- -
- 100%
- +
– Ты демагог, Док, как и все христиане… – сказал Гойтемир и посмотрел куда-то в сторону юга, где, по его мыслям, должна находиться Мекка и куда каждый мусульманин направляет свои молитвы. – Ваша религия допускает слишком много трактовок и потому не может быть правильной… Религия должна быть ясной и чёткой, всем понятной…
– Ты слишком категорично мыслишь, – возразил Док Доусон с добродушной, совсем не высокомерной улыбкой. – И при этом не знаешь сути христианства. Ислам тоже имеет множество течений, и представители каждого считают, что только они правы… Как и в христианстве… Категоричность мышления у тебя профессиональная, без этого, наверное, тебе нельзя было, но ты давно уже с детьми не работаешь, и пора бы отвыкнуть…
Гойтемир был когда-то учителем английского языка в школе, и Док прекрасно знал это.
– Я не хочу отвыкать от самого себя. Если я такой есть, я таким и буду… – возразил Гойтемир тоже категорично и убрал нож в ножны, показывая этим, что разговор он закончил.
– Так что там с кукушкой? – Док легко сориентировался в ситуации и вернул разговор в прежнее русло, более спокойное и не задевающее ничьих религиозных чувств.
– Не только кукушка… – Берсанака повернул ухо в сторону. – Ещё и зелёный дятел прокричал, но и дятлу тоже так кричать рано… Они так кричат только весной, когда свадьбы играют… Всё остальное время только телеграфные столбы долбят…
– Это тот пронзительный вопль? – спросил Док.
Берсанака кивнул, подтверждая.
– Я бы подумал, что это перекликаются спецназовцы, которые нас ищут… – предположил он. – Хотя они тоже не дураки и знают, когда, кто и как кричит… Разве что менты… Эти могут свадебную песнь и зимой петь, и осенью…
– Они что, сексуально озабоченные?
– Конечно… Все, с которыми порядочная женщина постесняется стоять рядом, сексуально озабочены… А какая женщина пожелает рядом с ментами встать… Они сами пытаются женщин не пропускать, и потому я, как честный и порядочный человек, стараюсь не пропускать ментов мимо своего ствола… Можно кого угодно отпустить, а мента отпускать нельзя. Он тебе потом в спину выстрелит…
– И что нам предпринять?
– Ничего пока не предпринимать… Пока и голос кукушки, и голос дятла звучали в одной стороне… Даже если это менты, они где-то в стороне идут…
– А что им здесь делать? – не унимался Док Доусон. – Я понимаю, они могли найти Микаила… Но второго-то… Второй совсем свеженький… Его просто некому было найти…
– Алхазура найдут, скорее всего, завтра… Тогда менты и появятся… – сказал Гойтемир. – Я приказал Бекмурзе только завтра позвонить ментам…
– Мне бы хотелось посмотреть на ментов там, на месте, когда они заявятся, – заметил Док. – Так местный участковый без одной из своих собак, говорите, не ходит?
И он с осторожностью потрогал свою ногу. Под штаниной ощущалась плотная перевязка, что покрывала рану, мешающую Доку Доусону ходить.
– Не ходит здешний участковый без собаки… Не расстраивайся, мы за тебя посмотрим…
– Может, если осторожно и заранее, и я доберусь?..
Берсанака, не ответив, резко встал, прервав разговор. И явно насторожился.
– Что ты? – спросил Док, сам настораживаясь.
– Бекмурза… Чёрта помянешь, он тут как тут… Трактор едет… Разве не слышишь?
– Слышу… – сказал Гойтемир. – Что ему здесь делать? Он здесь уже был… Может, другой кто? Я выйду…
– Позвони… – посоветовал Док. – Лишний раз в лесу след оставлять тоже плохо…
Гойтемир не высказал ни согласия, ни возражения, но трубку достал и набрал номер. Ответили не сразу, но всё же ответили. Громкоговоритель трубки был включен, и потому Берсанака мог слышать разговор, как и Док, но Док из-за незнания чеченского языка понять ничего не мог.
– Бекмурза, ты где?
– В вашу сторону еду… – сказал тракторист таким голосом, словно он не на тракторе ехал, а бегом бежал несколько километров без остановки и потому задыхался.
– Зачем? – не понял Гойтемир.
– У нас в селе «зачистка»… Мне жена позвонила. «Краповые» нагрянули… Обыски по всем домам… Протоколы на оружие составляют… Кого не посадят, того штрафанут…
– И что?
– Автомат спрячу в развалинах… Потом – назад… К вам я не сунусь…
– Ну, давай… – согласился Гойтемир.
– Кстати… – заметил Бекмурза. – Я мимо следа Алхазура проезжал сейчас… Когда он от меня уходил… След какой-то…
– Какой? – спросил Берсанака, словно Бекмурза мог его услышать.
Но Гойтемир сам вопрос повторил:
– Какой след?
– На снегу… Словно по нему ещё несколько человек прошли… И не слишком аккуратно шли… Но в след всё же ступали…
– Назад когда поедет? – спросил Берсанака.
– Когда назад двинешь? – «перевёл» Гойтемир вопрос.
– Автомат припрячу, и назад… Сам «краповым» покажусь – дескать, что мне убегать?.. Я – чистый и к проверке готов…
– След рассмотри как следует… С места нам не звони… Отъедешь в сторону, звони оттуда… – Гойтемир без подсказки понял, что хотел узнать Берсанака. – И хорошо продумай, что будешь ментам говорить, зачем ты возвращался…
– А откуда они узнают? – не понял тракторист.
– А ты думаешь, они следы читать не умеют? Пять раз от тела Алхазура до дороги по следу пройдут и всё разберут… Если уже не прошли…
– Понял… Я подумаю… Конечно… Бензопилу забыл… За ней и возвращался… Из тележки выложил, когда грузил, и забыл…
– Какой плохой из тебя хозяин, Бекмурза… – сказал Гойтемир. – И как ты можешь магазин держать, ума не приложу… Разве хороший хозяин забудет где-то бензопилу?..
– Вай-вай… Вот такой я человек невнимательный… Голова совсем дырявая… Это потому что менты – проклятое племя, пусть не приснятся они доброму честному человеку! – меня много и сильно били…
– Ладно… Брат твой когда приезжает?
– Сегодня должен был в Грозный прилететь. Думаю, завтра появится…
– Пусть сразу связывается с нами… Без задержки… А ты сам будь осторожнее… – посоветовал на прощание Гойтемир.
– Я своей жизнью время от времени тоже дорожу… – ответил Бекмурза. – Я бы, честно говоря, и не так дорожил, да жена заставляет, говорит, куда я с семерыми детьми без тебя… Приходится слушаться… Жену надо не только любить, но и уважать…
Уважать Бекмурзе свою Аминат было за что: сам он от силы шестьдесят килограммов весил, а жена у него за сто пятьдесят перевалила…
* * *Тракторист Бекмурза, владелец сельского магазина, назад ехал не так быстро, как до этого, и дорогу выбирал более тщательно. То есть он выбирал место вне дороги, где ещё не проезжал до этого и где было побольше камней. Резина на тракторных колёсах хоть и старая, но надёжная, а снова зарываться в грязь Бекмурза не желал. Тем более помочь ему теперь было уже, кажется, некому. А если и появились в лесу посторонние люди, то они, догадывался Бекмурза, особого рвения в помощи не покажут, в отличие от соседа по сельской улице Алхазура Чочиева, который теперь уже помочь не сможет, потому что Алхазур сам сказал Бекмурзе, что знает, где прячется Берсанака, и идёт убить его, потому что Берсанака убил его племянника Микаила.
Отъехав в сторону совсем немного, Бекмурза позвонил Гойтемиру, чтобы предупредить о предстоящем визите Алхазура. Гойтемир обещал старшего Чочиева встретить и, видимо, встретил, потому что сам позвонил Бекмурзе вскоре и велел завтра снова поехать на ферму и «нечаянно» найти в лесу тело Алхазура. А потом сказать не кому-то, а только участковому менту младшему лейтенанту Идрису Дударкову. И показать место.
В принципе, от возвращения Бекмурзы на ферму ничего не изменилось, и ехал он домой в своём обычном беспечном состоянии духа. Только у следа, проложенного по снежной целине Алхазуром, снова притормозил и на этот раз внимательно, хотя и быстро, осмотрелся вокруг. Бекмурза имел острый взгляд и обычно всё подмечал, что ему требовалось подметить, и опасность всегда чувствовал, как сам говорил, своим слегка великоватым носом. Великоватым нос считал только он сам. Другие думали, что нос чуть-чуть больше, чем великоватый, но хорошие знакомые признавали, что такой нос помогает чувствовать то, что другие не чувствуют. Однако в этот раз Бекмурза ничего подозрительного не увидел и не почувствовал, но убедился ещё раз, что кто-то спустился с сопки и пошёл по следу Алхазура. Может быть, даже не один человек. Что это был не след Гойтемира и Берсанаки, сомневаться не приходилось, потому что Берсанака Гайрбеков с товарищами засел совсем в другой стороне. Значит, ещё кто-то здесь бродит, и хорошо, если этот кто-то не видел Гойтемира, когда тот убивал старшего Чочиева. Но Аллах бережёт только того, кто сам о себе позаботиться желает. Эту истину Бекмурза хорошо знал и потому, внимательно за окрестностями наблюдая, проехал чуть дальше – и только там вытащил трубку мобильника и набрал уже привычный номер.
– И что расскажешь? – теперь уже спросил не Гойтемир, а сам Берсанака, который взял, видимо, у Гойтемира трубку.
– Посмотрел я след…
– Ну, и…
– Кто-то прошёл по нему… Мне показалось, что даже не один человек…
– Обувь какая?
– Рифлёная подошва… Похоже на берцы… У Алхазура такая же… Но эти сверху, с другим рисунком…
– Плохо… Но всё равно я благодарен тебе за предупреждение… Сам будь осторожен… Если завтра нас не застанешь на месте, жди в гости ночью. Аккумуляторы для трубок заряди.
– Уже зарядил… Все три телефонные и тот, большой…
– Хорошо. Ты, надеюсь, себе нормальную собаку ещё не завёл?
– Нормальная собака у меня в магазине ночует… Те, что дома, не собаки, а кошки и почти не лают, хотя и не мяукают… Но штаны порвать могут, если близко подойдёшь… Но ты не подходи. Цепи не длинные… Не волнуйся…
– И хорошо… Осторожнее будь…
С Берсанакой разговаривать было всегда приятно. Он не произносил лишних фраз и вообще болтовни не любил. Настоящий сдержанный в эмоциях медведь… Все события отмечал только двумя характерными для него словами: «хорошо» или «плохо». Быстро отключился от разговора и в этот раз.
И едва Бекмурза успел убрать трубку и отъехать на десяток метров, как из-за поворота дороги появилось какое-то непонятное, незнакомое трактористу чудовище, которое такую грязную дорогу преодолевало так же уверенно, как это мог делать трактор, если не более быстро. Бекмурза сначала подумал, что это военный «Хаммер». Он видел «Хаммер» в автосалоне в Москве и даже за руль там же садился, словно приценивался. Видел несколько «Хаммеров» в Грозном, где хорошие сильные машины в моде и совсем не редкость, по крайней мере в меньшую редкость, чем в той же Москве, только в Грозном в чужой «Хаммер» не сядешь. Он и сам мечтал о «Хаммере», хотя денег пока не хватало. Но сейчас Бекмурза быстро сообразил, что у федералов тем более нет денег на такие машины, да и не «Хаммер» это вовсе, а какое-то новое чудовище, судя по камуфлированному цвету принадлежащее или военным, или ментам.
Машина перекрыла дорогу в самом узком месте, откровенно намекая, что трактору пора остановиться. Лёгким трактором и легковушку-то не всегда с вязкой дороги столкнёшь, а уж такого тяжёлого зверя – тем более. Он сам, пожалуй, может смести трактор с дороги и не почувствовать момента встречи…
Бекмурза остановился и выпрыгнул из кабины с радостной улыбкой, которую всегда умел в нужный момент на своём лице «нарисовать». Улыбка, естественно, предназначалась не «краповым», что выскочили из, похоже, бронированной машины, оснащённой даже креплением для пулемёта на крыше, а только самой машине. И даже на наставленные на него автоматы привычный к этому Бекмурза внимания особого не обратил.
– Кто такой, откуда путь держишь? – спросил, козырнув, бровастый широкогрудый капитан.
– Местный я… – беспечно ответил тракторист, показывая прекрасное знание русского языка. Зря, что ли, финансово-экономический институт в Москве закончил по-настоящему и диплом имеет не покупной. – Бекмурза Бисолатов… А что это за машина такая? Я уж думал, «Хаммер»…
– Это почище любого «Хаммера» будет… – заметил выпрыгнувший с водительского сиденья старший прапорщик не в «краповом», а в чёрном берете. – «Тигр»… Отечественная машинка… В Нижнем Новгороде делают. Для Саудовской Аравии по заказу разрабатывали. Вместо «Хаммера», но лучше «Хаммера». А досталась нам… И слава богу…
И с силой, с какой-то восторженной злобой пнул большое, как у бронетранспортёра, колесо…
– Вот бы мне такую для наших-то дорог… – мечтательно и простодушно сказал Бекмурза.
– Покупай… – не менее простодушно ответил старший прапорщик. – Дёшево отдам… Капитан спишет как сгоревшую после выстрела гранатомёта…
– Документы… – одним словом-требованием прекратил капитан пустую болтовню.
– Это пожалуйста…
Бекмурза без возражений полез в карман, привычный к таким проверкам, как к чему-то неизбежному, как к дождю привыкают или к солнцу, как к автомобильному движению на улицах, которого следует опасаться, но не следует бояться, если знаешь, где улицу переходить и на какой сигнал светофора идти следует. Хотя, как Бекмурза слышал, многие его соотечественники, выросшие в последние годы в горах, про светофор никогда ещё не слышали и часто, попав в город, ругаются на движение, считая городскую жизнь сумасшествием.
Капитан документы посмотрел, сверил, водя пальцем по строчкам, с каким-то списком в своём планшете и вернул.
– Куда и откуда?
– Домой… – спокойно ответил Бекмурза. – У меня магазин свой…
– Знаю… – показал капитан, что список у него не случайный.
– Вот… Магазин расстраиваю, прикупил тут ферму заброшенную, понемногу разбираю на стройматериалы… Вожу вот в свободное время…
– Видел кого рядом с дорогой? – спросил зашедший со спины длинный и жилистый «краповый» старший лейтенант с удивительно кривым и длинным носом.
От такого всегда ждёшь, что он лапой своей, как плёткой, с размаху врежет. И обязательно сзади, чтобы изувечить. Неожиданно полученный удар часто увечит, потому что мышцы под него напрячь не успеваешь…
Из-за поворота дороги показался ментовский «уазик» местного участкового. Узкие колёса проваливались в грязь, но всё же «уазик» шёл ровно, почти не рыская капотом по скользкой дороге.
– Видел… Я дважды ездил… Первый раз поехал, вспомнил, что бензопилу оставил, вернулся… Сейчас возвращаюсь… Вот в тот, в первый раз, застрял я, так сосед из лесу вышел, помог… Мы с ним пару ёлок срубили, под колёса, чтобы выбраться…
– Какой сосед? – спросил капитан.
– С нашей улицы… Алхазур Чочиев… Помог, потом в лес ушёл…
– А что он там делал? – поинтересовался старший лейтенант.
– А я разве хам, чтобы спрашивать. Вышел, поздоровались мы, он помог и пошёл дальше…
– Какое при нём было оружие? – «краповый» старший лейтенант даже не спросил, было ли у Алхазура с собой оружие. Он сразу спросил какое. Но Бекмурза на такие штучки не попадается.
– Оружие? Да откуда у него оружие… Не знаю, не знаю… Ко мне он без оружия выходил. Зачем ему оружие, не бандит же… Не знаю, не знаю… Вообще не слышал, чтобы у него оружие было… Он даже не охотник…
– А у тебя оружие? Автомат где держишь? – вопрос прозвучал настолько жёстко, что Бекмурза даже слегка напрягся, словно за вопросом должен был удар последовать.
– А мне оно на что? Я торгую продуктами, а не патронами… И на охоту тоже не хожу… Мне оружие и не нужно…
– Я всем вам, местным, всегда говорю, что оружие вам не нужно… – без улыбки и даже показывая голосом, что злится, продолжил капитан. – А вы всё равно держите… И все вы абреки… Не можете без оружия жить, как нормальный человек без женщины. Нормальному человеку женщину обнимать по ночам хочется, а вам всем свои стволы…
– О! – с мечтательным восторгом согласился Бекмурза. – Я жену обнимать люблю… Её сколько ни обнимай, всё равно всю не обнимешь… Большая… А так хочется всю обнять…
Ментовский «„уазик“ остановился рядом. Из-за руля вышел младший лейтенант Дударков. Коротко посмотрел на Бисолатова, заглянул в кузов его трактора, в кабину заглянул, где уже возился один из „краповых“, обыскивая. И только после этого подошёл к самому Бекмурзе.
– Что, говоришь, Алхазур помогал тебе из грязи выкопаться?..
– Помогал… – согласно кивнул Бекмурза с той же добродушной улыбкой, но сам уже просчитал, что Идрис Дударков никак не мог из своей машины слышать разговор с «краповыми». Но он откуда-то знает, что старший Чочиев помогал Бекмурзе. Значит, кто-то видел ситуацию и «стуканул» младшему лейтенанту.
– А кто убил его?
– Кого? – Бекмурза сделал удивлённые глаза.
– А-а… – обречённо махнул рукой Идрис и пошёл к своей машине.
С заднего сиденья «„уазика“ басовито залаял громадный белый пёс, стараясь высунуть морду в чуть приоткрытую оконную форточку. Но морда для такого отверстия была излишне широка, а сама форточка открывалась в другую сторону, и пёс, стараясь открыть, наоборот, закрывал её, защемляя собственный нос.
Младший лейтенант милиции Идрис Дударков держал трёх кавказских овчарок, но с собой постоянно возил только одну – белую, считая её единственной в своём питомнике достаточно социализированной.[4]
– Что ты? – в спину младшему лейтенанту спросил капитан.
– Всё равно он ничего не скажет, даже если видел… – через плечо ответил Дударков. – Здесь никто ничего не скажет…
– Вот что, тракторист… – сказал долговязый и кривоносый старший лейтенант. – «Мобила» у тебя есть?
– Есть… – сказал Бекмурза.
– Номер скажи… Вопросы будут, мы позвоним…
Тракторист номер назвал без запинки. Старший лейтенант тут же быстро набрал его в память своей трубки и долго набирал имя, хотя и с этим справился. Бекмурза, со свойственной ему наблюдательностью, сделал вывод, что у старшего лейтенанта со зрением проблемы. Более крупные цифры он видит нормально, а вот в мелкие буквы на клавиатуре ему приходится всматриваться, прищуривая глаза, – дальнозоркость…
– Кати… – козырнул капитан, заметив, что обыск трактора закончился безрезультатно.
Бекмурза заскочил в кабину и оттуда уже приветливо помахал рукой «краповым». Со стороны казалось, что он был несказанно рад этой встрече.
В действительности Бекмурза был слегка рад, что умудрился и в этой ситуации получить информацию. И, только отъехав за поворот, достал трубку, чтобы доложить ситуацию Медведю и предупредить, что в эту сторону едут «краповые» вместе с младшим лейтенантом Дударковым. Тот, конечно же, с собакой… Полюбоваться тем, чем полюбоваться хотели, потому что они уже знают, что случилось с Алхазуром Чочиевым…
Но почему обязательно нужно было доставить на место происшествия собаку, как хотелось Берсанаке, – этого Бекмурза не знал. Тем не менее радовался, что мент с собакой появились, где им следовало появиться, и без его стараний…
Глава вторая
1
Капитан Матроскин не стал снимать с наблюдения всю свою группу, что оставило бы сразу несколько троп и дорогу без присмотра, чего капитан допустить не хотел, поскольку конкретной версии и конкретного объекта плотной плановой отработки группа не имела, и следовало одновременно все варианты рассматривать, чтобы не упустить единственно возможный, если он будет, и при этом суметь распознать и выделить хотя бы приблизительно вероятный из множества сопутствующих и вероятному уделять большее внимание, не будучи при этом уверенным, что это вариант правильный.
Матроскин взял с собой только двух опытных солдат и снайпера старшего прапорщика Соловейко, зная великолепное умение старшего прапорщика маскироваться и вообще доверяя ему больше даже, чем офицерам своей группы, поскольку их двоих связывала дружба со школьной скамьи. Кроме того, при любом подробном исследовании объекта тепловизор в оптическом приборе снайпера может быть незаменимым. Ну, и вообще было грех держать в запасе человека, вооружённого винтовкой «Харрис», дальность эффективной стрельбы которой составляет полтора километра. Пусть это и младшая, и самая слабая винтовка в семействе «Харрисов»,[5] она одна, при определённом раскладе сил, способна решить исход операции и достать противника, которого не может достать другое оружие. И, конечно же, таким небольшим составом можно было не только быстро пробраться к ферме, куда, видимо, так спешно и направлялся трактор, но и, что особенно важно в проводимой операции, пробраться точно уж не замеченными для случайного взгляда со стороны, что сложно было сделать более крупным численно составом. Обычно руководство всегда настаивает на проведении операции крупными силами, несправедливо считая, что крупные силы – это залог успеха. Когда работают грамотные и хорошо обученные специалисты, они малым составом справляются с задачей лучше и эффективнее, хотя, безусловно, и менее эффектно. А руководству часто именно эффекты нужны, чтобы было о чём докладывать и за что получать поощрение в той или иной форме. Кроме того, операция большими силами уже выглядит солиднее, следовательно, говорит командованию об опыте планирующих её. А уж результат – дело второстепенное. Однако спецназу нужен был именно результат, и потому он предпочитал всегда обходиться малыми силами.
Поскольку и капитан Матроскин в большое руководство не пробился, он тоже предпочитал малыми силами действовать так, как действовать умел, и без сомнений пересёк со своими сопровождающими два лесистых пригорка, ни разу не заглянув в карту, которую уже давно запечатлел в памяти, миновал дорогу по небольшому, им же самим выбранному кольцу, чтобы не попасть на снежный наст и не оставить следов, и вышел к той самой ферме сразу в месте, откуда открывался отличный обзор в две стороны – на саму ферму и на дорогу. Маленький марш-бросок, всего-то километров в пять, не больше, кажется, не стал ни для кого открытием, и даже огненно-рыжие волосы капитана, прикрытые, как обычно, косынкой, но всё же выглядывающие на висках, не привлекли лишнего внимания.
Звук тракторного двигателя группа слышала ещё при переходе дороги, осознанно рисковала, поскольку трактор должен был вот-вот появиться в пределах визуального наблюдения, и потому дорогу переходили стремительным рывком от кустов к кустам. Успели… А потом звук постоянно догонял их, но догнать не сумел. Более того, группа даже успела найти и занять удобную позицию для наблюдения ещё до того, как трактор появился из-за ближайшего поворота. Здесь когда-то, видимо, шли бои, и среди густых кустов зияла круглая и глубокая, чуть не в человеческий рост, яма от взрыва мощного артиллерийского снаряда. Лучшего наблюдательного пункта было не придумать. Оставалось наблюдать. Но ехал трактор довольно медленно, размешивая колёсами жирный и вязкий чернозём долины, хотя до этого лейтенант Черкашин докладывал, что трактор движется на максимальной для него скорости, и потому Матроскин первоначально опасался опоздать к моменту появления тракториста на ферме. Однако медлительность трактора стала понятной, как только капитан поднял бинокль. Тракторист разговаривал с кем-то по мобильнику, а удержать руль на скользкой дороге одной рукой при высокой скорости было проблематично.
– Интересно, с кем он так оживлённо беседует? – спросил капитан Матроскин скорее самого себя, чем кого-то.
– Прослушать разговоры не мешало бы… – согласился старший прапорщик Соловейко. – Я месяц назад в каком-то киоске в Москве видел комплект аппаратуры для прослушивания разговоров, дистанция до пятидесяти метров. Интересно, почему ревнивые мужья имеют возможность с такой аппаратурой работать, а мы, которым это необходимо, не имеем…
– Купил бы себе… – посоветовал в эфире лейтенант Черкашин. – Мы бы все были тебе очень благодарны…
– Черемша, ты на связи? – удивился Матроскин.
– Здесь нормально слышу… Когда вы в пути были, слышал только временами…
– Нормально… Что у тебя?
– Муромец вернулся… Транзит ушёл на свою позицию… Около тела не наследили… Но к убитому кто-то уже подходил. Транзит нашёл два отпечатка следа. Протектор импортной обуви… Отпечаток явственный… Башмаки крупные, должно быть, оставлены человеком ростом намного выше среднего…
– Была бы фотокамера, сделал бы снимок, – вмешался в разговор старший лейтенант Викторов. – Но я при случае и без камеры узнаю… Запомнил… На подошве правого отпечатка сбоку есть характерный порез…
– Транзит, давно тебя не слышал… – обрадовался капитан, что связь установлена внутри всего отряда. К сожалению, не было связи только с основной группой самого Матроскина, но эта группа устойчиво сидела на позиции и занималась только наблюдением.
– Так что там с трактором? – проявил любопытство Черкашин.
– На подходе… Наблюдаем…
– А есть возможность разговоры тракториста прослушать?
– Если номер узнать…
– Каким манером?
– Внаглую…
– Выйти и по-свойски попросить трубку, чтобы позвонить тебе? Это предлагаешь? – спросил в ответ Матроскин.
– Зачем, командир? Можно и аккуратнее…
– Говори…
– «Краповых» послать. Из села… Пусть проверят тракториста и заодно труп осмотрят… И номер между делом выяснят…