Колесо Времени. Книга 13. Башни Полуночи

Он охнул, вскочил на ноги и услышал смех. Поначалу далекий, тот звучал все ближе, затем загромыхал совсем рядом, и от него содрогались стены. Волк вскинулся и прыгнул, всем телом врезавшись в Перрина. А потом…

Перрин вздрогнул и проснулся – в своем шатре, который стоял посреди лагеря, вот уже несколько дней разбитого на лугу. Неделей раньше они наткнулись на пузырь зла, откуда по всему биваку расползлись разъяренные маслянисто-красные змеи. Несколько сотен человек слегло от их укусов; почти всех спасли от смерти Айз Седай, но после Исцеления никто еще не выздоровел полностью.

Рядом с Перрином мирно посапывала Фэйли. Снаружи кто-то из часовых, отмечая время, ударил по столбу – три раза. Стало быть, до рассвета еще несколько часов.

Перрин приложил ладонь к обнаженной груди – туда, где размеренно билось сердце. Он бы не удивился, увидев, как из-под тюфяка вылезают и ползут к нему крошечные металлические ручонки.

В конце концов Перрин заставил себя закрыть глаза и постарался расслабить мускулы. Но вновь уснуть ему удалось с трудом, и на этот раз спал он без сновидений.

Грендаль потягивала искристое вино из кубка, украшенного серебряной вязью и опоясанного кольцом из капель крови – крошечных ярко-алых пузырьков, навсегда застывших в хрустале.

– Пора бы что-то да сделать. – Развалившись на кушетке, Аран’гар проводила одного из питомцев Грендаль оголодавшим взглядом хищника. – А то сидишь в стороне от важных событий, словно книжница в медвежьем углу. Неужели тебя это устраивает?

Грендаль изогнула бровь. Книжница? В медвежьем углу? Возможно, Натринов Курган будет поскромнее других дворцов, известных ей в прежней эпохе, но лачугой его не назовешь: превосходная мебель, сводчатые стены, богато отделанные древесиной твердых пород, и мраморный пол, сверкающий перламутрово-золотой инкрустацией.

Ясное дело, Аран’гар ее провоцирует, но Грендаль решила не сердиться. В камине теплился огонь, а из раскрытых сдвоенных дверей, что вели на укрепленную галерею на высоте третьего этажа, тянуло кусачим горным сквозняком. Она редко оставляла открытыми наружные двери или окна, но сегодня ей нравился контраст: одному боку тепло, а другому прохладно от легкого ветерка.

Жизнь – это ощущения. Прикосновения к твоей коже, страстные и ледяные одновременно. Все, что угодно, кроме безразличия, кроме усредненно-нормальной посредственности…

– Ты меня слушаешь? – спросила Аран’гар.

– Я всегда слушаю. – Грендаль отставила кубок и села на другую кушетку. На ней было платье из тонкой, почти прозрачной золотистой ткани, обтягивающее, но застегнутое на все пуговицы, до самой шеи. Доманийцы знают толк в моде, и их наряды идеальны для того, чтобы поддразнить и одновременно выставить напоказ.

– Меня просто-таки бесит, что я не в гуще событий, – продолжила Аран’гар. – Нынешняя эпоха – просто чудо что такое. Наблюдать за дикарями так интересно! – Белокожая женщина, чувственно изогнув спину, простерла руки к стене. – Так мы все самое интересное пропустим.

– За подобными делами лучше наблюдать с безопасного расстояния, – сказала Грендаль. – Ты и сама об этом знаешь.

Аран’гар промолчала. Она потеряла контроль над Эгвейн ал’Вир, и Великому повелителю это не понравилось.

– Что ж, – сказала она, вставая, – поступай как знаешь, а я поищу развлечение на вечерок.

Голос ее прозвучал прохладно. Похоже, их альянс висел на волоске. Надо бы его упрочить. Грендаль открылась воле Великого повелителя и содрогнулась в экстазе, приняв его власть, его страсть, саму его суть, чье бушующее пламя опьяняло куда сильнее Единой Силы, но грозило пожрать Грендаль целиком. Переполняясь Истинной Силой, она была в состоянии направить лишь тонкую ее струйку. Этой способностью одарил ее Моридин. Нет, не он, а сам Великий повелитель. Даже в мыслях не следует ассоциировать их друг с другом. Сейчас Моридин был Ни’блисом, но лишь до поры до времени.

Грендаль сплела тесьму Воздуха. С Истинной Силой работают примерно так же, как с Единой, но хватает и различий. Плетение Истинной Силы зачастую действует чуть иначе или имеет непредсказуемые побочные эффекты, но некоторые орнаменты возможно создать лишь с ее помощью.

Сущность Великого повелителя надавила на Узор, воздействуя на него силой, натянув и изрубцевав его. Ведь даже то, что Создатель замыслил нерушимым, возможно расплести с помощью энергии Темного, способной поведать непререкаемую истину – священную в той мере, в какой Грендаль желала принять ее святость. Ибо что бы ни выстроил Создатель, Темному известно, как это уничтожить.

Извиваясь по-змеиному, тесьма Воздуха устремилась через всю комнату к вышедшей на балкон Аран’гар. Дабы не навредить питомцам и не испортить мебель, Грендаль избегала создавать переходные врата внутри своих комнат. Она подняла тесьму Воздуха и ласково погладила Избранную по щеке.

Что-то заподозрив, Аран’гар замерла, обернулась, но мгновением позже распахнула глаза. Она не почувствовала покалывания в руках, той гусиной кожи, что указало бы на обычное плетение Грендаль. Истинная Сила не дает подобных намеков. Никто – ни мужчина, ни женщина – не увидит и не ощутит ее плетений, если ему не даровано право направлять Истинную Силу.

– Что? – спросила женщина. – Как? Моридин…

– Да, он Ни’блис, – подтвердила Грендаль, – но в этом отношении благосклонность Великого повелителя не ограничивается одним лишь Ни’блисом.

Она продолжала ласкать щеку Аран’гар, и женщина раскраснелась.

Подобно остальным Избранным, она жаждала Истинной Силы и в то же время страшилась ее – опасной, соблазнительной, ублажающей. Грендаль потянула на себя тесьму Воздуха; Аран’гар вернулась в комнату и вновь села на кушетку, после чего велела одному из питомцев Грендаль привести ее потешную Айз Седай. Щеки Аран’гар пылали похотливым румянцем; похоже, Делана понадобилась ей для развлечения. Надо понимать, Избранную веселило вынужденное раболепие карманной Айз Седай.

Ее привели спустя несколько секунд: Делана – светловолосая шайнарская толстуха с пухлыми руками и ногами – всегда оказывалась где-нибудь поблизости. Уголки рта Грендаль уехали вниз. Ну и уродина. Совсем не похожа на Аран’гар. Из той вышел бы идеальный питомец. Быть может, когда-нибудь Грендаль выпадет случай заполучить ее в свою коллекцию.

Делана опустилась на кушетку, и они с Аран’гар принялись обмениваться ласками. Грендаль не раз оборачивала ненасытность Избранной в свою пользу, лишь в крайнем случае прибегая к столь соблазнительной Истинной Силе. Конечно, сама Грендаль отнюдь не чуралась плотских утех, но держала свои желания в узде, хотя ловко убедила окружающих в обратном. Если знаешь, чего от тебя ждут, грех не пользоваться этими ожиданиями. Они…

По ушам хлестнул рокот нахлынувших волн – то был сигнал тревоги, и Грендаль похолодела. Аран’гар же продолжала развлекаться: она этих звуков не слышала. Это было весьма специфическое плетение, размещенное там, где слуги могли активировать его и предупредить хозяйку.

Грендаль встала и, не выказывая беспокойства, прогулялась к двери, где велела нескольким своим питомцам отвлечь внимание Аран’гар. Сперва надо разобраться с масштабом проблемы, а потом уже решать, привлекать ли Избранную.

Она прошла по зеркальному коридору, украшенному золотыми люстрами, и уже спускалась по лестнице, когда встретила бежавшего к ней капитана дворцовой стражи по имени Гаруманд. Симпатичный стройный салдэйец с роскошными усами приходился дальним родственником королеве, а после Принуждения был, разумеется, вернейшим слугой Грендаль.

– Великая госпожа, – доложил он, задыхаясь, – на подходе к дворцу схватили человека. Мои люди признали в нем младшего лорда из Бандар Эбана. Он из Дома Рамшалан.

Грендаль сдвинула брови, жестом велела Гаруманду следовать за ней и направилась в покои для аудиенций. Войдя в небольшую комнату без окон, декорированную в малиновых тонах, она сплела малого стража против подслушивания, после чего отправила Гаруманда за незваным гостем.

Вскоре капитан вернулся с несколькими стражниками и доманийцем в ярких сине-зеленых одеждах и с мушкой в виде колокольчика на щеке. Его аккуратную, коротко стриженную бороду унизывали крошечные колокольчики, звякнувшие, когда солдаты подтолкнули мужчину вперед. Он обмахнул рукава, свирепо глядя на стражу, и разгладил оборки на рубашке:

– Верно ли я понимаю, что передо мной…

Договорить он не успел. Грендаль опутала его плетениями Воздуха и впилась ему в разум. Запинаясь и глядя в пустоту, человек монотонно продолжил:

– Мое имя – Пикор Рамшалан. Меня прислал Дракон Возрожденный. Я должен заключить союз с купеческой семьей, проживающей в этой крепости. Поскольку я умнее и хитрее ал’Тора, он нуждается в моей помощи для создания альянсов. Особую тревогу вызывают у него жители этого дворца, что видится мне смехотворным, поскольку ваше обиталище находится в уединенном месте и не имеет большого значения. По всей очевидности, Дракон Возрожденный слаб. Полагаю, благодаря его доверию меня сделают следующим королем Арад Домана. Предлагаю вам заключить союз не с ним, а со мной. Как только я займу трон, вы получите мое покровительство. Я…

Грендаль отмахнулась – Рамшалан осекся на полуслове, – сложила руки на груди и вздрогнула, чувствуя, как дыбятся волоски на шее.

Дракон Возрожденный нашел ее.

Он прислал к ней обманку.

Решил, что сумеет использовать Грендаль в своих целях.

Она немедленно сплела переходные врата в одно из самых тайных своих убежищ. Там был не ранний вечер, но утро, и комната наполнилась прохладным воздухом. Лучше быть осторожной. На всякий случай надо бы скрыться, лучше всего бежать. И все-таки…

Она медлила. «Он должен узнать душевную боль. Должен познать разочарование, крах надежд. Он должен испытать муки и страдания. Доставь их ему. И ты будешь вознаграждена».

Аран’гар, пробравшаяся в окружение Айз Седай, сбежала оттуда, после того как попалась, направляясаидин. Попалась по собственной глупости, и ее непременно накажут за неудачу. Если Грендаль уйдет сейчас, отказавшись от шанса обмануть ал’Тора… Вдруг ее накажут так же, как другую Избранную?

– Это еще что? – донесся снаружи голос Аран’гар. – Пропустите, идиоты! Грендаль? Что ты делаешь?

Та прошипела сквозь зубы что-то нечленораздельное, после чего закрыла переходные врата, взяла себя в руки и кивком разрешила впустить Аран’гар. Гибкая женщина переступила порог и смерила Рамшалана оценивающим взглядом. Не следовало подсылать к ней питомцев: похоже, из-за этого Аран’гар что-то заподозрила.

– Меня нашел ал’Тор, – коротко объяснила Грендаль. – А этого прислал заключить со мной некий «альянс», но не сказал ему, кто я такая. Наверное, ал’Тор хочет внушить, что этот человек набрел на меня по воле случая.

– И ты снова сбежишь? – поджала губы Аран’гар. – Сейчас, когда вот-вот начнется самое интересное?

– Кто бы говорил!

– Меня окружали враги, и бегство было единственным вариантом. – Эти слова прозвучали как отрепетированная реплика. И в них скрывался вызов. Но Аран’гар будет служить не кому-то, а ей, Грендаль, своей новой госпоже. Хотелось бы верить…

– Эта твоя Айз Седай умеет творить Принуждение?

– Ее обучили, – пожала плечами Аран’гар, – и у нее сносные способности.

– Приведи ее сюда.

Аран’гар подняла бровь, но почтительно кивнула и скрылась, взяв на себя роль девочки на побегушках, – наверное, чтобы выиграть время и все обдумать. Грендаль отправила слугу за одной из птичьих клеток. Когда принесли голубя, Аран’гар еще не вернулась, и Грендаль, вновь млея от наслаждения, тщательно выплела из Истинной Силы сложное полотно Духа. Интересно, получится ли? Давно это было…

Она накинула плетение на разум птицы. Щелк! Зрение раздвоилось, и пару секунд Грендаль видела две картинки – мир своими глазами и его теневую копию глазами голубя. Если сосредоточиться, можно переключить внимание с одного образа на другой.

От раздвоения защемило в мозгу. Восприятие птицы совершенно не походило на человеческое: поле зрения расширилось необычайно, а краски стали ослепительно-яркими, но изображение смазалось, и оценить расстояние стало почти невозможно.

Грендаль отодвинула птичье зрение на задворки разума. Голубь не вызовет подозрений, но работать с ним труднее, чем с вороном или крысой, излюбленными соглядатаями самого Темного. На них плетение действовало лучше, чем на других животных, хотя почти все твари, которые шпионят для Темного, должны возвращаться к нему, лишь тогда он узнаёт, что они видели. Почему это так, Грендаль понятия не имела – она плохо разбиралась в нюансах особых плетений Истинной Силы. По крайней мере, гораздо хуже, чем Агинор.

Аран’гар вернулась в обществе своей Айз Седай. В последнее время та держалась все скромнее. Присев в низком реверансе, Делана выпрямилась и застыла в раболепной позе. Грендаль осторожно освободила Рамшалана от пут своего Принуждения, и доманийский лорд, очумело хлопая ресницами, едва устоял на ногах.

– Чего желает от меня Великая? – Делана взглянула на Аран’гар и вновь повернулась к Грендаль.

– Мне нужно Принуждение, – сказала та. – Самое замысловатое из всех, что ты способна творить.

– Что желает сделать с его помощью Великая госпожа?

– Этот человек должен вести себя самым естественным образом, – объяснила Грендаль, – но сотри у него из памяти все события, что произошли во дворце. Замени их воспоминаниями о заключении союза с купеческой семьей. Добавь несколько каких-нибудь случайных ограничений и условий – любых, по своему выбору.

Делана нахмурилась, но она уже усвоила, что перечить Избранным не следует. Грендаль скрестила руки на груди и, постукивая пальцем по предплечью, стала наблюдать за работой Айз Седай. Она нервничала все сильнее. Ал’Тор знает, где ее искать. Неужто нападет? Нет, он не станет причинять вред женщинам. Эта его слабость чрезвычайно важна. Она означает, что у Грендаль есть время для ответных действий. Или нет?

Как он сумел выследить ее, отыскать этот дворец? Она же идеально, просто идеально запутала следы. Если и выпускала слуг из-под надзора, то лишь под Принуждением столь сильным, что его не снять, не убив при этом принужденного. Неужели эта Айз Седай, которую он держит при себе – которую зовут Найнив, та женщина с даром Исцеления, – сумела увидеть и прочесть плетения Грендаль?

Нужно время, и еще нужно выяснить, что известно ал’Тору. Если Найнив ал’Мира так искусна, что способна читать Принуждение, она опасный противник. Надо задержать ал’Тора, пустить по ложному следу; потому-то Грендаль и велела Делане создать тесную вязь Принуждения со столь необычными ограничениями.

Ал’Тор должен страдать, и Грендаль сделает так, чтобы он страдал.

– Теперь ты, – обратилась она к Аран’гар, когда Делана закончила свою работу. – Сплети что-нибудь запутанное. Пусть ал’Тор и его Айз Седай найдут в разуме этого человека следы чужих касаний.

Это еще сильнее собьет их с толку.

Аран’гар пожала плечами, но послушно накинула на разум бедняги Рамшалана еще одну частую вязь Принуждения. Кстати, он по-своему миловидный. Может, ал’Тор рассчитывал, что Аран’гар возьмет этого бородача в питомцы? Вряд ли он помнит о давно минувшем столько, чтобы знать о ее предпочтениях. Насчет его воспоминаний о прежней жизни Льюса Тэрина поступали противоречивые сведения, но ал’Тор, похоже, воскрешал в памяти все новые и новые подробности. И это вызывало у Грендаль беспокойство: сам он вряд ли способен выследить ее и найти этот дворец, но Льюс Тэрин, пожалуй, сумел бы провернуть такой фокус.

Аран’гар закончила.

– Теперь же, – сказала Рамшалану Грендаль, распуская плетение Воздуха, – возвращайся к Дракону Возрожденному и расскажи о своем успехе.

– Я… – Рамшалан проморгался и потряс головой. – Да, миледи. Смею верить, что заключенный сегодня союз между нами будет чрезвычайно выгоден для обеих сторон. – Он улыбнулся. Бесхребетный болван. – Быть может, отобедаем и поднимем кубки за успех нашего альянса, леди Базен? Путешествие было утомительным, и я…

– Ступай, – холодно сказала Грендаль.

– Хорошо, миледи. Когда я стану королем, вы не останетесь без награды!

Когда стража уводила Рамшалана, он самодовольно насвистывал. Грендаль села и закрыла глаза; несколько гвардейцев, мягко ступая по ворсистому ковру, приблизились к ней и застыли в карауле.

Теперь она смотрела на мир глазами голубя, привыкая к странным особенностям его зрения. По ее приказу один из слуг достал птицу из клетки и вынес в коридор, где посадил ее на подоконник. Грендаль легонько подтолкнула голубя вперед; для полного контроля движений ей не хватало практики, да и летать гораздо труднее, чем кажется.

Голубь выпорхнул из окна. Солнце садилось за горные вершины, окрашивая их в тревожный красно-оранжевый цвет. В тени гор озеро внизу сделалось темным, иссиня-черным. Голубь взмыл в воздух, после чего сел на одну из башен. Вид был головокружительный, ощущения тошнотворные.

Наконец Рамшалан вышел из ворот, и Грендаль вновь подтолкнула голубя. Тот снялся с башни и устремился к земле. Очертания каменных дворцовых стен слились в сплошное пятно. Грендаль скрежетнула зубами, сдерживая рвотный позыв. Потом полет птицы выровнялся, и голубь, хлопая крыльями, полетел за Рамшаланом. Тот что-то ворчал себе под нос, но птичий слух позволял Грендаль воспринимать лишь отзвуки его слов.

Какое-то время голубь следовал за ним по темнеющему лесу. Лучше бы, конечно, это был не голубь, а сова, но таких птиц среди пойманных не оказалось, и Грендаль пожурила себя за недальновидность. Голубь перелетал с ветки на ветку. Лесная подстилка – спутанные заросли подлеска, щедро присыпанные опавшими сосновыми иголками, – выглядела крайне неряшливо, и Грендаль недовольно поморщилась.

Впереди забрезжил свет, почти незаметный, но голубиное зрение легко улавливало разницу между светом и тенью, неподвижностью и движением. Решив оставить Рамшалана, Грендаль отправила птицу вперед, на разведку.

Это теплое свечение исходило от переходных врат в центре полянки. Перед вратами стояло несколько человек. Одним из них был ал’Тор.

Грендаль захлестнуло волной паники. Вот он, собственной персоной, взгляд устремлен в сторону гор – туда, где дворец. Тьма всемогущая! До сей поры Грендаль думала, что Рамшалан доставит донесение на ту сторону врат, но сюда явился сам ал’Тор! Что за игру он затеял? Она заставила голубя сесть на ветку. Аран’гар тем временем приставала с расспросами: «Ну что там?» Она видела голубя и теперь хотела знать, что замышляет Грендаль.

Та сосредоточила внимание на Драконе Возрожденном – человеке, некогда являвшемся Льюсом Тэрином Теламоном. И он точно знал, где ее искать. В свое время он ненавидел Грендаль лютой ненавистью, но все же… Что он помнит теперь, когда его зовут ал’Тор? Помнит ли, как Грендаль расправилась с Янет?

Ручной айилец ал’Тора препроводил Рамшалана к остальным, и Найнив обследовала его. Да, похоже, эта самая Найнив умеет читать Принуждение. По крайней мере, знает, что искать. Она должна умереть. Ал’Тор рассчитывает на нее, и эта смерть причинит ему боль, а после Найнив умрет его темноволосая любовница.

Грендаль снова подтолкнула голубя, и тот перепорхнул на ветку у самой земли. Как же поступит ал’Тор? Инстинкт подсказывал Грендаль, что он не рискнет сделать ход, не разгадав ее замысел. Он вел себя так же, как действовал и в ее эпоху; любил все планировать и проводил немало времени, постепенно наращивая силу атаки.

Грендаль нахмурилась. Что он говорит? Она натужно пыталась разобрать его слова в доносящихся до нее звуках. Проклятый птичий слух! Все голоса как лягушачье кваканье.Калландор? С чего бы ему говорить о Калландоре? И о сундуке…

Вдруг что-то вспыхнуло у него в руке. Отпирающий ключ! Грендаль охнула. Он что, принес сюда отпирающий ключ? Это едва ли не хуже погибельного огня!

И тут Грендаль поняла, что ее обвели вокруг пальца.

Похолодев от ужаса, она отпустила голубя и раскрыла глаза. Перед ней была все та же комнатка без окон, а рядом с дверью, скрестив руки на груди, прислонилась к стене Аран’гар.

Ал’Тор прислал сюда Рамшалана, заранее зная, что того пленят и оплетут Принуждением. Прислал с единственной целью: подтвердить, что Грендаль находится в замке.

«О Свет! Насколько же он поумнел!»

С Истинной Силы Грендаль переключилась на менее дивнуюсаидар. Скорее! Она вся вспотела и так взбудоражилась, что едва сумела обнять Источник.

Бежать. Надо бежать!

Она открыла новые переходные врата. Аран’гар повернулась, глядя сквозь стены – туда, где находился ал’Тор.

– Такая мощь! Что он творит? – промолвила она.

Аран’гар… Они с Деланой сплели паутину Принуждения.

Ал’Тор должен подумать, что Грендаль мертва. Но если он уничтожит дворец, а плетения Принуждения сохранятся, Дракон поймет, что своей цели не добился и Грендаль выжила.

Она сформировала два щита – один для Аран’гар, другой для Деланы – и ударила разом по обеим. Женщины обмерли. Грендаль закрепила на месте плетения и связала обеих путами Воздуха.

– Грендаль?! – запаниковала Аран’гар. – Что ты?..

Пора. Грендаль бросилась к переходным вратам, споткнулась, кубарем перекатилась на ту сторону и порвала платье о какую-то ветку. За спиной вспыхнул ослепительный свет. С трудом сумев распустить плетение врат, Грендаль бросила последний взгляд на Аран’гар. Та была в ужасе, а потом дворец поглотила пустота – чистая, прекрасная и невероятно белая.

Врата исчезли, и Грендаль осталась в темноте.

Она лежала, едва не ослепленная вспышкой: еще чуть-чуть – и сердце выпрыгнет из груди. Переходные врата она создавала второпях – лишь бы успеть, – и увели они совсем недалеко: в дикий подрост на горной гряде за дворцом.

На нее нахлынуло чувство абсолютной неестественности происходящего, ощущение той скрученной деформации воздуха, когда рвется сама ткань Узора. Этот миг, когда все сущее завывает от боли, называют «погибельный вопль».

Грендаль сделала вдох, выдох и задрожала. Но надо увидеть все своими глазами. Ей надо знать наверняка. Грендаль встала на ноги – как оказалось, в спешке она вывихнула левую лодыжку, – доковыляла до лесной опушки и глянула вниз.

Дворца под названием Натринов Курган как не бывало. Его выжгло из Узора. Грендаль не могла видеть ал’Тора на далеком горном кряже, но знала, что он там.

– Ты… – прошипела она, – ты стал куда опаснее, чем я предполагала.

Сотни первейших красавцев и красавиц, отобранных ею лично, сгинули вместе с дворцом. Ее твердыня, десятки предметов Силы, ее главная союзница среди Избранных – ничего не осталось. Полная катастрофа.

«Нет, – подумала Грендаль, – ведь я жива». Пусть всего на несколько секунд, но она опередила Дракона Возрожденного, и теперь ал’Тор будет считать, что Грендаль погибла.

На нее вдруг снизошло чувство безопасности – впервые с тех пор, как она ускользнула из узилища Темного. И разумеется, лучше не вспоминать, что именно по ее вине только что погибла одна из Избранных. Великому повелителю это не понравится.

Прихрамывая, Грендаль направилась вниз по склону. Она уже планировала следующий ход, и сделать его предстояло с великой осторожностью.

Галад Дамодред, лорд капитан-командор Детей Света, кое-как высвободил сапог, увязший в хлюпкой грязи по самое голенище.

Отмахиваясь от мошек-кусименя, он потянул коня к тропинке, где было посуше. От стоячей воды разило так, что с каждым глотком тяжелого густого воздуха приходилось сдерживать рвотные позывы. Дышать таким вонючим воздухом – все равно что глотать прокисший суп. За Галадом длинной извилистой колонной по четыре человека в ряд тащились солдаты – такие же грязные, потные и усталые, как их командир.

Они оказались на границе Гэалдана и Алтары, в заболоченной местности, где дубы и пряные смоляные линдеры сменялись паучьими зарослями лавров и кипарисов, чьи шишковатые корни походили на иссохшие длинные пальцы. Несмотря на тень и густую облачность, стояла чудовищная жара, и Галаду казалось, что из-под кольчуги и нагрудника вот-вот повалит пар. Конический шлем был приторочен к седлу, а немытая кожа зудела от едкой испарины.

Как ни тягостен этот переход, остальные дороги еще хуже. К тому же Асунава не подозревает, что они выбрали этот путь. Галад вытер лоб тыльной стороной ладони. Он старался шагать с высоко поднятой головой, дабы подавать пример тем, кто следовал за ним – семи тысячам Детей Света, выбравших его, а не шончанских захватчиков.

Тускло-зеленый мох свисал с ветвей, как свисают с трупов лоскуты гниющей плоти. Местами тошнотворные серо-зеленые оттенки сменялись яркими всплесками крошечных цветов, росших по берегам тонких ручейков в самых неожиданных местах, будто кто-то разбрызгал по земле краску – то розовую, то фиолетовую.

Даже странно видеть красоту в подобных местах. Быть может, и в самой этой ситуации можно отыскать Свет? Галад опасался, что это будет не так-то просто.