Элитные спецы

© Самаров С. В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

В центре «Банановой авеню»[1], расположенной в юго-восточных, неспокойных кварталах курортного Майами, улицы, где ветер всегда дует с моря и ворошит горы неубранного мусора, первый этаж двухэтажного дома занимает небольшой и даже в самый солнечный день полутемный и прохладный бар «Торнадо-Кри». «Торнадо-Кри» точно так же, как и сам хозяин заведения, пользуется дурной славой. Только за последний год здесь трижды стреляли, и каждый раз в результате перестрелки полиция увозила по паре трупов, которые никто, естественно, не мог опознать. Раненые, как обычно бывает в таких заведениях – а без раненых вообще не обходится ни одна перестрелка, куда-то загадочно исчезали и к официальным врачам не обращались. Хозяин только сердито разводил руками и жаловался полиции, что бандитов в районе развелось слишком много. Но завсегдатаи знали, что сам он держит под стойкой пистолет-пулемет и во всех трех заварушках выступал чуть ли не инициатором. Но жить хочется всем, и такие сведения ни один из завсегдатаев бара сообщить полиции не желает. Давно известно, что на каждого доносчика найдется куча других, которые донесут уже не в полицию, а это гораздо страшнее…

Аугусто Барерра, хозяин заведения, в прошлом профессиональный боксер, не снискавший славы на ринге, слывет человеком решительным и не любящим компромиссов. Более того, поговаривают, что он постоянно идет на конфликты, не считаясь ни с чем, – пороховая бочка, одним словом, а не хозяин бара, и спиртное, которое он потребляет в неестественных количествах, внешне оставаясь трезвым, основательно помогает воспламенению его души. Но мало ли что говорят о человеке, когда его не очень любят и побаиваются…

Осенним утром, когда бар только открылся и хозяин еще не успел протереть, как обычно, все стаканы, но уже занял место за стойкой, чтобы приступить к этому занятию, в «Торнадо-Кри» заходят трое посетителей. Барерре сразу не нравится, что это не привычные в здешних местах латиносы, то есть выходцы из латиноязычных стран Центральной и Южной Америки, и даже не негры, которых везде полно, а в Майами особенно. Он даже затрудняется сразу сообразить, что за посетители, разговаривая между собой на неизвестном языке, занимают места на высоких табуретах. Нехорошая, по мнению Барерры, примета – первые посетители – из чужих, тем более неприятно трезвых. Это обещает не менее неприятные новости в течение дня, а хозяин бара, как всякий латинос, суеверен. И потому спрашивает недовольным, хриплым с утра, после традиционного вечернего возлияния, голосом:

– Что будете пить?

Они сначала молча рассматривают его. Невежливо молчать, когда тебя спрашивают, и Барерре это тоже не нравится. Он начинает слегка «закипать».

– Сеньор Барерра? – наконец спрашивает старший из посетителей и снимает шляпу, чтобы положить ее на соседний свободный табурет и продемонстрировать свою идеально выбритую лысину. Лысина светится даже в полумраке бара, словно настоятельно просит, чтобы на нее сначала плюнули, а потом накрыли сверху плевок не шляпой, а бутылкой. Но посетитель сидит на высоком табурете, а Барерра не слишком высок, чтобы дотянуться и плюнуть точно в цель. И только по этой причине он сдерживается, хотя руку на бутылку все-таки кладет.

– Чего пить будете, спрашиваю… – рявкает он повторно, слегка наклоняет голову и приподнимает брови – привычка боксера смотреть исподлобья.

– Нам нужен сеньор Аугусто Барерра… – миролюбиво говорит лысый. – А пить… Апельсиновый сок со льдом, если можно…

Здесь не принято разговаривать так вежливо – это раздражает.

– Нельзя! – оттого-то и злится Барерра, уже принимая решение устроить взбучку этим плюгавым интеллигентам, если только они совершат еще хотя бы один шаг навстречу его настроению. – Сок таким скотам только на улице продают… Я – Барерра… Я – здесь хозяин… Мотайте отсюда… И не морочьте мне с утра голову…

– Я же говорил, что он хам и отъявленный негодяй… – говорит крайний справа посетитель, самый молодой. На хорошем английском говорит, чтобы и Барерра понял, а вовсе не на том странном языке, на котором все они вначале разговаривали между собой.

С Бареррой никто в его баре так себя не ведет, считая это просто опасным. На него, конечно, тоже могут иногда повысить голос, когда основательно подопьют, но не раньше. А это – прямой вызов. Вызов хозяин «Торнадо-Кри» всегда принимает с охотой…

Рука боксера-профессионала начинает работать раньше, чем Барерра соображает, как ему себя вести и что такое сказать, чтобы это выглядело по-настоящему красиво – все латиносы любят красиво и цветисто выражаться. Кулак резко летит через стойку, чтобы в последней, самой опасной фазе траектории своего движения сжаться и столкнуться с челюстью посетителя. Классический прямой удар… Но вместо челюсти кулак натыкается на раскрытую ладонь, выдвинутую вперед. И основание ладони бьет по средним суставам еще не сжатых пальцев. Барерра буквально ревет от боли по-бычьи. Он лучше других понимает, что у него в результате столкновения уже разорваны связки на четырех пальцах правой руки. Когда-то в молодости такое уже с ним бывало. И тогда рука оставалась нерабочей в течение трех месяцев. Но сейчас Барерру беспокоит не это. Он выдает в мир длиннющую и цветистую тираду ругательств, а вторую, пока еще целую руку, сует под стойку, чтобы достать пистолет-пулемет «узи». Одновременно поднимает глаза и вдруг видит, что в голову ему смотрят черными безжалостными отверстиями три пистолета с глушителями – один в лоб, два – чуть ниже, на случай, если он успеет присесть перед выстрелом. И все это синхронно, быстро, четко, без суеты и лишних слов, столь милых латиноамериканской сущности Барерры.

Три поднятых ствола – аргумент достаточно веский, чтобы выпустить не поднятое еще оружие из уже обхвативших рукоять непослушных пальцев.

Но стволом его напугать трудно. Барерра усмехается:

– Ваша пока взяла… Но запомните, я не из тех, кто постесняется выстрелить в спину… И потому – берегитесь…

– Мы побережемся… – отвечает лысый. – Мы люди осторожные и свою жизнь бережем во славу Аллаха…

– Что вам надо?

– Нам нужна Марихуана Андреевна… – лысый с трудом произносит это имя. Впрочем, Барерра сам это имя произносит с трудом, но ему нравится его произносить.

– Шлюха?.. Можно было бы просто спросить… И не ломать людям пальцы…

Барерра трет пальцами левой руки пальцы правой и морщится – больно. И долго еще будет больно, знает он…

– Где она?

– В это время она еще спит…

Барерра держит у себя трех шлюх, обслуживающих его клиентов, и сдает им комнаты. Он не считает себя профессиональным сутенером… Нет, он им тоже дает возможность немного заработать, в отличие от уличных сутенеров, обирающих своих шлюх полностью. Но состояние они и здесь себе не сколотят…

– Где она? – голос посетителя звучит настойчивее, с легкой угрозой.

– Второй этаж, по коридору налево… Предпоследняя дверь… – рявкает Барерра и оборачивается на темный угол зала, где расположены три двери.

Двое из троих ранних посетителей идут к лестнице. Правильно идут, знают, за какой дверью лестница – это Барерра отмечает сразу. Значит, кто-то их навел. Но не из самого близкого окружения, потому что иначе они не спрашивали бы, как найти комнату этой русской лярвы. Третий, молодой, задерживается, не убирая пистолет, и с укором качает головой.

– Не надо вам было хамить уважаемым людям… И спасибо за предупреждение… Я самый осторожный из нас троих, очень осторожный, и потому поберегусь…

Барерра не слышит выстрела, он только по глазам понимает, что молодой посетитель нажимает спусковой крючок. Пуля пробивает голову Барерры навылет и разбивает бутылки в стойке и зеркало…

– Это к несчастью… – говорит молодой посетитель, прячет пистолет под полу пиджака, но не убирает в подмышечную кобуру. Он и в самом деле осторожный…

Коридор короткий и грязный, с оборванными обоями, висящими клочьями.

Лысый, так и не забравший свою шляпу с табурета, мимоходом обрывает со стены один лоскут обоев, нюхает и брезгливо протирает после этого пальцы, словно раздавил клопа.

Найти нужную дверь легко. Посетители останавливаются перед ней, и спутник лысого толкает ее, убеждается, что дверь закрыта, отступает к противоположной стене и с короткого шага бьет каблуком в замок. Хлипкая дверь сухо трещит, ломаясь, и распахивается.

Комнатенка маленькая, тесная. В ней только шкаф, кровать, стол и умывальник с раковиной. Даже нет стула. Рядом с кроватью – пустая пузатая бутылка из-под рома. И острые очертания тощего тела под грязной простыней. Попутчик лысого сдергивает простыню, и первое, что они видят, – это испуганные глаза.

Проститутка не спит. Она смотрит, словно ждет беды.

– Здравствуй, Марихуана Андреевна… – говорит лысый.

– Не брала я его деньги… Не брала… – отвечает женщина. По голосу чувствуется, что она не совсем трезвая. – Он их сам вечером в баре потерял…

И смотрит за спину.

Спутник лысого оборачивается. В дверях стоит человек – обыкновенный малорослый латинос. И закручивает зажатое в руке мокрое полотенце – вместо дубинки. Видимо, вышел на шум из соседней комнаты.

– Это кто? Защитнички? – спрашивает латинос на плохом английском. Проститутку спрашивает. И в его голосе слышна издевка человека, привыкшего приказывать. Он совсем не боится, чувствуя себя в этом квартале хозяином, таким же, каким чувствовал себя Барерра за стойкой бара.

Лысый наклоняется и трогает плечо женщины. На плече свежий кровоподтек. Пожалуй, мокрое полотенце бьет посильнее полицейской дубинки…

Латинос поднимает руку и делает шаг вперед. Последний шаг… Потому что спутник лысого стреляет из-под полы своего светлого пиджака. Стреляет точно, сразу в голову. Тело падает неестественно громко, чуть ли не громче, чем выстрел. Проститутка пугается еще больше и пытается отодвинуться в угол.

– Марина Ивановна Андреева? – вдруг по-русски спрашивает лысый. Он хорошо говорит по-русски, только с легким кавказским акцентом.

– Да… Я… – хрипло шепчет женщина.

– Скажи-ка мне, Марина Ивановна, откуда ты родом?

– Я… Я… Из Столбова…

– Тогда мы к тебе…

– Что… Что вам надо?

– Жениться я на тебе хочу… – добрым и проникновенным голосом говорит лысый. – И домой увезти… В Столбов…

– Охренел совсем… – хрипло выдыхает Марина Ивановна. Похоже, подобная перспектива пугает ее больше, чем побои…

Но в испуганных нетрезвых глазах ее появляется какой-то интерес, по крайней мере она с любопытством рассматривает идеальную лысину…

Легкое касание тормозов, совсем незначительное, но машину все равно слегка заносит на повороте. Хотя скорость небольшая и дорожное полотно ровное, правда, чуть идущее под уклон.

– Кто меня уверял, что в Южной Италии не бывает зимы? – Длиннобородый араб в светлых восточных одеждах и темных очках смотрит на человека, устроившегося рядом с ним на заднем сиденье. Стекла салона сильно тонированы, и оттого здесь царит полумрак. Да еще плюс темные очки – что можно увидеть… Но араб, похоже, видит в темноте, как кошка…

Второй пассажир посмеивается.

– Я слышал, что вчера снег выпал даже в Израиле, радуя ваших братьев-палестинцев… Пустяк, конечно, но приятно, что хоть несколько человек поскользнутся и сломают себе ноги… Именно так мне вчера сказал в Риме один знакомый палестинец… Сам он ноги не ломает – уже несколько лет ездит в инвалидной коляске…

– Слава Аллаху, снегопад не в Эр-Рияде… – араб тоже посмеивается. Он поддерживает и одобряет действия палестинцев, но относится к методам борьбы ООП[2] чуть свысока, с точки зрения своего собственного размаха и значимости…

Путь от аэропорта до Сан-Джованни-ин-Фьоре по местным меркам считается длинным. А если учесть, что неожиданный обильный снегопад принес неразбериху на южноитальянские дороги и заставляет машины еле-еле ползти на горных поворотах, то становится понятным, насколько растягивается этот путь.

– Вы когда планируете вылететь обратно, эмир?

– Я думал заглянуть на пару дней в Рим – просто развеяться, но если и Рим завалило снегом, мне там нечего делать…

– Вчера в Риме целый день лил дождь…

Араб поднимает ладони перед лицом, словно обращается к Аллаху:

– Что делается в старой Европе! В дождь я тоже не хочу… Наверное, вечером вылечу домой, поближе к солнцу… Надо будет не забыть позвонить и предупредить пилота… Мы с вами успеем до вечера обсудить все проблемы?

– Проблема, эмир, в настоящее время одна, и решение ее зависит полностью от вас – финансирование… Это слегка тормозит действие…

– А специалисты?

– Специалисты готовы… Уже проработали отдельные детали до тонкостей, часть действия уже начата и готова принести в будущем дивиденды. Подготовительная работа, одним словом… Ждем команды для начала первого этапа…

– Наверное, можно профинансировать для начала только первый этап… Мы даже не знаем, насколько он будет удачным… А потом уже браться за второй. На втором этапе, как я понимаю, будут работать другие люди?

– Нет, эмир… Помощники будут другие – только помощники, исполнители… Но общее руководство в целом не меняется. Неразумно при такой операции распылять силы. И в США, и в России, и в Великобритании службы безопасности тоже не спят. И чем больше людей будут знать о наших намерениях, тем более вероятен провал или хотя бы непредвиденные осложнения. Потому специалисты требуют сразу полного финансирования… Они слишком многим рискуют, но рисковать соглашаются только за основательное вознаграждение.

– Сколько продлится первый этап?

– На первом этапе нам необходимо внушить помощнику американского президента по национальной безопасности мысль о проведении совместных учений антитеррористических сил США и России. И даже не просто мысль, а почти готовый план… У нас имеется такая возможность… Чуть позже наши люди в Великобритании позаботятся, чтобы «томми»[3] тоже присоединились… А суть такова… Есть в России такой город – Столбов. Там расположен ядерный центр. Не военный объект, но очень опасный, как все эти «чернобыли»… В Столбове и должны развернуться основные действия… Впрочем, главный исполнитель программы все объяснит вам сам… Мы уже подъезжаем…

Эмир согласно кивает.

– Кто он такой?

– Интересный и ценный для нас человек. Его зовут Казбек Ачилович Ачилов. Мы платили ему уже несколько лет для использования в перспективе. Вот и настал момент. Он чеченец… В звании подполковника командовал полком внутренних войск еще в советские времена… Этот полк охранял когда-то стратегический объект… Тот самый ядерный центр в Столбове… Некоторое время после окончания службы Ачилов воевал дома с русскими… Там лавров не снискал, поскольку его тейп[4] не слишком уважаем в республике и вообще прорусски настроен… Родственные связи, как вы знаете, в Чечне, слава Аллаху, еще значат очень много… Потом Казбек Ачилович перебрался на Запад… За него ухватилось ЦРУ, и он, с нашего, естественно, согласия, с удовольствием пошел на контакт… Тем более американцы неплохо платят… Меньше, чем мы, но достаточно… Таким образом мы имеем постоянный канал для дезинформации Ленгли[5] и для выявления некоторых сфер их интересов. Работу на нас, как вы сами понимаете, Ачилов не афиширует. Уже несколько лет контакты Ачилова с организацией ограничивались перечислением денег на его счет. Предельно осторожен, сдержан. Обещает, в отличие от большинства своих соплеменников, только то, что в состоянии выполнить. Хорошо знает Столбов. И этим бесценен… Мы вместе пообедаем, заодно и составите мнение о главном исполнителе… Кстати, с ним будет и еще один исполнитель – Ширвани Андреев… Тоже личность колоритная… Побольше бы нам таких решительных людей…

– Хорошо… Я доволен вашей работой, сеньор Аль-Сантос… Кто разрабатывал общий план?

– Как обычно, я сам… Трехходовая комбинация, способная отвлечь все силы противника от основного направления действия и дать «зеленую улицу»…

– Вы свою оплату получите сразу за все время сотрудничества… А с финансированием операции… Я хотел бы услышать все в деталях и только потом смогу решить…

Казбек Ачилович Ачилов – среднего роста круглолицый человек неопределенного возраста с ежиком густых седых волос. Взгляд вопрошающий и слегка обиженный. Он встает при входе гостей и приветственно прижимает руку к сердцу. Сохраняет чувство собственного достоинства, которым, заметно, очень дорожит. Точно так же ведет себя и второй человек, находящийся здесь же, – высокий, бритоголовый, с властным умным лицом и чуть насмешливым решительным взглядом.

Но эмир сразу определяет, кто из них Ачилов, кто Андреев, хотя оба выглядят типичными восточными людьми и принять их, скажем, за славян невозможно. Аль-Сантос, как человек, знакомый всем, представляет гостя чеченцам.

– У вас русская фамилия… – эмир с дружеской улыбкой обращается к Андрееву. – Вы, должно быть, имеете примесь русской крови?

И, внимательно заглядывая в глаза, сам оставаясь в темных очках, ждет ответа.

– Нет, – Ширвани насмешливо поглаживает свою лысину. – И дети мои тоже чистые ичкерийцы. Но моя последняя жена, если можно так сказать, русская…

– «Если можно так сказать…» – вы, я вижу, любите разговаривать загадками? – эмир поднимает тонкие брови.

– Это оперативная необходимость… Тактическая разработка с прицелом на запланированное будущее… Уважаемый Казбек Ачилович, пользуясь своими связями, устроил так, что я без проблем могу жить там, где мне нужно. Жена – это женщина родом из Столбова, где мы планируем проведение акции. И при заключении брака я на всякий случай решил взять ее фамилию… Тем более брак был зарегистрирован в США по поддельным документам… Свою настоящую фамилию я ничем не запятнал… Чуть позже, чтобы убрать американские следы, мы перерегистрируемся уже в России…

– Что это за женщина?

– Последний год она промышляла проституцией в Майами. Одной из самых дешевых и постоянно избиваемых… К тому же она – мелкая воровка… Лазила по карманам клиентов… И за это ей тоже постоянно перепадало…

– Даже так? И вы решились довериться женщине с такой репутацией?..

– В Столбове у Марины остались родители… Уважаемые люди, на которых она побоится бросить пятно… Отец сейчас на пенсии, но он был крупным ученым – физик-ядерщик… Занимал в свое время пост главного инженера ядерного центра… Круг общения… Просто приятельские отношения… Даже простые вопросы трудоустройства на нужную должность… Все это будет открыто для меня… По документам я теперь нагайбак[6], отставной офицер милиции, и никакого отношения к чеченским войнам не имею…

– Кто такие нагайбаки?

– В России много разных народов… Никто, кроме ученых и статистиков, не знает точно – сколько… Но звучит непонятно, и живут нагайбаки очень далеко от Чечни… Но я выясню кое-что про свою родословную, чтобы не путаться при случайном вопросе…

– Обязательно выясните… Проваливаются в основном на пустяках… Кстати, имя у вас чеченское?

– Имя мусульманское…

– Не лучше ли было бы сменить и имя?

– А если в ненужный момент встретится на улице старый знакомый и окликнет меня по имени?.. Да и привычнее со своим именем. В России каких только имен не встретишь… Это не опасно…

– Пусть будет по-вашему… Итак, я слушаю… Меня интересует ваш план в деталях…

– Извините, эмир, но сначала мы хотим пригласить вас к столу. Нехорошо нарушать традиции и вести разговоры с гостем, предварительно не угостив его…

Эмиру нравится соблюдение восточных традиций, и он согласно кивает.

– Вы придумали название для своей операции?

– Да. По прогнозам нынешнее лето обещает быть жарким… Мы добавим еще жары… Помните, был такой американский фильм со Шварценеггером в главной роли. Назывался «Красная жара»… Мы решили назвать свою операцию «Зеленая жара»… Такая жара многим придется не по нутру… Не находите?

– Я не возражаю…

Часть I. Начало зимы