- -
- 100%
- +
Китаец никак не отреагировал на взгляд Азамата и ждал, что решит амир. Хотя он мог и не знать русского языка. Поэтому Тимирбеков решил вопрос сам, без совета со стороны.
– Мне не хотелось бы, чтобы схватка была односторонней, – сказал он. – Я сегодня проверял, что умеет Бейбарс. Он хороший боец. Может быть, лучший из тех, кого я встречал. Он, скорее всего, убьет тебя. Но мне не хотелось бы, чтобы ты вообще не имел никаких шансов. Поэтому я дам тебе, как ты просишь, десять дней и еще три, хотя и сомневаюсь, что ты сможешь подготовиться к схватке.
– Я всегда готов к бою. Я попал в плен, будучи в хорошей форме. Три дня мне хватит. Я начну приводить себя в порядок раньше, буду тренироваться прямо здесь, если ты разрешишь. Какие-то упражнения можно выполнять даже в этой… – Он хотел сказать «камере», но сдержался, чтобы не оскорбить гостеприимного хозяина. – В этом гроте.
– Что тебе нужно, чтобы чувствовать себя лучше?
– Я бы попросил молока. Оно всегда помогает при отравлении, но здесь, как я полагаю, его не найти.
– Я пошлю кого-нибудь. Назирхан сходит. Он знает, где взять молоко. Уже приносил нашему раненому. Правда, не коровье, а козье. Ты будешь такое пить?
– Это даже лучше.
– То, что молоко тебе принесут из Чечни, тебя не смутит?
Зачем и почему Тимирбеков заговорил про Чечню, капитан Вьюгов не понял. Может быть, это было обычное кавказское хвастовство. Дескать, мы такие, можем и издалека доставить. Но тогда не прозвучало бы слово «смутит». Здесь что-то другое. Капитан не понял, что именно, но переспрашивать не стал. Вопрос вообще-то мог разрешиться просто. Приграничные дагестанцы не дружат с чеченцами. Да и не только приграничные. Они вообще считают себя главной национальностью Кавказских гор и на остальных посматривают свысока. В высказывании амира могли содержаться отголоски этих отношений.
Но Вьюгова заинтересовало другое. Чечня… Она не слишком-то и далеко, если уметь летать как орел. Чечня находится как раз за этим хребтом. Значит, есть проход, ведущий туда? Этот вопрос хорошо было бы как-то выяснить. Он мог оказаться важным для осуществления побега.
– Нет.
– Что еще?
– Свет хоть какой-нибудь надо бы. От темноты люди быстро слепнут.
Азамат кивнул и спросил:
– Еще что?
– Когда начнется интенсивная подготовка, я бы хотел побегать. Пусть даже по тому же ущелью, под приглядом автоматов твоих парней. Это возможно?
– Это возможно. Когда соберешься, скажи мне. И вообще, если что будет нужно, говори часовому. Он меня позовет. Я живу не так далеко отсюда.
Азамат кивнул на прощание и повернулся к двери. Лучи двух фонариков пересеклись вместе, осветили стену. Она была мокрая. Раньше капитан такого не видел. Он даже, как помнил, трогал эту стену рукой. Тогда она была сухой. Значит, внутри горного хребта происходят какие-то геологические процессы. На этом, если хорошо подумать, также можно сыграть.
Азамат тоже заметил мокрую стену, потрогал ее ладонью и спросил часового:
– Что это, Вагиф?
Тот пожал необхватными плечами и ответил:
– Не знаю, амир. Откуда-то сверху стекает.
– Больше нигде такого не видел?
– Нет, амир. Не видел.
– Подземных толчков не было?
Тимирбеков поочередно посмотрел на часового, на пленного капитана, на Бейбарса, ожидая, что ему ответит хотя бы один из них. Но все, за исключением китайца, только плечами пожали. Бейбарс же сохранял на лице невозмутимость, приличествующую настоящему воину, или же ни слова не понимая по-русски. В присутствии Вьюгова амир даже с часовым разговаривал только на этом языке.
– Вагиф, я тебя попрошу, следи за этой стеной и за соседними. Мне не нравится, что появилась вода. Три года ничего подобного не было, а тут вдруг ни с того ни с сего!..
– Может, пленник подкоп делает? – то ли пошутил с серьезным видом, то ли всерьез предположил Вагиф и посмотрел на капитана откровенно подозрительно.
– Если бы у него было кайло или лопата, он уже снес бы тебе голову и убежал, – ответил Азамат. – А голыми руками наши скалы не раскопаешь.
– У меня шея крепче этих скал, – самодовольно сообщил часовой. – Мою голову простой лопатой не срубишь.
– Ты самоуверен точно так же, как твой брат Назирхан. Не хочешь понимать того, что лопату можно заточить о камни. Да и вода у нас течет с потолка. Капитан стал бы копать не вверх, а вниз. До потолка он здесь не дотянется.
Тимирбеков посветил вверх. До потолка и в самом деле было никак не меньше восьми метров. Вода текла откуда-то сверху, что, впрочем, никого не удивило. Но Вьюгов сразу понял, что грот, в котором его держат, естественный, только расширенный внизу человеческими руками. Это значило, что здесь можно встретить другие гроты и выходы на поверхность. Внутренность хребта не монолитная, она может иметь множественные полости.
Но капитан слишком мало знал о пещерах и об их строении, о законах образования таких пустот в недрах гор. Он не мог достаточно уверенно судить о том, какие возможности это открывает перед ним. Пленник просто принял эту информацию, а заодно и другую.
Фонарик Тимирбекова высветил неровную стену над дверью и большой скос потолка. Там были выступы и ниши, причем достаточно большие. Такие, в которых можно было бы спрятаться. Возможно, через них и поступала на стену вода. Кто знает, какой ширины эти щели? Не исключено, что в какие-то из них можно и пролезть. Но пока эта информация тоже ничего не давала, хотя могла. Об этом стоило подумать и провести небольшое исследование. Хорошо, что такая мысль пришла в голову только капитану, а не тем, кто посетил его.
– Я распоряжусь, чтобы тебе масляную лампу принесли, – с порога, полуобернувшись через плечо, пообещал Тимирбеков.
Его фонарик уже светил куда-то в коридор, соединяющий грот с общим большим пещерным залом. Амир смотрел под ноги, чтобы не споткнуться. Знает, видимо, каковы полы в здешних переходах. Это надо иметь в виду и капитану, когда он будет пробираться в темноте. Если, конечно, такая возможность представится.
– Мне принести? – спросил в спину амира Вагиф.
Тот отрицательно помотал головой и заявил:
– Ты стой на посту. Принесет Иманали. Он дорогу хорошо знает.
Вьюгов догадался, что того большого мужчину с высоким голосом, которого он мысленно прозвал официантом, зовут Иманали. Вообще-то этот человек мало походил на бандита. Слишком уж он был дружелюбным, даже вызывал какую-то симпатию. В понимании капитана бандит – это тот, кто убьет тебя, твоего друга, жену и детей, если ты сам раньше не прикончишь его. Действительность обычно оправдывала такое мнение. Но, видимо, бандиты бывают разными, как и спецназовцы внутренних войск.
Азамат ушел, за ним скрылся в коридоре китаец Чун, не проронивший ни слова, не имеющий своего фонарика, поэтому спешащий за амиром. Последним, как ему и полагалось, вышел часовой Вагиф и зазвенел банками, закрывая дверь.
Капитан Вьюгов опять остался в темноте, к которой начал понемногу привыкать. По большому счету, это был плохой признак. Лучи слабых фонариков, когда к нему приходили бандиты, резали капитану глаза. Что же будет, когда пленник выйдет на солнечный свет? Хорошо, что он сумел выпросить у Азамата лампу. Со светом жить будет веселее.
Глава 5
Старший прапорщик Архиереев еще плохо знал расположение корпусов военного городка бригады спецназа ГРУ, поэтому был ведомым, шел прямо за подполковником Судоплатовым. Он легко вписывался в манеру подполковника ходить быстро, длинными шагами. Комбат был высокого роста и ноги, соответственно, имел длинные. Архиереев оказался ниже на полголовы. Идти вровень им было трудно, но старший прапорщик все равно не отставал, хотя на один шаг подполковника приходилось полтора его, куда более быстрых.
Узел связи находился в подвальном помещении штаба бригады. Судоплатов поздоровался с дежурным по штабу, встретившим их, сообщил, куда они направляются, и сразу прошел к лестнице. Старший прапорщик, не знакомый с этим офицером, тоже скромно приветствовал его и двинулся вслед за комбатом.
Бетонные и всего лишь побеленные стены подвального помещения говорили о том, что здесь люди только служат, то есть работают. К отдыху эти коридоры никак не располагали.
– Там у нас тир. – Подполковник показал в конец коридора, откуда сквозь металлические двери доносились глухие звуки пистолетных выстрелов. – Тебе, Алексей Александрович, в нем с офицерами работать. Чуть позже заглянем. Оценишь помещение. Оборудованием начальник штаба бригады занимался. Он любитель пистолетной стрельбы. Сам, наверное, будет твои навыки оценивать. Он у нас любит всякие проверки.
Говорил Судоплатов со своей обычной хмуростью в глазах и в интонациях голоса. Непонятно было, одобряет он действия начальника штаба бригады или осуждает их.
На узле связи начальник смены, старший прапорщик, уже ждал гостей.
– Товарищ подполковник, сеанс видеосвязи проводится в пилотном режиме. Москва просит использовать такую возможность, пока нет сбоев. Обычно у нас эти сеансы проблематичны. Идет отладка системы. Вон в ту отдельную комнату, пожалуйста.
– Это закрытый канал? – спросил Судоплатов.
– Так точно, канал кодируется аппаратурой ЗАС[4].
– Разговаривать, значит, можно свободно?
– В пределах режима ЗАС.
– А этот режим?..
– Данные с грифом «Для служебного пользования» и «Секретно» передаются без ограничений. Материалы, помеченные «Совершенно секретно» и «Особой важности», передавать запрещено.
– Ну, командование эти режимы лучше нас знает. Оно грифы и ставит. – Подполковник открыл указанную ему металлическую дверь.
На специальном широченном столе стоял большой двадцатичетырехдюймовый монитор, поверх которого были закреплены четыре стандартные веб-камеры. За столом сидел младший сержант, который тут же встал и уступил место подполковнику.
– Мы вас оставим, товарищи, – сообщил начальник смены. – Малахольный, покажи, как переключать камеры. Малахольный – это его фамилия, товарищ подполковник. Не кличка.
Младший сержант Малахольный, по внешнему виду и вправду слегка не от мира сего, типичный компьютерщик, вытащил из-под клавиатуры неаккуратно оторванную четвертинку стандартного бумажного листа, на котором крупными буквами были написаны четыре строчки с комбинациями клавиш управления.
– Для вас. Инструкция.
– Разжевать не можешь? Словами. Зачем мне перечень команд? Я их и так знаю. А что каждая комбинация значит?
– Вызов, товарищ подполковник, двойным нажатием «Enter». На той стороне уже ждут. Если вас будет плохо видно, то оператор с той стороны подскажет, какую камеру следует включить, – объяснил младший сержант и торопливо, неразборчиво дописал на листочке расшифровку разных клавиатурных комбинаций.
Подполковник поморщился, но все же сумел прочитать эту китайскую грамоту, согласно кивнул и приказал:
– Иди.
Старший прапорщик уже стоял одной ногой за порогом и держал дверь открытой. Малахольный шагнул вслед за ним. Дверь закрылась с громким металлическим звуком. Только после этого подполковник Судоплатов сел за стол перед монитором и, недолго думая, дважды ткнул пальцем по клавише «Enter».
Монитор тут же выдал какую-то ярко-голубую заставку, светящуюся звездами, и голос из невидимых динамиков сказал раньше, чем появилось изображение:
– Наконец-то!.. Здравствуй, Павел Анатольевич. Ты привел Архиереева?
Монитор показывал только самого подполковника Судоплатова и живот старшего прапорщика Архиереева. Собеседников видно не было. Светился только небольшой квадратик в самом углу экрана.
Однако Судоплатов узнал голос старшего офицера оперативного отдела диверсионного управления и ответил:
– Здравия желаю, Владилен Федорович. Ты, если не ошибаюсь?
– А ты не видишь?
– Нет. Себя видим, любуемся, и больше никого. Я только по голосу ориентируюсь. Понял, что не ошибся, хотя давненько уже не встречались.
Владилен Федорович зычно вздохнул, и микрофон передал этот звук во всей его красе.
– Опять у связи проблемы. Я вот тебя нормально вижу. Себя тоже. Зато Архиереева не вижу. Только его живот. А с животом как-то разговаривать не совсем удобно. Попроси его сесть справа от тебя… Нет, слева, мне вот тут оператор подсказывает, что у нас с камер идет зеркальное изображение. Слева посади, чтобы я и его видел.
Судоплатов привычно хмуро глянул через плечо. Старший прапорщик поискал взглядом стул, нашел его в углу кабинета, принес и сел.
– Теперь нормально. Всех вижу.
– Здравия желаю, товарищ полковник, – сказал старший прапорщик.
Тут монитор засветился полностью, и появилось изображение. Спецназовцы не ошиблись, на связь с ними вышел полковник Рысинов, который знал лично не только комбата Судоплатова, но, как оказалось, и старшего прапорщика Архиереева.
– Вижу тебя, Владилен Федорович, – сообщил подполковник Судоплатов.
– Я вас тоже. Того и другого. Потороплюсь, потому что связь ненадежная. Я только что отправил в Махачкалу самолет. Три китайских офицера с нашим сопровождающим. По твою душу, Павел Анатольевич. Правда, они будут работать в контакте с местным управлением ФСБ, но ты к ним подключайся. Скажи мне, знаешь что-нибудь про банду амира Азамата Тимирбекова? Он в Дагестане. Ты же там все, кажется, знаешь.
– Всего никто не знает. А Тимирбеков… Знаком с ним только по оперативным сводкам. Пути наши не пересекались, против него я не работал. Иначе ты не спрашивал бы. Сам знаешь, если я прицеплюсь, то как клещ, и уже не оторвешь меня никакими силами. Даже сбежать будет невозможно, потому что я уже прицепился.
– За это тебя командование и ценит. Готовь отряд под свою команду. Желаю тебе поскорее вцепиться в Тимирбекова. Ваш командир бригады и начальник штаба в курсе. С собой возьми Алексея Александровича. В этой операции он тебе будет необходим.
– Алексей Александрович у нас специалист по рукопашному бою. Зачем он мне в реальной операции? На то есть какие-то объективные причины?
– Есть причины. Это тебе китайские офицеры объяснят. Или тот сотрудник ФСБ, который будет их курировать. Некто Крикаль Виктор Львович. Он недавно проводил операцию вместе с отрядом подполковника Устюжанина. Не слышал?
– От нас до Махачкалы не близко. Мне тоже туда лететь придется. Марш-броском добираться можно, но долго, на машинах рискованно. Так что Устюжанин про этого Крикаля говорит?
– Он, как я понимаю, сотрудничеством вполне удовлетворен. Основной упор делает на способность Крикаля быстро добывать любую необходимую информацию из самых разных источников. Это хорошее качество. Надеюсь, и ты останешься довольным. Короче говоря, готовь отряд. Силы стандартные. В пределах роты, плюс-минус взвод или два. Сам смотри, кто тебе понадобится. Кто такой Тимирбеков, ты, надеюсь, знаешь, хотя вы и не встречались.
– Какой-то бывший спортсмен.
– Не какой-то спортсмен, а известный. Можно сказать, гордость республики. Был одним из первых чемпионов мира по панкратиону. Это разновидность рукопашного боя, входившая в программу Олимпийских игр древности. Самая жесткая, даже жестокая.
Судоплатов, кажется, догадался:
– Поэтому я должен взять с собой Архиереева? Чтобы он вызвал амира на поединок?
– Нет. Не поэтому. Для Архиереева другая работа предвидится. Но опять же под твоим руководством. Китайские товарищи все тебе расскажут. Это не тот разговор, который может вестись через непроверенную систему. Но амир Азамат может и без того доставить много хлопот тебе, да и всему твоему отряду. Своих бойцов он постоянно держит в прекрасной спортивной форме, даже тренирует, я слышал. Не разрешает ни пить, ни курить, не говоря уже о том, что расстреливает наркоманов. Этим Тимирбеков и отличается от других полевых командиров. Поэтому ты с собой бери самых подготовленных. Молодых оставь дозревать.
Судоплатов что-то промычал, несколько секунд подумал, потом ответил:
– Извини, Владилен Федорович, у меня боевой отряд всегда составляется по собственному принципу. Я обязательно беру с собой четверть необстрелянных людей. Иначе как и где их научишь? Я с детства уверен, что лучший способ научить человека плавать состоит в том, чтобы сбросить его с лодки посреди реки. Меня именно так в свое время учили не только плавать, но и воевать. Кажется, я это освоил и сам взял на вооружение такой метод. Именно потому у меня в батальоне растут хорошие бойцы.
– Твое дело. Сейчас зайди к начальнику штаба, я с ним пятнадцать минут назад перезванивался. Он должен быть в кабинете, все оформит и транспорт закажет. Завтра утром вылетай. Помещение для твоего отряда подготовит подполковник Крикаль. Все понял?
– Понял.
– Еще вот что. В поддержку тебе нам разрешили задействовать силы космической разведки ГРУ. Вместе с китайцами в Махачкалу вылетел офицер этого управления со своей техникой. Он поступает в твое распоряжение и объяснит тебе, чем может оказаться полезным. А толку от него бывает очень много.
– Я слышал, что они существенно помогают, если есть какие-то конкретные телефонные номера. Отслеживают их в реальном режиме времени.
– Да. У меня все. Вопросы есть?
– Есть.
– Слушаю.
– Когда Сталина вернут?
Полковник Рысинов сильно задумался, что было видно даже при плохом качестве видеокамер, используемых в системе связи.
– Не понял. Какого Сталина?
Судоплатов же никакого смущения не испытывал, говорил, как всегда, хмуро и сердито:
– Любого. Вернется Сталин, восстановит статью за вредительство. Сердюкова расстреляют за вред, причиненный армии. Срочно нужен Сталин, чтобы никому неповадно было ее разрушать. Это фундамент государства. Разломай его, и весь дом обрушится. Я с народом много общаюсь. Люди Сталина требуют. Когда, спрашивают, вернут?
– Не по адресу вопрос, Павел Анатольевич. У меня все. Удачи. Как, Алексей Александрович, осваиваешься на новом месте? – Московский полковник, видимо, сильно смутился от вопроса подполковника Судоплатова и постарался стремительно перевести разговор на другую тему.
Его последнее обращение уже выходило за рамки конкретного служебного разговора и относилось напрямую к старшему прапорщику Архиерееву.
– Сегодня проводил первое занятие, товарищ полковник. Знакомился с молодым пополнением. Правда, за час оценить его трудно. Надеюсь продолжить. Даже в командировке, если Павел Анатольевич новобранцев тоже возьмет.
– Возьму, – упрямо подтвердил Судоплатов.
– Хорошо, удачи вам. До связи.
Большой экран на мониторе потух. Остался только маленький квадратик в углу, в котором подполковник со старшим прапорщиком могли бы полюбоваться собой. Но комплекс Нарцисса[5] им был, кажется, чужд.
К начальнику штаба бригады подполковник Судоплатов пошел опять вместе со старшим прапорщиком Архиереевым. Он надеялся, что хотя бы подполковник Луковников объяснит, какая роль в предстоящей операции отводилась Алексею Александровичу, поскольку московское командование делать этого не желало. Дежурный по штабу, сидящий на первом этаже, сообщил Судоплатову, что начальник штаба только что спустился в тир. Им пришлось разворачиваться и снова спускаться в подвал.
Они остановились сразу за дверьми, потому что подполковник Луковников, вооруженный двумя экспериментальными пистолетами «Стриж», находился на исходной позиции. Дистанция для пистолетной стрельбы с двух рук была выбрана достаточно большая – пятьдесят метров. Мишени выставлены поясные, то есть не самые крупные, но Луковников знал, что делал. Для него это было обычным упражнением даже при стрельбе из более привычного пистолета ПМ. Впрочем, для обоих моделей пятидесятиметровая дистанция считается максимальной. Обычно такие упражнения в стрельбе, пусть даже из двух пистолетов, производятся по одной мишени. Перед подполковником Луковниковым их было выставлено пять.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Панкратион – вид спорта, совмещающий кулачный бой и борьбу, входивший в программу древнегреческих Олимпиад. Наверное, самый жесткий вид современных единоборств (здесь и далее прим. авт.).
2
Зиндан – традиционная тюрьма у мусульманских народов Северного Кавказа и Средней Азии. Как правило, представлял собой глубокую и узкую яму. Сверху зиндан мог прикрываться настилом.
3
Хунхузы – дословно «красные бороды». Так в Китае звали разбойников, промышлявших в северо-восточных провинциях и в Маньчжурии. Еще в девятнадцатом веке хунхузы часто переходили границу и орудовали на российском Дальнем Востоке, устраивая охоту на собирателей женьшеня и золотоискателей. С нарицательным именем «хунхуз» российские дальневосточники всегда связывали самое плохое.
4
ЗАС – засекречивающая аппаратура связи. Обычно работает в телефонном и телеграфном режимах. Видеосвязь пока только осваивается российскими специалистами.
5
Комплекс Нарцисса – психическое заболевание, в основе которого лежит самовлюбленность, любование собой и своими действиями.