Устремленная в небо
- -
- 100%
- +
– Я скорее вообще забуду, что знал тебя. Вали давай.
В Огненную я вошла с гордо поднятой головой и сразу же направилась к Великому промышленному подъему – так назывался мой район. Я пришла во время пересменки, и мне навстречу шагали рабочие в комбинезонах разных цветов; цвет обозначал их место в огромном механизме, благодаря которому существовала Лига Непокорных и продолжалась война против креллов. Это были работники санитарно-гигиенической службы, ремонтники, водорослеводы.
Все, кроме пилотов. Во внеслужебное время пилоты оставались в глубоких пещерах, в резерве, а те, кто находился на дежурстве, жили в Альте – на той самой базе, при защите которой погиб мой отец. Она перестала быть секретной и превратилась в крупную военную базу на поверхности, где размещались десятки кораблей, здание командного центра и учебно-тренировочные комплексы. Именно там я должна была поселиться с завтрашнего дня, когда выдержу тест и стану кадетом.
Я прошла под большим металлическим памятником Первым Гражданам – группе людей, с вызовом обращавших к небу символическое оружие. За их спинами были изображены взлетающие корабли. Хотя этот памятник посвящался тем, кто участвовал в знаменитой Битве за Альту, моего отца среди них не было.
Следующий поворот привел меня к нашему дому, одному из многих металлических кубиков, прилепившихся к более крупному центральному. Наш был невелик, но его хватало для троих, особенно с тех пор, как я стала целыми днями пропадать за пределами пещеры, охотясь и исследуя окрестности.
Матери дома не было, а Бабулю я нашла на крыше: она сворачивала роллы из водорослей, чтобы потом продать их с нашей тележки. Официальная работа для матери была запрещена из-за того, что якобы сделал отец, поэтому нам приходилось как-то изворачиваться.
Заслышав меня, Бабуля подняла голову. Звали ее Бекка Найтшейд – я носила ту же фамилию, – но даже те, кто был едва с ней знаком, называли ее Бабулей. Несколько лет назад она почти полностью потеряла зрение из-за катаракты. Спина ее совсем сгорбилась, а худые руки стали похожи на палки. Но она все равно оставалась самым сильным человеком из всех, кого я знала.
– О-о! – сказала Бабуля. – Никак Спенса? Сколько сегодня подстрелила?
– Восемь! – Я бросила добычу к ее ногам. – И некоторые очень даже жирненькие!
– Садись, садись. – Бабуля отодвинула в сторону циновку с водорослями. – Давай-ка сразу освежуем их и приготовим. Если поторопимся, твоя мать сможет их сегодня же продать, а я выдублю шкурки.
Возможно, мне все-таки стоило пойти на уроки – Бабуля снова о них забыла, – но был ли в этом смысл, если честно? В то время нам просто рассказывали о том, какие виды работ существуют в пещере. Я уже выбрала, кем стану. Хотя все знали, что тест на пилота очень трудный, мы с Роджем готовились к нему десять лет. И точно знали, что пройдем его. Так зачем мне слушать о том, как круто выращивать водоросли или заниматься еще чем-нибудь в том же духе?
Кроме того, раз уж мне приходилось тратить время на охоту, я пропустила много уроков, а значит, ни для какой другой работы все равно не подойду. А вот занятия по проектированию и ремонту кораблей, математике, военной истории и всем остальным наукам, как-то связанным с полетами, я не пропускала никогда. Любой же другой урок, на который удавалось попасть, считался уже бонусом.
Я уселась и стала помогать Бабуле потрошить крыс. Она работала на ощупь, быстро и аккуратно.
– Про кого хочешь послушать сегодня? – спросила Бабуля, опустив голову и почти закрыв глаза.
– Про Беовульфа!
– А-а, короля гаутов! А может, про Лейфа Эриксона? Твой отец любил его больше всех.
– Он убил дракона?
– Он открыл новый мир.
– С драконами?
Бабуля усмехнулась:
– С пернатым змеем, если верить некоторым легендам, но я не слыхала, чтобы они сражались. Итак, Беовульф. Он был сильным человеком. И кстати, твоим предком. Дракона он убил уже в старости. Сперва он прославился победами над чудовищами.
Я молча работала ножом, свежуя и потроша крыс, потом нарезала мясо и отправляла в кастрюлю тушиться. Большинство людей в городе жили на макаронах из водорослей. Настоящее мясо коров или свиней, которых выращивали в пещерах со специальным освещением и регулированием температурно-влажностного режима, было слишком большой редкостью, чтобы есть его каждый день. Так что их заменили крысы.
Мне нравилось, как Бабуля рассказывает истории. Ее голос становился тихим, когда шипели монстры, и громким, когда похвалялись герои. Ее проворные пальцы делали свою работу, пока сама она плела повествование о древнем герое-викинге, который пришел на помощь датчанам в час нужды. О воине, которого любили все. О человеке, который храбро сражался даже против врага, превосходящего его числом и могуществом.
– А когда чудовище сбежало, чтобы умереть, – сказала Бабуля, – герой поднял над головой ужасный трофей – лапу Гренделя. Он отомстил за погибших и доказал свою силу и доблесть.
Снизу донеслось позвякивание. Мать вернулась домой. Но я решила пока проигнорировать это.
– Он оторвал ему лапу голыми руками? – спросила я.
– Он был сильным, – ответила Бабуля, – и настоящим воином. Но его народ сражался руками и мечом. – Она подалась вперед. – А вот тебе в бою придется больше шевелить мозгами. Пилоту истребителя не нужно отрывать кому-то лапы. Ну что, упражнения-то делала?
Я закатила глаза.
– Я все вижу, – сказала Бабуля.
– Нет, не видишь!
– Закрывай глаза.
Я закрыла глаза и запрокинула голову, обратив лицо к далекому потолку пещеры.
– Слушай звезды, – велела Бабуля.
– Я слышу только…
– Слушай звезды. Представь себе, что ты летишь.
Я вздохнула. Я любила Бабулю и ее истории, но эта часть всегда нагоняла на меня тоску. И все-таки я пыталась делать так, как она учила, – сидя с запрокинутой головой, представлять себе, будто взмываешь вверх. Я пыталась добиться, чтобы все остальное вокруг померкло и наверху засияли звезды.
– Я делала это упражнение, – тихо сказала Бабуля, – вместе со своей матерью, в машинном зале «Непокорного». Это был флагманский корабль, линейный крейсер размером больше всей нашей пещеры. Я сидела и слушала гудение машин и еще чего-то далекого. Голос звезд.
Я попыталась представить Бабулю маленькой девочкой, и каким-то образом это помогло. Не открывая глаз, я вдруг почувствовала, будто почти парю. Поднимаюсь ввысь…
– Остальные члены экипажа нас не понимали, – продолжала Бабуля. – Они считали нас чокнутыми, но благодаря нам корабль двигался. Благодаря нам он летел среди звезд. Мама говорила: это потому, что мы способны слышать их.
Всего на мгновение я подумала об этом – и вдруг действительно что-то услышала. Может, это было лишь игрой моего воображения? Далекий чистый звук…
– Даже здесь, после крушения, мы, люди двигателей, продолжали держаться вместе, – сказала Бабуля. – Клан Мотористов. Если остальные говорят, что ты странная, то лишь потому, что помнят об этом и боятся нас. Это твое наследие. Наследие воинов, кто странствовал в небе и хотел бы вернуться туда. Слушай!
Звуки, которые я, как мне показалось, услышала, растаяли в воздухе, и я наконец медленно выдохнула. Когда я открыла глаза, то даже не сразу поняла, где нахожусь, и с изумлением посмотрела на крышу нашего дома, озаренную красноватым светом Огненной.
– Мы работали с двигателями, благодаря чему корабль летел, – сказала я. – Но какое это имеет отношение к тому, чтобы быть воинами? Разве стрелять было бы не лучше?
– Только глупцы думают, что оружие важнее, чем стратегия и движение! – возмутилась Бабуля. – Завтра я снова расскажу тебе про Сунь Цзы, величайшего полководца всех времен. Он учил, что войну выигрывают подготовкой и правильным выбором места, а не мечами и копьями. Великий человек этот Сунь Цзы. Кстати, твой предок.
– Мне больше нравится Чингисхан, – сказала я.
– Тиран и чудовище, – отмахнулась Бабуля. – Хотя да, у него есть чему поучиться. А я рассказывала тебе о королеве Боудикке, восставшей против римлян? Она была твоим…
– Предком? – спросила мама, поднимаясь по внешней лестнице. – Она возглавляла племена британских кельтов. Беовульф был шведом, Чингисхан – монголом, а Сунь Цзы – китайцем. И все они якобы были предками моей дочери?
– Мы все пришли со Старой Земли! – заявила Бабуля. – Ты, Спенса, происходишь из рода воинов, уходящего в глубь тысячелетий, – славного рода Старой Земли и ее лучших представителей!
Мать закатила глаза. Она была полной моей противоположностью – высокая, красивая, спокойная. Крыс она, конечно, заметила, но потом строго посмотрела на меня, скрестив на груди руки:
– Может, она и потомок воинов, но сегодня она опоздала на занятия.
– Она сейчас на занятии, – сказала Бабуля. – Очень важном занятии.
Я вытерла руки о тряпку и встала. Я знала, как Беовульф встречал лицом к лицу чудовищ и драконов, но как он встретил бы лицом к лицу свою мать в тот день, когда ему полагалось быть в школе? Ответить мне было нечего, поэтому я лишь уклончиво пожала плечами.
Мать не сводила с меня глаз.
– Между прочим, Беовульф в схватке с тем драконом погиб, – сказала она.
– Зато сражался до последнего! – возразила Бабуля. – Он одолел зверя, хоть это и стоило ему жизни. И он принес своему народу мир и процветание! Все величайшие воины сражаются за мир, Спенса. Запомни это.
– Это самая большая ирония жизни: необходимо сражаться, чтобы наступил мир, – сказала мать и снова взглянула на крыс. – Спасибо. И все-таки тебе надо идти. Разве тест на пилота у тебя не завтра?
– Я готова к тесту, – заверила ее я, – а сегодня просто учат тому, что мне не нужно.
Мать сурово посмотрела на меня. Великий воин всегда понимает, когда его переиграли, так что я обняла Бабулю и шепнула: «Спасибо».
– Душа воина! – прошептала в ответ она. – Помни об упражнениях. Слушай звезды.
Я улыбнулась ей, спустилась в дом и быстро ополоснулась, прежде чем отправиться на занятия – как я надеялась, в последний раз.
2
– Расскажите нам, пожалуйста, о вашей повседневной работе в Службе фильтрации, гражданин Алфир. – Миссис Вмеер, наш инструктор по профориентации, ободряюще кивнула мужчине, стоящему перед классом.
Этот гражданин Алфир как-то не очень смахивал на сантехника, как я их себе представляла. Ну да, на нем была форменная одежда, в руке – резиновые перчатки, но он был просто до невозможности красив: волевой подбородок, крепкие мускулы, волосатая грудь в распахнутом вороте тесного комбинезона.
Я почти поверила, что именно таким мог быть Беовульф. Пока он не заговорил.
– Ну, мы в основном устраняем засоры в системе, – сказал Алфир. – Очищаем так называемую черную воду – это в основном фекалии, – чтобы их можно было отправить на переработку, где техника уже разделяет их на воду и полезные минеральные вещества.
– Ну, прямо идеальный вариант для тебя, – прошептала Диа, наклонившись ко мне. – Канализация? Это на целую ступень выше, чем дочь труса.
К сожалению, я не могла ей врезать. Не только потому, что она была дочкой миссис Вмеер. Дело в том, что за мной уже числился один привод за драку. После еще одного взыскания меня бы точно отстранили от сдачи теста. Ну не глупо ли? Ведь пилоты должны уметь драться, разве не так?
Мы сидели на полу в маленькой комнате. Сегодня нам не досталось столов – их изъял другой инструктор. Я чувствовала себя словно четырехлетний ребенок, которому читают сказку.
– Может, называемся мы и не очень красиво, – сказал Алфир, – но без Службы фильтрации у нас бы не было воды. Пилоты не смогут летать, если им нечего будет пить. В некотором смысле наша работа – самая важная в пещере.
Хотя часть подобных лекций я и пропустила, но наслушалась их достаточно. В начале недели работники Службы вентиляции рассказывали нам, что самая важная – их работа. Как еще днем раньше – строители. И кузнецы, и уборщики, и повара.
Они все говорили практически одно и то же. Что-то насчет того, что все мы – важные детали машины, сражающейся с креллами.
– Каждая работа в пещере – жизненно важная часть механизма, позволяющего нам выживать, – сказал Алфир, словно прочитав мои мысли. – Мы не можем все быть пилотами, но каждая работа почетна.
Ага, теперь он скажет что-нибудь насчет того, как важно знать свое место и выполнять приказы.
– Чтобы присоединиться к нам, вы должны уметь следовать инструкциям, – сказал сантехник. – Вы должны стремиться выполнить свою часть работы, какой бы малозначительной она вам ни казалась. Помните: повиновение – вот настоящий вызов.
В целом я была согласна с ним. Пилоты много не навоюют без воды, пищи и систем жизнеобеспечения.
И все же такие профессии означали спокойную, размеренную жизнь. А как же искра, энергия? Мы ведь должны быть Непокорными. Мы воины.
Когда гражданин Алфир завершил свое выступление, класс вежливо похлопал. За окном мимо угловатых статуй текли потоки рабочих. Иногда мы были похожи не столько на военную машину, сколько на часы, отсчитывающие время смен.
Ученики встали на перемену, а я побыстрее отошла в сторонку, не дожидаясь, пока Диа отпустит очередную колкость. Эта девица всю неделю пыталась втравить меня в неприятности.
Вместо этого я приблизилась к долговязому рыжему парню, который сидел в дальнем углу комнаты. Как только урок окончился, он тут же уткнулся носом в книгу.
– Родж! – позвала я. – Тормоз!
Прозвище, оно же позывной, который мы подобрали Роджу на будущее, когда он станет пилотом, заставило его поднять голову.
– Спенса! Ты когда пришла?
– Посреди урока. Ты что, не видел, как я входила?
– Я перебирал в уме схемы полетов. Вот тьма. Всего один день остался. Ты разве не волнуешься?
– Конечно нет. С чего бы мне волноваться? Я справлюсь.
– А я вот не уверен. – Родж снова посмотрел на учебник.
– Шутишь? Ты же знаешь все назубок, Тор.
– Ты лучше зови меня Роджем, ладно? Ну, в смысле – мы же еще не имеем права на позывной. Пока не пройдем тест.
– Который мы стопудово сдадим.
– Но вдруг я что-нибудь не выучил?
– Пять основных разворотов?
– Реверсивный, петля Альстрома, сдвоенный вираж, переворот через крыло и разворот Имбана, – не задумываясь, отчеканил Родж.
– Порог предупреждения перегрузки для различных маневров?
– Для набора высоты и разворота с креном – десять g, для разгона – пятнадцать, и четыре – для пикирования.
– Тип разгонного двигателя у «Поко»?
– Какой модели?
– Нынешней.
– А-19. Ну да, это я знаю, Спенса, но что, если такие вопросы в тест не войдут? Вдруг там окажется что-то такое, чего мы не учили?
Эти слова заронили во мне легкое сомнение. Ну да, мы выполняли тренировочные задания, но реальное содержание пилотского теста менялось каждый год. Там всегда были вопросы про двигатели, детали истребителя и маневры – но теоретически туда могли включить любую тему из школьной программы.
Я пропустила кучу занятий, но знала, что беспокоиться не стоит. Беовульф бы точно не беспокоился. Уверенность – вот основа героизма.
– Я собираюсь сдать этот тест на отлично, Тор, – сказала я. – Мы с тобой станем лучшими пилотами Сил самообороны. Мы будем сражаться так, что при нашем приближении креллы начнут рыдать от отчаяния, вознося к небу жалобные причитания, которые поплывут ввысь, как дым над погребальным костром!
Тор наклонил голову набок.
– Что, малость перебор? – спросила я.
– И откуда ты только это берешь?
– Ну, что-то в подобном духе мог бы сказать Беовульф.
Родж снова принялся зубрить, и мне, возможно, стоило бы последовать его примеру. Но в глубине души я была по горло сыта зубрежкой и попытками впихнуть в свою голову еще что-нибудь. Я хотела уже наконец пройти испытание.
К сожалению, в тот день у нас был назначен еще один урок. Я слушала, как другие ученики – человек десять – болтают между собой, но у меня не было настроения терпеть их глупость. Я стала расхаживать из стороны в сторону, словно запертое в клетке животное, и тут заметила, что ко мне направляется миссис Вмеер в компании этого сантехника Алфира.
На миссис Вмеер была ярко-зеленая юбка, но реальным показателем ее достижений был серебряный значок кадета, приколотый к блузке. Это означало, что она прошла тест на пилота. Из летной школы ее, наверное, отчислили – иначе значок был бы золотым, – но такое случалось довольно часто. А здесь, внизу, в Огненной, даже кадетский значок был свидетельством значительного успеха. Миссис Вмеер полагались привилегии в распределении одежды и продуктов.
Миссис Вмеер была неплохой учительницей: она особо не выделяла меня среди других учеников и даже не смотрела косо в мою сторону. Она даже мне по-своему нравилась, несмотря на то что ее дочь была сущим отродьем тьмы и годилась лишь на то, чтобы наварить из ее трупа яду.
– Спенса, – сказала миссис Вмеер, – гражданин Алфир хочет поговорить с тобой.
Я собралась с духом, ожидая, что сейчас последуют вопросы о моем отце. Все постоянно спрашивали о нем. Каково это – жить, ощущая себя дочерью труса? Хотелось бы мне иметь возможность скрыть это? Не думала ли я над сменой фамилии? Люди, считающие себя чуткими, почему-то вечно лезут с подобными вопросами.
– Я слышал, – сказал Алфир, – что ты неплохой разведчик.
Я уже открыла было рот, чтобы сказать ответную гадость, – и прикусила язык. Чего-чего?
– Ты ведь ходишь в пещеры на охоту? – добавил он.
– Ну да, – сказала я. – За крысами.
– Нам нужны такие люди, как ты, – сказал Алфир.
– Где, в сантехниках?
– Очень часто оборудование, которое мы обслуживаем, проходит через отдаленные пещеры. Мы организуем туда экспедиции, и нам требуются для них бывалые люди. Если ты нуждаешься в работе, я могу тебе ее предложить.
Работа. Сантехником?
– Я хочу стать пилотом, – выпалила я.
– Тест на пилота трудный, – сказал Алфир, взглянув на нашу учительницу. – Его мало кто проходит. А я предлагаю тебе гарантированное место у нас. Ты точно не хочешь обдумать мое предложение?
– Нет, спасибо.
Алфир пожал плечами и удалился. Миссис Вмеер посмотрела на меня, потом покачала головой и пошла встречать нового лектора.
Я отступила к стене и скрестила руки на груди. Миссис Вмеер знала, что я собираюсь стать пилотом. С чего вдруг ей пришло в голову, будто я могу принять подобное предложение? Алфир ничего обо мне не узнал бы, если бы она не сказала. Что за фигня происходит?
– Они не дадут тебе стать пилотом, – сказал кто-то рядом со мной.
Я посмотрела в ту сторону и запоздало осознала, что подошла к Дие. Темноволосая девушка сидела на полу, прислонившись к стене. Чего, спрашивается, она не болтает с другими?
– А куда они денутся? – буркнула я в ответ. – Тест на пилота может любой сдавать.
– Сдавать – может, – сказала Диа. – Но они решают, кто прошел, и не всегда честно. Детей Первых Граждан принимают автоматически.
Я посмотрела на рисунок с изображением Первых Граждан. Такие висели во всех кабинетах. Да, я знала, что их детей автоматически принимают в летную школу. Они это заслужили, потому что их родители сражались в Битве за Альту.
Формально то же самое можно было сказать и о моем отце, но я не рассчитывала, что это мне поможет. И все-таки мне всегда говорили, что хорошие результаты теста позволят любому, независимо от статуса, попасть в летную школу. ССН – Силам самообороны Непокорных – безразлично, кто ты, если ты умеешь летать.
– Я знаю, что они не считают меня дочерью Первого, – сказала я. – Но если я пройду тест, я поступлю. Как и всякий другой.
– В том-то и дело, идиотка. Ты его не пройдешь, что бы там ни было. Я слышала, как мои родители разговаривали об этом прошлой ночью. Адмирал Броня приказала тебя не брать. Неужели ты вправду думала, что они позволят дочери Ловца вступить в ССН?
– Врешь! – Мое лицо похолодело от гнева. Опять она пыталась поддеть меня, вывести из себя!
Диа пожала плечами:
– Вот увидишь. Мне-то без разницы – отец уже подыскал мне работу в Службе управления.
Я засомневалась. Это не было похоже на ее обычные нападки. Ни этих вечных ядовитых подколок, ни стремления повеселиться за мой счет. Ей… ей, кажется, действительно было безразлично, верю ли я.
Я быстро прошла через кабинет туда, где миссис Вмеер разговаривала с новым лектором, женщиной из Службы водорослеводов.
– Нам нужно поговорить, – сказала я ей.
– Подожди немного, Спенса.
Но я осталась стоять, скрестив руки на груди, и мешать их беседе, и в конце концов миссис Вмеер вздохнула и потянула меня в сторонку.
– Ну что такое, девочка? – спросила она. – Ты все-таки решила принять любезное предложение гражданина Алфира?
– Это правда, будто адмирал лично приказала, чтобы я не прошла пилотский тест?
Миссис Вмеер сощурила глаза, потом повернулась и посмотрела на дочь.
– Правда? – повторила я.
– Спенса, – сказала миссис Вмеер, снова переводя взгляд на меня, – ты должна понять – это очень деликатная тема. Репутация твоего отца…
– Правда или нет?!
Миссис Вмеер поджала губы и не ответила.
– Так, значит, все эти разговоры о равенстве, о том, что важно лишь мастерство, что надо найти свое место и нести свою службу там, – просто ложь? – спросила я.
– Это все сложно, – сказала миссис Вмеер и добавила, понизив голос: – Послушай, почему бы тебе не пропустить завтрашний тест, чтобы не ставить всех в неловкое положение? Приходи ко мне, и мы поговорим, какая работа тебе может подойти. Если не сантехники, то, может, наземные войска?
– Чтобы целыми днями торчать в карауле? – почти выкрикнула я. – Я хочу летать! Хочу проявить себя!
Миссис Вмеер вздохнула и покачала головой:
– Мне очень жаль, Спенса, но этого не будет. Лучше бы кому-нибудь из учителей хватило храбрости развеять твои заблуждения, пока ты была помладше.
Мой мир рухнул. Мое вымечтанное будущее. Старательно придуманное бегство от полной насмешек жизни.
Ложь. Ложь, которую я всегда чувствовала в глубине души. Ну конечно, они не собирались допустить, чтобы я прошла тест. Ну конечно, я создавала для них слишком много неудобств, чтобы позволить мне летать.
Мне хотелось рвать и метать. Хотелось ударить кого-нибудь, что-нибудь сломать, кричать до тех пор, пока легкие не изойдут кровью.
Но вместо этого я вылетела прочь из класса, подальше от ехидных взглядов остальных учеников.
3
Я искала убежища в тихих пещерах. Вернуться к матери и бабушке я не осмелилась. Мама, разумеется, была бы счастлива: креллы лишили ее мужа, и она очень боялась потерять еще и меня. А вот Бабуля… она бы точно приказала мне бороться.
Но с кем бороться? Армия меня не хочет.
Чувствовала я себя полной дурой. Все это время я твердила себе, что стану пилотом, а на самом деле у меня не было ни единого шанса. Должно быть, учителя все эти годы тайком ухохатывались надо мной.
Я прошла через незнакомую пещеру, уже за исследованными мной пределами, в нескольких часах пути от Огненной. И все равно гнев и стыд не отпускали меня.
Какой же я была идиоткой!
Я приблизилась к краю подземного обрыва, опустилась на колени и, постучав двумя пальцами по ладони, включила отцовский энергошнур. Браслет засветился ярче. Бабуля сказала, что мы принесли их с собой на Россыпь, что это элемент снаряжения разведчиков и воинов старого человеческого космофлота. Мне не полагалось владеть энергошнуром, все думали, что он был уничтожен, когда отец разбился.
Я приложила запястье к камню и снова стукнула пальцами по ладони. По этой команде энергошнур приклеил браслет к каменной стене.
Постукивание тремя пальцами высвободило новый отрезок шнура. Теперь я могла перебраться через край и по световой веревке спуститься на дно. После очередного постукивания веревка отцепилась от камня и втянулась обратно в браслет. Я не знала, как он работает, знала только, что его надо подзаряжать раз в пару месяцев, что я и делала, тайком подключаясь к проводке в пещерах.
Крадучись, я пошла через пещеру, заросшую грибами курди. Они были паршивыми на вкус, но съедобными, и их любили крысы. Первоклассное местечко для охоты. Так что я выключила свет и стала ждать, напряженно вслушиваясь.
Я никогда не боялась темноты. Она напоминала мне об упражнении, которому меня обучила Бабуля, – когда я парила, поднимаясь к поющим звездам. Если ты боец, ты не можешь бояться темноты. А я боец.
Я ведь собиралась… собиралась стать пилотом.
Подняв голову кверху, я попыталась прогнать это ощущение потери. Представить, что я лечу. Поднимаюсь к звездам. И мне снова показалось, будто кто-то меня зовет – словно бы далекий голос флейты.
Раздавшийся поблизости шорох вернул меня к реальности. Шкрябанье крысиных когтей по камням. Я подняла гарпунное ружье; знакомое движение дало мне ориентир, и браслет на руке слабо засветился.