую помощь. И я сам, и офицеры моего батальона готовы помочь, когда потребуется.
– Да, товарищ майор, я в курсе…
Из аэропорта мы поехали на машине капитана Юровских. «Уазик» с военными номерами ехал за нами следом.
Капитан юстиции вручил мне ключи от квартиры брата и повез, как и предупредил, не устраивая экскурсии по городу, сразу туда.
Большой многоквартирный дом. Второй этаж. Видимо, в самой квартире Юровских со своей братией уже бывал, о чем говорил некоторый беспорядок в обеих комнатах и на кухне – это то, что я сразу отметил. Очевидно, следаки что-то искали. Но такая уж у них работа.
– Нашли в квартире что-нибудь? – спросил я напрямую.
Капитан весьма неуверенно пожал плечами и даже поморщился:
– Ничего интересного. Компьютер наши специалисты еще исследуют, завтра вернут, я думаю. Но там, похоже, ничего нет. Оружейный сейф тоже у нас, но это отдельная история. А что, заметно здесь наше присутствие? Я просил свою команду вести себя предельно аккуратно. Мне кажется, ребята не сильно «наследили».
– Беда в том, что мой брат был известным аккуратистом, почти больным человеком в этом жизненном вопросе, который казался ему абсолютно и безусловно важным. Евгений утверждал, что если вокруг человека порядок, то такой же порядок у него и в мыслях. Он потому не смог и с женой ужиться, что любил во всем порядок и не переносил, когда что-то лежит не на своем месте. Тем более не мог видеть что-то валяющееся. Это у него от армейской казармы идет. Он, помнится, когда ко мне приезжал, жену мою прямо изводил своей страстью к аккуратности и порядку.
– Хорошее человеческое качество, – заметил вошедший в квартиру майор Саврентьев. – И важное, на мой взгляд…
– А что, разве здесь сейчас беспорядок? – искренне удивился капитан юстиции.
– По большому счету – да, – констатировал я почти безжалостно и даже представил себе, какой же беспорядок может быть в квартире самого капитана юстиции.
– Евгений Алексеевич и на работе всегда за порядком следил, – сказала Лариса. – Просто не мог мимо пройти, когда что-то не так было.
– Как же он тогда не заметил, что уличная камера не ведет запись? – Капитан Юровских ловко перевел разговор на нужную тему.
– Как это не заметил?! Заметил и даже звонил хозяину! Это при мне было. Я видела и слышала.
– А почему сразу хозяину, а не в обслуживающую фирму? И почему хозяин сказал, что проверял камеру?
Лариса слегка, как мне показалось, смутилась, но все же объяснила:
– Он проверял за день до этого. Когда товар ждали. У нас всеми камерами слежения занимается фирма, принадлежащая младшему брату Михаила Мироновича, и потому все вопросы напрямую через хозяина решаются. Братьям легче, видимо, договориться.
– А вот этого я не знал… Михаил Миронович мне ни слова не сказал ни о сломанной камере, ни о брате. Удивился только. Говорит, что накануне сам камеры проверял, запись шла. Но про звонок ничего не сообщил. Это интересный факт.
– Может, просто забыл. Он у нас такой, многое забывает… – вступилась за хозяина продавщица.
– Лариса, не в службу, а в дружбу, – попросил следователь, – заварите, пожалуйста, свежий чай. Я у входной двери пакет оставил. Там неначатая пачка хорошего английского чая. В подарок из Англии привезли. Не вороватого московского развеса, хотя упаковка невзрачная. Но чай в самом деле очень хороший, настоящий, какой сами англичане пьют. Мы чайку попьем и поговорим с мужчинами. У них ко мне, наверное, вопросы будут.
– Будут, – согласился я. – По поводу результатов следствия.
– А какие могут быть результаты? Все случилось только вчера. О результатах говорить рано. Если по горячим следам не задержали, то не скоро получится.
– Это то самое, что по телевидению показывали? – поинтересовался майор Саврентьев. – Как ювелирную лавку грабили?
– Да, мы дали на областное телевидение запись с внутренней камеры. Только это не ювелирная лавка, а солидный ювелирный магазин, по товарообороту один из крупнейших в городе. Весьма, надо сказать, солидный. Там по телевидению еще погоню показывали, когда инспектора ДПС ранили. Вы смотрели, товарищ майор?
– Смотрел. Мне понравилось, признаюсь, как хладнокровно вели себя бандиты. И не понравилось, как перепуганы были инспекторы ДПС. Их видеозапись тоже по телевидению прокручивали. А бандиты действовали выверенно, без волнения, с настоящим боевым хладнокровием. Сначала они никак не показывали свои намерения. И действовать стали по какой-то команде.
– А где вы видели, как они начали действовать? – Капитан юстиции спросил быстро, с откровенной подозрительностью, и при этом зашмыгал носом-«хоботом», словно принюхивался. – Они же начали действовать еще до того, как в магазин вошли.
Майор слегка смутился, но все же ответил внятно:
– Внутренняя камера установлена против большой уличной витрины и стеклянной двери. У меня большой телевизор. Там изображение крупное. Было видно, как они по крыльцу поднимаются и о чем-то говорят. Один при этом сильно жестикулировал. Возможно, намеренно, чтобы внимание охранника на крыльце отвлечь. А потом и началось – застрелили того, первого охранника, когда он опасности не ждал, надели маски и ворвались в магазин… Запись, как я понимаю, у вас. Лица идентифицировать вам не удалось?
– К сожалению… При укрупнении лица расплываются на квадратные пикселы. Идентификации такие лица обычно не подлежат. А с расстояния, да еще через стекло, лиц не разглядеть. И в самом магазине никто из них маску не снял и перед камерой не сплясал.
– А машина, на которой они уехали? – спросил я. – Лариса же номер запомнила.
– Номера принадлежат совершенно другой машине. Сняты в гараже в Чапаевске. Хозяин машины умер две недели назад. Наши сотрудники навестили семью умершего. Проверили. Гараж оказался вскрытым. Номера пропали, хотя машина на месте.
– Инспектора ДПС стреляли по машине. Пробоины должны быть… Искали, кто в ремонт обратится?
Следователь даже фыркнул возмущенно:
– Не первый день работаем. Конечно, искали. Инспектор, который стрелял, уверяет, что первая пуля ушла в асфальт, а вторая и третья пробили заднюю дверцу внедорожника. Такую машину и искали. Даже по частным мастерским прошлись. По всей области. Никакого следа. Правда, в одном магазине автозапчастей заднюю дверцу заказывали. Но заказывали за три дня до нападения на магазин. Тем не менее мы машину проверили. Там не пулевые пробоины, а просто ржавчина краску проела вокруг дверной ручки. А машина такая же, такого же цвета.
– А какая машина была?
– Этим вопросом не я занимаюсь. Офицер из моей бригады. Потому я могу что-то передать неверно. Внедорожник – это точно. Кажется, «Шевроле Тахо». Но я в машинах плохо разбираюсь, потому могу напутать.
– Чай готов, мужчины, – позвала нас в это время на кухню Лариса.
Я, честно говоря, пить хотел еще в аэропорту, сразу после приземления. Но там сначала было не до того – я искал тех, кто меня встречает, а потом уже и забыл о своем желании. Сейчас вспомнил и потому двинулся на кухню первым. Остальные – за мной.
Расселись на кухне за небольшим столиком. Я сел в углу. Мне почему-то показалось, что именно в этом месте обычно сидел мой старший брат. У него, офицера ВДВ, прошедшего две чеченские войны, должны превалировать те же чувства, что и у офицера спецназа. Место в углу закрывалось с двух сторон, эти стороны были безопасными. Может быть, что-то я о брате думал не правильно или не совсем правильно, тем не менее эти мысли как-то сближали меня с ним, хотя сильно близки мы никогда не были – сказывалась разница в возрасте. Братья, у которых небольшая разница в возрасте, обычно бывают товарищами по детским играм. А во времена моих детских игр Евгений уже школу закончил и был курсантом военного училища. И я играл со своими товарищами, но не с братом. И при всем при этом по крови он оставался моим ближайшим родственником. Не отдаленным, а именно ближайшим. Так я к нему всегда относился.