Со мной (не)безопасно. Книга 2

Глава 2

Джессика Морель

Жестокая судьба – это вердикт, который не подлежит пересмотру. Может в следующей жизни, у нас будет все иначе.

***

Пятнадцать лет назад. Англия.

Мы не успеваем все вместе сесть за стол в ресторане, как отец с Робертом выходят на улицу из-за срочного звонка. Остаюсь с его сыном наедине. Нас не представили друг другу. Я даже не знаю его имени. Судя по внешности, парень старше меня на несколько лет. Короткие темные волосы, серо-голубые глаза. В каждой черте лица читается мужественность в квадрате. Одет он не так серьезно, как выглядит. Белая футболка, синие джинсы. Сидит в расслабленной позе облокотившись на спинку стула, одну руку вытянув на стол. Рельеф мышц говорит о длительных часах в спортзале.

Парень без имени молчит, смотрит на меня изучающе. И я не могу отрицать, что я чувствую себя некомфортно под его взглядом. Будто на уроке в школе, боюсь не верно ответить у доски. Он едва улыбается, но так и не начинает говорить. Мне становится до ужаса неловко. Судорожно сжимаю пальцы, сминая подол бирюзового платья.

Трудно не понять, почему он так выглядит. Словно ничто не может вывести его из равновесия. Богатая семья, статус – все блага у него с рождения.

– Не против, если буду звать тебя Джесси? – глубокий голос нарушает наше молчание.

– Да, конечно. Как тебе удобно.

– Меня можешь называть, тоже, как удобно.

Он смеется, а я так и не решаюсь спросить имя. Реакция на мои слова сбивают меня с толку. Мне хочется уточнить, что именно его рассмешило, но не делаю этого.

– Я не знаю твоего имени. – Не выдерживаю прямого взгляда, опускаю глаза на столовые приборы. Делаю вид, что рассматриваю их.

– Хм. – Его смех затих. – Ты шутишь или правда не знаешь, как меня зовут? – скептическая нотка в его тоне сразу считывается.

– Нет. – Отрицательно качаю головой. – Папа не говорил. – Все также не решаюсь поднять глаза.

– Почему сама не спросила? Разве самой не интересно, с кем тебе придется сидеть за одним столом на ужине?

– Не задаю лишних вопросов.

Он снова смеется, но уже по-доброму.

– Я Дэниэль.

Перевожу взгляд на него, и вижу перед собой совершенно другого человека. Словно Дэниэль снял с себя маску. Его глаза говорят: «Расслабься, я не опасен».

***

Мы говорим на отвлеченные темы. Дэниэль спрашивает про мою любимую еду, какие фильмы предпочитаю. Даже спрашивает, во сколько ложусь спать. И мне становится с ним легко. Настолько, что я не замечаю, как смеюсь и улыбаюсь в течение всего разговора.

Неожиданно он поворачивается в сторону, и его что-то настораживает.

– Джесси, не двигайся, – шепчет тихо, я еле разбираю слова. – Сейчас в ресторане находится особенная девушка.

Мне становится очень любопытно, о ком он так говорит. Я немного поворачиваюсь в сторону, куда Дэниэль смотрел пару секунд назад.

– Стой. – Останавливает меня, нагнувшись вперед, сократив между нами немного расстояние. – Попросил же не двигаться, она заметит. Можешь поставить меня в неловкое положение перед ней. – Его тон меняется на настойчивый и не одобрительный по отношению к моему действию.

– Хорошо. – Застываю на месте, боясь подставить его.

– Знаешь. Вы даже с ней похож. Обе скромные и робкие, но в ней, – качает головой в сторону, где находится «та самая». – Я увидел сильный характер, который она от всех скрывает.

Его слова задевают меня, но я не обижаюсь на правду.

– Можно познакомлю вас? Ты не против?

– Не против.

Но желанием не горю.

– Девушка справа от тебя.

Я поворачиваюсь в сторону. Не могу понять кто из всех присутствующих девушек та, о ком говорит Дэниэль.

– Еще правее. – Заметив мою растерянность, продолжает направлять.

На этот раз вижу зеркальную колону, и в ней только мое отражение.

– Знакомься, это Джессика Морель. – Победно говорит парень, которого я вижу первый раз в жизни. – Через несколько лет, я буду видеть абсолютно другую девушку. Уверенную, сильную, готовую горы свернуть ради своей цели.

В этот момент я еще не представляю масштабы перемен и будущую значимую роль Дэниэля в моей жизни. Но уже сейчас сквозь обломки рухнувшей судьбы, слышу свой внутренний голос. Той версии Джессики, которая закрылась где-то глубоко от всего мира год назад.

***

Прошло уже две недели как я переехала к Дэниэлю, и каждое утро просыпаюсь в нашей общей кровати. Наконец ночь сплю так крепко, что ежедневные кошмары даже не вспоминаются. Панические атаки прекратились. Наконец-то ощущаю себя полноценным человеком. Здоровье восстановлено почти полностью. Осталось дождаться пока рука полностью восстановится от перелома. Постельный режим благодаря Дэниэлю был соблюден согласно рекомендациям врача.

Мое долгожданное спокойствие пришло, если не думать о Гальяно.

Сегодня выходной, но проснувшись, я не наблюдаю Дэниэля рядом. Накидываю на себя его футболку, пропитанную до каждой ниточки любимым мужским парфюмом. Вдыхаю его запах, и ощущаю, как он касается меня внутри и снаружи. Во мне в первые за долгое время появляется уверенность в завтрашнем дне. Рядом с ним я в безопасности, которой мне не хватало, чтобы двигаться дальше.

Наливаю на кухне традиционный стакан воды с лимоном, и направляюсь в кабинет.

Дэниэль трудоголик, как мой отец. Я уверена, что его излюбленное пространство на этих квадратных метрах – это кабинет. Это то место, которое пропитано им больше, чем любая другая комната. Ставлю стакан рядом с документами на тумбочке и задерживаюсь здесь. Строгий стиль в каждой детали излучает атмосферу власти. Сдержанные цвета: серый, темно-синий, черный. По центру расположен стол из темного дерева, украшенный минималистичными металлическими акцентами. На полках стоят книги в кожаном переплете. На стенах грамоты и награды за достижения в предпринимательстве и спорте. В кабинете повсюду видна тень Дэниэля.

Как только заканчиваю любование, забираю стакан с водой, обратив внимание на бумаги. Счет от ритуальных услуг.

– Что нашла? – голос прерывает мое изучение.

В проеме двери в спортивном костюме стоит Дэниэль, запыхавшийся после пробежки. В его тоне нет осуждения. Его вопрос скорее звучит просто, чтобы уведомить о своем присутствии. Без цели узнать, что я держу в руках.

– Это для кого? Дата прошлой недели. – Улыбки такие документы у меня не вызывают.

Протягиваю лист Дэниэлю. Он берет счет у меня из рук, и его лицо меняется. Дэниэль молчит какое-то время. Словно обдумывает говорить мне или нет, либо подбирает слова.

У меня плохое предчувствие.

– Что случилось? – его молчание заставляет нервничать еще больше.

– Мне нужно показать тебе кое-что. – Он не поднимает на меня взгляда, все еще всматриваясь в счет. – Прямо сейчас. Это важно.

Когда ты видишь счет на оформление чей-то смерти это пугает, а когда говорят «важно», то переживания обостряются вдвойне.

Дэниэль переодевается в черные джинсы и черную футболку, накидывает черную куртку. Не сказав до сих пор ни слова, ждет меня на пороге. Я одеваюсь также повседневно: в темный спортивный костюм, беря с его оттенков в одежде пример.

***

Дэниэль останавливает машину у центральных ворот на кладбище.

Здесь его мама. Анна Брукс умерла в Англии. Но после переезда в Велангор, Дэниэль оформил в память о ней часовню.

– Идем. Ты все увидишь сейчас собственными глазами. Потом задашь любые вопросы. – Берет меня за руку, как только выходим из машины.

Проходим оформленные могилы, и останавливаемся около той, к которой мы приходили вместе неоднократно.

Я не вижу изменений. Как и всегда огромный букет свежих роз у часовни в высоту в метр. Лучезарная добрая улыбка озаряет лицо Анны Брукс. Даже на изображении, в ее глазах виден блеск любви к жизни. Именно такой она была до болезни, которая беспощадно ее погубила.

Поворачиваюсь на Дэниэля, и замечаю, что его взгляд направлен в другую сторону. В следующий момент, как только мой взгляд задается его направлением и попадает на другую часовню, стоящую в паре метров левее – у меня обрывается все внутри. Мое состояние рушится в миг, как домик из спичек. Тот мир в душе, который я ощущала, проснувшись утром превращается в ничто.

Часовня по размеру такая же, как у Анны. Украшена синими живыми розами, детским плюшевым медведем и машинкой. С выгравированным именем: Итан Джонс.

Увиденное парализует меня на месте.

Дэниэль крепче сжимает мою руку, ощутив мой ступор. Не отрываю взгляд от лица брата. Это единственная фотография, которая у меня осталась с момента, как нас забрала опека. Она лежит в книге про Германию в моей комнате, думаю из-за его благой цели, Матильда или отец помогли ему сделать копию без моего ведома. На полноценном кадре: родители, Итан и я.

Помню этот день до мелочей. Одно из немногих светлых окошек из прошлого.

– Джессика, улыбайся зубами! У тебя очень красивая улыбка сейчас! – ругается Итан, сидя от меня через маму.

– Нет! – протестую я из принципа. Хотя мне самой смешно, как я сейчас выгляжу с выпавшим передним зубом.

– Не будь букой! Зато будет, что вспомнить! – его звонкий смех заполняет пространство.

– Итан, прекрати разговаривать, сейчас получится неудачный кадр. – Мама пытается усмирить брата, не давая ему лишний повод для возмущения.

– Миранда, дети! Я фотографирую! – строго, но любя возмущается теперь уже отец.

Мама крепче прижимает нас к себе с двух сторон. Отец включает таймер, и подбегает к нам, обнимая сзади всех разом.

Вспышка фотоаппарата возвращает меня в реалии настоящего.

Снова вижу перед собой лицо улыбающегося Итана, только уже на могильной изображении.

– Дэниэль? – ком давит в горле до боли, не давая полностью использовать голосовые связки.

– Если ты готова я расскажу тебе, что с ним случилось. – Поглаживая мою ладонь с внутренней стороны, удостоверяется он.

Я и сама не знаю готова ли слушать, но и в неведении быть больше не могу. Мне страшно услышать правду. Для меня Итан жив и здоров, просто в какой-то другой стране. Счастливо проживает свою жизнь. Мне нужны подробности.

– Расскажи мне все. – Сжимаю его руку в ответ, подчеркивая решимость сказанному.

Дэниэль собирается с мыслями и начинает рассказывать историю, которую я никогда бы не пожелала брату. Каждое слово отдается ударом. Будто кол вбивают в грудную клетку. Все глубже и глубже.

– Когда мы расстались, я не бросал поиски Итана. Но возможностей не хватало на тот период. Я упирался так же, как и твой отец, в тупик: «Итана усыновили и информация конфиденциальна». Когда нашел новые пути, рыли под каждого сотрудника. Перевернули вверх дном весь детский дом, где вы находились. Опрашивали, проплачивали. Один за одним ничего путного не рассказывали на протяжении нескольких лет. Но нашелся бывший воспитанник детского дома. Он сам вышел на моих людей, когда узнал, что Итана ищут. Этого парня зовут Форест.

– Это друг брата из детского дома. – Воспоминания из прошлого восстанавливаются, как стена, кирпичик за кирпичиком.

– Он и рассказал все, что произошло. Форест видел своими глазами, как твой брат побежал тебе на помощь. По его рассказу, тебя потащили за волосы в душевую, и поставили под ледяную воду. Итан среагировал молниеносно.

– Мы завтракали. Девочка рядом со мной задела стакан с чаем, и он разлился. Так как это был мой стакан, под руку попалась я. – Дополняю рассказ Дэниэля.

– Я не могу смириться с твоей судьбой. – Тяжело выдыхает, но продолжает. – Итан услышал твои крики, и побежал тебе на помощь. За вмешательство все внимание переключилось на него. Пока ты была под ледяным душем, Форест наблюдал картину, как твоего брата избивают за непослушание. В моменте его толкнули. Он ударился виском об раковину. Это привело к моментальной смерти. Когда работники увидели итог своей воспитательной работы, тебя увели, а мальчишка убежал. Чуть позже Форест услышал разговор. Все договаривались между собой о версии происшедшего.

– Мне сказали, что Итан в медицинском кабинете и мне запрещено к нему. Потом сказали, что его усыновили.

– Все замяли это дело, и подделали документы под конфиденциальные. Сотрудники, которые убили твоего брата, ушли под шумок. На данный момент они уже мертвы.

Все. Конец моим внутренним фантазиям о безопасной жизни брата. Моя надежда, которая горела ясным огоньком – потухла. Дым от погасшего пламени саднит.

Мой брат никогда не переставал защищать меня. Последняя его попытка привела к такому исходу. Если бы я знала. Если бы я могла ему как-то помочь и уберечь. Наша с ним врожденная черта самопожертвования, как злой рок. Только я жива, а Итан в виде немой фотографии передо мной. Если бы он тогда не полез, то этого бы не произошло. В сердце колит будто иголкой без остановки.

В памяти всплывает еще один человечек. Он так же обречен, как Итан.

Достаю из сумки детские пинетки. Память о моем неродившемся ребенке. О нашем с Дэниэлем ребенке. Кладу две белые пинетки к игрушкам.

– Раз здесь мой брат, то и его место здесь. – Мои слова звучат слабо, под давлением слез. Я не даю им освобождения.

Взгляд Дэниэля переключается, то на меня, то на пинетки. Его немой вопрос невозможно не считать. Брови сходятся почти на переносице. Он еще не знает, что именно случилось. Но понимает – Гальяно причастен к этому.

Я не могу больше скрывать от него.

– В первые дни пребывания в доме Гальяно, я узнала, что беременна. У меня был маленький срок, и мне вызвали выкидыш. – Я не в силах как мать, которую лишили ребенка, рассказывать в подробностях о том дне.

Лицо Дэниэля мрачнеет еще сильнее.

– Это был наш ребенок. – Добавляю я.

Мне кажется внутри меня больше нечему рушиться. Там и так полнейший разгром. При упоминании о том дне, внутри снова пробивается потеря. Впивается острыми шипами. Еще больнее переживать это по новой, смотря в глаза Дэниэлю.

– И ты рассказываешь об этом только сейчас?

Его злость пытается вырваться наружу, но я не придаю этому значения. Не предпринимаю ни одной попытки успокоить.

– Я собиралась рассказать, но не могла раньше.

Дэниэль переводит взгляд с меня на пинетки.

– Даже не удалось узнать пол. – Уточняю для него. – На одну пришила пуговицу в виде машинки, а на вторую в виде куклы.

Горло сдавливает окончательно, и всхлипы вырываются из груди. Больше не получается сдерживаться. Рассказала все, что должна была. Но освободившись от груза, не чувствую себя легче.

Вопреки своему состоянию, Дэниэль обнимает меня. Я срываюсь на рыдание, и даю волю своему отчаянью.

– Почему я теряю близких людей в моей жизни! В чем виноват Итан, что так все произошло?! В чем виноват наш ребенок?! Если бы можно было сохранить ему жизнь, я бы на все пошла! Но нам с ним не дали шанса!

– Ты не виновата. Если бы я тебе не дал тогда уйти, этого всего бы не произошло.

– Ты не знал правды. Это я решила за всех и отправилась туда. Если бы еще с тобой…

Поднимаю на него взгляд, и сталкиваюсь с его свирепостью.

– Перестань нести бред. – Произносит сквозь сжатые зубы.

В нем говорит боль за потерю ребенка. Он проживает сейчас в первые это чувство. В отличии от меня, которая почти научилась жить с этим.

– Буду ждать тебя у ворот. – Он отстраняется. Еле сдерживаясь, уходит в сторону центрального входа на кладбище.

Я остаюсь стоять на месте. Скорбь по брату выходит на первым план. Воспоминания одолевают мой разум. Вижу, будто в живую, его комнату с разбросанными игрушками на полу. Слышу его смех, который казалось, никогда не утихнет. Вспоминаю, как мы играли вместе. Как он смотрел на меня с гордостью, когда я приходила со школы. Или как мы смеялись, когда он меня передразнивал. Он был моим маленьким лучиком света. С его пропажей из моей жизни свет горел слабо, а сегодня окончательно погас. Я буду скучать по нему каждый день. По всем тем моментам, которые мы успели прожить вместе. Уверена, он знает, как сильно я его люблю. Мне нужно осознать и принять, что больше в этой жизни мы не увидимся.

– Ты об этом во сне говорил, что я скоро все узнаю? Не так я представляла нашу встречу, братик. Теперь мне есть куда прийти к тебе.

Послав воздушный поцелуй, ухожу следом за Дэниэлем. Обещаю больше не показывать Итану свою скорбь, и навещать его только с улыбкой.

Я прожила за свои двадцать восемь лет много всего. Судьба подкидывала мне достаточно испытаний. Но боль потери брата другая. Итан, мой младший, на лучшую жизнь которого я так надеялась. Детский дом стал нашим личным кошмаром. Когда мне сообщили о его усыновлении, я выдохнула. Потому что верила, что его спасли с того гиблого места. Мне было горько от того, что мне не дали с ним попрощаться. Но для меня было главным, что Итан в порядке и его больше не тронут.

Насколько мы ведем себя наивно под гнетом наших надежд, придуманных нами же.

***

Дэниэль сидит на скамье склонив голову. Локти упираются в колени, а кулаки подпирают лоб. Его подавленность и отрешенность ощущается на расстоянии.

Сажусь рядом и не решаюсь сразу нарушить молчание. С гибелью своего ребенка невозможно смириться, но это необходимо принять. Главное дать время укорениться всему этому в себе.

Птицы щебечут на фоне бесшумного ветра, качающего неподалеку деревья. Как параллельная реальность, в сравнении с нашим штормом внутри.

– Прости, что рассказала только сейчас.

– В голове не укладывается триллер наших жизней. – Голос Дэниэля отдается могильным холодом.

– За все время, проведенное в стенах того дома, я поняла. Для Карло люди, как вещи. Он пользуется ими в своих целях. А если нет выгоды, то убирает разными способами. Как нашего малыша, или, например, как Алисию.

Эта девушка одна из самых запомнившихся жертв Гальяно, которые тронули меня. Она как олицетворения того, что выход, из тех стен вопреки Карло, только через смерть.

– Алисию? – Дэниэль поднимает на меня взгляд полный недоумения, заставляя насторожиться.

– Это одна из тех обреченных людей, которым не посчастливилось попасть в его дом.

– О чем это ты? – его взгляд становится тяжелым.