Защитники Веры
- -
- 100%
- +
– Хм, тогда я беру вот этот. – указала Илона рукой на самый ближний к ним.
– Отлично! Алкис, твой выбор? – сгорал от нетерпения Феб.
– Думаю тот, что рядом с выбранным Илоной. – ответила она.
– Наконец-то каждый из вас сделал свой выбор, а теперь я погружу оставшиеся обратно, пока вы будете разглядывать свои подарки. – сказал Феб и быстро начал перетаскивать остальные два, так медленно, как будто это не он взял разом три ещё в Тарсе.
Герои открыли свои сундуки почти одновременно и каждому попалась своя экипировка, на подобии того, что были у владельца этих вещей. Первым выбирал Парис. В его сундуке был доспех с коброй. Конец хвоста был на спине и направлен вниз, к земле, далее туловище уходило к животу и огибало три круга вокруг тела до шеи, где резко опускалось на грудь и далее по середине передней части доспеха раскрывалась голова кобры, с широко открытой пастью, острыми клыками и словно человеческими глазами. Бронзовая броня для рук и ног, так же, как и наручи и поножи, были сделаны так, чтоб они как бы указывали на маленьких детёнышей кобры окутавших запястья рук и ног. Во всём остальном, содержимое было таким же, как и у Феба. Цвет доспехов был бронзово-коричневый.
Следующим был Гектор. Цвет его же доспеха был бордовый. На груди его был массивный орёл с распахнутыми крыльями, а в лапах своих он держал две мыши. Сзади броня была гладкой, единственное, что в районе шеи был венок с надписью "Veni, vedi, vici". Эта же надпись присутствовала на наручах и поножах.
Геворгу же достался тёмно-коричневый цвет с быком на груди. Животное то было изображено в профиль, с хмурым взглядом и длинными рогами, словно направленным на врага. На доспехах же для рук и ног, была лишь голова быка. У Селении был скорпион. На груди было лишь его туловище, а на спине хорошо нарисованный хвост, что создавало образ, будто он проходит через носителя данной брони. На руках и ногах же изображено ничего не было.
Маргарита невольно избрала для себя серый цвет с умиротворенным волком на груди, смотрящим в даль. На руках у нее было изображено так, что если соединить их, то получалось полноценное лицо волка, а на ногах были его две лапы. Сеней же угодил в явный замкнутый круг своей судьбы и из всех сундуков умудрился выбрать тот, что был с головой льва на груди. Броня была красного цвета, но, к сожалению, более ничего на нём изображено не было. Только лев с острыми клыками и явно недружелюбный.
Илона. Можно долго рассуждать, почему именно ей выпал доспех белого цвета, но на нём были изображены шесть молний спереди так, что они разделялись впадиной по середине брони. Одна большая молния была на спине. На руках и ногах были изображены капли дождя. Все рисунки сделаны серебристого цвета.
Алкис же выпал самый красивый для Феба доспех. Зелёного цвета, с красивым
Таким образом, у Феба осталось ещё два сундука и много-много оружия, которое подходило только к определённому виду доспехов. Вооружение было одинаковым, только лишь могло быть определённой формы или с различными надписями и узорами. Узрев и это достояние труда Феба, весь отряд был не на шутку удивлён и даже воодушевлён на свершение новых подвигов.
– Столько лет проработал кузнецом, и не разу не додумался смастерить что-нибудь похожее. – обращался к нему Сеней.
– Просто ты работал, а мне делать было нечего. – улыбаясь отвечал Феб.
– Что же, раз у нас столько всего нового, думаю надо доехать до города, взять хорошего вина и отпраздновать. – прервал всех Парис и его идея показалась героям даже очень заманчивой, но не Фебу.
– То есть, слова о том, что враг повсюду, приводит нас к мысли, что нужно отправиться в город выпить и дождаться, когда нам в спину вонзят кинжал? – спросил он.
– Верно говоришь. – заступился Сеней за Феба, – если мы и собираемся это сделать, то надо без шума и вдали от населения. Мы не можем рисковать ради вина. Возьмём в Селевкии Киликийской его и встанем близи города, чтобы успеть зафиксировать малейшее движение в нашу сторону.
– У города в любом случае вставать опасно, нужно идти в горы. – вмешалась Алкис.
– Ларанда? – предложил Феб. – После двинемся из Иконии в Киботос, а оттуда в Эфес.
– Звучит безопасно, но тогда мы пройдём близь исавров и галатов, а эти люди не очень приветливы к гостям. – возразил Геворг. – Если мы говорим о присутствии противника в районах на пути нашего следования, то мы так же должны учитывать вероятность подкупа племён, что с радостью перережут нам глотку за пару золотых монет.
– Исавры и галаты давно уже не те, какими ты их помнишь. – отвечал ему Парис. – я вёл дело с парочкой из них, вполне нормальные и хорошие люди. Даже очень гостеприимные.
– Я вёл солдат на войну с ними, мне не нужно рассказывать об их гостеприимстве или доброте. Пока ты им нужен, они тебя будут боготворить, но только ты перестанешь иметь какую-либо ценность, не галаты, так исавры оставят от тебя только мокрое место. – Геворг подошёл вплотную к Парису. – Знаешь почему мокрое? Это твоё вино выйдет обратно к хозяевам.
– Ты слишком всё усложняешь. – в ответ сказал любитель вина.
– Я считаю, все эти идеи безрассудными и не требующими немедленного решения и исполнения. Напиться мы можем и в Афинах. – обратился уже ко всем Геворг.
– Езжайте в Атталию. А оттуда в Сагалас. – внезапно сказала серьезно Илона, ни на кого не смотря.
– Что ты видела? – подошёл к ней Феб.
– Геворг прав, на путях в Иконию и Киботос вас ждёт засада. Ещё одна группа ожидает вас в Птолемаиде и Патаре. – продолжала Илона, пока её не прервал Сеней.
– Это всё конечно полезно, но из того, что вы произносите какие-то названия, я ничего не понимаю. – сказал он. – У нас нет хотя бы примерной карты?
– Феб? – переадресовала вопрос Илона.
– Откуда? Могу только нарисовать. – отвечал он.
– Быстрее! – приказала Илона.
– Быстрее, пожалуйста! – отказался подчиняться Феб.
– Издеваешься? – вдруг упрекнула его Алкис. – Быстро рисуй карту, мы уже долго стоим на одном месте и даём преимущество врагу.
– Налетели, как пчёлы на мёд, – не хотя и бормоча про себя, Феб взял лист папируса и чернил, и начал рисовать макет, – так… тут вроде сюда, тут было так или не так, пусть будет так… – протрудившись минут десять, он наконец-то смог представить для Илоны и Сенея примерную карту из Тарса в Афины. на юге карта заканчивалась конечно-же морем, где виднелась часть острова Кипрос и Родос, а на севере, картограф отряда, решил завершить прямой линией от Пергама и Лариссы до Тиана в Каппадокии.
– Отлично! Спасибо! – воскликнула радостно Илона, обняла и поцеловала Феба, а после забрала карту и продолжила демонстрацию своего плана. Алкис же не понравилось такое поведение членов отряда, никакой серьёзности, распущенность и не умение контролировать свои эмоции. А ещё эти обнимания и поцелуи! Хорошо хоть в щёку, иначе бы стрела афинской воительницы быстро бы пронзила затылок Илоны…
–Продолжим, – прервала мысли Алкис словно гром тишину, – они расположились здесь и здесь, чтобы успешно миновать засады, мы сделаем крюк и будем двигаться не спеша, за нами следят и скорее всего у них очень хорошо налажено доведение информации.
– Кто следит? – прервал ее Сеней.
– Все. – грозно ответила Алкис вместо Илоны.
–Нам нужно держаться ближе к морю. -серьезным тоном сказал Сеней. Все взгляды устремились на него, но их переманила к себе Илона.
– Нужно пойти на север и сделать резкий крюк вниз, чтобы обдурить их. – ответила она.
– Будет намного безопаснее если мы будем держаться моря. – настаивал лев.
– Зачем? Чтобы загнать нас в угол? Мы будем более эффективнее, если у нас будут свободны все четыре стороны.
– Наша сила, в нашем единстве и отсутствие четырёх флангов не делает нас слабее, напротив сплотит нас и не даст окружить и разбить по одному. Если то, что ты говоришь правда, значит с этого дня наши стоянки должны будут быть укреплёнными, пойдём вдоль берега, в месте, где ты считаешь они рассредоточилось, пройдём незаметно ночью. – твёрдо говорил Сеней.
– Мой путь дольше, но безопаснее, так мы сумеем выиграть время и подготовиться лучше.
– Твой путь, может и безопасен, но только не для нас. Я знаю своих людей, и я знаю, как нам поступить лучше. Мы идём по берегу, собирайтесь. – жестко сказал Сеней и тут же отправился к Артею. Феб стоящий все это время за спиной воина-льва, подошёл к Илоне и положив ей руку на плечо, молча посмотрев ей в глаза, он решил последовать за Сенеем и начал собирать вещи. Все принялись делать тоже самое, кроме Аликс, которая подошла к оставшейся одной воительнице грома.
– Что собираешься делать? – спросила она ее.
– То же, что и сказала. Будь начеку Аликс, я постараюсь увести их за собой, чтобы расчистить вам путь. Но враг хитрее и умнее нас. Они знают то, чего не знаем мы. – обернулась Илона и посмотрела в глаза лучшему воину Афин.
– Тебе не справится одной. – ответила Аликс.
– Ты ведь знаешь, кто я, не думай, что меня одолеет кучка детей. – как обычно весело и с заразительной улыбкой, сказала Илона.
– Дети нынче стали намного лучше своих отцов. – в ответ пошутила Алкис.
– Тогда тем более нужно показать им место. Феб забыл раздать вам оружие, напомни ему по пути. – произнеся это, она резко обняла Алкис и спешно подозвав коня, вскочила на него и большее никто не видел ее. Словно со скоростью молнии она исчезла из виду.
Отряд Сенея был готов продолжить путь. Благодаря повозке Феба, героям удалось облегчить лошадей, а Геворг со своей старостью и Селения молодой неуклюжестью управляли ею. Парис ехал рядом с Геворгом, что держал узду двух лошадей, и как это обычно бывало, спорил о разнице поколений. Гектора же удалось разговорить Маргариту, и они вместе беседовали о том, что видят вокруг. Сеней ехал впереди всех, задумчиво обернувшись в красный плащ своего отца. К нему подъехал Феб и немного погодя, решил прервать его думы.
– Что тревожит тебя? – спросил он.
– Меня? – по началу потеряно ответил Сеней, но резко пришёл в себя. – Тебе не понять моих мыслей.
– Если ты считаешь себя особенным, то спешу тебя разочаровать, я понимаю тебя.
– Тебе когда-нибудь приходилось принимать решения, которые повлияли бы не только на тебя, но и на всех тех, кого ты любишь?
– Я делал это, я был передан всем, отдавался каждому, но людям всегда мало, Сеней. Я отдавался каждому, даже не знакомому мне человеку, во всем. И поверь мне, брат, я делаю это и сейчас.
– Не смотря на то, как тебя предали?
– Предают враги и бесчестные люди. Друг, семья, то истинное, что копится в этих словах, всегда будет с тобой, даже если ты окажешься самым ужасным человеком на свете, он не оставит тебя, а поможет вновь найти себя.
– Именно поэтому я никогда не скрываю ничего от тебя. – улыбнулся Сеней и отпустил свой плащ. В правой руке у него был свиток.
– Что это? – спросил Феб.
– Послание от Петра. – ответил он.
– Новости?
– Да, они уходят из Иерусалима и будут нести слово Божье по миру.
– Он кажется другое, что-то имеет ввиду. -усомнился Феб.
– Деф заметили в Египте. Приходят вести, о приказах найти живыми или мертвыми каждого из нас. Илона права, нужно сбивать их столку, поэтому мы и едем по морю.
– Не понимаю, разве это не привет нас именно к ним?
– Солдаты Деф не ожидают этого, они рассчитывают застать нас врасплох на севере.
– Умно, но почему ты не расскажешь остальным?
– Не знаю, каждый раз, когда пытаюсь, что-то держит меня.
– Я так полагаю, что это «Бог». – с ухмылкой заявил Феб.
– Ты ведь не веришь в него? – так же с улыбкой ответил Сеней.
– Я видел много людей, что утверждали, якобы их «Бог» есть создатель, и они, поверь, я видел их свидетельствования, но они заблуждались, и не уверен, что наши друзья, не являются такими, как бы это сказать, шарлатанами, – робко заявил Феб, – которые воспользовались умением одного мага и своим красноречием в целях обогатить себя…
– О, Феб, много ты не знаешь, что ведаю я, – отвечал ему Сеней, – но истинно говорю тебе, есть Бог, которого не ведаешь и не чувствуешь ты, и я скажу тебе об этом, как только время придёт, но до этого скажи мне, знаешь ли ты, куда идёт твоя подруга?
– Не имею силы ведать я, так скажи мне ты, мой друг и брат. – сказал Феб.
– Так слушай… – сказал Сеней, и они продолжали своё путешествуете, под его рассказ.
Глава 17. Илона
Утренним днём в холмах покрытыми густыми лесами, спокойно, как обычно, текла жизнь. Птицы будто единственные создания, кто не причастен к событиям ночи, напевали свои песни. Остальные же животные этих мест, быстро разбегались по своим укрытиям, когда слышали топот ног.
Молодой парень лет двенадцати каждое утро бегал в эти места, чтобы убедиться о присутствии беззнаменных и вернуться обратно в свою деревню. Раз за разом он добегал до старого и высокого дерева, забирался на его середину и вглядывался в покрытые мхом, деревянные стены форта. В отличии от того, что нашли Защитники Веры в горах к северу от Тарсуса, это место было менее крупным и пустынным. Тут был отряд «травяных», солдат-разведчиков, которые прекрасно скрывались в гуще леса. Их место оставалось бы нераскрытым, пока уже известный нам мальчишка, не оббежал весь лес в поисках. У форта или крепости, даже не знаешь, как такое строение можно назвать, не было башен, дома внутри были низкими и едва видными. Никакого центра или площади, отсутствовали и тюрьмы. Построен форт был не квадратным, а сумбурно и в каком-то смысле хаотично, потому что стена либо шла ровно, либо изгибалась и вовсе становилась резким углом. Ворот так же не было, местные разведчики забирались на стену, чтобы попасть внутрь. На протяжении двух лет, молодой парень из соседней деревни прибегал только с одной целью. Увидеть всех их мёртвыми. И только сегодня, ему посчастливилось увидеть висящих со стен трупов угнетателей своего дома, где он вырос и где он познал весь ужас, что может привести с собой отряд безжалостных убийц. Слёзы потекли по худому, плоскому лицу двенадцатилетнего мальчишки, казалось, все беды позади и теперь он и его семья, в безопасности. Он ловко и быстро спустился с дерева, желая побыстрее сообщить всем новость, но только его босые пятки коснулись земли, как на его плечо упала чья-то рука. Мальчик испугано обернулся и, не разглядев лица, из-за солнца, которое тут же ударило бедному прямо в глаза. Всё что он помнил дальше, так это то, как он попятился назад, споткнулся об корень дерева и упал, продолжая смотреть на высокую для него девушку с чёрными волосами, закрывающими ей лицо…
Илона склонилась над потерявшим сознание ребёнком, взяла за голову, откуда пошла кровь и, поцеловав в лоб, сказала «живи». Мальчик медленно начал открывать глаза. Увидев вновь Илону, он испугался и хотел было вырваться, пока не разглядел её улыбку.
–Тише, я не причиню тебе вреда. – спокойно сказала она.
– Кто ты? – спросил дрожащим голосом мальчик.
– Илона, -прозвучал ответ, – вставай, так будет легче нам с тобой общаться.
– Почему я тебя не видел раньше? – спросил он, вставая.
– Не вежливо узнать имя собеседника и не сообщить ему своё. – улыбнулась она.
– Меня зовут Ортас, я сын Ортанира, сына Орана. – гордо ответил мальчик.
– Очень приятно, Ортас, теперь я могу ответить на твой вопрос. Я здесь искала тех людей, за которыми ты пристально наблюдал, но к моему сожалению, я застала их только мертвыми. Не знаешь, что случилось? Может ты видел что-то вчера?
– Когда я уходил вчера, все было как обычно, тихо и без шума. Единственное, приехал всадник, в черно-красной одежде. Поначалу мне показалось, что это женщина.
– Ты видел ее лицо? – спросила Илона.
– Нет, только спину. Помню, что удивился, как внезапно все зелёные прибежали. Они были напуганы. – отвечал Ортас.
– Хорошо. Видимо я опоздала…– задумчиво сказала Илона.
– Может я могу чем-то помочь? -спросил мальчик.
– Нет. -улыбнувшись ответила она ему. – Ты далеко живешь? Давай я тебя провожу. – предложила Илона.
– Конечно! – обрадовался компании Ортас, – со мной ещё никто не ходил столько, особенно сюда.
– Значит я первая? Приятно слышать! Расскажи о себе Ортас сын Ортанира, мне интересно узнать о людях в этих краях.
И продолжили путь два новых друга, по склону горы, обходя то один, то второй холм, к деревне, где жил мальчик. Разговор их был веселым и детским. Ортас настолько доверился Илоне, что рассказывал ей чуть ли не все подробности своей жизни. От первого похода в кусты, до первой, второй и третьей любви. Но помимо радостных отрезков жизни, мальчик рассказал и о временах прихода «зелёных». Оказалось, что их сюда привёл один из жителей деревни, в обмен на защиту он предложил им все земли, которые были. Зелёные согласились и с радостью отстроили свой первый лагерь на соседнем холме, чтобы было лучше видно и врагов, и жителей. Прошли месяцы и наконец, тот кто привёл их, умер, а старейшина деревни воспользовался случаем и обвинил во всем зелёных. В эти дни, ещё тогда маленький Ортас понял, что такое война. Деревня восстала против своих защитников и вступила с ними в бой. Но именно тогда старейшина не знал, с кем имеет дело. Жители деревни практически без боя прорвались в лагерь врага. Ортас помнит лишь, как он наблюдал за радостными голосами взрослых, бежавших в бой, счастье женщин, увидевших их прорыв за стены и всеобщее молчание, когда они вышли в кандалах. Всю эту короткую дорогу до деревни, мужчин, связанных между собой цепями по рукам и ногам, били плетями, плевали и избивали «зелёные», пока наконец колонна пленников не подошла к своим домам. Славных воинов выстроили в ряд и поставили на колени. Ортас тогда заметил, как среди израненных и измученных взрослых, не хватало лишь одного. Старейшины. Подождав несколько минут, женщины резко побежали к своим мужьям, но их тут же остановили и принудили отступить «зелёные».
– Слушай меня! – громогласно начал их командир, Марлан (точно Ортас вспомнить имя не смог, так как был очень мал, но ему всегда казалось, что именно это имя принадлежало командиру), он встал перед женщинами, снял свой зелёный, травяной капюшон, положил руку на меч, который висел на его поясе и продолжил своё обращение. – Вы призвали нас защищать, охранять и оберегать вас! Вы просили нас о помощи, когда каждая шайка разбойников желала вас изнасиловать, ограбить и лишить вас свободы! Мы приехали из далеких галльских лесов, да бы исполнить вашу просьбу, но чем нам отплатили вы?! Тифу был другом нашему братству разведчиков, и мы никогда не убиваем своих! Как смели вы обвинить нас в таком грязном и подлом преступлении?! Как смели вы поднять меч на тех, кто рисковал жизнью ради вас?! К вашему сожалению, вы решили напасть на нас, когда у нас был очень важный гость, он и проведёт суд над вами. – окончил свою речь Марлан. Взор каждой женщины и каждого ребёнка обратился на холм, где старейшина тянул за собой колесницу, боясь не попасть под неё. С него была содрана вся одежда, вырваны последние седые волосы.
В колеснице же, он вёз молодого мужчину. Красоты неописуемой было его лицо. Густые брови, прямой нос и карие глаза, вокруг которых были длинные ресницы. Волосы его по длине доходили до плеч и так же были темны, как всё его одеяние. Ортас помнит, как не уловил не единого движения его лица, даже моргания глаз. Казалось старейшина везёт на колеснице живую статую. И наконец, когда они подъехали, старец упал на землю, без дыхания, а тот мужчина медленно начал спускаться.
В этот миг собрались облака вокруг деревни, но свет продолжал на неё падать. Клянусь тебе, говорил Ортас, чёрный дым пошёл из-под одеяния его, доколе не виданного мной, когда прикоснулась нога его земли. В тот летний день, всем стало холодно. У жителей деревни машинально начала дрожать челюсть, бежать мурашки, паника и страх поселились в них. Он оглядел их взглядом пустым, будто ему было безразлична судьба деревни. И тогда показал рукой своей он, чтобы отпустили пленников. Солдаты немедленно сняли все цепи. Мужья деревни немедленно побежали к жёнам и детям своим, и были они около них, когда заговорил сын мертвого старейшины:
– Кто ты и зачем пришёл к нам? – спросил он, чуть склонившись, с глазами ребёнка в страхе, хоть было ему 47 от роду. Тот мужчина посмотрел на него и сказал тем же холодным взглядом.
– Я-то, что ты будешь видеть каждую ночь во снах своих, ибо отец твой грешен, а значит и на тебе быть проклятию его.
– Прошу, не проклинай меня! – упав на колени, просил сын старосты.
– Истинно говорю тебе, отец твой грех сотворил, поднял меч на людей моих, и ты за ним последовав, своими же руками прокляли род свой до четвёртого поколения, когда прощены будут те, что от семени вашего. И будут дети твои и внуки в страданиях жить, не вкушать достатка хлеба, мяса есть раз в год, если им посчастливиться, будут они худы и немощны, ибо вы избрали путь этот.
– Господи! Прости меня, я более не согрешу пред очами твоими, ибо знаю теперь, какой ты! – взмолился сын в слезах.
– Ты молишься к Богу, смотря на меня? Действительно заметил ты во мне Его? Или гниль души твоей настолько в глубине, что готов ты любого назвать Богом, за то, что делает не Он? – взгляд мужчины не менялся, а голос его был такой же спокойный и приятный для ушей.
– Прости меня, о, господин! Не ведаю я кто ты, но прошу тебя, возьми всё, что у меня есть, только не оставляй душу мою осквернённой!
– Всё, что у тебя есть?
– Забирай, что желаешь! – уверенно произнёс сын старейшины.
– Всё, что пожелаю, и всё, что у тебя есть, отдаёшь ты мне? – ещё раз спросил его мужчина.
– Всё, что есть у меня от дня рождения моего, и все, что будет у меня, твоё, только сбереги мою душу! – не отступал от своих слов он.
– Что имеешь ты и все что пожелаю я, могу забрать у тебя в обмен на то, что не трону твою душу?
– Да, всё, что есть и всё, что ты захочешь. – без сомнений ответил сын.
– Что ж, тогда позволь представится с начала, всё же не вежливо задавать вопросы, имени даже не назвав. Имя моё, Сатар, я есть господин тех людей, что оберегали вас, пока не решили вы предать их.
– Великий! Не ведали мы, что делаем! – продолжал просить милости сын старейшины.
– Верно, не ведали вы. Во всем виноват отец твой. – говорил Сатар. – Ты говорил о Господе, чьих земель отцы и матери твои?
– Все мы сыны Израиливы, чтим Господа нашего и следуем слову его! – гордо заявил тот.
– Жаль, не могу так же возгордиться, как ты, ибо не вижу и даже не слышу в словах твоих Отца нашего. Обещал ты мне всё своё, – улыбнулся Сатар, – так скажи мне, есть ли семья у тебя?
– Есть, мой владыка, вот жена и двое сыновей моих. – и указал он рукой, призвав семью свою выйти и подойти ближе.
– Один ли ты у своего отца был? И где же твоя мать?
– Я один, как и отец был у отца моего. Мать же моя, подобно бабушке моей, умерла, когда я родился.
– Очень жаль. Есть ли семья у жены твоей и у матери твоей ныне живые?
– У матери моей никого не осталось, только я, у жены же моей есть брат и семья его.
– Пусть выйдет, кто являются в родстве мужу этому и жене его. – прервав сына старейшины, приказал Сатар. И вышли после слов его, все те, кто хоть как-то был в родстве и оказалось, что пол деревни была таковой. Встало пред Сатаром десять женщин, восемь мужчин, не считая сына старейшины, и пятнадцать детей, не считая тех, что вышли ранее. Осмотрел каждого Сатар и снова обратился, к тому, над кем суд вёл он. – Так вот почему твой отец старейшиной был.
– Мы будем верой и правдой служить тебе, о Господин! – сказала вся семья хором.
– Я в этом не сомневаюсь. Но одна мысль не даёт мне покоя, как я могу быть уверен в вас, если однажды вы уже предали меня? – спросил Сатар.
– Не ведали мы! Теперь же зная, будем верны тебе! – отвечал сын старейшины.
– Верно говоришь ты. – Сатар снова улыбнулся, осмотрел каждого и сказал. – Приказываю всем солдатам, что стоят за спиной моей…– жители замерли в молчании и ожидании, а владыка лишь ещё раз посмотрел, словно наслаждаясь моментом, – приказываю убить всех мужчин, что из рода сына предателя! – сказал он, и «зелёные» тут же налетели, как ветер и убили всех мужей на руках жен своих. И были в секунды эти вопль и плач. Держались вместе жены оставшейся деревни, не бывшими в родстве с преступником, ибо боялись они той же судьбы, для семей своих. Но Сатар не закончил. Он посмотрел на сына старейшины, который весь побелел, стоя на коленях и в растерянности, не мог произнести ни слова. – Солдаты! Берите жён этих и ведите в лагерь свой! Там вы насладитесь и получите награду за свою преданность с ними! А детей я заберу с собой. – сказал Сатар и подошёл к виновному во всем. – Ты сам отдал мне их, – говорил он ему, – всё, ради никчемной души, помнишь?
– Д.. д., да. – в ужасе ответил сын предателя.