Устремленная в небо

7

Когда двери лифта открылись, я увидела город, которого не должно было быть.

Все-таки в первую очередь Альта была военной базой и звания города, в общем-то, не заслуживала. И все же лифт выходил на поверхность в добрых двухстах метрах от самой базы, к которой вела дорога, окаймленная магазинами и домами. Настоящий город, населенный упрямыми фермерами, теми, что возделывали полоски земли за стенами.

Когда все вышли, я еще немного задержалась в большой кабине лифта. Мне казалось, что я стою на пороге новой жизни, о которой всегда мечтала. Закинув на плечо рюкзак с одеждой, я так и стояла в какой-то странной нерешительности, все еще чувствуя на лбу прощальный поцелуй матери.

– Правда ведь, это самое прекрасное, что есть на свете? – произнес кто-то сзади.

Я оглянулась. Голос принадлежал девушке примерно моих лет. Она была выше меня, со смуглой кожей и длинными черными кудрями. Я уже видела ее в лифте и обратила тогда внимание на ее кадетский значок. У нее был легкий акцент, который я не смогла определить.

– Мне по-прежнему кажется, что все это не взаправду, – сказала она. – Как думаешь, не могли они над нами так жестоко подшутить?

– А какое тактическое преимущество они от этого получат? – спросила я в ответ.

Девушка как-то уж чересчур фамильярно взяла меня за руку:

– Мы справимся. Просто вдохни поглубже. Протяни руку. Сорви с неба звезду. Так говорит Святая.

Я понятия не имела, как на все это реагировать. Обычно люди обращались со мной как с изгоем. Меня никто никогда не брал за руку. Ее поведение так ошеломило меня, что я не стала сопротивляться, когда она потащила меня за собой. Мы оказались на широкой дороге, идущей через город к базе.

Я предпочла бы идти с Роджем, но его вызвали накануне поздно вечером задать ему кое-какие вопросы по тесту, и я до сих пор не знала, чем там все закончилось. Оставалось лишь надеяться, что Родж ни во что не вляпался.

Вскоре мы с этой девушкой прошли мимо фонтана. Настоящего фонтана, как в преданиях. Мы обе остановились и уставились на него, разинув рты, и я наконец-то высвободила свою руку. По идее, мне полагалось бы чувствовать себя оскорбленной, но девушка казалась такой… искренней.

– Ты согласна, что музыка, рожденная водой, – это самые прекрасные звуки на свете? – сказала она.

– Самый прекрасный звук на свете – это предсмертные рыдания моих врагов, выкрикивающих в небо мое имя сорванными от боли голосами.

Девушка посмотрела на меня, склонив голову набок:

– Благослови тебя звезды!

– Извини, – сказала я. – Это цитата из предания. – Я протянула ей руку. Лучше быть в хороших отношениях с другими кадетами. – Мой позывной – Юла.

– Киммалин, – отозвалась девушка, пожимая мне руку. – А что, разве нам уже полагается иметь позывные?

– Я перевыполняю план. Тебя в какой кабинет вызвали?

– Э-э… – Киммалин полезла в карман за бумажкой. – С-14. Кадет звена B.

– Как и я.

– Позывной… позывной… – пробормотала Киммалин. – Какой бы мне взять?

– Убийца? – предложила я. – Форсаж? Нет, это, наверно, не очень понятно. Креллобоец?

– А можно что-нибудь не такое грозное?

– Ты же собираешься стать воином. Значит, нужно имя воина.

– Война – это еще не всё!

– Ну, как сказать… Летная школа уж точно про войну. – Я нахмурилась, снова отметив ее акцент. – А ты откуда? Явно не из Огненной.

– Родилась и выросла в пещере Благодатная! Мы так ее называем, но на самом деле там ничего не растет.

– Благодатная, – повторила я. Эта пещера находилась где-то недалеко от Огненной и тоже входила в Лигу Непокорных. – Это там поселились кланы, произошедшие от экипажа «Антиохии»?

Пока нас не загнали сюда, на Россыпь, «Антиохия» была одним из кораблей огневой поддержки старого флота.

– Ага. Моя прабабушка была помощником интенданта. – Она посмотрела на меня. – Как, ты сказала, твой позывной? Юла? А почему не Плакальщица или, к примеру, Пожирательница Вражеских Глаз?

Я пожала плечами:

– Юлой меня папа называл.

Она вдруг расплылась в улыбке. Тьма! Значит, эту девчонку они приняли, а меня отвергли? Да чем ССН намерены заниматься? Открыть кружок вязания?

Мы подошли к базе – группе высоких строгих зданий, окруженных стеной. Прямо у стены фермы сменялись настоящим садом. Я остановилась и поймала себя на том, что снова таращусь, разинув рот. Я уже видела эти деревья издали, но вблизи они оказались огромными. Почти три метра высотой! До сих пор самым высоким из виденных мною растений был гриб ростом мне по пояс.

– Они посадили эти деревья после Битвы за Альту, – сказала Киммалин. – Наверное, нужно быть очень храбрым человеком, чтобы добровольно вызваться служить здесь, без всякой защиты, под угрозой нападения креллов. – Она посмотрела на небо с благоговейным ужасом, и я подумала, уж не видит ли она его в первый раз.

Мы шагнули к пропускному пункту, и я предъявила караульному свой значок, почти ожидая, что мне сейчас нагрубят, как всегда делал Алуко, когда я возвращалась в Огненную. Однако скучающий дежурный просто проверил, есть ли наши имена в списке, и махнул рукой, чтобы мы проходили. Не слишком-то торжественно для моего первого официального входа в Альту. Ну ничего, скоро я прославлюсь, и этот дежурный будет отдавать мне честь, как только увидит.

Внутри мы вместе с группкой других кадетов начали отсчитывать здания. Насколько я поняла, тест успешно выдержало примерно двадцать пять человек, и нас разделили на три учебных звена. Но на самом деле только лучшие из лучших должны были окончить школу и стать настоящими пилотами.

Вскоре мы с Киммалин подошли к широкому одноэтажному зданию рядом со стартовой площадкой. Это и была летная школа. Я едва удержалась, чтобы не кинуться к выстроенным в ряд сверкающим дежурным истребителям, но, пожалуй, для одного дня хватало и разинутого рта.

Внутри здания обнаружились просторные коридоры, почти все они вели, очевидно, в учебные классы. Киммалин взвизгнула и бросилась к другому кадету, явно ее знакомому. Так что я отошла к окну в наружной стене и стала ждать ее, поглядывая на небо.

Неожиданно я поймала себя на том, что мне как-то неуютно. Не из-за предстоящей учебы, а из-за самого этого места. «Слишком большое, слишком открытое», – подумала я. Коридоры были на добрый метр шире, чем в большинстве домов Огненной, да и все здания базы не лепились одно на другом, как в нашей пещере, а расползались вширь. Небо расстилалось прямо над головой, всегда. Даже несмотря на силовой щит между нами – невидимый, того же типа, что использовался на истребителях, – я чувствовала себя незащищенной.

Здесь мне предстояло спать. Жить, есть – в общем, существовать. Под открытым небом. Хоть я и любила небо, это не означало, что мне хотелось бы, чтобы оно таращилось на меня даже в какие-то интимные моменты.

«Придется как-то с этим справиться, – сказала я себе. – Воин не может выбирать себе постель, можно только благодарить звезды, если тебе будет позволено выбрать поле боя». Это была цитата из «Завоевания космоса» Джанми. Я любила Бабулины истории про Джанми почти так же сильно, как истории про викингов, несмотря на то что в них гораздо реже головы летели с плеч.

Когда вернулась Киммалин, мы отыскали наш класс. Я вдохнула поглубже. Пора было становиться пилотом. Мы толкнули дверь.

8

Середину кабинета занимали десять учебных пилотских кабин, составленных в круг, лицом внутрь. Каждое довольно громоздкое устройство было снабжено креслом, панелью управления и сооруженной вокруг частью фюзеляжа, хотя и без откидного фонаря кабины. Если бы не это, то казалось бы, что их просто отодрали от кораблей.

Впрочем, вместо носовых обтекателей у каждой кабины спереди был приставлен большой ящик, примерно с метр высотой и полметра шириной. Мы с Киммалин явно прибыли первыми из нашего звена, и я сверилась с настенными часами. Они показывали четверть седьмого. Впервые в жизни я не просто пришла заранее – я была первой!

Ну, строго говоря, второй, потому что Киммалин протолкалась вперед, чтобы рассмотреть учебные кабины поближе.

– Ого! Кажется, мы первые. Ну что ж, Святая всегда говорила: «Если не можете прийти заблаговременно, хотя бы не опаздывайте».

Я тоже прошла в класс, пристроила рюкзак на пол и стала изучать кабины. Панели управления были мне знакомы, такие же стояли на кораблях класса «Поко» – базовой модели Сил самообороны. Открылась дверь, и появились два кадета. Первым шагал невысокий парень с иссиня-черными волосами, судя по внешности – йонгванец. Экипаж корабля «Йонгван» старого космофлота когда-то в основном состоял из китайцев и корейцев Земли.

Черноволосый парень заулыбался, оглядывая комнату, и положил свой рюкзак рядом с моим.

– Ух ты! Наш учебный класс!

Вошедшая следом девушка неспешно прошлась по кабинету, словно была тут хозяйкой. У нее была стройная, спортивная фигура и собранные в хвост светлые волосы. Поверх комбинезона девушка набросила форменную куртку ССН – небрежно, как будто пришла сюда развлекаться.

Вскоре после них появилась девица с татуировкой на подбородке. Викианка – из пещеры Вики. Я знала о них только то, что они были потомками космодесантников с того, старого флота. У викианцев была своя культура, держались они замкнуто, но имели славу отличных воинов.

Я улыбнулась ей, но девушка тут же отвернулась и никак не отреагировала, когда Киммалин бодро представилась ей. «Ну и ладно», – подумала я.

Зато Киммалин уже узнала имена первой пары и откуда они. Парня с иссиня-черными волосами звали Бим, и он действительно был йонгванцем. Его клан был частью команды гидропоников на том старом корабле и поселился в пещере неподалеку, где находилось множество подземных ферм, которые освещались и обслуживались с помощью древнего оборудования. Я никогда не ела ничего из того, что там делали, эти продукты предназначались для тех, у кого было много производственных или научных заслуг.

Девушку спортивного вида звали Худия, она была из Огненной. Я ее не знала: наша пещера большая и народу там немало. Когда до начала занятий оставалось уже немного, в кабинет вошла высокая девушка и представилась как Фрейя. Хорошее имя, из древнескандинавской мифологии, которая меня всегда увлекала. Девушке это имя подходило. Да и выглядела она под стать. Стройная и очень высокая – может, даже метр восемьдесят пять, – с очень коротко подстриженными белокурыми волосами. На ее новеньких, начищенных до блеска ботинках сверкали золоченые пряжки.

Получалось шестеро. Значит, еще несколько человек должны были подойти. Примерно за десять минут до начала урока в кабинет вошло сразу трое парней, наверняка друзей, судя по их разговору и шуткам. Двоих я не узнала, но тот, что шагал первым, смуглокожий милашка с короткими черными кудрями, запоминался своей слащавой внешностью хорошего мальчика.

«Это же тот парень с теста», – подумала я. Сынок кого-то из Первых Граждан, которого зачислили автоматически.

Зашибись. Нам подсунули бесполезного аристократа, того, кто жил в самой глубокой и самой безопасной из пещер Непокорных. Он попал в летную школу не благодаря своим способностям и подготовке, а лишь потому, что ему захотелось щегольнуть кадетским значком и почувствовать собственную важность. Судя по тому, как разговаривали с ним те двое, это были его закадычные дружки. Я могла голову дать на отсечение, что их всех взяли без экзаменов, так что наша группа получила целых трех человек, попавших сюда незаслуженно.

Высокий красавчик с кукольной внешностью прошел к центру круга из кабин. Ну вот как у парня может быть такое лицо – даже врезать хочется. Он кашлянул, потом хлопнул в ладоши:

– Кадеты, внимание! Разве так мы хотим предстать перед нашим инструктором? Бесцельно слоняющимися в ленивом трепе? Стройся!

Киммалин, благослови ее звезды, вскочила и изобразила некое подобие стойки смирно. Двое его дружков строевым шагом подошли ближе, гораздо больше напоминая настоящих солдат. Все остальные просто молча уставились на него.

– А по какому праву ты тут раскомандовался? – поинтересовалась Худия, та спортивного вида девушка из моей пещеры, которая стояла у стены, скрестив руки на груди.

– Я хочу произвести хорошее впечатление на инструктора, кадет, – заявил Зараза. – Представляете, как он воодушевится, когда увидит, что мы уже построились и ждем его?

– Воодушевится? – фыркнула Худия. – Мы будем выглядеть как стадо подхалимов.

Зараза пропустил ее слова мимо ушей и оглядел строй из трех кадетов. При виде Киммалин он сокрушенно покачал головой. В ее понимании по команде смирно следовало встать на цыпочки и отдать честь обеими руками. Смотрелось это нелепо.

– Ты выглядишь нелепо, – сказал ей Зараза.

У Киммалин вытянулось лицо и сникли плечи. Я тут же разозлилась, и мне захотелось вступиться за нее. Ну, то есть… он был прав, конечно, но он не имел никакого права бросаться такими словами.

– Кто тебя учил стойке смирно? – спросил Зараза. – Ты нас опозоришь. Я не могу этого допустить.

– Ага! – воскликнула я. – Она же займет твое место. Это ведь, несомненно, твоя работа – позорить нас, Зараза.

Он оглядел меня с ног до головы и явно обратил внимание на мой залатанный пилотский комбинезон. Комбинезон раньше принадлежал отцу, и, чтобы подогнать его на меня, пришлось изрядно потрудиться.

– Я тебя знаю, кадет? – спросил он. – Лицо знакомое.

– На тесте я сидела в первом ряду, – сказала я, – когда ты ушел с экзамена, не ответив ни на один вопрос. Возможно, ты меня видел, когда обернулся посмотреть, как выглядят люди, которым приходится потрудиться, чтобы что-то получить.

Он поджал губы. Кажется, я задела его за живое. Отлично! Первая кровь.

– Я предпочел не тратить ресурсы и не заставлять кого-то проверять мой тест, когда мне уже предложили место.

– Которого ты не заслужил.

Зараза посмотрел на остальных кадетов, с интересом наблюдавших за нами, и понизил голос:

– Слушай, не устраивай бузу. Просто встань в строй и…

– Встать в строй? – переспросила я. – Ты по-прежнему пытаешься нами командовать?

– Я, скорее всего, буду командиром вашего звена. Так что можешь привыкать исполнять мои приказы.

Заносчивый сын сверхновой!

– Если ты обманом попал сюда…

– Я никого не обманывал!

– Если ты купил себе место в школе, это еще не значит, что ты будешь командиром звена! Ты должен проявить себя. Не наживай врага в моем лице.

– А иначе что?

Тьма, до чего же меня бесило смотреть на него снизу вверх! Я вспрыгнула на кресло кабины, чтобы получить преимущество в росте для спора, отчего он явно опешил.

– Что… – начал он, наклонив голову набок.

– Всегда атакуй с превосходящей позиции! – заявила я. – Если это случится, Зараза, я сохраню твой закопченный, оплавленный значок на память, а твой тлеющий истребитель отметит место твоего погребального костра и последнего упокоения твоего расплющенного изломанного тела!

В классе воцарилась тишина.

– Однако… – пробормотал Зараза. – Да, это было… образно.

– Благослови тебя звезды, – добавила Киммалин.

Худия показала мне поднятый большой палец и ухмыльнулась, а все остальные явно не знали, как им реагировать.

И… возможно, это было малость чересчур. Я ведь привыкла устраивать подобные сцены, жизнь научила меня, что агрессивные угрозы могут заставить людей отступить. Но стоило ли повторять это здесь?

В ту минуту я вдруг поняла нечто странное. Никто из этих людей не знал, кто я такая. Они не росли рядом со мной, мы не учились в одном классе. Возможно, они слышали о моем отце, но они не отличали меня от любого другого кадета.

Так что здесь я была не крысихой и не дочкой труса.

Здесь я была свободна.

Ровно в эту секунду распахнулась дверь и на порог ступил наш инструктор, Барбос, с кружкой горячего кофе в одной руке и папкой-планшетом в другой. Теперь, при дневном свете, я узнала его по картинкам с Первыми Гражданами, только волосы его теперь поседели, да и усы добавляли возраста.

Наверное, мы напоминали тогда бродячий зверинец. Я так и стояла на кресле своей учебной кабины, нависая над Заразой. Несколько человек захихикали над нашей перебранкой, а Киммалин снова попыталась изобразить воинское приветствие.

Барбос посмотрел на часы: стрелка как раз дошла до семи.

– Надеюсь, я не прервал нечто интимное?

Я пробормотала что-то невнятное, спрыгнула с кресла и попыталась изобразить смешок.

– Это была не шутка! – рявкнул Барбос. – Я вообще не шучу! Всем построиться у стены!

Мы кинулись исполнять команду. Когда все выстроились, Зараза застыл по стойке смирно и безукоризненно отдал салют.

Барбос скользнул по нему взглядом и сказал:

– Не будь подхалимом, сынок. У нас тут не строевая подготовка, а вы – не пехотинцы из наземных сил.

Лицо Заразы вытянулось, он опустил руку, но потом снова встал по стойке смирно.

– Виноват, сэр!

Барбос закатил глаза:

– Меня зовут капитан Кобб. Мой позывной – Барбос, но вы будете обращаться ко мне «Кобб» или «сэр» при необходимости. – Он прошелся вдоль строя, сильно прихрамывая, и глотнул кофе. – Правила в этом кабинете простые: я учу, вы учитесь. Все, что этому мешает, может привести к тому, что кого-то из вас убьют. – Он остановился неподалеку от меня и Заразы. – В том числе флирт.

У меня похолодело лицо.

– Сэр! Я не…

– В том числе попытки возражать мне! Вы теперь в летной школе, помоги вам звезды! Впереди четыре месяца обучения. Если вы их пройдете и за этот срок вас не вышибут и не собьют – значит вы справились. Вот и все. Здесь нет тестов. Нет оценок. Только вы и пилотская кабина. Убедите меня, что вы заслуживаете того, чтобы остаться здесь. Отныне я – единственный, чье мнение для вас важно.

Он помолчал, ожидая нашей реакции. Все благоразумно хранили молчание.

– Большинство из вас не справится, – продолжал Кобб. – Можно подумать, что четыре месяца – это не так уж много, но они покажутся вам вечностью. Некоторые из вас сломаются от нагрузок, кого-то убьют креллы. Обычно из звена в десять человек до выпуска доходит один. Ну, может, два. – Он остановился в конце строя, рядом с прикусившей губу Киммалин. – Хотя глядя на это стадо… Я удивлюсь, если хоть кому-нибудь из вас это удастся. – Он похромал прочь от нас, поставил кофе на столик и зашуршал бумагами на планшете. – Кто из вас Йорген Уэйт?

– Я, сэр! – сказал Зараза, вытягиваясь в струнку.

– Отлично. Будешь командовать звеном.

Я ахнула.