Легион. Стивен Лидс и множество его жизней

Глава первая

Меня зовут Стивен Лидс, и я целиком и полностью в своем уме. Однако все мои галлюцинации – полные психи.

Из комнаты Джей Си доносились выстрелы, похожие на хлопки шутих. Ворча себе под нос, я схватил наушники, висевшие за его дверью, – уже приучил себя держать их там – и вошел. Джей Си, тоже в наушниках, держа пистолет обеими руками, целился в фотографию Усамы бен Ладена на стене.

Играл Бетховен. Очень громко.

– У меня тут важный разговор! – закричал я.

Джей Си не услышал. Он разрядил обойму в лицо бен Ладена, пробив при этом множество отверстий в стене. Я не смел приближаться – вдруг случайно застрелит меня, застань я его врасплох.

Поди знай, что случится, если одна из моих галлюцинаций пустит в меня пулю. Как мой разум это воспримет? Несомненно, найдется дюжина психологов, которые захотят написать об этом статью. Я не был склонен давать им такую возможность.

– Джей Си! – крикнул я, когда он остановился, чтобы перезарядить пушку.

Тот взглянул на меня, затем ухмыльнулся и снял наушники. Джей Си всегда скалится очень грозно, однако я уже давно привык не бояться его.

– Эй, Тощий, – сказал он, протягивая пистолет. – Не хочешь израсходовать парочку обойм? Тебе не помешает попрактиковаться.

Я взял у него оружие.

– Джей Си, мы неспроста обустроили в особняке тир. Используй его по назначению.

– С террористами я обычно встречаюсь не в тире. Ну, за исключением одного раза. Чистое совпадение.

Я вздохнул, взял с тумбочки пульт и выключил музыку. Джей Си протянул руку, поднял ствол повыше и снял мой палец со спускового крючка.

– Безопасность превыше всего, малыш.

– Все равно это воображаемый пистолет, – сказал я, возвращая ему пушку.

– Ну да, еще бы.

Джей Си не верит, что он галлюцинация, и это необычно. Большинство из них в той или иной степени принимают этот факт. Но не Джей Си. Крупный, но не грузный, с квадратным лицом, но не наделенный броской внешностью, этот тип обладал глазами убийцы. Конечно, если верить его собственным заявлениям. Возможно, слово «обладал» означало, что он носит эти самые глаза в кармане.

Джей Си вставил новую обойму в пистолет и устремил взгляд на фотографию бен Ладена.

– Не надо, – предупредил я.

– Но…

– Он все равно мертв. Его давным-давно прикончили.

– Эту историю мы специально рассказали публике, Тощий. – Джей Си сунул пистолет в кобуру. – Я бы объяснил, но у тебя допуска нет.

– Стивен? – послышалось со стороны двери.

Я обернулся. Это был Тобиас, еще одна галлюцинация – или «аспект», как я их иной раз называю. Долговязый, с кожей цвета эбенового дерева, с морщинистыми щеками, покрытыми возрастными пятнами. Он коротко стриг седеющие волосы и носил деловой костюм свободного, неформального покроя без галстука.

– Я лишь хотел узнать, – сказал Тобиас, – как долго ты собираешься заставлять этого беднягу ждать.

– Пока он не уйдет, – сказал я, присоединяясь к Тобиасу в коридоре.

Мы вдвоем пошли прочь от комнаты Джей Си.

– Он был очень вежлив, Стивен.

Позади нас Джей Си снова начал стрелять. Я застонал.

– Я пойду поговорю с Джей Си, – сказал Тобиас успокаивающим голосом. – Он просто пытается сохранить свои навыки. Он хочет быть полезен тебе.

– Ладно, как хочешь.

Я оставил Тобиаса и завернул за угол. В моем роскошном особняке было сорок семь комнат. Почти все они были заполнены. В конце коридора я вошел в одну из них, маленькую, украшенную персидским ковром и деревянными панелями. Бросился на черный кожаный диван, стоявший посередине.

Айви сидела в кресле рядом.

– Ты намерен продолжать в таких условиях?! – спросила она, перекрикивая звуки выстрелов.

– Тобиас собирается поговорить с ним.

– Понятно, – сказала Айви, делая пометку в блокноте.

Этот аспект – женщина чуть за сорок, в темном деловом брючном костюме, с собранными в пучок светлыми волосами – был из тех, с кем мне приходилось иметь дело дольше всего.

– Как ты себя чувствуешь, когда твои проекции перестают тебе подчиняться?

– Большинство все-таки подчиняется, – возразил я. – Джей Си и раньше не обращал внимания на то, что я ему говорю. Это не изменилось.

– То есть ты отрицаешь, что положение ухудшается?

Я ничего не сказал.

Она сделала пометку и спросила:

– Ты прогнал еще одного просителя, не так ли? Они приходят к тебе за помощью.

– Я занят.

– И чем же? Слушаешь выстрелы? Сходишь с ума пуще прежнего?

– Ничего подобного, – парировал я. – Мое состояние стабилизировалось. Я практически нормальный. Даже мой психиатр – тот, который не галлюцинация, – с этим согласен.

Айви промолчала. Вдалеке наконец-то прекратились выстрелы, и я, вздохнув с облегчением, потер виски кончиками пальцев.

– Формальное определение безумия, – сказал я, – на самом-то деле довольно расплывчато. У двух людей может быть одинаковый недуг с одинаковой степенью тяжести, но одного по официальным стандартам будут считать нормальным, а другого – сумасшедшим. Черту безумия переходишь, когда твое психическое состояние начинает мешать тебе функционировать и вести нормальную жизнь. По этим стандартам я ни капельки не безумен.

– Ты называешь это нормальной жизнью? – поинтересовалась она.

– Вполне.

Я покосился в сторону. Айви, как обычно, прикрыла мусорное ведро для бумаг планшетом со скрепкой.

Через несколько минут вошел Тобиас.

– Этот проситель все еще там, Стивен.

– Что?! – Айви вперила в меня сердитый взгляд. – Ты заставил беднягу ждать? Прошло уже четыре часа.

– Ну ладно, ладно! Отошлю его прочь.

Я вскочил с дивана, вышел из комнаты и спустился по ступенькам на первый этаж, в большой вестибюль у парадной двери особняка.

Уилсон, мой дворецкий, – настоящий человек, а не галлюцинация – стоял подле закрытой двери гостиной. Он посмотрел на меня поверх бифокальных очков.

– И ты туда же? – раздраженно спросил я.

– Четыре часа, хозяин.

– Мне нужно было взять себя в руки, Уилсон.

– Вы часто прибегаете к этому оправданию, мастер Лидс. Только и остается, что задаваться вопросом, какова главная причина – проблемы с самообладанием или лень.

– Я плачу тебе не за то, чтобы ты задавался такими вопросами.

Он поднял бровь, и мне стало стыдно. Уилсон не заслуживал колкостей; он был превосходным слугой и замечательным человеком. Нелегко найти прислугу, готовую мириться с моими… особенностями.

– Извини, – сказал я. – В последнее время чувствую себя немного измотанным.

– Принесу вам лимонад, мастер Лидс, – сказал он. – Для…

– Троих, – сказал я, кивая Тобиасу и Айви, которых Уилсон, конечно же, не видел. – Плюс проситель.

– Мне безо льда, пожалуйста, – попросил Тобиас.

– Я бы выпила стакан воды, – добавила Айви.

– Для Тобиаса безо льда, – сказал я, рассеянно открывая дверь. – Воду для Айви.

Уилсон кивнул и пошел выполнять просьбу. Он был действительно хорошим дворецким. Без него я бы сошел с ума.

В гостиной дожидался молодой человек в рубашке поло и брюках. Он вскочил с кресла:

– Господин Легион?

Я поморщился от этого прозвища. Его выбрал один особенно одаренный психолог. Одаренный, если быть точнее, по театральной части. С психологией у него как раз было не очень хорошо.

– Зовите меня Стивен, – сказал я, придерживая дверь для Айви и Тобиаса. – Чем мы можем вам помочь?

– Мы? – переспросил парень.

– Фигура речи.

Я вошел в комнату и сел в одно из кресел напротив него.

– Я… э-э… Я слышал, вы помогаете людям, когда никто другой не в силах этого сделать. – Парень сглотнул. – Я принес две тысячи. Наличными. – Он бросил на стол конверт с моим именем и адресом.

– Этого хватит для консультации, – сказал я, открыв его и быстро пересчитав содержимое.

Тобиас бросил на меня укоризненный взгляд. Он терпеть не может, когда я беру с людей деньги, но невозможно содержать особняк с достаточным количеством комнат, чтобы вместить все свои галлюцинации, работая бесплатно. Кроме того, судя по одежде, парень мог себе такое позволить.

– В чем проблема? – спросил я.

– Моя невеста… – Молодой человек достал что-то из кармана. – Она мне изменяет.

– Мои соболезнования. Но мы не частные детективы. Мы не занимаемся слежкой.

Айви пересекла комнату не садясь. Неторопливо обошла вокруг кресла молодого человека, изучая его.

– Знаю, – быстро сказал парень. – Я просто… Видите ли, она исчезла.

Тобиас оживился. Он любит интересные загадки.

– Он не все нам рассказывает, – проговорила Айви, скрестив руки на груди и постукивая пальцем одной руки по другой.

– Это точно?

– О да, – поспешил заверить парень, думая, что я разговариваю с ним. – Она исчезла, но оставила вот эту записку. – Он развернул листок, который достал из кармана, и положил на стол. – Это очень странно, но мне кажется, что в ней скрыт какой-то шифр. Только взгляните на эти слова. Они не имеют смысла.

Я взял листок. Слова были написаны на оборотной стороне небрежным почерком, словно кто-то просто нацарапал несколько заметок. Тот же кусок бумаги позже использовала его невеста для прощального письма. Я показал его Тобиасу.

– Это Платон, – сказал он, указывая на заметки на обороте. – Каждая запись – цитата из «Федра». Ах, Платон! Замечательный был человек, знаешь ли. Мало кто в курсе, что в какой-то момент он угодил в рабство: его продал на рынке тиран, который был не согласен с его убеждениями – а еще с тем, что он сделал брата этого тирана своим учеником. К счастью, Платона купил человек, знакомый с его творчеством, – можно сказать, поклонник, – который его освободил. Неплохо иметь любящих фанатов, даже в Древней Греции…

Тобиас продолжил говорить. У него был глубокий, успокаивающий голос, который мне нравилось слушать. Я изучил записку, затем посмотрел на Айви, которая пожала плечами.

Дверь открылась, и вошел Уилсон с лимонадом и водой для Айви. Я заметил, что Джей Си стоит снаружи с пистолетом наготове, заглядывает в комнату и присматривается к молодому человеку, сузив глаза.

– Уилсон, – сказал я, беря свой лимонад, – будь любезен, пошли за Одри.

– Конечно, хозяин, – ответил дворецкий.

Где-то в глубине души мне было известно, что на самом деле он ничего не принес для Айви и Тобиаса, хотя и сделал вид, что передает стаканы пустым креслам. Разум дорисовал остальное: вообразил напитки и Айви, которая подошла к Уилсону и выхватила свой стакан из руки дворецкого, когда он попытался поднести его к тому месту, где, как ему казалось, она сидела. Моя галлюцинация нежно улыбнулась ему.

Уилсон ушел.

– Ну? – спросил молодой человек. – Вы можете…

Я вскинул палец, призывая его к молчанию. Уилсон не видел моих проекций, но знал, в какой комнате обитает каждая из них. Оставалось надеяться, что Одри дома. У нее была привычка навещать сестру в Спрингфилде.

К счастью, через несколько минут Одри вошла в комнату, одетая в… купальный халат.

– Полагаю, это важно, – сказала она, вытирая волосы полотенцем.

Я протянул ей записку, а потом – конверт с деньгами. Одри наклонилась. Она была темноволосая, слегка полноватая. Присоединилась к нам несколько лет назад, когда я работал над делом о фальшивомонетничестве.

Минуту или две она что-то бормотала себе под нос, достав лупу (меня позабавило, что она держала такую штуку в кармане банного халата, но это же Одри, что с нее возьмешь) и переводя взгляд с записки на конверт и обратно. Предположительно, что-то из этого было написано невестой, а что-то – молодым человеком.

Одри кивнула:

– Определенно та же рука.

– Образец не очень большой, – предостерег я.

– Что, простите? – удивился парень.

– В нашем случае его достаточно, – сказала Одри. – На конверте твое полное имя и адрес. Направление строки, расстояние между словами, очертания букв – все подсказывает один и тот же ответ. А еще у него очень характерная буква «е». Если взять за основу более длинный образец, то конверт можно определить как совпадающий с ним – по моей оценке – более чем на девяносто процентов.

– Спасибо, – сказал я.

– Мне бы очень пригодилась новая собака, – заметила эксперт, уходя.

– Не стану я воображать тебе щенка, Одри. Джей Си и так производит слишком много шума! Только псины не хватало, чтобы она тут бегала и лаяла.

– Ох, да ладно тебе, – сказала она, поворачиваясь в дверях. – Я буду кормить его выдуманной едой, поить выдуманной водой и водить на выдуманные прогулки. Ну чего еще может пожелать выдуманный щенок?

– Вали отсюда, – сказал я без тени гнева.

Одри меня дразнила. Приятно, что некоторые аспекты не возражали быть галлюцинациями.

Молодой человек глядел на меня с озадаченным видом.

– Можете больше не притворяться, – сообщил я ему.

– Притворяться?

– Изображать, что вас изумляет то, какой я «странный». Попытка довольно-таки любительская. Полагаю, вы аспирант?

В его глазах отразилась паника.

– В следующий раз попросите соседа по комнате написать записку, – продолжил я, швыряя ему листок. – Черт возьми, у меня нет на это времени. – Я поднялся.

– Мог бы дать ему интервью, – предложил Тобиас.

– После того, как он солгал мне? – огрызнулся я.

– Прошу вас! – взмолился парень, вскакивая. – Моя подруга…

– Раньше ты называл ее невестой, – перебил я, оборачиваясь. – Ты пытаешься вынудить меня взяться за дело, во время которого будешь водить меня за нос, тайком делая заметки о моем состоянии. Твоя истинная цель – написать диссертацию или что-то в этом роде.

У гостя вытянулось лицо. Айви стояла позади него, презрительно качая головой.

– Думаешь, ты первый такое придумал? – спросил я.

Он поморщился:

– Ну вы же не станете винить меня за то, что я попытался.

– Еще как стану, – ответил я. – Такое уже сто раз бывало. Уилсон! Вызывай охрану!

– Не нужно, – сказал парень, хватая свои вещи.

В спешке миниатюрный диктофон выскользнул из кармана рубашки и загремел по столу.

Я поднял бровь, а он покраснел, схватил диктофон и пулей выскочил из гостиной.

Тобиас встал и подошел ко мне, сцепив руки за спиной:

– Бедный мальчик. И ему теперь придется, скорее всего, идти домой пешком. Под дождем.

– Идет дождь?

– Стэн говорит – скоро начнется, – сказал Тобиас. – А ты не думал, что люди реже устраивали бы такие представления, если бы ты хоть время от времени соглашался на интервью?

– Я устал быть учебным примером, – ответил я, раздраженно взмахнув рукой. – Устал, что меня вечно разглядывают под микроскопом и тычут инструментами. Устал быть особенным.

– Что? – изумленно переспросила Айви. – Ты предпочел бы работать в офисе, за письменным столом? И отказаться от просторного особняка?

– Я не говорю, что у нашей жизни нет преимуществ, – уступил я, и в это время вошел дворецкий, оглядываясь назад, чтобы посмотреть, как наш гость убегает через парадную дверь. – Уилсон, убедись, пожалуйста, что он действительно нас покинул.

– Конечно, хозяин.

Он протянул мне поднос с почтой и ушел.

Я просмотрел ее. Он уже убрал счета и рекламную макулатуру. Оставалось письмо от моего реального психолога, которое я проигнорировал, и невзрачный белый конверт большого размера.

Я нахмурился, взял его и вскрыл. Вынул содержимое.

В конверте была только одна вещь. Единственная фотография, пять на восемь дюймов, черно-белая. Я поднял бровь. На снимке были изображены каменистый берег океана и утес, на котором росла пара маленьких деревьев.

– На обороте ничего, – сказал я, когда Тобиас и Айви заглянули мне через плечо. – В конверте больше ничего нет.

– Держу пари, это от кого-то другого, кто пытается раскрутить тебя на интервью, – сказала Айви. – Получается лучше, чем у пацана.

– Ничего особенного, – возразил Джей Си, протискиваясь мимо Айви, которая стукнула его в плечо. – Скалы. Деревья. Скучно.

– Даже не знаю… – проговорил я. – Что-то в этом есть. Тобиас?

Тот взял фотографию. По крайней мере, я это видел. Скорее всего, фотография все еще была у меня в руке, но я не чувствовал ее там, потому что считал, что ее держит Тобиас. До чего же странно, как разум может изменять восприятие действительности.

Он долго изучал снимок. Джей Си начал щелкать предохранителем пистолета.

– Разве не ты всегда долдонишь о безопасности обращения с оружием? – прошипела ему Айви.

– Я соблюдаю безопасность, – парировал он. – Ствол ни на кого не направлен. Кроме того, моя железная воля управляет каждым мускулом. Я мог бы…

– А ну, цыц оба! – перебил Тобиас. Он поднес фото ближе к глазам. – О мой бог…

– Пожалуйста, не произноси имя Господа всуе, – попросила Айви.

Джей Си фыркнул.

– Стивен, – сказал Тобиас, – компьютер.

Я присоединился к нему в гостиной, сел к экрану, и Тобиас склонился надо мной:

– Поищи «Одинокий Кипарис».

Я так и сделал и переключился на поиск по изображениям. На экране появилось несколько десятков изображений того же самого скалистого берега, но на утесе везде росло одно большое дерево. Высокое, с полностью сформировавшейся кроной, – вообще-то, оно выглядело древним.

– Ну, лады, – сказал Джей Си. – Еще деревья. Еще каменюки. Все равно скучно.

– Это Одинокий Кипарис, Джей Си, – сказал Тобиас. – Он знаменит, и считается, что ему по меньшей мере двести пятьдесят лет.

– И?.. – спросила Айви.

Я поднес к экрану фото, которое достал из конверта.

– Здесь ему не больше… десяти лет?

– Меньше, я бы сказал, – уточнил Тобиас.

– Значит, если это подлинный снимок, – подытожил я, – его должны были сделать во второй половине восемнадцатого века. За десятилетия до изобретения фотографии.

Глава вторая

– Слушайте, это же явная подделка, – сказала Айви. – Не понимаю, почему она привела вас обоих в такое беспокойство.

Мы с Тобиасом шли по коридору особняка. Миновало два дня. Я все еще не мог выбросить эту фотографию из головы. Я носил ее в кармане пиджака.

– Мистификация и впрямь была бы самым рациональным объяснением, Стивен, – согласился Тобиас.

– Армандо считает – она настоящая, – возразил я.

– Армандо – полный псих, – отрезала Айви.

Сегодня на ней был серый деловой костюм.

– Верно, – согласился я и опять сунул руку в карман.

Изменение фотографии не заняло бы много времени. В наши-то дни? Практически любой ребенок с фотошопом может создавать реалистичные подделки.

Армандо прогнал его через несколько продвинутых программ, проверяя уровни и делая кучу других вещей, которые были слишком технически сложными для меня, чтобы понять их суть, но он признал, что это ничего не значит. Талантливый художник мог обмануть любые проверки.

Так почему же эта фотография так меня преследовала?

– Похоже, кто-то пытается что-то доказать, – сказал я. – Есть много деревьев, которые старше Одинокого Кипариса, но лишь немногие из них находятся в таком примечательном месте. Эта фотография должна быть мгновенно распознана как невозможная, по крайней мере для того, кто хорошо знает историю.

– Тогда тем более вероятно, что это мистификация, не так ли? – подхватила Айви.

– Возможно.

Я нервно повернул и зашагал в другую сторону, мои аспекты притихли. Наконец я услышал, как внизу стукнула дверь, и поспешил к лестнице.