- -
- 100%
- +
– Понял… Годится… – согласился с подсказкой капитан. – Звоню Стропилину…
Вытащить трубку и набрать номер – дело нескольких секунд. Стропилин ответил сразу, словно звонка с трубкой в руках ждал.
– Товарищ подполковник…
– Слушаю, Серёжа… Есть новости?
– Мелкие… Есть просьба. Большая… Свяжитесь с «краповыми», пусть в нашу сторону срочно двинут по дороге патруль. Труп в их распоряжение, и ещё узнать бы номер трубки тракториста и взять на «прослушку». Можем мы спутник задействовать?
– Можем… Есть необходимость?
– Только как вариант, в отсутствие других вариантов… У нас есть труп, есть характерный след рядом с трупом – кто-то интересовался, похоже, результатами своего труда. И есть подозрение, что кто-то послал к убитому убийцу… Предположительно это мог сделать тракторист… Конкретных фактов пока не имеем…
– Это хуже, когда нет конкретных фактов… Мне нечем апеллировать, если спросят про необходимость… Но если уже есть труп, это может сыграть… Мы первоначально обговаривали возможность включения в операцию управления космической разведки. Я позвоню «краповым»… И попытаюсь через начальство договориться с руководством управления космической разведки на случай появления номера… Самого меня туда, сам понимаешь, не пускают, потому что-то конкретное обещать не могу. Это всё?
– Всё. Но это срочно…
– Понял. Работайте…
* * *Тракторист тем временем разговор благополучно закончил, трубку убрал и начал пригазовывать, посылая трактор на покорение уже наезженной им же самим колеи, что на определённых участках дороги можно было приравнять к холодящему душу подвигу. При этом старший прапорщик Соловейко рассматривал тракториста сквозь мощный прицел своей импортной винтовки и сделал свои выводы:
– Капитан, у меня мнение складывается, что он нас увидел…
– Мне лично было бы это очень обидно… – заметил Матроскин и поднял бинокль, чтобы лучше рассмотреть тракториста. – С чего такие суровые предположения?
– Несколько раз в нашу сторону смотрел. И, мне показалось, старается так смотреть, чтобы это со стороны незаметно было.
Капитан долго держал бинокль в напряжённой руке, чтобы естественное неустойчивое положение не помешало рассмотреть лицо тракториста как следует. Прицел винтовки в этом случае даёт выигрыш не только в расстоянии, но и в качестве разглядывания.
– Нет, не могу определить… Хотя… Вот… Может быть… Но уверенности у меня нет… Я бы даже сказал, что он смотрит куда-то дальше, за нас…
– Возможно… – согласился старший прапорщик, – с такого расстояния трудно определить, куда он смотрит… Но взгляд куда-то он бросал… Это точно… Можно предположить, что-то позади нас есть… Он выше смотрит… Сейчас я разобрал… Посмотрим сами, что будет дальше…
Смотреть им пришлось недолго, и дальнейшие события показали, что тракторист их не видел. Если бы спецназовцы попались ему на глаза, то он, несомненно, не стал бы у них на виду прятать автомат. А он автомат спрятал под наполовину сломанную бетонную плиту и сбоку заложил свой тайник камнями. Потом ладони отряхнул и спокойно, почти весело запрыгнул к себе в трактор. Двигатель с новой силой заголосил на низких октавах, и трактор тронулся в обратный путь. Снова на высокой скорости и разбрызгивая за собой во все стороны грязь…
– Что он имеет автомат, это мы уже знали… – начал вслух размышлять капитан Матроскин. – Можем допустить, что по пути домой кто-то позвонил трактористу и сообщил, что в селе проходит «зачистка». Поэтому не вижу ничего необычного в возвращении трактора на развалины фермы. Любой на его месте пожелал бы спрятать автомат до лучших времён… Остаётся решить, есть у нас основания следить за парнем только потому, что он, как все здесь, имеет оружие? Или не стоит тратить на него время?
– Несколько разговоров по телефону… – напомнил лейтенант Черкашин.
– А в чём здесь криминал? – не понял капитан.
– Труп, оставшийся после беседы с трактористом… – добавил старший лейтенант Викторов.
– А ты, Родион, видел, как тракторист послал кого-то убить Алхазура Чочиева? – снова последовал охлаждающий пыл вопрос. – Или слышал его телефонный разговор?
– Подозрительные взгляды в сторону… – напомнил старший прапорщик Соловейко. – Почти в нашу сторону смотрел, но не в нашу… Мне сейчас, задним числом, кажется, что он смотрел с опаской… Правда, расстояние слишком велико, и фантазия может играть…
– Остаётся встать и самим сходить в ту сторону, куда он смотрел… – заметил Матроскин. И сразу сообразил, кому следует вставать и идти. – Соловейко… Твоя работа… Поднимись выше и полюбопытствуй… Твой прицел даст такую возможность…
От прицела с тепловизором в полевых условиях трудно спрятаться. Каждое живое тело обладает таким запасом тепла, что чуткий прибор улавливает его даже сквозь кусты. А если человек за камнем спрячется, то тепловое облако может и из-за камня высовываться. Точно так же, если кто-то в яму спрячется, – тепло будет кверху тянуться и в состоянии человека выдать. Стрелять, конечно, можно только сквозь кусты, но не через камень. Однако вечно сидеть за камнем никто не в состоянии. Обязательно высунется. На этом его можно и поймать.
Впрочем, в той ситуации, в которой работали спецназовцы, даже сквозь кусты стрелять необходимости не было, потому что неизвестно, в кого стрелять будешь. Но удовлетворить любопытство оптика с тепловизором в состоянии, и грех было не пользоваться прибором, если он есть в наличии.
Старший прапорщик молча стал выбираться из укрытия. Его лоскутковый, на куст похожий маскировочный халат полностью скрывал очертания человеческого тела даже тогда, когда снайпер в полный рост вставал. А если уж передвигался пригнувшись, то вообще со стороны казалось, что это какой-то куст на ветру колышется. Место, куда Соловейко направился, капитан определил сразу – вершина холма, на склоне которого спецназовцы нашли укрытие. Конечно, это не господствующая высота в округе, но оттуда можно уже более явственно рассматривать и соседний более высокий холм, на который, возможно, и смотрел тракторист.
Но долго наблюдать за передвижениями старшего прапорщика Соловейко капитану Матроскину не дал виброзвонок трубки. Определитель показал номер подполковника Стропилина.
– Слушаю вас, товарищ подполковник…
– Серёга, срочно и серьёзно – ты на конкретный след вышел, зубами цепляйся… – сразу сообщил Александр Алексеевич. – Тракторист – владелец сельского магазина Бекмурза Бисолатов. По всей вероятности, он связной Берсанаки Гайрбекова. «Краповые» Бисолатова остановили, узнали номер трубки и сразу передали нам. Спутник включился вовремя. Этот Бекмурза как раз разговаривал с Гойтемиром и предупреждал, что к телу Алхазура Чочиева едут «краповые» и участковый с собакой. Обрати внимание на то, что вопрос собаки прозвучал особо. Бекмурза дважды повторил, что участковый со своей собакой. Возможно, это что-то значит. Мы успели выяснить. У местного участкового младшего лейтенанта милиции Идриса Дударкова несколько кавказских овчарок. По двору бегают без привязи. Участковый боится, что на дом нападут, и хотя бы таким образом старается себя обезопасить. Одна собака у него всегда с собой в машине. Гойтемир тоже про собаку переспросил отдельно. И, кажется, очень этим фактом озаботился…
– Понял, товарищ подполковник… Берём Бисолатова в плотную разработку…
– Сам Бисолатов и Гойтемир, вернее, sim-карты их трубок, находятся под постоянным контролем спутника. Все передвижения отслеживаются…
– Понял…
Дело начало приобретать конкретные очертания, а это уже легче. По крайней мере знаешь, что от тебя требуется, хотя первоначально не знаешь, что тебе следует предпринять. Перед тем как узнаешь, что тебе следует предпринять, надо ещё провести большой объём сбора разведданных. Но это дело привычное и знакомое…
* * *Едва капитан Матроскин успел ввести в курс дела своих офицеров, работающих в разных направлениях, подал сигнал тревоги старший прапорщик Соловейко.
– Внимание! Внимание! Вижу человека… Спускается с сопки. Движется в сторону села, но на дорогу выходить, кажется, не собирается. Идёт параллельным курсом… Там чуть в стороне старая утоптанная тропа к дороге спускается. Идти тропой не желает… Много петляет… Непонятно движется, хотя кажется, что спешит… Скорее всего, старается выбирать участки без снега… Чтобы не наследить… Хотя по мокрой земле тоже наверняка наследит… Неразумно…
– Внешность? – сразу сделал запрос капитан Матроскин.
– Местный… Кавказец… Стопроцентно… Высокий, сухощавый, немолодой… С собой имеет автомат Калашникова и большой боевой нож в ножнах на бедре. Пистолет если и есть, то под курткой не видно…
– Гойтемир? – напрямую спросил старший лейтенант Викторов, пытаясь выдать желаемое за действительное и откровенно торопя события, стремясь вогнать их в то русло, которое наиболее соответствует поставленным целям.
– Именем я, товарищ старший лейтенант, не поинтересовался… – слегка сердито ответил старший прапорщик Соловейко. – Виноват, товарищ старший лейтенант… В следующий раз категорично исправлюсь…
– Выходим в обхват… Предельная осторожность… – распорядился капитан и первым начал выбираться из укрытия между кустами. – Тенор, идёшь последним, контролируешь ситуацию, в том числе и у нас за спиной…
– Понял, – коротко отозвался старший прапорщик, так и не оторвав взгляд от прицела.
– Аврал, нам задачу поставишь? – спросил старший лейтенант Викторов.
– Продолжайте наблюдение. Кто вам сказал, что это Гойтемир? Или думаете сразу Берсанаку за хвост поймать? У медведя хвост короткий, а задница сильная. Ухватишь – не всегда удержишь…
С того места, где капитан Матроскин выбрался из укрытия на склон холма, обзор был только в две стороны, которые группа контролировала и ранее, – в сторону дороги и в сторону фермы. И, конечно же, не было видно человека, за которым следил старший прапорщик Соловейко. И потому, чтобы сразу сориентироваться, капитан двинулся вверх по склону туда, где старший прапорщик устроился. Подъём местами был настолько крут, что пришлось забросить автомат за спину и двумя руками цепляться за корневища кустов, стараясь захватить в ладонь как можно больше сухих по времени года стеблей. Но в целом подъём прошёл успешно и беззвучно. Даже Соловейко обернулся только в последний момент, а до этого передвижения своего командира и не слышал.
– Всё нормально?
– Слежу…
– Где?
Старший прапорщик показал кивком головы направление. Капитану пришлось слегка потянуться, чтобы приподнять голову из-за нескольких удобно сложенных природой камней, и только тогда он увидел вдалеке фигуру человека, спускающегося по склону.
– Откуда идёт, как думаешь?
– Трудно сказать… Сверху…
– Вот-вот… Это мне и хотелось знать… С самого верху или нет? С вершины? Или, может быть, просто поднялся на склон с другой стороны и так идёт… Это важно… Начало его движения не видел? Есть другой путь, без подъёма?
Старший прапорщик на такое обилие связанных между собой вопросов только плечами пожал. Он поднялся, когда уже не было видно, откуда появился человек, а идти он мог откуда угодно. Он вообще мог идти с противоположной стороны, а потом по какой-то причине предпочёл вернуться. Но этот вариант, как наименее вероятный, можно было и не принимать во внимание, а остановиться на других. Сама вершина холма, как обычно, освободилась от тающего снега первой, и потому издали рассмотреть следы невозможно даже через прицел снайперской винтовки.
Капитан раскрыл свой планшет, чтобы заглянуть в карту на тот её участок, которым он раньше не интересовался. Повернулся к карте и Соловейко, совмещая то, что видел воочию, с тем, что было изображено на карте. Плоское изображение с объёмным расхождений, по сути дела, не имело, и старший прапорщик показал пальцем, где, на его взгляд, можно было бы пройти ещё. Но даже палец совершил заметный круг по карте, а человеческим ногам, измеряющим расстояние по склону холма, этот круг тем более заметен.
– Два варианта… – предположил Матроскин. – Или он спускается с вершины, или идёт напрямую, потому что в низине идти трудно. Во-первых, снег лежит, во-вторых, это большой круг… Мы выходим в преследование, ты отслеживай вершину. Может быть, там берлога Медведя, и тогда они постараются своего прикрыть…
– Или накрыть… – предположил старший прапорщик. – Парой очередей…
– Или накрыть… – согласился капитан. – Чтобы нам только труп достался. Ты уж постарайся сделать так, чтобы они не высунулись, если они всё же есть…
– Накрыть и вас могут…
– Могут… Уважь командира и прикрой ему спину…
– Аврал, помощь нужна? – поинтересовался в эфире лейтенант Черкашин.
– Нужна была бы, если бы ты дельтаплан дома не забыл… – отозвался Матроскин. – А без полёта вы всё равно не успеете… Вам минут сорок до нас бегом добираться… За это время всё кончится…
Обучение спецназа полётам на мотодельтаплане только-только началось, причем не на временной базе батальона, а на стационарной бригадной базе, где был сформирован специальный отряд дельтапланеристов. Лейтенант Черкашин начал проходить теоретический курс обучения, но закончить его и перейти на курс обучения практического помешала срочная командировка.
– Черемша… Пошли своих мальчишек, чтобы с «краповыми» около трупа встретились. Чтобы мы в курсе событий были… Пусть сразу связь устанавливают. Сам позвони подполковнику Стропилину, он тебе даст номер командира «краповых», чтобы в курсе был. И проинструктируй как следует… За мной…
Последняя команда капитана была произнесена тихо и уже относилась, понятно, не к лейтенанту Черкашину и его бойцам, а к солдатам, покинувшим наблюдательный пункт вслед за командиром и догнавшим его только на склоне. Матроскин, пригнувшись на случай наблюдения сверху, двинулся вперёд, солдаты без остановки – за командиром, и только старший прапорщик Соловейко лишь сменил позицию, повернув прицел в сторону вершины сопки, и начал методично, участок за участком, внимательнейшим образом обследовать всю зону своей ответственности.
Внешне вершина холма выглядела вполне обыденно и ничем не отличалась от других точно таких же вершин. И так же, как с других вершин, здесь снег поверху стаял, и так же, как на других вершинах, по склонам сползают языки обнажившейся прошлогодней травы с первыми признаками свежей травы нынешнего года.
Трава при взгляде сквозь тепловизор тоже имела собственное свечение. Прошлогодняя почти никак себя не показывала, а свежая давала лёгкое облако тепла, заметное только тому, кто знает, что искать. Старший прапорщик Соловейко знал. Он был снайпером опытным и всегда много внимания уделял мелочам, совершенно непонятным людям, даже опытным боевым офицерам, но впервые взявшим в руки снайперскую винтовку, тем более имеющую прицел с тепловизором.
Поскольку на вершине холма не стояла пулемётная точка, обложенная мешками с песком, присутствие людей там было возможно только при двух раскладах. Согласно первому, они просто лежали, как на боевой позиции, и старший прапорщик, имеющий более нижнюю позицию, не видел их за неровностями склона. Но в этом случае над самим холмом в месте, где люди облюбовали себе позицию, обязательно было бы лёгкое свечение воздуха, и тепловизор никак не мог бы оставить это свечение без внимания даже при достаточно сильном ветре, которого сейчас, кстати, не было. А лёгкий ветерок неспособен был сразу прижимать тепловое излучение к земле и уносить в сторону от взгляда чуткого прибора.
Согласно другому раскладу, под вершиной холма могло находиться старое, давно подготовленное убежище, выгодное тем, что имеет хороший обзор во все стороны. Это убежище могли подготовить здесь ещё в те времена, когда в республике шли плотные боевые действия, могли даже установить бетонные перекрытия поверху, сквозь которые тепловое излучение проходить не будет. Таких убежищ спецназовцы находили множество, и вполне возможно было бы обнаружить такое и на вершине холма. Но при этом можно наблюдать и другие явления, поиском которых старший прапорщик и был занят. Тепло человеческого тела, соприкасаясь с прохладным атмосферным воздухом, будет создавать инверсионные процессы. Каждое убежище обязательно должно иметь смотровые отверстия и вентиляцию. И через них должно выходить тепло. Единственное, что могло помешать Соловейко определить убежище и людей в нём, – это открытый выход, расположенной с противоположной стороны холма, вполне вероятно даже, что в нескольких метрах от самого убежища. Но всё же теплоотдача травы старшего прапорщика заинтересовала. По склонам трава тепла выделяла больше. Это могло говорить, что на вершине в самом деле убежище с бетонным перекрытием, и бетон мешает траве расти. Но вместо бетона там могли с таким же успехом оказаться камни, а они создают точно такой же эффект.
– Тенор, что у тебя? – спросил капитан Матроскин.
– Ничего подозрительного… Но это не значит, что там никого нет. Кто-то может в укрытие залечь так, что «светиться» не будет. Поэтому гарантии не даю…
– Ладно… Следи за объектом. Но время от времени холм всё же осматривай…
Объект был виден даже невооружённым глазом, и прицел легко поймал его. Человек шёл уже проложенным ранее следом, им же самим проложенным или кем-то другим, но тот след вёл к месту гибели Алхазура Чочиева. Но скоро человек остановился на пару секунд, задумался и свернул резко в сторону. И начал движение в обход ближайшего холма.
– Аврал, я – Тенор… Слышишь?
– Слушаю тебя…
– Объект резко в сторону свернул. Если так и будет идти, я через пять минут его из вида потеряю. Он за холм зайдёт…
– Я понял. Мы по следу не пойдём, мы через лесок и обойдём холм по большой дуге, чтобы в тыл ему выйти. Может, он на сам холм желает забраться?
– Тогда не по ближнему склону.
– Понятно… Ближний склон будет «краповым» виден. Значит, он идёт наблюдать за «краповыми»… Если, конечно, на холм полезет… Там мы его и возьмём… Следи за вершиной. Если он там будет, мы его не выпустим. В крайнем случае, выгоним тебе под выстрел. Если он дальше двинет, я тебе сообщу, и пойдёшь нас догонять. Но это будет значить, что он к убийству отношения не имеет…
– Понял, работайте…
2
Берсанака отдал трубку мобильника Гойтемиру. Тот аккуратно вставил её в жёсткий чехол, который носил чуть повыше левого локтя. Удобное место – при звонке трубку легко достать.
– Я пойду, полюбуюсь… – не дожидаясь приказа, сказал Гойтемир, хорошо знающий, что Берсанака и без того пошлёт именно его. Хотя бы просто потому, что больше послать некого. Не пойдёт же он сам и не пошлёт же Дока, у которого нога чуть не до кости прокушена собакой и рана только-только начала затягиваться за несколько дней отдыха здесь, в старом блиндаже.
– Поспеши, менты уже торопятся…
– Я успею. Я знаю, откуда смотреть. Далековато, правда… Но я всё рассмотрю. Бинокль твой дай… Твой лучше…
Берсанака взял с полки под окном камуфлированный футляр с биноклем и молча протянул Гойтемиру. Тот легко пристроил футляр в боковой карман разгрузки. Карман был специально перешит, чтобы из трёх отделений, предназначенных каждый для пары автоматных рожков, сделать одно большое, куда можно что-то необходимое положить. Автоматные рожки можно с другой стороны носить, и этого хватает. Гойтемир не имеет обыкновения воздух расстреливать, и большой запас патронов ему не нужен. А если уж патроны понадобятся, их можно у любого местного жителя позаимствовать.
– Жалко, что не успели аккумулятор к камере подзарядить… – вздохнул Док Доусон.
Если телефонные аккумуляторы были ещё вполне в рабочем состоянии, то аккумулятор для видеокамеры сел совсем, а запасной отдали на зарядку Бекмурзе Бисолтанову и собирались забрать только вместе с запасными телефонными. А снять процесс на видеокамеру было бы очень неплохо для дальнейшего предоставления материала в лабораторию к разработчикам препарата и руководству для дополнительного финансирования. Такая задача была поставлена, но выполнить её полностью пока не удалось.
– Люк не закрывай… – потребовал Берсанака. – Душно…
Кивнув, Гойтемир спустился по ступеням к выходу и оставил люк бункера открытым, о чём сразу сообщил лёгкий сквознячок. В единственное незастеклённое окно Берсанака проводил своего давнишнего и верного помощника взглядом, сразу давая оценку умению Гойтемира ходить, почти не оставляя следов. Гойтемир всегда предпочитал сделать большой круг, чем лишний раз шагнуть по снежному насту. След на подтаявшем насте остаётся глубокий и чёрный, и видно такой след издалека. Просто наблюдательный человек и тот заинтересуется. А уж про тех, кому по долгу службы положено быть наблюдательными и замечать такие следы, и говорить не приходится. Те же «волкодавы» из состава «краповых», заметив такой след, прочно сядут «на хвост», и оторваться от них будет трудно. Тем более что Док Доусон долго и быстро ходить пока не может. Вообще-то он даже бегать может – потому что сам по себе мужик крепкий, подготовленный, и с настоящим характером, умеющий не замечать боль, но и бегает совсем недолго. Очень быстро от напряжения мышц и пульсации крови вскрывается рваная рана на ноге, и требуется срочная перевязка, которую на ходу сделать невозможно. А какой-то медицинский препарат, что Доусон шприц-тюбиком вводил себе в вену для повышения сворачиваемости крови, с такой раной не справляется. Её и зашить-то толком не удалось. Пёс хватанул Дока и сразу головой мотнул, вырвав целый кусок мяса. В соревнованиях бойцовских собак, которые Берсанака всегда и в любой стране, где бывал, любил смотреть, такому псу цены бы не было. Другие собаки чаще просто кусают или придавливают, хотя и сильно, некоторые, вцепившись, просто треплют, а этот использует мощную шею и попросту рвёт жертву. И жалко было такую собаку убивать, но застрелить пришлось, чтобы спасти Дока. Иначе кавказский волкодав[6] прикончил бы его, упавшего, так и не дав подняться. Берсанака дал только одну очередь, достаточно рискованную, если задуматься, потому что можно было и в Дока Доусона попасть, но стрелял он вовремя, потому что пёс уже прицеливался для следующего молниеносного броска.
Если Гойтемир оставит следы и эти следы кто-то увидит и сумеет прочитать, дело плохо. С Доком оторваться от преследования будет достаточно трудно. И избавиться от него никак нельзя, потому что именно он является главным действующим лицом во всей этой истории, помимо того что считается и официальным руководителем отдела разведцентра, в котором Берсанака служит. А Берсанака с Гойтемиром только сопровождают Дока Доусона на испытаниях препарата. Конечно, если что случится, чтобы себя спасти, Доком придётся пожертвовать. И, если придётся выбирать, кем жертвовать, Берсанака без раздумий оставит с собой верного Гойтемира. Но это лишь гипотетически допустимый вариант. Для своего будущего и для дела необходимо Дока сохранить, несмотря на его ранение. Да и сам он, думается, не из тех парней, что позволят себя ликвидировать. Док Доусон лучше других знает всю подноготную Гайрбекова и понимает, чего от своего проводника можно ожидать. Как опытный профессиональный разведчик, полковник ЦРУ, он наверняка постоянно настороже. Не случайно, только кто-то пошевелится ночью, Док сразу открывает глаза. И Берсанака был уверен, что в руке под курткой американец всегда держит пистолет с патроном в патроннике. Стоит только совершить одно короткое движение большим пальцем, предохранитель опускается в боевое положение, потом пошевелить вторым пальцем – указательным, и, пробив куртку, вылетит пуля в того, кто попытается что-то против полковника предпринять. И в переходе он всегда старается идти замыкающим. Идти замыкающим – это большая ответственность, потому что замыкающий обязан смотреть, не оставили ли следов идущие впереди. Но Доусон и это умеет хорошо. И прекрасно знает, что замыкающий никогда не получит пулю в спину. Но при этом, даже имея большой боевой опыт и прекрасное обучение, американский разведчик не знает, с какой скоростью умеют вскидывать ствол и Берсанака, и Гойтемир. А если они стреляют, то не промахиваются. Редко промахиваются, по крайней мере. И, если понадобится… Но лучше бы не понадобилось…
– Он хоть сумеет всё правильно описать? – с некоторым беспокойством, зная молчаливый нрав и лаконичный язык Гойтемира, спросил Док Доусон.
– Он сумеет выделить и рассказать главное, – гарантировал Берсанака. – А описывать всё будешь ты сам…
– Самому бы посмотреть… Вот же, проклятая неосторожность…
Препарат, который они должны были испытывать, содержался в аэрозольной упаковке. Когда заело колпачок баллончика, полковник сам взялся ремонтировать его. И случайно брызнул себе на штанину. Влажное пятно высохло через пять минут, и все забыли про него. И только на следующий день, когда они входили в село к своему человеку, чтобы провести у того ночь, откуда-то выскочил белый кавказский волкодав и без всякого лая, без предупреждения бросился на Дока. И только реакция Берсанаки спасла полковника Доусона от больших неприятностей. Но после стрельбы в село входить было нельзя. Да и кто знает, как поведут себя другие собаки… Никто не сомневался, что именно неосторожность Дока сыграла с ним такую злую шутку. Собаки от запаха препарата должны с ума сходить от ярости и набрасываться на любой предмет, даже на камень, на который из аэрозольного баллончика брызнули. Док знал это, но вовремя не выбросил испорченные камуфлированные штаны…