И однажды они исчезнут

Калядов выглянул в окно и обомлел. Он мог поклясться, что еще пять минут назад дом напротив состоял из шести этажей, но теперь их было всего пять. Калядин зажмурился, помотал головой, пытаясь избавиться от навязчивых галлюцинаций, и вновь взглянул. Точно пять. Но ведь шесть было. Еще несколько минут назад. Он как раз оторвался от статьи, которую готовил для журнала «Невский подиум», и собрался заварить себе кофе. За сегодняшний день эта кружка должна была стать шестой. Когда Калядов работал, он всегда пил кофе литрами, словно воду, а за сегодняшний день ему предстояло разобраться со всеми накопившимися долгами. После трехчасового забега и четырех написанных статей, кофе на рабочем столе закончилось, и пришлось прерываться. По пути на кухню, Калядов выглянул в окно. Так походя, как бы, между прочим. Отметил, что июльское солнце сегодня особенно в ударе, и лучше на улице не показываться. Калядов не любил лето, и в частности солнце. Летом он вечно потел, мучался от жажды и страдал бессонницей. При чем последнее явление явно носило сезонный характер. Заварив кофе и вернувшись за рабочий стол, Калядов непроизвольно выглянул в окно и обомлел. Что-то в привычном, набившем оскомину заоконном пейзаже изменилось, на за долгие годы проживания в этой квартире Калядин настолько привык к виду из окна, что не сразу определил, в чем соль. Когда же разглядел, пришел в изумление.

ЗДАНИЕ НАПРОТИВ УКОРОТИЛОСЬ НА ОДИН ЭТАЖ!!!

«Что за чертовщина творится?» – подумал Калядин, распахивая окно.

Его дом, как и дом напротив всегда стояли вровень. Шестиэтажки. Типовые. Сталинские. Теперь же против его окон виднелась …

… а что же там виднелось то? Даже не крыша, а бетонные плиты, словно дом забыли достроить, или кто-то срезал верхний этаж, как кусок масла.

Но ведь этого не может быть, просто потому что быть не может. Бред какой-то, дьявольщина и происки врагов. ЭТИХ!!! Которые полгода назад пытались расселить их дом и снести его, а на месте выстроить гостиничный комплекс, или что там у них значилось в проекте. Жильцы дома тогда собирали подписи и коллективно подавали в суд. Суд до вынесения решения по исковому заявлению жильцов дома № 18 по Трубному переулку приостановил утвержденный городской администрацией план реконструкции района. Теперь ВСЕ жили как на иголках, ожидая, что произойдет в скором будущем. Как говорится, либо пан – в своей квартире и в спокойствии; либо пропал – куда еще государство перевезет расселенных, в какие-нибудь трущобы за черту города, или в аварийный разваливающийся на глазах дом из числа свежеиспеченных.

Все возникшие варианты Калядин отмел как бредовые. Если и было происходящему объяснение, то более рациональное. Может, конечно, жители соседнего дома согласились на переезд и верхний этаж уже спокойно распаковывает чемоданы на новом месте, но кто же дом поэтажно сносит? Это что новая технология?

Калядин выглянул из окна и окинул внимательным взглядом подозрительный дом. Ничего особенного. Дом как дом. Обычный такой. Стандартный. Ничем не примечательный. Но исчезающий!!!

Он взглянул вниз. Июльская улица, распаренный асфальт, веселые прохожие, художник на углу с мольбертом, дамочки с колясками, поток машин на проезжей части, спящие днем вывески магазином и кафе – все как обычно. Ничего такого из ряда вон выходящего.

Калядин решил не забивать себе голову разной чушью. Хватит с него и бредовых статей, что ему предстояло написать за остаток дня и вечер, не хватало еще вообразить из себя охотника за привидениями и броситься на поиски причин исчезновения целого этажа в соседнем здании. Но когда за окном творится такое вопиющее безобразие, о работе думается меньше всего.

Калядин развернул прикрытый документ с начатой статьей, попытался вчитаться, но текст рассыпался на отдельные слова, не имеющие смысла. Мысли крутились вокруг исчезнувшего этажа.

Куда он мог подеваться? Что за сюрреализм в начале двадцать первого века? Мистика какая-то!

У Калядина даже мысль мелькнула, что он сходит с ума, но тут же растаяла. Такая трактовка событий его устраивала меньше всего. Кто же добровольно согласиться признать себя сумасшедшим. Разве такое возможно.

Калядин бился над статьей минут двадцать, но так ничего и не вымучил. Ни строчки. Проблема «курения в общественных местах» отчего-то теперь его волновала мало. А еще утром он так горел ею, но откладывал, что называется, на сладкое.

Калядин достал из смятой пачки сигарету, подошел к окну, вертя в руке зажигалку, и выглянул. В ту же секунду он забыл о сигарете, а желание покурить испарилось. Дом напротив похудел еще на один этаж. И теперь в нем было всего лишь три этажа. Четвертый, словно срезали, как шляпку гриба.

Калядин стоял перед окном с отпавшей челюстью несколько минут. Он тер глаза, крестился, плевал через левое плечо, подумывал сходить в церковь, исповедоваться и причаститься, а также напиться, ведь одно другому не мешает, но решил поступить иначе. Схватил трубку со стола и набрал номер. Ждать ответа пришлось долго, но Калядин никуда не спешил. Пока он ждал, третий этаж дома напротив начал просвечивать.

– Привет, Жень!!! – раздался сонный усталый голос Козырева.

– Привет, Козырь!!!

Калядин никогда не звал друга по имени, только старым детским прозвищем, оставшимся еще со школы.

– Ты знаешь, несколько не вовремя. Я как раз спать завалился. – признался Козырев.

– Ничего. Проснешься. – жестко ответил Калядин. – Тут у меня такое происходит, что закачаешься. Не до сна будет.

– Говори. – потребовал Козырев.

И в его голосе уже не осталось и следов сна.

Сергей Козырев служил по ведомству Государственной Безопасности. Чем он там занимался, какие дела ворочал, Козырь не говорил, а Калядин не спрашивал. Но когда у него возникали неразрешимые вопросы, связанные с силовыми структурами и сферой правосудия, всегда обращался к Козыреву. По старой дружбе тот никогда ему не отказывал.

– Понимаешь, я чувствую, что это попахивает бредом, но у меня тут дом напротив тает как мороженное. – сказал Калядин и поразился, насколько глупо звучат его слова.

– Это, в каком смысле? – осторожно спросил Козырев.

– В прямом. За полчаса последние потерял два этажа. Из шестиэтажного в четерхэтажку превратился. Если не поторопишься, то вообще его уже не увидишь. Он тут вознамерился еще один этаж потерять.

– Ты вообще лечиться пробовал?

– Кончай, Козырь, мне не до смеха!!! Если бы ты это видел, я бы на тебя посмотрел, какими ты словами заговорил бы!!!

– Хорошо. Сиди на месте. Скоро буду. Смотри, чтобы твой дом внезапно не пропал. – посоветовал Козырев и повесил трубку.

Сергей Козырев появился на пороге Калядина спустя полчаса. Разделся в прихожей, прошел в большую комнату и с ходу заявил:

– Показывай свою аномалию, Галилей хренов!!!

– Почему Галилей? – удивился Калядин.

– Ну, он же всем доказывал, что земля круглая, когда остальные были уверены в обратном.

Калядин так и не понял глубокомысленного сравнения друга. Он подвел его к окну и показал на соседний дом, ставший короче еще на один этаж, пока Козырь до него добирался.

– И чего тебя здесь удивляет? Трехэтажный дом. Как дом. Что за бред с таяньем?

– Да ты на его крышу посмотри, Шерлок Холмс, хренов. Где ты видел, чтобы крышу крыли бетонной плитой, и больше ничего.

– Да плита. Бетонная. Ни гудрона. Ни шифера. Ни металла. Странно даже. Ну может ремонт там ведется. Вот и поснимали все на фиг.

– Ага. Вместе с тремя этажами, которые были еще утром. – ярился Калядин.

– Ты хочешь сказать, что это была шестиэтажка?

– Именно. – хлопнул от восторга в ладоши Калядин. – Гениально, Ватсон.

– Хорошо. – с невозмутимым видом сказал Козырев. – И позволь тогда полюбопытствовать, куда ты дел еще три этажа.

– Съел. – ляпнул первое что пришло в голову Калядин.

– Логично. – согласился Козырев и сел на табурет.

Сергей Козырев высокий сухопарый мужчина, тонкие черты лица, густые «брежневские» брови, пышная шевелюра и нос с заметной горбинкой, являл полную противоположность Евгения Калядина, который отличался круглым лицом, коротким ежиком волос, заметным пивным брюшком и носом картошкой.

– Как считаешь, если здание стало исчезать, оно на этом остановится? – спросил Козырев.

– Судя по тенденции, оно исчезнет полностью. – сказал Калядин.

– Тогда пойдем эмпирическим путем и понаблюдаем. Время еще есть. Никуда не торопимся. Чаем не угостишь?

– Может, чего крепче? – предложил Калядин.

– Если крепче и здание исчезнет, мы убедим друг друга, что это последствия белой горячки.

– Резонно. – согласился Калядин и отправился на кухню заваривать чай.

К вечеру здание полностью исчезло.

– Вот ты мне скажи, разве такое возможно?!!! – горячился Калядин, стуча пустым стаканом по столу.

– Не скажу. – твердо шел в отказ Козырев.

– Почему?

– Рассудим философски. Все что произошло в реальности, то возможно. А раз это возможно, то и отрицать это нельзя.

– Налей. – потребовал Калядин.

Козырев тут же исполнил его просьбу.

Выпили.

За вином они сходили после того, как последний этаж дома исчез у них на глазах. Поскольку вместе с домом исчез и винно-водочный магазин на первом этаже, пришлось идти на соседнюю улицу. Решение выпить и снять стресс, пришло к обоим одновременно. Когда же они оказались на улице, по лицам замерших на тротуарах людей, поняли, что если не поторопятся, спиртного в округе полукилометра не останется и в помине. Стресс не только у них одних.

– Так что мы с тобой видели? – спрашивал в сотый раз Калядин.

– Знал бы с тобой бы сейчас не пил. – честно в сотый раз признавался Козырев. – Давай рассуждать логически, у нас на глазах исчезло здание. Помимо нас это видела тьма народу. Конечно, дело передадут в ФСБ, то есть нам, мне. Всех найдем, поймаем, допросим. Если вот так каждый день дома пропадать станут, то где будут жить наши граждане.

– Логично. – согласился Калядин.

– Еще бы. – фыркнул Козырев. – Но думаю, что ни один допрос ничего нового не даст. Вряд ли кто-то видел больше, чем мы. Отсюда вопрос, что мы видели.

– Здание исчезло. – запутавшись в хитросплетении мыслей Козырева попытался упростить формулу Калядов.

– Точно. Здание исчезло. А было ли здание?

– То есть. – все больше терялся в рассуждениях друга Калядов.

– Ты вот, сколько это здание помнишь?

– Как в квартиру въехал, так и помню.

– Это сколько лет назад?

– Десять приблизительно.

– Мда. – глубокомысленно изрек Козырев и задумался.

– Это ты к чему вел? – нарушил его молчание Калядов, устав от разглядывания собственного стакана.

– Я предположил, что это здание подобно миражу в пустыне. Нарушение флуктуации, или чего там, не в курсе. Короче, лучи света преломляются, как-то искривляются и образовывается вот этот дом.

– А пропал он почему?

– Логично.

Калядов и Козырев сидели до ночи, обсуждали различные теории исчезновения здания, но так ни к чему и не пришли. С какой стороны не подходили, но не поддавалась загадка, никак не хотела разрешаться. Все вино выпили, выкурили весь сигаретный запас Калядина, а ни на дюйм не продвинулись. Хотя последние пару часов разговор друзей из научного диспута перешел в ракурс «ты меня уважаешь, ик».

В час ночи Козырев встрепенулся, оторвался от стола, где уже успел прикорнуть и заторопился домой. Калядин, проснувшийся от лихорадочного шатания друга по квартире, пытался его остановить, предлагал переночевать у него, давил на мозоль «куда ты в такую темень попрешься», взывал к здравому смыслу, но Козырев был непреклонен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.