Училки. Сборник

– Алина, – его голос слегка дрогнул. – Слушай, я тебя понимаю. Ты думаешь, что нет. Но это не так.

Он говорил быстро, нервно и комкано. Поэтому я сжала пальцами ручки сумки и приготовилась к чему угодно… К отповеди за то, что обидела Ирека. К призыву к моей совести, которая и без того корчилась в муках почище чем пленники на дыбе… Только не к тому, что услышала.

– Я догадался, что ты устроила спектакль для этого богатого пижона. Верно?

Я выдохнула. Фу-уф! Кажется, пронесло! Но снова ошиблась! Во второй раз и с тем же человеком!

Кажется, моя проницательность помахала ручкой, собрала чемоданы и уехала в неизвестном направлении… Испугалась того, что произошло с совестью…

Ирек приблизился, взял меня за руку горячими вздрагивающими пальцами и произнес пылко, с напором, но одновременно и с заметным усилием над собой.

– Я давно люблю тебя, Алина. Я знаю, что ты относишься ко мне только как к другу. Приятелю, с которым можно приятно общаться. И… ты никогда не давала мне повода думать иначе. Не волнуйся. Я не такой дебил, чтобы воспринять твой утренний демарш серьезно…

Он помолчал, сжал мою руку, и продолжил еще более горячо, чем прежде:

– Я два года пытался забыть тебя. Начинал встречаться с другими женщинами… Но у меня не выходит выкинуть тебя из головы. Я все время только о тебе и думаю…

Он жадно глотнул воздуха, выпустил мою руку и прошелся по кабинету. Я оставила сумку в покое и просто ждала. Мелькнула мысль: а может все даже и к лучшему? Может, мое представление для Вяземцева, наконец-то, расставит все точки над «и» в моих запутанных отношениях с Иреком? Уж точно я не собиралась и дальше им прикрываться!

Нам давно следовало объясниться. Но не мне же начинать разговор. Да и как? Слушай, кажется, ты в меня влюбился? Глупо и пошло.

Тем временем, Ирек остановился и на одном дыхании завершил свою речь:

– Алина. Я хотел бы, чтобы ты дала мне шанс. Я не стану претендовать ни на что, кроме дружбы, пока ты сама этого не захочешь. Но хотя бы попытаться поухаживать за тобой я имею право. Как мужчина!

О как! Я аж опешила! Вот чего я не могла ожидать, так это подобного завершения монолога Ирека. Я застыла на месте, судорожно прикидывая.

Ирек тоже замер, не сводя с меня внимательного взгляда и больше не пытаясь взять за руку. Так…

Он все знает и все понимает. Могу ли я пока встречаться с ним? Как с другом? Вдруг что-то получится? Он же мне всегда нравился! Он приятный, симпатичный и просто хороший парень!

Да, мое сердце рядом с Иреком не екает. Но вдруг…

– Колеблешься? – спросил Ирек.

Я кивнула.

Он криво и невесело усмехнулся.

– Послушай. Я ведь ничего не прошу. И все понимаю. Мы начинаем отношения с полного доверия и понимания. Разве у тебя есть сейчас мужчина?

Я медлила с ответом, потому, что вопрос оказался слишком уж откровенным и слишком шокировал.

Ирек просек и это.

– Слушай… Я понимаю. Вопрос очень интимный. Тем более, что я не спрашиваю – встречаешься ли ты с кем-то. Я спрашиваю – занято ли твое сердце?

Ого! А вот это уже совсем шокирующе!

Я окончательно растерялась, снова схватила несчастные ручки сумки и начала комкать их пальцами.

Есть ли кто-то сейчас в моем сердце? Хм… Наверное, нет. Вяземцев, конечно, волнует меня. Но тут не столько сердце, душа, сколько тело. Шикарный же самец! Кто б поспорил!

Ирек некоторое время ждал ответа, а потом неожиданно устремился к двери.

Быстро дошел, взялся за ручку, посмотрел через плечо и произнес:

– Извини. Видимо, слишком откровенные вопросы для… эмм… коллеги по работе. В общем, Алина, я все понял. Не переживай. А букет я лаборанткам отдал. Пусть порадуются бабульки. С их пенсией такие фрукты и ягоды только в журналах и увидишь.

Не успела слова сказать, как Ирек пулей вылетел вон. А я осталась наедине со своими мыслями, не до конца собранной сумкой и полной растерянностью.

Какое-то время я машинально собиралась. Складывала в сумку ручки, материалы лекций и учебники, которые понадобятся дома…

Затем я оделась и повертелась перед зеркалом. Оправила кожаный плащ любимого цвета морской волны, тонкий шарфик в тон и двинулась на выход. Настины вещи еще оставались на месте, поэтому на сигнализацию кабинет я не ставила. Только заперла дверь на ключ. Почти дошла до вертушки и притормозила…

Словно только, что вышла из ступора.

Стоп! А как же Ирек? И почему, собственно, я не могу ответить ему откровенностью на откровенность? Он ведь открыл мне свою душу? А я? Если я считаю его таким хорошим, так почему бы и нет?

Я крутанулась на пятках и едва не врезалась в Ирека. Мы притормозили в коридоре. Пока пустом, потому что пара еще не закончилась. И именно этим я решила воспользоваться.

– Ирек. Я хочу попробовать! – я даже радовалась этой мысли.

Хороший, приятный мужчина рядом! Наконец-то, я начну выбираться куда-то, кроме детских кафе и парков аттракционов с Тошкой! Нет, я обожала своего сынулю! Но хотелось иногда выйти куда-то и во взрослой компании. А такие случаи представлялись только, когда Настя Рудникова приглашала меня на шоппинг. Выглядело это безумным магазинным марафоном. Настя мерила одинаковые футболки по сто раз. Брала размер побольше, поменьше, с перламутровыми пуговицами и сизобурмалиновыми. Мы торчали в примерочных первых магазинов часами. А затем галопом неслись по всем остальным, чтобы успеть хоть что-то посмотреть до закрытия.

Нет, с одной стороны, на подобных мероприятиях, я определенно нарабатывала спринтерскую скорость и настоящую марафонскую выносливость. Училась быстро реагировать на заинтересовавшие вещи, иначе рисковала просто пронестись мимо них. С другой, ведь только спортсмены занимаются спортом ежедневно! Большинство выделяет на это не больше двух-трех часов пару дней в неделю.

У меня же получалось часов семь за раз! Естественно, мои мышцы: абсолютно все, настойчиво требовали отдыха.

Включая глазные мышцы…

А Ирек… Нам есть, о чем поговорить. Он интересен мне, как человек. Он понимает вузовский и преподский юмор. И на шутку «Осторожней, мы весь день в противофазе. Главное развить побольше амплитуду и избежать совмещения частоты» не чешет затылок и не пожимает плечами.

Пока в моей голове прокручивались все эти мысли, Ирек стоял и смотрел: внимательно так, с прищуром. Будто пытался понять – я серьезно или опять прикидываюсь. Впрочем, Вяземцева в коридоре не было. И Ирек отвис, широко улыбнулся.

– В таком случае, может я тебя провожу? Или сходим где-нибудь пообедаем?

– А поехали! – махнула я рукой. – К лекциям я уже подготовилась. Завтра мне ко второй паре. Могу немного расслабиться, пока Тошка с няней.

– А в следующий раз можем и его взять с собой! – вот за эти слова я готова была уже расцеловать Ирека. Вот только делать это в коридоре вуза, где уже шептались о моих странных отношениях с Вяземцевым: букетно-кабинетных, выглядело очень плохой идеей.

Поэтому я взяла Ирека под руку – вполне себе целомудренно и прилично – и мы вместе двинулись к выходу.

Вахтерша привычно пропустила нас через вертушку, проводив сонным равнодушным взглядом. Ирек открыл мне двери – и первые, и вторые… Я насладилась тем, что вновь почувствовала себя женщиной: эффектной, интересной, и той, которая достойна такого обращения. И… наткнулась взглядом на Шауката Вяземцева.

Этот наглый плейбой дежурил возле крыльца вуза с новым фруктовым букетом и такой улыбкой, словно весь мир уже у него в кармане. Весь такой красивый, прямо-таки глянцевый. В кожаной куртке нараспашку, черной водолазке и брендовых джинсах. Ну прямо мачо, а не студент!

Однако стоило Иреку выйти следом за мной и взять меня под руку, как лицо Вяземцева потемнело, а улыбка стерлась, как нарисованная.

Он покачал головой, швырнул дорогущий букет в снег, крутанулся на пятках и ушел прочь. Не знаю почему, но мне стало неприятно. Вот прямо даже грустно от мысли, что он перестанет за мной ухлестывать.

Поразительно! Еще недавно чудилось – я за это душу продам! А вот теперь… тяжелый вздох так и рвался из груди. Хорошо хоть Иреку изменила его фирменная проницательность.

– Не волнуйся, Алина. Никто не посмеет о вас с этим хлыщем сплетничать! Я всем скажу, что мы встречаемся!

От слов парня стало совсем не по себе. Я даже притормозила. Получается я снова им прикрываюсь? Как щитом от ухаживаний Вяземцева и как доспехами от уколов сплетен и пересудов? Но ведь сейчас же я не специально! Нет, в первый раз – определенно нарочно. Но сейчас я вполне искренне согласилась дать Иреку шанс. Тогда почему же мне настолько не по себе? Хоть ныряй в снег и там зарывайся!

Жаль, первый снег только выпал и уже таял, оставляя за собой грязные лужицы… В такой не особенно зароешься…

Шаукат

Дура! Жалкий дебил! Шаукат ругался матом, мысленно жонглировал самыми обидными и гадкими словами в адрес парочки, которую встретил на выходе из вуза.

Ну надо же! Он еще надеялся! Купил новый букет, приперся, ждал, как последний придурок! Заказал лучший ресторан в городе!

А тут эта фифа со своим жалким ухажером на видавшей виды Ниве Шеврале. Да что она в нем нашла-то вообще? Кат завалил бы жалкого преподишку одним ударом, уложил на снег и… Картинки были слишком жестокими для веселого и адекватного бизнесмена Вяземцева. Почему-то так и виделось, как он превращает ухажера Алины в боксерскую грушу у нее на глазах. Обязательно, чтобы видела! Чтобы понимала, как ошибалась!

Вяземцев уже не помнил, когда его так что-то бесило. Даже попытки партнеров обмануть, даже отказы банков в кредитах, даже предательства друзей и родственников. Ну а кто с ними хоть раз не сталкивался?

Пока ты в самом низу, ничего не добился, и окружающие люди на том же уровне – все у вас ну просто замечательно. Любовь-морковь! Совместные гулянки, попойки, дружеские пикники. Помощь со сбором отечественной мебели, развеской люстр и поклейкой обоев. И кажется – вот они! Настоящие друзья! Те, что не подведут и не кинут! Всегда и везде подставят плечо.

А потом, стоит лишь выбиться в люди, как окружающие резко меняются.

Попросишь о какой-нибудь мелочи – и на тебе, на голову вывалят все. И что ты вспоминаешь друзей, только когда тебе срочно чего-нибудь нужно. Потому что ты бизнесмен – буржуй, то есть! Что ты десять лет назад не занял двадцать рублей, когда на пиво немного не хватало. И неважно, что тогда этих двадцати рублей у тебя попросту не было! Ты сейчас со своими деньгами как бельмо на глазу.

Кат еще помнил случай с Валькой. Бывшим соседом по старой хрущевке, где его семья жила до дедова наследства. Хороший вроде был парнишка. А сколько раз Кат его выручал?! И не сосчитаешь!

Нужно купить больной матери Вальки лекарства – Кат бежит как заполошный в аптеку. Нужно посидеть с ней, пока Валька пошел за продуктами – и тут выручал приятеля без вопросов.

А потом… заболела мама Ката. С Валькой они в те времена часто виделись. Тот ночевал в доме у Вяземцевых и вроде бы дружба не прекращалась. В тот день Кат позвонил другу, чтобы тот немного подежурил в больнице. Всего пару часов, пока маме Вяземцева прокапывали лекарство после операции. И услышал:

– Вообще-то, Кат, мне работать надо! Я, в отличие от тебя, впахиваю! А не миллионами ворочаю!

Это был первый звоночек и следующие прозвучали сразу же, один за другим.

– Я, как ты знаешь, работаю фрилансером. И меня кормят заказчики. Вот сейчас поступил жирный заказ. Я, в отличие от тебя, в миллионах не купаюсь, чтобы разбрасываться жирными клиентами. За два часа я программу напишу и отлажу! И смогу еще пару заказов взять. Два часа для меня – это деньги!

Кат бросил трубку и больше они с Валькой не виделись.

Следующим «отвалился» и Димка. Рыжий хулиган из старого двора Ката, с которым они прошли огонь и воду. Убегали от веника бабульки из ближайших к хрущевкам садов, где частенько воровали яблоки. Стояли друг за друга горой, когда, играя в футбол, едва не разбили окно какой-то иномарки у подъезда. Хозяин долго пытался выяснить кто виноват. Но каждый парнишка кричал, что это он мячик бросил.

А как они по подвалам лазили-и-и! Целое приключение для мальчишек-школьников.

Димка тоже часто ночевал у Ката, пользовался баней, сауной. Участвовал в общих пирушках…

А потом… Кат попросил понести гроб его матери. Дело было утром в субботу. Димка оказался более дипломатичным, нежели Валька и не таким прямолинейным.

– Слушай. Я бы рад. Правда. Но сегодня никак…

Как будто завтра опять состоятся похороны.

И дальше – отмазка. Грубая, надуманная…

– У сестры забор на даче сломался. Сам понимаешь – залезут еще. Обворуют…

– Да. Конечно.

Кату тогда было не до рассусоливаний. Бросил трубку – и больше с Димкой не общался. Этот еще пытался звонить, смс слал и в востап стучался.

Вяземцев привык действовать просто. Отрезал – так отрезал. Нечего разводить канитель.

Только с Темычем его еще связывала дружба. И Кат не хотел думать – что сталось бы с этой дружбой, не открой они совместный бизнес. Не хотел.

И вот сейчас Кат переживал ситуацию с Алиной так, словно опять предан друзьями. Будто эта женщина знала, как ударить побольнее – и атаковала. Словно она нарочно сделала ему больно. Больно? Да что за…! Они же едва знакомы! Какое ему дело до этой стервы?

Кат тряхнул головой. В груди неприятно заныло. Вяземцев сел в машину и позвонил Кате.

С этой дочкой известного бизнесмена Ларсова он познакомился на одном из светских приемов, куда наведывался безо всякого удовольствия. Так, чисто ради престижа. Не привык Кат к таким праздникам. Где еда стоит больше чем дорогие иномарки, а на фейерверки и слонов в качестве украшения тратится больше, чем на квартиру в доме средней руки.

Да и публика Вяземцева не впечатляла. Не привык Кат к подобному обществу. К великосветским девам, у которых от собственного тела оставались одни… воспоминания. К мужикам, которые мерились размером… кошельков и длиной ног своих спутниц. К праздности, обжорству и глупости.

Наверное, надо было вырасти в этой атмосфере, как Ахметьев или вон тот же Хасбеков. Видеть расфуфыренных, высокомерных, лощеных снаружи и пустых внутри людей, чтобы не сбегать со светских раутов побыстрее.

Катя любила подобные вечеринки. Но чем-то она понравилась Кату… Неуловимо свободным общением, что ли? Тем, что не каверкала и не растягивала слова, как это считалось сейчас модным. Тем, что еще не всю себя перекроила к двадцати трем годам. Только грудь, попу и губы. Стандарт.

Губки – уточкой, грудь – колесом, попа – орехом. Как же без этого?

Катя выглядела симпатичной и, в отличие от многих прожигательниц жизни – дочерей богатых родителей – неплохо училась. Во всяком случае, разбиралась в искусстве, немного в науке и не путала физика Планка с планкой для подтяжки фигуры.

– Привет пропащий! – радостно ответила в трубку девушка.

– Приедешь сегодня?

– Ага! Грей сауну… я хочу пожарче…

– Жду в семь.

– Ага-а!

Это любимое Катино слово выражало все: ее готовность к интимному марафону и желание поскорее увидеться с Катом. Впрочем, в отличие от Эллочки Людоедки эта девушка не общалась сплошь междометьями. «Ага» звучало, когда она не хотела говорить на откровенные темы или смущалась из-за предстоящего свидания. Нечто вроде выброса эмоций.

Кат сбросил вызов и поехал домой.

Настроение почему-то не поднималось.

Впереди маячил приятный вечер и горячая ночь с высокой, подтянутой красоткой, с голубыми глазами и русыми волосами. Натуральными, между прочим! Катя была отличной любовницей и очень разборчивой в своих неразборчивых связях. Так что в ее интимном здоровье сомневаться не приходилось. Девушка регулярно проверялась на все-все-все, как она сама выражалась, после каждой страстной ночи с новым любовником.

А если вдруг у нее обнаруживалась хотя бы молочница, Ларсов рвался оторвать все, что висит между ног тому, с кем Катя провела ночь.

И все-таки, Кат чувствовал себя расстроенным и разбитым. Не физически, исключительно морально.

Дома снова пахло свежей выпечкой. Кажется, на сей раз, кухарка испекла королевскую ватрушку и плюшки.

Кат схватил одну с большого стола из красного дерева и поднялся по лестнице в свой кабинет.

Просторный, с розовым кожаным диваном, двумя высокими шкафами и… баром-глобусом. Оттуда Кат извлек бутылку коньяка. Уселся за стол, положив на него ноги и налил себе полную рюмку. Осушил. Закусывать коньяк плюшками и королевской ватрушкой было как-то странно и даже забавно. Но Кату почему-то было плевать. Вот просто совершенно.

Ему хотелось заесть сладеньким горечь сегодняшнего дня и залить алкоголем неприятные эмоции.

После нескольких минут созерцания, Кат включил рабочий компьютер и, надев наушники, принялся смотреть сериал.

Приедет Катя, ее впустит охрана. Телохранители же проводят и к Вяземцеву.

Почему-то он совсем не ощущал предвкушения, обычного перед подобным свиданием. Не думал о том, что Кате может не понравиться запах коньяка от любовника. Даже не переоделся.

Так сидел и думал…

О чем? Об Алине. Как ни старался, но ни сериал, ни предстоящая бурная ночь с Катей не помогали выкинуть эту чертовку из головы. Кат перестал злиться. Буря эмоций, которая поднялась, когда Алина вышла под руку с по-глупому счастливым чернявым преподом, улеглась. Нет, этот гад все еще вызывал у Вяземцева желание начистить ему морду. Но Алина… Если женщина выбирает другого мужчину, значит ты недостаточно старался, Кат. Вот что думал про себя Вяземцев. И сразу же нашел в своих действиях кучу ошибок и оплошностей.

Начал приставать к Алине с букетом на глазах у преподов и лаборанток. А ведь большинство педагогов старшего поколения – те еще ханжи и сплетники! Настаивал, когда она явно дала понять, что Кат сейчас абсолютно не в тему. Затем – апофигеем всего – вбежал за Алиной в кабинет того самого чернявого препода. Все это выглядело неправильным и непродуманным.

Но потом, потом он ведь обо всем подумал. И встречал Алину с букетом с работы!

Кат настолько погрузился в свои мысли, что, когда Катя окликнула его, аж вздрогнул. Словно никак не ожидал, что девушка все же приедет.

– Ты чего? – Катя медленно двинулась к Кату, виляя бедрами при каждом шаге. Впрочем, вполне в рамках приличия. Училась в элитной модельной школе.

Гостья явно успела переодеться и прихорошиться.

Длинные волосы рассыпались по плечам ухоженными локонами, глаза сверкают. Короткая черная юбочка так и задирается при каждом шаге, грудь почти вываливается из розового лифа. Голый живот подтянут. Катя подошла, присела на край стола и, сбросив туфлю, положила ножку между ног Ката.

– Да ты меня ждал! – усмехнулась она реакции тела Вяземцева. Ждал, вот только не тебя… Подумал он с оттенком раздражения.

А, впрочем, какая разница?

Катя одним жестом расстегнула сзади юбку, приподнялась и… черная тряпица сползла к лодыжкам. Катя легким движением ноги скинула ее, и осталась в кружевных трусиках. Та же участь постигла и лиф. Девушка призывно выгнулась, чуть раздвинула ноги и Кат вдруг представил на ее месте Алину. Вот прямо также. Только девушка другая. Стояк стал просто каменным.

Катя заметила это, довольно улыбнулась. И принялась расстегивать сзади лифчик…

И тут Кат опомнился, удержал руку девушки.

– Чего? – ее голубые глаза расширились, а длинные ресницы затрепетали крыльями бабочки.

– По-моему, это плохая идея, – Кат прочистил горло, убрал ногу девушки со своего паха и встал. Облокотился на спинку кресла, оставив между собой и Катей предмет мебели.

– Слушай. Я погорячился. Не то настроение…

– А мне так не показалось…

Катя нахмурила идеальные брови вразлет. Вгляделась в Ката и вдруг так припечатала, словно не дочка богатого бизнесмена, а настоящая ясновидящая:

– Ты влюбился? Хочешь ее, а не можешь взять?

Вяземцев аж сглотнул и внутри поднялась буря протеста. Влюбился? Он? В кого? В эту занудную преподшу? Которая предпочла слюнтяя коллегу?

С первого взгляда, что ли? Вот прямо-таки с первой лекции?

Он замешкался с ответом и Катя добавила:

– Влюбился. Как дурак. А меня вызвал на замену!

И не говоря больше ни слова, быстро оделась и вышла вон.

Да! Девушка, что надо! Хотя и мажорка до кончиков идеальных ногтей. Проницательная, знает себе цену. И почему, почему Алина перед глазами? А не Катя?

Кат тряхнул головой.

Надо напиться. Надраться как свинья и забыться.

Вяземцев очень редко злоупотреблял спиртным. Вообще не любил попойки и неадекватное состояние. Жестко порицал друзей, которые нажирались в дрова и делали глупости. Но сейчас единственным его желанием было влить в себя побольше спиртного и забыть абсолютно все.

Он прекрасно понимал, что Ларсов не простит обиду дочери. И, наверняка, что-то предпримет. А в том, что Катя папе пожалуется, Кат не сомневался ни секунды. Эта папина дочка все Ларсову рассказывала. Ее мать вроде бы развелась с мужем и уехала жить за границу с новым, молодым ухажером. И Ларсов с Катей стали одной командой. Почти непобедимой, когда они вместе.

Впрочем, Кату почему-то было плевать. Ну начистят ему морду и что? Какое-то странное, нелепое безразличие охватило все существо Вяземцева. Он ничего не хотел менять, ничего не желал предпринимать. Он просто жаждал избавиться от этой давящей боли в груди и наваждения в виде Алины. Хотя бы при помощи алкоголя. Хотя бы при помощи драки. Да какая уже разница?

Не понятно почему, в голове Ката вертелись навязчивые мысли. Что, если Алина любит того идиота? Что, если они, правда, счастливая пара? Просто не афишировали на кафедре, чтобы не вызывать кривотолки.

И отчего-то в груди сжималось и хотелось то ли ударить кого-то, то ли самому получить по башке, чтобы забыться.

Алина

– Каждый платит сам за себя? – первым делом уточнила я у Ирека, потому что привез он меня не куда-нибудь, а прямиком в «Римские каникулы». Один из самых дорогих и популярных ресторанов города. Конечно, были и подороже. Но этот считался высшей планкой для среднего класса. Тем заведением, куда приходили люди средней руки, чтобы отметить торжество или порадовать любимых.

Атмосфера в заведении создавалась самая приятная и хотелось сюда возвращаться.

Мягкий свет хрустальных люстр ложился на квадратные черные столики и морковного цвета диваны. На каждом сидячем месте, включая кресла, лежали пухлые бархатные подушки. Высота кресел регулировалась.

Горшочки с можжевельниками, елочками и лиственницами на каждом столике источали приятный ненавязчивый аромат. Он смешивался с запахом пиццы, пасты и морепродуктов.

Ирек прищурился и немного обиженно ответил:

– Ты же знаешь, я подрабатываю в лаборатории. Мы на новой установке исследуем структуры и состав материалов. Заказчиков у нас масса. Да и суды часто направляют к нам на экспертизу. Так что можешь не переживать, что я не потяну заказ, как тот мажорчик!

Я сразу поняла, что речь о Вяземцеве. И почему-то внезапно представила его на месте Ирека. Даже не знаю почему.

Ясные голубые глаза напротив, немного самодовольную, идеальную улыбку, достойную Голливуда и сильное мужское плечо.

Почему-то Ирек у меня ассоциировался с партнером, а вот Шаукат – с защитником и опорой.

Бред, какой-то!

Ирек – добрый, приятный и порядочный. А Кат… Не удивлюсь, если он ухаживал за мной из чувства азарта, ради спорта или гордыни. Я же видела, как наблюдали остальные богатенькие за тем, как Вяземцев первый раз пытался пригласить меня на свидание. После лекции.

В их глазах так и читалось: «Вот, он поединок упрямств, достоинств и характеров. Делаем ставки, покупаем поп-корн, чипсы и колу».

Кто знает, чем завершилось тогда общение Вяземцева с товарищами. А, вернее, с группой, в которой он выглядел неформальным лидером.

Может они на деньги поспорили? От Шауката я могла ожидать чего угодно. И все равно продолжала думать о нем, сидя за столом в приятной компании предсказуемого и хорошего человека.

Видимо, все дело в противоречивой женской натуре. Любим мы гадов! Ничего не попишешь!

Все эти «выше остальных», «дерзкие и гордые», «хулиганы и бандиты» воспринимаются нами как сильная пара, способная защитить и жену, и детей. А вот такие, как Ирек – покладистые, предсказуемые, не преследующие преподавательниц с букетом, кажутся нам слабыми. Хотя это вовсе не так.

Истинная сила не в вызове обществу. Не во взгляде на окружающих сверху вниз, с высоты своего положения и богатства. Не в способности компрометировать женщину, наплевав на то, что ей еще работать в этом коллективе. А в том, чтобы уважать ее выбор и стараться делать так, как ей лучше.

– О чем задумалась? – спросил Ирек, принимая у официантки меню.

– Да так. Калории считаю, – беззастенчиво солгала я. Ну а что делать? Не могу же я прямо сказать, что мысленно ставила на чаши весов Ирека и Шауката. И пока последний перевешивал.