Целься в сердце. Сборник поэзии и прозы

Жертва

Перебирать их было интересно, не более, пальцы скользили по зеленому сукну, и до мельчайших подробностей изучали каждую выемку, каждый бугорок. Она сидела прямо, оголенное плечо манило дотронуться. Мужчина рядом обдумывал первый ход!

Какая дерзкая-мысль, её подхватили клубы дыма, и так же перевели в действие. Ни один мускул на лице дамы не пошевельнулся, только под столом острый каблук впился в ботинок, прорвав тонкую лайковую кожу.

Через секунду ладонь совершив рывок назад, который казался вечным, каблук убрали.

Игра теней вершила игру за столом.

На её лице не найти проблеска истины, что там в руках, стрит, флеш – рояль. Ноль эмоций, совершенная сталь.

Обычные игривые мысли сменили какие-то тягостные и заунывные. Откуда она? Почему раньше не видел? Стерва с глазами демона.

Марго подвинулась ближе, аромат сандала – любимое лакомство.

Долгие минуты – Банк!

– Вам везёт. Не поделитесь удачей?

– Сомнительное желание. Дама подвинулась ещё ближе.

Стол не столь занимал внимание мужчины, как её тонкие запястья. Нитка жемчуга качалась, задевая мундштук, кажется, она мечтала пасть к её лодыжкам, так же как он.

Марго опустила руку и поправила юбку, о нет, она не натянула её ниже, скрыв округлые колени, совершенно напротив, подняла так, что ажурная резинка чулка стала доступна взору со стороны.

Перерыв был долгим, он наблюдал и вдыхал.

Молекулы её духов смешались с молекулами пространства, чем более она была неподвижна, тем слаще становилось вокруг. На её лице жили только глаза, той странной, неописуемой жизнью, о которой вздыхают поэты, тревожно поют менестрели. Если полностью убрать антураж от её пребывания за столом, оставив взгляд, как некую тайну на портрете в чёрном квадрате, то он увлёк бы играющих намного больше, чем ожидание выигрыша.

Она была неподвижна, следующая партия решает всё. -Игра! -выкрикнул крупье.

– Какой у него визгливый голос, Марго передернуло.

В этот раз всё будет иначе.

Начало партии было таким же тусклым, как и мысли.

Пьер расслабился, закурил, и отдал себя в руки судьбы, до того момента, как ощутил на своей ноге движение. Цепкие, маленькие пальчики, осторожно преодолевали свой путь.

Горло обожгло виски. Костяшки пальцев побелели.

Ведьма! – Шальная мысль пронеслась и исчезла за волной удовольствия, но какая.

Марго всем естеством выпрыгивала из декольте, сердце бешено билось, но об этом знала только она.

Пьер смотрел ей в глаза.

Ничего, никакой реакции, сидит как влитая.

Отпустило.

Может показалось?

Вздрогнув от звука, мужчина увидел падающую нитку жемчуга, наклонился поднять. Нет, не показалось, то, что было недвижимо за столом, под ним желало продолжения.

Мелькнула мысль – Из-под стола не вылезать, глупо конечно, но какие там, О, Боже.

Пьер вернулся из забытья, поднял жемчуг, протянув женщине. – Оставьте.

Холодно, резко, с надрывом.

– Игра идёт.

Последняя минута, как хорошо. Надо узнать кто она, так просто не отпущу. -Сэр, вы выиграли.

Пьер встряхнул шевелюрой, желая выйти из дурмана этих пальчиков, открыв глаза, увидел рядом пустой стул.

– Где она?

– Кто?

– Дама, что играла рядом.

– Не было дамы, сэр, простите, я думал вам плохо, вы так неосторожно поставили всё на кон, ранее за вами такого не водилось. -Я? На кон?

– Да.

– И?

– Вы выиграли, сэр.

– О, нет, я проиграл!

Пьер долго бродил по залу, натыкаясь на женщин, он внимательно рассматривал их лица, платья, никто не понимал, кого он ищет.

Прошло тридцать лет. Богатый, успешный мужчина вошёл в казино «Рояль». Вид его был роскошен, но на лице маской застыло выражение безразличия ко всему.

Крупье ждал его, каждый год этот человек появлялся в один и тот же день, садился за один и тот же стол, выигрывал, но это не доставляло ему удовольствия. Он ждал, терпеливо ждал.

Кого, никто не знал.

Виски сменял коньяк, сигарету – сигара, темный волос -седина.

Марго смотрела на них свысока. Её прямая спина не сгорбилась не на секунду, взгляд не потерял красок, рука, всё так же прочно держала мундштук.

Она любила игру, больше чем!

Она оживала в ней.

– Ведьма!

Мужчина выкрикнул это так громко, что штукатурка на потолке не выдержала и подсыпалась под ноги.

Он ушёл, это была последняя его игра… Вслед ему пронёсся женский смех – Ещё какая!

Через две недели под штукатуркой рабочим обнаружили портрет неизвестной женщины. Сидя в шикарном кресле, она курила сигарету через мундштук, и жемчуг на её запястье, кажется, готов был обрушится на их головы. Хозяин казино не пожелал убирать эту живопись, краска настолько прочно впиталась внутрь, что избавиться от дамы можно было, только испортив идеальную структуру под штукатуркой.

– Лишние траты, зашпаклевать, бросил он, уходя рабочим. Портрет остался на месте.

Марго снова жила! И ждала новой жертвы!

Конец, или начало…

Годовой отчёт

⠀

– Охо-хонюшки, – сокрушался Козьма, глядючи в окошко. Козьма вообще-то Порфирьич, тощий, длинный, нескладный, борода веником, а окошко – круглое. Стёкла в нём пузатые, рама крест-накрест перечёркнутая, как платок поверх карапуза – такие зимой приходят кататься в лес. Краснощекие, шумные, в валенках. Приходили. Раньше.

⠀

– А теперь сидят по хатам, в башнях каменных, а в мире скукотища, – ворчит Козьма по вечерам за чашкой чая. А ему, потомственному волшебнику, в тридесятом колене, что прикажете делать? Когда начальник отдела счастливого детства каждый раз требует отчёт о делах волшебных. Вынь да положь, ему окаянному. Да, чтоб с балансом: тёмные дела должны по светлым равняться. Ибо нет худа без добра, не было бы счастья, да несчастье помогло и прочие принципы. Где её взять, формулу эту волшебную, для равновесия?

⠀

Козьма Порфирьич послюнявил бумажки, перелистывая. Как так получилось, как проморгал, что добрых дел меньше? На целых два? Где найти ошибку? Он посмотрел в окно. За толстым стеклом виднелся лес с рыжими опушками-веснушками, пригорок. По нему осень, вот хозяйка бестолковая, разметала бисквитные крошки, желтеют теперь то здесь, то там.

⠀

Может, случилось это, когда Макарку, отрока-хулигана 9 годиков от роду, подучил языком столб железянный на вкус попробовать, в аккурат перед Рождеством? Ну, а чего он? В деда Мороза не верит, сестрёнку обижает, матери грубит почём зря. Зато потом долго-то на замке рот держал. Порфирьич усмехнулся, положа руку на сердце не жалел, не жалел, что с Макаркой так поступил.

⠀

Или вот давеча. Кутёнок в реку свалился. Козьма и сам его спасти хотел, да вспомнил, что рядом Лёнька живёт, лет двенадцати. Здоровый лоб, но трусоватый. Плавать не умеет. Собаку хочет, прямо сил нет. Родители – против. А тут прям звёзды сошлись, будто Порфирьич их за ниточки друг к другу притянул. И светила небесные, и Лёньку, и щенка.

⠀⠀

Макарку подучил – плохо. Спас – хорошо. Язык покалечил – плохо. Поведение исправил – хорошо. Ой, ну, кто ж придумал отчёты эти несчастные? Мало бюрократии в людском мире, так ещё и здесь её развели. О-хо-хо, пичугам – зёрнышки, Козьме – баланс.

⠀

А Ленька – что? Щенка вроде вытащил, домой принёс. Сам плавать научился. Что не так-то, поскрёб щеку волшебник, запустил пальцы в бороду. Иль не там ищу? Проведать их разве?

⠀

* * *

⠀

– Миш, ну что делать, что делать будем? Мало нам – сын в больнице с воспалением, так ещё и с Дружком… – Зоя лихорадочно собиралась, – его выпишут завтра, что мы скажем? Да разве Лёня поверит нам, что щенок сам заболел?

⠀

– Не кипишуй, Зойка. Олегыч отличный ветеринар, он нам скока коров спас. А в прошлом годе у агронома Альму, борзую, от чумки вылечил, помнишь? Собрала? – Михаил старался говорить убедительно, отгоняя мысли о том, что «не жилец, Дружок, не жилец». Если не верить, чуда не случится. А за ради сына он хоть во что, хоть в кого… да!

⠀

Зоя прижала к груди коробку одной рукой, другой утёрла слёзы, потом погладила заскулившего, исхудавшего враз щенка.

⠀

– Ну, что ж ты, милый? Не подводи, зря, что ли Ленька тебя спасал, да в больницу попал? – и кивнула мужу, мол, готовы поехали и вздрогнула – где-то стукнула фрамуга, – Мииш, форточку закрой-то!

⠀

* * *

⠀

С утра Козьма Порфирьич ходил по лесу – руки за спину, первый признак довольства. Нос картошкой кверху, вид важный – фу ты, ну-ты. Ходил, листьями шуршал, дажеть ни разу Осени не попенял, что пирог пригорел нынче у него, на красоту её засмотрелся. А чего б и не гулять, коли сдал отчёт без сучка, без задоринки, сошёлся волшебный дебет с кредитом. «Любовь, – думал Порфирьич, рассматривая кленовый лист, – вот и вся формула!». В конце леса, за восьмой опушкой, что возле деревни, лаял звонко щенок и смеялся мальчик.

⠀

Спасение

Он кинулся его спасать, но вдруг вспомнил о маме.

– Если мы оба погибнем, она просто этого не перенесёт. И Витя начал пятиться назад по болоту, подальше от той трясины, которая всё глубже и глубже засасывала младшего брата.

Саня, видя это, отказывался верить в то, что родной брат струсил. Всего лишь нужно было подать палку, которая была у него в руке. Трясина безжалостно тянула вниз. Уже по пояс…

– Господи! – взмолился Саня – уразуми моего брата. Он ведь не такой… Он всегда шёл мне на помощь, с первых моих шагов – Витя! Витя! Да помоги же! – срывая голос, кричал брат…

Витя был старше Саньки всего лишь на год, но никогда и никому не давал его в обиду. Саня гордился тем, как старший брат запросто мог решить любую его проблему. В школе и пальцем никто не смел тронуть Саню, зная, что брат быстро накажет обидчика. Даже учительница Саниного пятого класса, обращалась за помощью к Вите, что бы тот повлиял на поведение брата.

– Уж очень он неусидчив на уроках – жаловалась она…

Мама сама воспитывала двоих сыновей. Отец, как она объяснила детям, лётчик. Погиб (банальная история) … Она просто не хотела жестокой правдой травмировать ещё неокрепшую детскую психику. Ведь их отец бросил, только лишь узнав, что жена ждёт второго ребёнка… Утром уже его никто не видел. Сбежал, как вор, под покровом ночи. Правда, ничего не украл, лишь подарив двух прекрасных сыновей. За что женщина, впоследствии, была безмерно ему благодарна и не таила зла…

– Витя! Брат! – эти слова, доносившиеся с болота, будто резанули ножом Виктору по сердцу. Он схватил палку и бросился брату на помощь. Палка – не выход. Она мокрая и рука Сани постоянно соскальзывала. Паника, страх, отчаянье всё смешалось. Надежда, спасти брата, ускользала как палка из рук…

Вдруг Витя вспомнил слова дедушки, с которым он часто ходил через болота за грибами.

– Пока ты не обуздаешь свою панику, ничего у тебя не выйдет. Все действия и решения должны быть твёрдыми, но прежде всего, обдуманными…

Только лишь взяв себя в руки, Витя смог здраво рассуждать. Его словно осенило. – Нужна верёвка, чтобы брат мог один конец обмотать вокруг руки, а я-то уж его вытащу, не вопрос.

Проблема стала, где взять длинную верёвку. – Одежда! Да, именно одежда! – радовался Витя пришедшей в голову идее.