Убийство Сталина. Начало «Холодной войны»

Суды чести

28 марта 1947 года Политбюро ЦК КПСС приняло постановление «Об организации Судов чести в министерствах СССР и центральных ведомствах». Постановление было подготовлено Ждановым по поручению Сталина [291; с. 108]. Суды чести создавались «в целях содействия делу воспитания работников государственных органов в духе советского патриотизма и преданности интересам советского государства и высокого сознания своего государственного и общественного долга, для борьбы с проступками, роняющими честь и достоинство советского работника». «На суды чести возлагается рассмотрение антипатриотических, антигосударственных и антиобщественных проступков и действий, если они не подлежат наказанию в уголовном порядке», «решение Суда чести обжалованию не подлежит» [291; с. 109].

Одним из первых дел, рассмотренных на Суде чести, в июле 1947 года, было дело профессоров Клюевой и Роскина («дело КР»). Рассматривал дело Суд чести при Министерстве здравоохранения. В Закрытом письме ЦК говорилось, что «профессора передали американцам важное открытие советской науки – препарат для лечения рака» [291; с. 123]. Но профессора не специально это сделали. Кратко говоря, они просто не следили за языком. А впоследствии выяснилось, что некоторые американские профессора, приехавшие в СССР «для обмена опытом», работали на ЦРУ. Письмо ЦК призывало к бдительности.

В 1948 году, по личному указанию Сталина, на основе дела «КР» был снят фильм «Суд чести» (сценарий А. Штейна). В рецензии на фильм, опубликованной «Вечерней Москвой» 29 января 1948 года, говорилось: «Фильм – суровое напоминание тем, кто посмеет унизить честь и достоинство нашей Родины», направлен против тех, кто мешает борьбе «за первородство советской науки» [291; с. 167]. В 1949 году фильм был удостоен Сталинской премии.

Суды были организованы при министерствах и действовали до конца 1949 года.

После войны Сталин взял курс на превращение СССР в независимую от Вашингтона страну. Этот курс встретил неприятие советской интеллигенции, большая часть которой была прозападно настроена (вспомните слова Ленина в письме к Горькому об интеллигенции). Речь идёт, прежде всего, о бывших троцкистах, а так же о еврейской интеллигенции, значительная часть которой была связана, в том числе и родственными узами, с западным еврейством. Сталин знал о прозападных симпатиях интеллигенции и неприятии его курса [165; с. 350].

Закончить раздел я хочу словами Сталина: «Прежде всего необходимо, чтобы советские люди поняли всю глубину опасности, которая угрожает нашей стране, и отрешились от благодушия, беспечности, настроений мирного строительства, пагубных в настоящее время. Враг жесток и неумолим. Он ставит целью захват наших земель, нашего хлеба и нашей нефти, добытых нашим трудом. Дело идёт, таким образом, о жизни и смерти Советского государства, о жизни и смерти народов СССР, о том, быть народам Советского Союза свободными или впасть в порабощение». Народ-то всё понял. Но опасность исходила от «соратников».

Миф об антисемитизме Сталина

Со времени «перестройки», «благодаря» «демократам», распространилось утверждение, что, мол, Сталин был жутким антисемитом. Это – клевета на Сталина, так как доказательств его «антисемитизма» нет никаких. Даже появились «достоверные сведения» о том, что Сталин хотел всех евреев выслать в Биробиджан. Но вот появилась книга Г. Костырченко (изданная, кстати, на деньги Российского еврейского конгресса – РЕК), в которой автор разоблачил миф о планируемой депортации [165; с. 671]. Но всё рано, миф живёт, его часто можно услышать по телевизору, там прямо как аксиому говорят, типа: антисемитизм Сталина… Сталин был антисемитом… Кому выгодно?

Показательно, что эту дезу на Западе стал распространять Илья Эренбург. В середине 1956 года он поехал в Париж, где рассказал Жан-Полю Сартру страшную историю о том, как «ленинское ядро ЦК» спасло евреев от депортации. Мол, 1 марта 1953 года, на заседании Президиума ЦК соратники потребовали от Сталина отмену решения о депортации и проведения детального расследования дела врачей, но Сталин разозлился, разнервничался и его хватил удар[27]. Ясно, что эта ложь понадобилась Хрущёву для того, чтобы показать: вот, мол, какие мы, ленинцы…

Постоянно читаешь: Сталин – антисемит, «государственный антисемитизм», и т. п. Но не говорят, что при этом «антисемитизме» 76 % евреев имели высшее образование. О других проявлениях «антисемитизма» я писал выше. В частности, об эвакуации «наиболее угрожаемого» народа в Среднюю Азию (см. книгу «Кто выиграл Вторую мировую войну?»).

По-моему, достаточно посмотреть титры старых кинофильмов, чтобы миф об «антисемитизме» Сталина исчез навсегда. Почти все директора картин, операторы, многие артисты (в том числе Рейзен, Утёсов) – евреи. Как же это допустил «антисемит» Сталин?!

Вот деятели культуры – евреи.

Большой театр:

директор – Леонтьев;

главный дирижёр – Самосуд;

дирижёры – Файер, Мелик-Пашаев, Штейнберг, Небольсин;

заместитель директора филиала – Габович;

художественный руководитель – Мессерер;

заведующий оркестром – Кауфман;

главный администратор – Садовников;

режиссёры – Кушнир, Розенфельд;

концертмейстеры – Бриккер, Розенберг, Юртайкин;

педагог по вокалу – Пумпянский.

Филиал Большого театра:

ответственный режиссёр – Фрид;

заведующий постановочной частью – Мирский.

И это – в главном театре страны. В других было аналогично.

Комитет по делам искусств: Фаликовский, Плоткин, Шлифштейн, Гольдман, и т. д.

Управление по делам искусств при Моссовете: начальник Фрумкин, зам. Гринберг, управляющий делами Фишер.

В Союзе композиторов – 435 русских, 239 евреев, 89 армян, и т. д.

Заведующими отделов в газетах были: в «Правде» – Юдович, в «Известиях» – Вайтинская, в «Вечерней Москве» – Орликова, и т. д.

Студентов – евреев, окончивших ВУЗы, было: в 1938 году – 46 % всех выпускников, в 1941 г. – 74 % (почему они не воевали?), в 1942 г. – аж 98 %!

А лауреаты Сталинских премий, среди которых были: писатели Маршак (1942 г., 1946 г., 1949 г., 1951 г., Ленинская премия, 2 ордена Ленина), Эренбург (1942 г., 1948 г., 1951 г., Ленинская премия, 2 ордена Ленина), Козакевич (1948 г., 1951 г.), Исаковский (1943 г., 1949 г.); кинорежиссёр Райзман (1941 г., 1943 г., 1946 г., 1950 г., 1952 г.); композитор Глиэр (1946 г., 1948 г., 1950 г.); скрипач Ойстрах (1943 г.); художник Ефимов (1950 г., 1951 г., Герой Соцтруда, 2 ордена Ленина); кинорежиссёры Ромм (5 премий, 2 ордена Ленина); Юткевич (4 премии, 3 ордена Ленина, Герой Соцтруда); а малоизвестный партийный деятель Рубинчик Ефим Эммануилович имел 11 орденов, в том числе 4 ордена Ленина (с мая 1942-го по 1949 год – директор Завода «Красное Сормово» в Горьком, под его руководством на заводе во много раз было увеличено производство танков Т-34, – для сравнения: лётчик, маршал авиации Иван Кожедуб имел всего лишь один орден Ленина). Это – только самые известные орденоносцы. Напомню, что эти премии Сталин распределял лично за счёт своих гонораров.

А кто работал над созданием атомной бомбы? В большинстве – еврейские учёные. Все создатели бомбы получили награды и премии.

А ближайшие соратники Сталина? Каганович, Мехлис, нарком вооружений Ванников, начальник Совинформбюро Лозовский…

А кто читал сводки Совинформбюро? Юрий Левитан.

А кто был чемпионом мира по шахматам с 1948-по по 1963-й? Михаил Ботвинник[28].

А любимым артистом Сталина был Утёсов. И т. д. При Хрущёве и Брежневе эта «традиция антисемитизма» продолжилась – посмотрите на руководства тогдашних НИИ.

Например, согласно переписи населения 1959 года, население СССР составляло 208 млн 828 тыс. человек, из них на долю евреев приходилось 2 млн 268 тыс.т.е. 1,08 %. В то же время евреи составляли 11 % научных работников, 10,4 % юристов (прокуроров, судей, адвокатов), 14,7 % врачей, 8,5 % писателей и журналистов, 7 % работников искусств (артистов, музыкантов, художников). Можно ли при этих обстоятельствах говорить о дискриминации евреев?

Да, конечно, в ЦК, в министерствах были антисемиты. По этому поводу Сталин сказал: «У нас в ЦК антисемиты завелись. Это безобразие!» [165; с. 678]. Так что не надо делать из Сталина злого антисемита – чего не было, того не было.

Заметьте, при Сталине не было ни одного еврейского погрома. Так что оставим миф об «антисемитизме» на совести «семитов».

Сионистское влияние в Политбюро

Идеология сионизма была распространена среди родственников членов руководства СССР. Наиболее известный пример – жена Молотова Полина Семёновна Жемчужина (Перл Карповская; Жемчужина – перевод слова «перл»). Она была связана через Соломона Михоэлса со своим братом – американским бизнесменом Сэмом Карпом [165; с. 448]. (Помните, в советских анкетах был пункт: «Есть ли у вас родственники за границей?» Интересно, что бы ответил Молотов? Хотя он такие анкеты не заполнял, он их придумывал.) Михоэлс консультировался с Жемчужиной, к кому лучше обратиться по-поводу решения еврейских проблем. Показателен ответ Жемчужиной: «Жданов и Маленков не помогут, вся власть в этой стране сконцентрирована в руках только одного Сталина. А он отрицательно относится к евреям и, конечно, не будет поддерживать нас» (Выделено мной. – А.С.) [165; с. 448] (Жемчужина, понятно, имела в виду не всех евреев, а только тех, кто был связан с Вашингтоном). Показательно, что Жемчужина называет СССР «этой страной», видимо, сама Жемчужина считала себя гражданкой не СССР, а другой страны: «Я – еврейская дочь», – сказала она на идиш (который знала) первому послу Израиля Голде Мейер (Мейерсон) [165; с. 446].

Молотов был министром иностранных дел, но 4 марта 1949 года был снят. Новый министр Андрей Вышинский стал добиваться увольнения своего зама А. Громыко. 29 июня он направил в Политбюро информацию о встрече с представителем правительства Израиля М. Памиром, в которой указал, что Намир сказал, что в Израиле с симпатией относятся к Громыко: «Имя Громыко знает каждый школьник в Израиле» [165; с. 449]. И это понятно: ведь Громыко был одним из инициаторов создания Израиля.

21 января 1949 года Жемчужину вызвали в ЦК, где и арестовали. Ей инкриминировали незаконное получение денежных средств, приписки в отчётности, незаконное премирование сотрудников [165; с. 449]. Жемчужина занимала должность начальника Главтекстильгалантерейпрома Минлегпрома РСФСР.

Жемчужина сочувствовала сионистской деятельности ЕАК и лично Михоэлсу. Михоэлс называл её «нашим большим другом» [283; с. 156]. После гибели Михоэлса Жемчужина посетила театр, где стоял гроб с телом, где сказала Зускину: «Дело обстоит не так гладко, как это пытаются представить. Это убийство» [283; с. 158]. Министр Абакумов, который составлял справку о проверке обвинений Жемчужиной, совершенно верно заметил, что такое заявление Жемчужиной носило провокационный характер. Стали распространяться слухи, что Михоэлс был убит [283; с. 158]. Сегодня они стали «истиной», но это – ложь. Машина, в которой он ехал поздно вечером, попала в катастрофу, Михоэлс сломал правую руку и нос, потерял сознание и упал в снег и, согласно заключению врачей, умер от переохлаждения, ибо в такой час никого на улице не было.[29]

Жемчужина не только поддерживала дружеские отношения с Михоэлсом и деятелями ЕАК, но и была связующим звеном между ЕАК и Молотовым. Выяснилось, что сведения о решениях, принимаемых Политбюро, спустя короткое время становились известны в США. И поступали к нам назад по каналам разведки. Когда Берия доложил об этом Сталину, тот поставил на очередном Политбюро вопрос прямо: либо всё Политбюро будет распущено, либо виновник утечки информации признается в этом. Молотов признался, что решения, принимаемые Политбюро, он обсуждает на «семейном политбюро» с Полиной. Рассмотрев деятельность Жемчужиной, Политбюро 29 декабря 1948 года приняло решение исключить её из партии за «поддержание связи с лицами, не заслуживающими политического доверия и подозреваемыми в шпионаже» [283; с. 161].

Молотов при голосовании воздержался, но 20 января 1949 года написал Сталину записку, в которой своё голосование признал ошибочным: «Признаю тяжёлую вину, что вовремя не удержал Жемчужину, близкого мне человека, от ложных шагов и связей с антисоветскими еврейскими националистами вроде Михоэлса» [283; с. 162]. Можно подумать, что Молотов об этой «связи» узнал только на заседании Политбюро! Видимо, поняв, что над ним нависла угроза разоблачения в шпионаже (см. далее), он и написал покаянное письмо и фактически отрёкся от жены. Её выпустили 10 марта 1953 года, на следующий день после похорон Сталина.

Другая «кремлёвская жена» – супруга Ворошилова Голда Давидовна Горбман («Екатерина»), узнав о создании Израиля, сказала: «Вот теперь и у нас есть родина» [182; с. 265]. У нас\