Анатомия «Атланта». В постели с Айн Рэнд

Книга первая: Непротивление

Итак, начинается роман с уныло форсируемого мема «Кто такой Джон Голт?». Это такая, типа, очень загадочная присказка, которую герои время от времени говорят друг другу, чтобы заинтригованный читатель был лучше подготовлен к появлению этого самого Джона Голта.

…Неблагополучный мир тоталитарной Америки. Все плохо, все рушится, все разваливается, выбитые окна. Давит тоталитарная бюрократия: все потому, что вокруг – господство плановой экономики и гнилого альтруистического принципа «помоги слабому» вместо здорового, укрепляющего экономику, эгоистического принципа личной выгоды. Вся остальная книга популярно объясняет на пальцах, почему так получается, и что делать.

Второстепенный герой уныло бредет на службу в железнодорожный концерн. Там все плохо, все разваливается, у него недееспособный дурак-начальник, президент этого самого концерна, брат подруги детства. По пути герой наслаждается витринами с товарами – глазеет на них, как школьник на запретную порнографию. Товары его явно возбуждают, наполняют жизнь смыслом и зудом, побуждающим к действию (ну баба писала, баба).

В это время в фирменном экспрессе этого самого концерна мчится сквозь ночь крутая главная героиня романа. Лютая предпринимательница со стройными ногами вперед, чувственными губами и духовно богатая дева, ну и заодно – вице-президент этого самого концерна, та самая сестра мямли-президента. Эталоннейшая М-С, едет, как и положено стопроцентной бизнесменше, инкогнито, в общем вагоне. Экспресс застревает на каком-то перегоне – стоит перед явно сломанным семафором, а машинист боится ехать: вдруг что-нибудь случится, а ему отвечать. Разумеется, никаких вариантов поведения в случае возможной поломки на железной дороге в тоталитарной стране не предусмотрено, и оттого все топчутся, пофигистически глядя на новые ворота. Помнится, в реальном тоталитарном СССР даже пионеры имели привычку проявлять инициативу и, например, останавливать поезда, увидев разрушенное полотно: таких пионеров поощряли и всем приводили в пример. Но авторше, конечно, виднее, как должно быть при тоталитаризме. Итак, крутая героиня проявляет инициативу настоящей капиталистки и с легкостью принимает невероятно умное решение: ехать вперед тихо-тихо и осторожно до следующего семафора, который наверняка исправен и подтвердит верность ее решения. Ура, победа частной инициативы над бюрократическим болотом. Только Частная Инициатива могла до него допереть, а машинисты-профессионалы – слишком безынициативны, чтобы догадаться до чего-то подобного. Впрочем, пока об этом рано, тема образованных и не очень будет раскрыта в книге позже.

Лютая Бизнес-Сестра прибывает в офис вовремя и схлестывается с Мямлей-Братцем-Президентом, который уже почти год не может починить разваливающуюся железнодорожную ветку в Колорадо, где есть новое грандиозное нефтяное месторождение. Мямля-Братец-Президент заказал рельсы у какой-то малоизвестной компании вместо старого проверенного партнера только для того, чтобы альтруистически поддержать начинающийся бизнес этой малоизвестной компании. И вот эта малоизвестная компания уже почти год как сорвала поставки рельсов. А Мямля-Братец вздыхает, что такова сермяжная правда, и рассуждает на тему, как хорошо помогать слабым, и что просто извлекать прибыль уже давно не модно. И вообще непонятно, чем Мямля занят – ни к прибыли он не стремится, если вокруг сохранился хоть какой-то капитализм, ни напрягаться за выполнение плана не собирается, это если вокруг сплошной тоталитаризм. Но сестра не дает совершиться глупости: она, оказывается, в обход братца предприимчиво разорвала контракт и заказала рельсы у старого партнера. Причем не просто рельсы, а рельсы из супер-сплава, который вдвое прочнее, легче и дешевле обычной стали (ТМ), и коррозионно-устойчив в придачу. Да-да, именно так. Этот супер-сплав разрабатывался Частной Инициативой этого старого проверенного партнера-олигарха аж 10 лет, но его никто теперь не хочет покупать.

Оцените полет мысли мадам-авторши. Мало того, что сплав, состоящий в основном из меди и железа, оказывается вдвое легче своих составляющих – привет закону сохранения массы. Так еще все вокруг полные идиоты, никому этот чудо-сплав не нужен – ни военным, ни ученым, ни авиаторам, ни судостроителям, ни турбиностроителям. Они, оказывается, не выжимают из материалов возможности на их пределе, а предпочитают некий материал под названием «сталь» (ср. «обычный стиральный порошок»). Ну ладно, подавляющее большинство бизнесменов поразил вирус идиотизма – допустим. Но ученые – уж они-то могут оценить потенциал такого материала! У них-то с мозгами всегда все в порядке было. И разработчик материала тоже идиот – не позаботился рассказать об этом сплаве потенциальным заказчикам так, чтобы они все поняли. А вот духовно богатая сестра, получившая в колледже инженерное образование, усмотрела в этом супер-сплаве большое будущее (как же – прочнее и легче стали, коррозиестойкий в придачу, и недорого!) и прямо заказала из него рельсы – сноса этим рельсам не будет, да и экономия приличная.

В общем, очередная победа Частной Инициативы. Читатель, сумевший дочитать до этого момента, обливается слезами: надо же, оказывается, он тоже сразу же оценил этот сплав – в первой же строчке, как про него прочитал!

Ах да, забыл важную деталь – по поводу упомянутого крупнейшего нефтяного месторождения в Колорадо. Мямля-президент ж/д концерна страшно недоволен, ибо неожиданное открытие этого месторождения ломает экономические планы правительства, так хорошо расписанные. А духовно богатая сестра озабочена, как бы к этому американскому Нижневартовску просунуться с их железной дорогой. Оно и понятно: это Частная Инициатива, а при тоталитаризме железнодорожных магистралей, ведущих к перспективным месторождениям угля и металлов – типа БАМа – строить не положено; да и нефть, кровь экономики, при тоталитаризме предпочитают отстало гонять по трубам, а не романтическими железными дорогами. А еще Мямля-Президент долго строил в Мексиканской Народной Республике железную дорогу: он рассчитывает начать возить оттуда медь, несметные залежи которой там будто бы обнаружены. Но сестра намекает, что дорогу-то скоро национализируют, оставив их с носом, а мямля-президент рассуждает о том, что надо помогать соседям, а не о себе заботиться, и вообще ему надежные люди обещали, что мексиканское правительство его не обидит.

Происходят еще некоторые малозначительные события. По ходу дела выясняется, что некий любимый в народе композитор перестал творить, ушел от дел и так и не написал свой Пятый концерт, которого так ждала Лютая Сестра, ну и простой народ тоже – все там любят насвистывать его предыдущий симфонический концерт номер Четыре. Перспективный молодой инженер, которого Лютая Сестра собирается выдвигать на Большой Пост, вообще уходит из железнодорожного бизнеса, не купившись даже на обещание этого поста.

…Олигарх-Изобретатель супер-сплава (высокий и стройный) приходит домой с браслетиком из этого сплава, дарит его жене в честь первой плавки, но та не оценивает успеха мужа, к которому он шел десять лет, ее больше заботит, что скоро годовщина их свадьбы. Вообще показан сложный мир создателя супер-сплава – никто его не понимает, никто не ценит. Он вспоминает, как шел к успеху – своим трудом, с нуля, начав простым шахтером, давая безработным работу, поднимая рудники и создавая супер-сплав.

А в это время в некоем самом роскошном баре собираются Плохие Дяди и строят коварные планы: Мямля-Президент железнодорожного концерна, плюс владелец той самой завалившей поставки рельсов сталелитейной компании, плюс друг Олигарха-Изобретателя-Супер-Сплава. Они очень завидуют предприимчивому Олигарху-Изобретателю, ибо у того рудники процветают, в то время как по стране добыча железной руды приходит в упадок. А им тоже хочется руды! «Несправедливо», – понимают они, и под слова о необходимости помогать слабым решают с помощью своих людей в правительстве оклеветать Олигарха-Изобретателя-Супер-Сплава и сам сплав: у них в правительстве надежный человек, подсунутый ими Олигарху-Изобретателю лоббистом, чтобы его предать.

А тем временем Лютая Сестра вспоминает историю своего успеха: как она в детстве твердо решила стать начальницей железной дороги и как ею стала, невзирая на косые взгляды на женщину-начальницу. Разумеется, папа-владелец тут был ни при чем, она всего добилась сама, ей просто не было равных, так она была сильна и умна на фоне серых ничтожеств. И вот стоит она перед памятником своему предку-основателю железной дороги, проложившему первую железную дорогу с запада на восток, и вспоминает, какой это был великий целеустремленный титан духа, которому все завидовали, но который упорно шел к цели. И даже жену-красавицу однажды заложил врагу-миллионеру – разумеется, с согласия жены-красавицы, благороднейший из красавиц, но он отдал долг вовремя, утерев нос врагу-миллионеру. Читали рыдают – какой великий человек.

А мудрый старик-продавец сигарет сообщает Лютой Сестре, что теперь видит в глазах людей страх.

А подрядчик, который в прошлый раз клал им дорогу, тоже уходит от дел без объяснения причин.

А подлый язва-читатель опять поминает аптекаршу.

А в это время Мямля-Президент не дремлет: он затевает дать выскочке-сестре хороший урок, выставив ее дурой-самоуправшей, да еще оскорбившей мексиканский народ. Но случается облом: из Мексики приходит сообщение, что правительство национализировало и рудники, и железную дорогу. Братец-Мямля в шоке – он оказался в дураках, а ведь Лютая Сестра его предупреждала. Но он быстро справляется с собой и подло присваивает себе заслуги Лютой Сестры – дескать, это он предвидел возможную национализацию и нарочно держал в Мексике самый негодный подвижной состав.

Дальше Мямля-Братец устраивает еще одну грандиозную подлость. Он создает железнодорожный картель: е следует сцена, совершенно напоминающая Сухаревскую конвенцию сыновей лейтенанта Шмидта, только сухаревская конвенция была смешнее. Картель этот преподается авторшей, естественно, не как традиционная беда нерегулируемого капитализма, а как плод социалистических идей. В качестве доказательства устроившие этот картель оперируют заявлениями о «недопустимости хищнической конкуренции» и о том, что «решать надо большинству, а меньшинство должно подчиняться». Картель разграничивает сферы влияния сыновей лейтенанта Шмидта и отнимает право работать в Колорадо у наиболее успешного из них – того самого, что работает с упомянутым новым нефтяным месторождением – чисто из зависти к его успеху. Тот, таким образом, разорен. Социализм во всей красе, короче, как его представляют американские обыватели.

Лютая Сестра, услышав о мерзком сговоре, благородно бросается к хозяину ограбленного концерна – заверять его, что хоть она и хищница и честно намеревалась пустить того по миру по всем правилам бизнеса, но она против таких подлых приемов. Она убеждает того бороться, но он опустил руки и собирается уходить от дел. И Лютая Сестра произносит очень важную фразу: «Если остальные могут выжить, лишь уничтожив нас, то почему мы вообще должны хотеть, чтобы они выжили?».

Тут приходит хозяин Нового Нефтяного Месторождения. Он высок, строен и молод. Испепеляя Лютую Сестру пристальным открытым взглядом, предъявляет ультиматум: если их дряхлый железнодорожный концерн, отнявший у них их проверенного железнодорожного перевозчика, не приведет в порядок свою дорогу за девять месяцев, и они не справятся с перевозками, тем самым разорив его, то он их всех за собой прихватит. И опять звучит очень важная фраза: «Вы хотите кормиться за мой счет, а потом, выжав из меня все что можно, возьметесь за кого-то другого. Сейчас почти все так делают». Сестра благородно тому отвечает твердым обещанием разбиться в лепешку, но построить дорогу, и они расстаются уже уважающими друг друга.

Далее следует разговор Лютой Сестры с Олигархом-Изобретателем-Супер-Сплава, в котором она просит поставить рельсы на три месяца быстрее. Опять ледяные голубые щели глаз, ледяное спокойствие, алмазная ясность взглядов, Олигарх-Изобретатель накидывает 20 баксов за тонну к обоюдному удовлетворению сторон (Лютую Сестру это повышение цены прямо-таки возбуждает). Следуют взаимные обещания разорить друг друга и прочие атрибуты беседы настоящих лютых бизнес-людей, а также ощущение счастья и того, что они движут миром. Все положительные персонажи мадам живут ощущением счастья: впоследствии она объяснит, почему.

Тем временем всплывает информация о необычной афере, которую провернул их бывший друг детства и бывшая первая и единственная любовь Лютой Бизнес-Сестры, потомственный испано-латино-мачо-финансовый аристократ. Чтобы не путать читателя очередным длинным именем, будем называть его Медный Олигарх.

Этот Медный Олигарх – тоже гений и титан, с детства – воплощение всех мыслимых и немыслимых достоинств. Высокий, стройный и мускулистый. Сын друга семьи владельцев того самого ж/д концерна, потомок испанских аристократов, всего добивавшихся, как и положено, своим дерзновенным трудом, он сам начал как скромнейший трудяга. Приезжая к ним в гости на каникулы, тайно сбегал на рассвете работать: он инкогнито устроился работать посыльным в этот самый железнодорожный концерн, обманув закон о запрете детского труда. Аристократ, короче: делал это он для развлечения, чтобы познать жизнь железнодорожного концерна и утереть нос своим малолетним приятелям, будущим наследникам ж/д концерна – мол, я работал на концерн раньше вас. А так он и интеллектуальный гений, и прирожденный ученый, и физически необычайно одарен. Двигатели в его руках сами запускаются, бейсбольный мяч после двух минут знакомства с игрой улетает за деревья, а придуманная им в 12 лет система блоков для залезания на скалу вызвала восхищение папы – главы ж/д концерна, поскольку мальчик самостоятельно изобрел и решил для этой цели дифференциальное уравнение. Мадам-авторша уверенно называет это алгеброй, и у зломысленного читателя снова мелькает мысль об аптекарше, не знакомой даже со школьным курсом физики. Но самое главное – Медный Олигарх, разумеется, всего этого добился сам. Его никто этому не учил, родители требовали, чтобы он доказал, что он достоин их фамилии: семейная традиция, где все – финансово-промышленные гении, и каждый обязан увеличить наследство отца, а прежде – доказать что он его достоин; ну очень типичная традиция. Природе он тоже ничем не обязан – он просто всего добился сам. Железных мускулов, гениального разума – в 12 лет всего добился сам. А еще он подбивал своих друзей сбегать из дома за сотни километров, чтобы любоваться сквозь окна, как на заводах работают станки, – совершенно замечательная находка авторши, советские писатели производственной тематики воют от зависти.

Потом он с 16 лет учился в колледже и заодно работал подручным у печи на медном заводике на окраине города, а в 20 лет выкупил этот самый заводик – к великой гордости папы. Из какой тумбочки он взял деньги, спрашиваете? Да на бирже выиграл – ведь, простодушно объясняет нам мадам, несложно угадать, какое предприятие ждет успех, будучи таким гениально-деловым. А потом уже достойно унаследовал отцовское дело и стал самым крутым медепромышленником в мире, трудолюбивым и гениальным. Мадам мечтательно расписывает его могучий торс, тугую плоть, небесно-голубые глаза, нелатиноамериканскую-но-древнеримскую внешность и прочие обязательные атрибуты дамского романа.

Лютая Сестра в это время тоже стала учиться в колледже, тоже устроилась делать карьеру с низовой должности ночной дежурной по станции. Впрочем, не будем глумиться над идеей мадам, что карьеру большого человека надо делать с низов – в конце концов, если отвлечься от картонных героев романа, это вполне здравая идея. И мы можем вспомнить, что в СССР в 20-30-е годы многие будущие академики – скажем, Глушко, Черток или Поспелов – тоже учились одновременно с работой по рабочим специальностям. Это, собственно, к вопросу о том, часто ли такое бывает при капитализме (ой, нечасто сынки больших пап работают рабочими!), и не чаще ли такое было при проклятом социализме, которому мадам решительно отказывает во всем хорошем.

Но вернемся к нашим героям. Вскоре они познали друг с другом счастье секса. Именно счастье – мадам несколько раз заостряет на этом внимание: ее философия, которую она изложит потом, основана на том, что цель человека – счастье, все ее положительные герои ищут счастья, все отрицательные герои враждебны счастью и лишают его окружающих. Правда, счастьице она исповедует какое-то слишком гедонистическое, если не сказать животное; но это понятно, ведь она воспевает капитализм, а гедонизм нужен капитализму, ибо гедонист – лучший потребитель…Виделись герои, правда, редко, порой месяцами и годами не встречались из-за занятости, но друг другу, разумеется, были верны, потому что, как пишет мадам, только ханжи, которые видят в сексе порочное занятие, изменяют направо и налево, а настоящие получатели удовольствия на самом деле чисты и в силу этого верны (непорочная дева Саша Грей одобряет). Так Лютая Сестра подкатила к тридцатилетию, совершенно довольная своей судьбой.

И тут судьба-злодейка, как положено, разлучила их. Расстались они при очень странных обстоятельствах: Медный Олигарх, опять проотсутствовав несколько лет, после очередной ночи счастливого секса печально предложил Лютой Сестре бросить ее ж/д концерн – пусть, дескать, разваливается под руководством мямли-братца. Лютая Сестра решительно отказывается, ведь для нее это самоубийство. Тогда Медный Олигарх со страданием и мукой на лице говорит, что ему придется расстаться с ней и со всем, что нажито непосильным трудом. Некий друг его уговорил, и, хоть ему отчаянно не хочется, но придется. Лютой Сестре он ничего объяснить не может – мол, время не пришло, но знай, любимая: все, что я буду делать, будет делаться с вполне определенной целью. Вскоре про него приходит информация, что он пустился во все тяжкие – проматывает состояние, кутит и повесничает, совсем забыл о своих идеалах честного стяжателя богатств. Лютая Сестра его начинает презирать – полный развод и кактус между кроватями.