Параллельное дознание

© Николай Самуйлов, 2022

ISBN 978-5-0059-4356-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Коротко о содержимом сборника.

Здесь есть детективные и фантастические повести и рассказы. Некоторые произведения опубликованы в авторских сборниках, изданных по лицензии Ridero. Повести «Вторжение» и «Изгой» являются составными частями романа-дилогии «Пилот машины времени».

Читайте, друзья. Можете не хвалить автора, если посчитаете, что не за что.

А пожурить – будьте любезны…

Контакты местного уровня

Фантастический рассказ-сиквел1

Нати Зонг позвонил после захода.

Ну, это нормально. Тут шоколадного друга винить не в чем.

Я только что устроился в шезлонге на открытой веранде, чтобы понаблюдать восход самого красивого спутника Аргентины Урании, как Нати активировал лежащую подле меня трубку и явил свой облик на вечерний небосклон. Прямо туда, где должна выйти из морской пены богиня, а не эта курносая головешка, которую в сумерках и не разглядеть. Но мне-то сей заштрихованный метеорами абрис хорошо знаком…

Молчит. Звук не включает. Видит, что абонент не склонен к беседам. Похоже, и сам поднялся с Мартой на крышу фазенды, чтобы поглазеть на Уранию. Соображает, что коль «богиня» ещё не взошла, а он вдруг влезет ко мне с какой-нибудь глупой проблемкой, то его и послать могут. А это Нати не нравится. Но свою необузданную наглость проявить может.

Вот тогда я его и пошлю! И он – в курсе.

Если трубку не выключать минут пять, а Нати не вырубит свою, значит, его сообщение заслуживает внимания. Подождём…

Я не спешу. Куда мне спешить? Мы с Нати живём на Каменном острове, что близ материка Уругвай. Оба неликвиды. Я – обеспеченный пенсионер. Пособие Нати скромнее, что, конечно же, возбуждает в нём ко мне зависть.

А что он хотел? Контрактникам, несшим службу на заправочных станциях военных звездолётов и не участвовавшим в боевых походах и военных компаниях против «антиподов», назначают пенсион, больше похожий на пособие по безработице.

Я же заслужил свою пенсию в глубоком космосе, постоянно рискуя кануть в червоточине или в короне цефеиды. Кротовые норы иногда «возмущаются» и могут выкинуть непрошеных гостей куда угодно. К богу или к чёрту. Мне повезло. Мой телепортанный сухогруз, где я служил капитаном-директором, в короны звёзд и в чёрные дыры не заносило, а из «преисподней» выбирался пару раз. Как видите – удачно. За двадцать лет трудового бдения отмотал положенные по контракту рейсы и на Аргентину. На наш Каменный остров…

Здесь мы с супругой сына Серёжу родили. Потом я овдовел…

Но, не будем об этом, то совсем другая история…

Население острова незначительное и проживает в посёлке рядом с телепортом. Мужчины работают в карьерах – вскрывают рудоносные пласты и грузят богатые металлами булыжники на рудовозы, которые доставляют их к терминалам телепорта.

Планета Аргентина – сущий кладезь для бизнесменов, плантаторов, рудокопов и промышленников, производящих чистые металлы. Космические грузовики-сухогрузы еженедельно облегчают её на тысячи тонн в виде вывозимого с планеты железа, меди, серебра, пшеницы, маиса. А нам привозят виртуальные чеки, которые распределяются между участниками процесса.

Труженикам «нулевого цикла» за бабки, безусловно, нужно попотеть.

Наше островное богатство – руда и телепорт, передающий ценные булыжники металлургам на островные заводы Гренады. Это дело поставлено на поток. Карьер – телепорт – плавильная печь. Всё элементарно. От нас боссам камешки, от них рабочим чеки.

Нати не вредный. У нас с ним своя платоническая связь. Он мне завидует, а я его жалею. Он же мне почти родственник. Сваты мы с ним. Мой сын Серёжа и его дочь Хлоя создали семью и растят нам внука Александра. Сашке недавно стукнуло шесть биологических лет. Это если по земному летоисчислению. Покинули нас дети, и возвращаться не собираются. В гости, правда, наведываются. Но – редко. Заняты. Получили образование, определились с работой, пользуются уважением у окружной администрации и пациентов.

Сергей и Хлоя – врачи. Учёные врачи. Со степенями.

У них в Амазонии своя клиника. Персонал подобран Серёжкой. Дисциплина и порядок в цене. Всё это, и фундаментальные знания, да ещё накапливающийся опыт, помогают правильной диагностике и своевременному лечению пациентов. Фабрика здоровья работает без остановки. Так что показываться к родителям у наших детей времени нет.

Богиня красоты, любви и страсти всплыла из туманной пелены во всём величии за полминуты. Ну, чего медлить. У неё в данный момент полнолуние. Урания меньше земной Луны, но проходит над Аргентиной по более низкой орбите, и её движение можно наблюдать. Вот она чешет во всю ивановскую среди мигающих светил. Её сейчас наблюдают земляне, сбежавшие из-под лунного мира в космос за лучшей жизнью. Я даже представил, как экскаваторщики и водители рудовозов приостановили на секунду работу и таращатся на страстную богиню, как на алмаз, доступный лишь созерцанию.

Можете мне поверить, есть на что посмотреть.

Описать эту прелесть невозможно – нужных эпитетов вряд ли подберу. Лучше взгляните сами, когда будете у нас.

Ну, всё – пора и с Нати поговорить.

Перенастраиваю видео луч на белую стену гаража. Она рядом. Здесь как на дисплее хорошо видны подробности на чёрной физиономии парня.

Включаю звук.

Нати, услышав шум прибоя (у меня неподалеку океан), улыбается, приближает сморщенный портрет к видеокамере и демонстрирует мне толстогубую улыбку с хитрецой в вишнёво-масляных глазах. Значит, настроение у плута Мартой не испорчено. И мне на голову он ничего проблемного не высыплет и не выплеснет. Впрочем, не факт.

– Я тебе невесту нашёл, – бурчит головешка вместо приветствия.

– От Марты хочешь избавиться? – парирую я.

На экране возникает ещё одна обугленная физия. Сама Марта.

– Добрый вечер, Ив! – пищит она. – Мы на полном серьёзе.

Кроме моей безбедной жизни, чету Зонгов постоянно заботит и моё затворничество. Живу один, гуляю котом – сам по себе. И это волнует в первую очередь Нати. Марта тоже не равнодушна. Уже несколько раз сватала мне вдовушек и просто одиночек, напрашивающихся в жёны, сожительницы или в любовницы. После краткой встречи с кандидатками я быстро выяснял их «тайные намерения», о которых говорить не буду, и к углублению отношений не переходил. Слёзы, упрёки и угрозы отвергнутых дам меня не трогают. Правда, от «нулевого цикла» в отношениях не отказывался. А вдруг!..

Короче – один я в данный момент, и никто мне не нужен. Чего-то настроения нет жениться. Хотя моя биология не возражает. А вот психология упирается. Не выношу, когда предлагаемые кандидатки сразу же начинают командовать и требовать всего чего захотят. А я предпочитаю сам, без подсказки, и не всё сразу, а по необходимости. Не подумайте, что я скупой. Я – бережливый и рачительный.

– Добрый вечер! – отвечаю я Марте.

Нати отодвигает видеофон и демонстрирует мне счастливый тандем. Оба в семейном шезлонге, почти в неглиже. Меня не стесняются. Да и в лунном полумраке интимных подробностей на чёрных телах не разглядеть. Я, кстати, тоже не прячу свою худобу. В шортах да в распашонке – проветриваюсь при свете Урании.

Отказываться одним махом от предлагаемой невесты не в моих правилах. Хоть разок взглянуть на кандидатку должен – не ослепну. Видали мы и красавиц, и молодок.

– Кажите товар! – говорю я.

– Прямо сейчас? – восклицает Марта. – Какой нетерпеливый!

– В таком случае не приставайте с несерьёзными предложениями.

– Мы не пристаём, – спокойно говорит Марта. – Мы советуем обратить внимание на достойную тебя молодую даму, которая в данный момент занимается полезным для космоса и Аргентины делом. Наукой она занимается. Замуж тоже не рвётся. Не до того. А ты не обижайся. Мы тут шутим с тобой, Ив. Слегка. И, одновременно, советуем…

– А ты подумал, что мы опять… – Нати откидывается на спинку шезлонга и беззвучно трясётся от смеха возле вполне серьёзной Марты. – Никаких глупостей с нашей стороны… Здесь как раз всё наоборот – нам хочется помочь возможной соискательнице твоего зачерствевшего сердца.

– А без меня-то что?.. – бурчу я. – Сами, значит, никаким образом? Лишь в виде пассивного посредничества? Сводники!

Марта оборачивается к мужу.

– Я же тебе говорила, что Ив обидится. Не понравился ему твой сюрприз…

– Тогда давай без шуток – напрямую, в лоб, – Нати тоже становится серьезным. – Излагай!

Марта скидывает с плеч мускулистую ручищу мужа, обнимавшую её, немного отодвигается, поправляет пеньюар, причёску и хорошим контральто произносит:

– Её зовут Радмила Драгович. Она член Королевской объединённой комиссии по контактам. К нам прибыла со Скандии. Там у них королевство. Цель приезда: исследование аномальных не гуманоидных органических, полевых и волновых природных планетарных и внепланетных явлений и объектов с доказанными или предполагаемыми признаками разумной деятельности.

«Вау!» – кто-то воскликнул во мне. Даже не в голове, а где-то под сердцем.

Марта, конечно, умница. Не понимаю, что она нашла в туповатом Нати! Произнесла без запинки «абракадабру», в которой может разобраться лишь специалист по этим самым контактам. И, конечно же, не понимаю, зачем мне знать, что госпожа Драгович будет делать на Аргентине. И при чём здесь я?

И впрямь – шутники эти Зонги!

Нати с безразличием на физиономии уставился на меня. Мол, что скажет на это специалист по кротовым норам.

А я-то что!? И при чём тут бывший капитан-директор телепортанного сухогруза? А о субъектах и объектах с предполагаемой разумной деятельностью мне, как и всем землянам известно, что в космосе с умными мозгами не густо. Ну да, серого вещества навалом, а вот думающего!.. Кроме хомо сапиенсов, что расселились на приготовленных Космосом и Богом планетах земного типа, где-то в Млечном пути случайно обнаружены на одном из планетоидов очень умные коты. В данный момент с ними контактируют военные специалисты. Прошёл слух, что коты выбрали себе в короли молодого лейтенанта с военного звездолёта. А ещё там живут и мирно сосуществуют с котами, а теперь и с землянами, всевозможные разумные рептилии. И называется сия планета по-кошачьи – Зван-Зон. Вот и шла бы на этот Зван-Зон госпожа Радмила Драгович. А на Аргентине-то что? Здесь около ста миллионов хомо сапиенсов, из которых один явно без признаков разумной деятельности. Вот он – сидит рядом с Мартой и лыбится. И собирается подставить своего друга и свата под организованное дамой «синий чулок» мероприятие. По его умозаключению без меня даме не справиться, ибо я чем-то там обладаю, чего нет у Нати.

Тут я имею в виду не «шуры-муры» с контактёршей, а её профессиональную деятельность. «Шуры-муры» это так – к слову пришлось. По версии Зонгов – для затравки.

– Завтра, примерно к обеду, – продолжила Марта информативную часть общения, – Мила Драгович с дочерью Вестой в сопровождении Хлои и Александра будут у нас. Погостят до вечера, а потом к тебе. У Хлои неделя отпуска. Тебе, Ив, придётся заняться детьми. А Мила будет работать по своей программе. Её интересуют плантации проволочника и места гнездования инфузорий. Разумеется, и сами инфузории тоже. В приручённом человеком состоянии проволочник имеется на Аргентине лишь в единственном месте – на нашем острове. Таким он стал благодаря нашим детям. И первые контакты с инфузориями, в которых участвовали Серж и Хлоя, случались тоже только у нас. И с обоими объектами визуально и физически ты знаком. Ну да, твой Серж – в первую очередь. Его бы сюда, но он занят своим делом.

– И бунгало у тебя просторное, – добавляет Нати. – И времени свободного навалом! Хлоя погостит у нас и вернётся в клинику, а ты присмотришь за малышами. Ну, и госпоже Миле окажешь внимание, – Марта шикнула на мужа, – … то есть – поможешь в работе.

Внук Саша несколько раз гостил у деда, и это были радостные часы моей затворнической жизни. Думаю, что с юной Вестой и с её мамой мы поладим. Я дядька не вредный.

– Сколько годиков Весте? – спрашиваю я.

– На годик младше Алекса, – отвечает Нати.

Это Зонги Сашку называют Алексом. У них мы обзываемся Ивом, Сержем, Алексом. А я по старинке – Ванькой, Серёжкой, Сашкой. Хоть это напоминает мне далёкую Русь, что всё ещё прозябает на зачуханной планете Земля.

Собственно, на этом беседы при Урании мы и завершили. Вечер был лунным и в какой-то степени томным. Мне почему-то захотелось побыть одному и поразмышлять о предстоящей встрече с внуком Санькой, с Радмилой и её Вестой…

А утром, ещё до восхода альфы, я снабдил моих бионов работой по приведению гостевых комнат в надлежащий вид. Участок, ранее занимаемый «зелёным одеялом», мы с газонокосильщиком и садовником подстригли и слегка облагородили. Кухонному комбайну и служанке Марфе дал задание на обеспечение «человеческих особей» полноценным трёхразовым питанием и дополнительным детским, на усмотрение оных.

Во второй половине дня над островом разразилась гроза – предвестник сезонного муссона. Отмытая и напитанная влагой округа быстро превратилась в цветущий парадиз с яркими красками, запахами и звуками, издаваемыми насекомыми и пернатыми аборигенами Каменного острова.

К прибытию в бунгало гостевого каравана всё было готово.

И я, вымытый, выбритый и подстриженный, с неброским маникюром и педикюром, в означенное Мартой время встречал антиграв Зонгов, под завязку набитый пассажирами.

Натин антиграв – весьма полезная вещь. Это мощная антигравитационная платформа-пятитонник, на которой можно разместить удобные пассажирские кресла персон на десять-пятнадцать. Или оборудовать жилой блок для кратковременного проживания, если, например, неспешно путешествуешь по планете, и малыми детками не обременён. Зонги планировали подобную переделку. Но к Нати откуда-то «прилетела» идея зарабатывать на пятитоннике деньги. И он оборудовал на кузове салон-улитку для перевозки экскаваторщиков и водителей рудовозов из посёлка в карьеры. Цена проезда дешевле, чем на рейсовом аэробусе. И вместимость – полтора десятка пассажиров. Да и доставка – от дома к рабочему месту и обратно – быстрее. Бизнес Нати понравился рабочему классу. А бизнесмену грели душу галактические чеки, заработанные честным трудом. Слава Богу, налоговая инспекция до Зонгов ещё не добралась.

Антиграв приземлился на автопилоте – нежно и тихо. Нати, будь он у руля, оставил бы на взлелеянной мной поляне неизгладимый след в виде глубокой борозды. Но, обошлось.

На газонный коврик перед входом в бунгало мигом вылетел черномазый Сашенька и повис у меня на шее. И прилип к моей гладко выбритой щеке пухлыми губками. Худенький, похожий лицом на Хлою и Марту. Очень активный и весьма разговорчивый парень. Он сразу принялся трещать о своих впечатлениях, привезённых от Зонгов.

Красавица Хлоя, напомнившая мне Марту тридцатилетней давности, вышла следом и скромно чмокнула меня в другую щёку. Марта же, не церемонясь, обхватила меня и Сашку длинными руками, и мы немного так постояли, изображая встречу родных век спустя после последнего расставания. Нати ткнул меня кулаком в печень, так, слегка, и разрушил наш живой памятник. И позвал встречать незнакомых мне гостей.

Радмила взошла на голубой небосклон Аргентины как вчерашняя Урания на вечерний звёздный. Белокурая, синеокая, стройная, с серьёзным выражением лица. Уже не юная, но Наяда! Неторопливая, как будто уставшая от работы, а может быть и от жизни.

Нати протянул ей руку и помог покинуть пассажирскую улитку. Юная Веста, как почка дерева, прилипла к маме. И тоже очень серьёзная – с печатью внутренней закрытости.

– Радмила, – представилась гостья.

– Иван.

– А это моя дочь Веста.

– Приятно познакомиться. Меня звать дедушка Ваня.

Похожая на маму большеглазая Веста кинула взгляд на меня, и я увидел, как она медленно уходит в глубину своего юного тельца. Как улитка втягивается под раковину. Нет, это не испуг, а внезапно проявившаяся отречённость от окружающего пространства и от человека, назвавшегося дедушкой Ваней. Что-то с девочкой не так. И это не нормально. Это проблема, которую нужно решать с помощью психологов и психиатров. Это – болезнь, с которой борется Радмила Драгович.

Мила поймала мой молчаливый вопрос и кивнула, выплеснув на меня голубую печаль.

– Доктор Серж Седов посоветовал мне обратиться к вам…

– Мой сын – мудрый парень.

– К сожалению и он бессилен. А на вас он указал, как на последний шанс.

– Последний шанс? Надеюсь, что это не шутка?

– И я – очень надеюсь…

Марта, Мила и Хлоя с детишками начали хозяйничать в доме, а Нати принялся руководить мной.

– Поможешь мне выгрузить из улитки транспортное средство госпожи Драгович! – прорычал Нати и бесцеремонно подтолкнул меня, наполненного мыслями о психическом состоянии девочки Весты, к платформе. – Вчера эту фигню нам подкинули телепочтой. Персональный спейс-телемобиль госпожи Драгович.

В данный момент со мной можно делать всё, что угодно. Физического труда никогда не сторонился, даже под психологическим гнётом моего друга, что вызывало во мне душевную непримиримость. А ведь Нати мог бы просто попросить. Но нет же, ему бы покомандовать! Солдафон!

Транспортное средство Милы состояло из нескольких увесистых частей, которые нужно соединить в единую конструкцию. Итогом сборки должен стать легкий пассажирский летательный аппарат: антиграв и атмосферный телепортан одновременно. Мы извлекли из багажного отсека дюралевое днище аппарата, состоящее из шести пластин, снабжённых движителями и мини-реакторами. Разложили на газоне и стали прикидывать, как их соединить. Инструкции под рукой не было. Вместо неё из блока управления аппарата появился фантомный помощник, назвавшийся АрТиСи, и начал руководить процессом сборки. Мы прикрепили к днищу композитные сегменты бортов и крыши, надувные сидения, блоки управления антигравитацией и телепортацией. Через час повозка, управляемая фантомом взмыла над поляной и… исчезла. Возвратилась через пару минут.

– Аппарат испробован во всех режимах движения и перемещения в пространстве, – сказал фантом АрТиСи, приземлил экипаж рядом с антигравом Зонгов и растворился над пультом ручного управления.

– Эту штуку придумали на Софии, – сказал Нати, поглаживая прозрачную оболочку аппарата и завистливо сверкая маслинами глаз. – И стоит она кучу чеков. Вот бы такую систему установить на пятитоннике! Но это технически и финансово невыполнимо.

Тут я согласился с Нати и, наверное, сверкнул досадой, что сей экипаж не мой.

– А ты, Ваня, женись на Радмиле, и персональный телепортан станет доступен и тебе!

Ответить говорливому другу я не успел, потому что заметил Милу, неожиданно вышедшую из бунгало и, вероятно, услышавшую мечтательный посыл Нати ко мне…

Следующее полнолуние Урании должно произойти недели через две. Так что сегодняшний вечер стал для островитян обычным, без небесных аттракционов. Правда, на вечернем небосводе можно было наблюдать маленькие серпики двух других лун Аргентины и светящуюся сигару телепортанного сухогруза, причаленную к орбитальному телеприёмнику для загрузки его трюмов пшеницей и початками молодого маиса. Но это было не зрелищно. И я на правах хозяина предложил гостям свою программу на наступивший вечер.

До захода альфы я прокатил гостей на своём антиграве над туманной гладью метеоритного озера, над сиреневыми с голубой пеной волнами океана, над Сырой поймой с цветущим и благоухающим проволочником. Как раз в тёмное время суток одеяло и рдеет красками и благовониями. Днём проволочник отдыхает.

Я иногда путешествую вечерами по указанному маршруту и обретаю при этом покой. Да-да, покой! Вы, наверное, думаете, что мне и так живётся без напряга. Живу как в раю, ни в чём не нуждаюсь. Лишь дружище Нати Зонг тревожит меня и мой психобиологический настрой, пытается усложнить течение моего времени в моём же пространстве. Случается это не каждый день. Но случается. Вот тогда ваш покорный слуга и ныряет в стихию, окружающую мой мирок. А в нём своя суета, которая снимает нарождающийся стресс и дарит тот самый приватный мне покой. И в нём я забываю про ушедшую в мир иной мою супругу, про Нати и про его «выстрелы» в мою поседевшую голову. Почти в упор.

Рано утром Нати улетел в посёлок. Там его ожидала работа извозчика.

Ну, кто на что учился – тот тем и прокормился!

Первое путешествие по программе контактёрши Радмилы Драгович мы совершили в Сырую пойму к «зелёному одеялу» группой в сопровождении Хлои и детей на моём антиграве. Мне показалось, что инициатива взять с собой Весту исходила от мамы, а Санька просто напросился в попутчики. Хлоя же потянулась за сыном, решив, что дедушка Ваня не уделит особого внимания внуку, так как обязан помогать Миле. Всё так. Потом выяснилось, что все оказались при деле.

Сырая пойма безымянного ручья, что в пяти милях от моего бунгало, до переселения в него проволочника из нашего приусадебного участка представляла собой безобразное на вид и весьма зловонное болото. Серёжка уговорил упрямую колючку переехать сюда. Достаточное количество воды, простор (болото по площади в несколько раз превышает территорию занимаемого им участка), обильная пища в виде донных отложений, накопленных за тысячи лет, и отсутствие надоедливых соседей, норовящих отвоевать у аборигена кусок земли, пришлись по душе нашему зелёному одеялу. Хищная трава, прирученная Серёжкой и Хлоей, больше не обижала своих благожелателей уколами с ядовитым соком. Она узнавала Сержа, принимала по его «протекции» Хлою и меня. Кажется, и Санька стал у одеяла одним из желанных посетителей. В прошлом году он с родителями купался в большом плёсе Сырой поймы и был обласкан хозяином. Нужно отметить, что хищные нравы проволочника никуда не делись. Я был свидетелем, как стая гусей, навестившая остров с материковой фермы, приводнилась на территорию зелёного одеяла и больше не взлетела. Полагаю, что и иным незнакомым проволочнику особям, в том числе и людям, купаться в очищенной «одеялом» воде поймы небезопасно. Сразу после переселения мы с Серёжей соорудили несколько сигнальных знаков, оповещающих людей об опасности, таящейся под спокойной гладью сине-зелёных вод. Островитяне о хищных нравах проволочника Сырой поймы были проинформированы. А случайным гостям, не читающим предупредительные знаки, увы, доставалось.

Тот факт, что наш проволочник оказался прирученным Серёжкой и его окружением, не афишировался, но по инициативе сына был занесён в анналы Комиссии по контактам как объект, достойный внимания и изучения. Интеллект на уровне кошки или собаки не являлся чем-то аномальным. Голодная собака, если она не имеет кормящего её хозяина, может наброситься на человека и попробовать на вкус. Похоже, что и наш проволочник не чурается поживиться свежим мясом. Его контакты с благодетелями – со мной, Серёжкой, Хлоей и Сашкой – возможное исключение из поведенческого кодекса местного хищника. Считаю, что это обычная благодарность одного живого организма другому за оказанные услуги. Переселение из засушливого района, что рядом с метеоритным озером и нашим бунгало в болотистую Сырую пойму явилось, конечно же, благом для «зелёного одеяла», и оно в свою очередь помогло моему сыну избавиться от эгоцентрической изоляции в мире нормальных людей. Плата за указанные услуги оказалась вполне разумной и полезной для психики парня. Проволочник вылечил моего сына.

Хлоя часто повторяет фразу: «С нами можно договориться!» Её смысл дошёл до меня не сразу. Оказывается, женщина поставила себя и всё человечество рядом с другими живыми существами, включая проволочника и инфузорию, и сообщила всем нам о возможности каждого хомо сапиенса жить в мире и согласии с братьями меньшими, с травой и деревьями, с воздухом планеты и с самой планетой.

Не причиняя вреда, а любя окружающее тебя пространство, можно создать всеобщую гармонию мира. Если, разумеется, очень постараться.

После общего обзора владений проволочника я приземляю антиграв на Большой камень, что посреди поймы. Любимое место свиданий Серёжки и Хлои в дни зарождения их симпатий друг к другу. Отсюда, с высоты в два десятка футов можно любоваться жилищем хищника, не опасаясь нападения с его стороны. Минут десять мы этим и занимались. То есть сидели на краю булыжника и крутили головами, созерцая незыблемую гладь ядовитого болота. Я разулся. Моему примеру последовали остальные.

Альфа вылезла на небосклон и принялась разогревать атмосферу. Проволочник притаился в отражённой от неба синей глубине. Хлоя и Сашенька о чём-то шепчутся и поглядывают на Милу и Весту. И я смотрю на моих спутников, и прикидываю, как инициировать их знакомство с доктором «зелёное одеяло».