Мистер Вискерс и сэр Джеймс Барклауд

ГЛАВА 1. Мистер Вискерс.

Мистер Вискерс был крайне раздражён и недоволен в это пасмурное августовское утро. Неприятности и расстройства продолжали преследовать его по пятам, и былое благополучие, казалось, никогда больше к нему не вернётся. Все началось около двух месяцев назад, когда его семейство внезапно решило переехать из городской, такой привычной, милой сердцу квартирки в этот далекий от всякой культурной жизни загородный коттедж, с виду совсем старый, в захолустье, где телефоны были редкостью, а машины вообще казались местным жителям какой-то диковиной.

Вторым расстройством было то, что ни миссис Ральф, первоклассная кухарка (так безукоризненно обученная и натренированная самим мистером Вискерсом), ни мисс Эндрюс, горничная обеих мисс Твинкл – хозяек мистера Вискерса, и по совместительству милейшая девушка на свете, не согласились переезжать – видите ли, личная их жизнь была накрепко прикована к Лондону – у первой муж и дети, которых миссис Ральф ни за что не пожелала бы оставить, а у второй – новоиспеченный жених («Взялся же откуда-то на мою голову, и так некстати!» – отчаянно вздохнул мистер Вискерс).

В довершение ко всем этим передрягам, им крупно не повезло с новой горничной, как считал мистер Вискерс. Девушка появилась в доме на позапрошлой неделе и звали ее мисс Джейн Харт, но ее сердечность (фамилия Харт от англ. 'heart' – сердце) была под большим вопросом, так как проницательнейший (так он сам себя нередко называл) мистер Вискерс не раз замечал недоброе выражение ее зеленых глаз, которое появлялось, когда горничная думала, что ее никто не видит. Но ее видел мистер Вискерс! И этого было достаточно, чтобы Джейн Харт буквально с первого же дня оказалась под пристальным наблюдением бдительного хозяина дома (это тоже выражение мистера Вискерса о самом себе), хотя, ни одна из мисс Твинкл не замечала ничего, и они продолжали одаривать горничную своим радушием и заботой.

Итак, оторванный от родного дома, по всей видимости, расставшись с ним навсегда, потеряв уход и заботу двух таких важных и удобных в его повседневной жизни помощниц, и приобретя вместо них головную боль в виде мисс Харт, мистер Вискерс взирал на очередную неприятность, постигшую его сразу по пробуждении – за окном, как из ведра, лил дождь, а это означало, что день непоправимо испорчен уже заранее, ибо мистер Вискерс не терпел воду ни в каком виде, кроме той, что каждое утро раньше наливала в его чашечку для питья миссис Ральф, а теперь одна из мисс Твинкл. И дело было не в простом капризе, а в том, что хозяину дома (впредь будем смело пользоваться этим удачным определением мистера Вискерса, данным, как вы помните, им же самим самому себе) приходилось каждое утро и каждый вечер делать обход всей территории их жилья, в том числе и снаружи, а это означало, что придется намочить лапки, а то и шерстку где-нибудь на спине или голове. «Брр!..» – вздрогнул мистер Вискерс, представив, какое же это было все-таки противное ощущение.

«Обход обходом, но сначала завтрак. Здоровье и фигура важнее.» – подумал мистер Вискерс, с удовольствием разглядывая в большое зеркало, стоявшее на полу в гостиной, свою довольно-таки упитанную фигуру, обрамленную коротким серым мехом и украшенную, словно самоцветами, двумя ярко-желтыми глазами. «А еще говорят, что в мире нет ничего идеального! Ошибаются!» – это он произнес вслух и, полностью удовлетворенный увиденным, направился в кухню.

Маленькая, но уютная, она находилась на первом этаже, и, как правило, в этот час на ней уже орудовала мисс Энн, старшая из сестер Твинкл. После того как всеми любимая кухарка миссис Ральф покинула дом и была оплакана мистером Вискерсом (ибо никто теперь не мог накормить его так вкусно и сытно как он привык, а это было истинным несчастьем), решительная и энергичная мисс Энн заняла ее пост. Но, честно говоря, это мало радовало кота, ведь готовила она так, что впору было плакать уже и всем остальным домочадцам. У мисс Энн обязательно один бок пригорал, а другой оказывался сырым, что бы она ни жарила, обязательно был либо недосол либо пересол, что бы она ни варила, и обязательно путались ингредиенты в любом блюде, которое бы она ни готовила. «Ну что ж, не помираем с голоду, и то спасибо!» – снисходительно замечал мистер Вискерс, потому что он искренне любил мисс Энн и готов был терпеть провалы в ее готовке, сколько бы ни пришлось. Но все же он не переставал ждать и надеяться, что скоро найдется новая, более умелая повариха.

И вот, кажется, желание его исполнилось. Вместо привычной тонкой фигуры мисс Энн, на которой ежеутренне красовался веселый зеленый фартук с белыми накрахмаленными рюшами, в кухне маячила грузная фигура какой-то чужой дамы. Мистер Вискерс остановился и с удивлением уставился на нее. Дама выглядела растерянно, даже немного испуганно. Она, по всей видимости, затеяла пирог или что-то такое, потому что на столе, окруженное холмиками муки, десятками яиц, бутылками с молоком, горшочками со сливочным маслом и еще чем-то там, лежал большой кусок теста, готовый к раскатыванию. Но, судя по всему, какого-то ингредиента или предмета кухонной утвари не хватало, потому как она, пытаясь его отыскать на незнакомой кухне, вела себя ну совсем, как слон в посудной лавке, то и дело задевая все вокруг, что-то роняя и опрокидывая.

Внезапно она задела локтем стакан – красивый, гранёный, из особого хрустального набора, который очень любили обе мисс Твинкл, унаследовавшие его еще от дедушки. Тот, сверкнув напоследок своими изящными боками, обреченно полетел на пол, где, душераздирающе звякнув, по всей видимости, «отмаялся свое» (как сказал бы сам дедушка обеих мисс Твинкл, который, кстати, за свою жизнь также перебил немало посуды, по коей причине его внучкам лишь чудом удалось хоть что-то унаследовать после него для своей кухни). Это было уже слишком! Мистер Вискерс не выдержал – он вскочил перед чужачкой на стол и громко командным голосом гаркнул: «Стоять!». Приказ прозвучал на кошачьем языке, естественно, поэтому до незнакомки донеслось всего лишь «Мяу!», но, несмотря на это, она все-таки замерла, широко открыв свои и так большие карие глаза – так повелительно прозвучал голос мистера Вискерса. Однако, через мгновение она все же улыбнулась и ласково проговорила:

– О, ты, наверное, знаменитый герр Вискерс, всеми признанный хозяин дома?

Мистера Вискерса весьма удивил этот чужеземный «герр», разместившийся рядом с его именем, вместо привычного уху «мистера», но прозвучавшие следом слова «знаменитый» и «хозяин дома» отвлекли его и, изрядно польстив, тут же смягчили и заставили уже гораздо более дружелюбно спросить:

– Вы, я полагаю, новая кухарка?

И хотя незнакомка услышала только несколько «мяу», прозвучавших одно за другим с различной длительностью и меняющейся тональностью, она каким-то образом сразу сообразила, о чем пытается ее спросить этот симпатичный толстячок-кот.

– Я Грета, – ответила она, – Грета Беккер. Но все зовут меня фрау Беккер. Фрау – потому что я родом из Германии, а у нас так говорят вместо вашего «миссис». Да, герр Вискерс, я буду у вас кухаркой и, сказать по чести, я так рада этому! Несказанно рада, знаешь ли! Я еще не видала места красивше вашего. Ну какой же премилый у вас домик! Сущая мечта и загляденье! А сад-то какой чудесный, – она подошла к окну, из которого хорошо было видно сад, и, опершись о подоконник, мечтательно продолжила, – до самого леса доходит, переходит даже в лес, да так, что кажется, что они с лесом – одно единое. А звонкий ручеек вон там, у липовых деревьев: бежит, журчит, переливается, его слышно даже здесь на кухне – ну не чудо ли! И птицы-щебетуньи за окном, и воздух кругом свежий-пресвежий – я все не могу им никак надышаться, – и пышные розовые кусты прямо у парадной двери – вот они, как будто встречают всех, кто решил нанести визит вашему уважаемому семейству. Я, майн либэ герр Вискерс, всю жизнь прожила в городе, то в одном, то в другом городе, – пришлось попутешествовать, знаешь ли, – и кроме серости да смога мало чего довелось мне повидать. Ну а здесь – просто прелесть! – она улыбалась, и глаза ее сияли так, что в кухне казалось светлее, чем бывало даже в яркий полдень.

«Надо же какими разными могут быть вкусы!» – с удивлением подумал мистер Вискерс, – «Я многое бы отдал, только бы возвратиться обратно в город, в цивилизацию ко всем удобствам!» Он открыл было рот, чтобы уточнить у фрау Беккер одну деталь касательно ее прошлого, но она его опередила:

– Ты удивляешься, наверное, что я, фрау из Германии, так хорошо по-английски разговариваю? Ну так тут ровным счетом нет ничего удивительного, герр Вискерс! Просто моя мама – англичанка, и, конечно, научила меня своему родному языку, английскому то бишь. Она же меня научила и готовить мои самые первые блюда… – сказав это, новая кухарка вдруг встрепенулась и невольно взмахнула маленьким кухонным полотенцем, которое держала в руках, отчего из него вырвалась и полетело прямо в сторону мистера Вискерса большое мучное облако. Мистер Вискерс громко чихнул и принялся неистово тереть нос лапой.

– Да ты же голодный! А я тут болтаю без умолку… На часах ровно семь, а значит, пора тебя кормить. Мисс Энн и мисс Мэри строго-настрого приказали мне четко следовать расписанию твоего кормления! Запеченный лосось под сметанным соусом, с щепоткой базилика, двумя щепотками розмарина, тремя каплями оливкового масла, – ах, нет, четырьмя каплями! – и слегка присоленный – готов, как и прописано в твоем графике-меню! – она показала пальцем на листок бумаги, прикрепленный к боковой стене кухонного шкафа.

Это действительно было меню и расписание всех приемов пищи мистера Вискерса по дням недели и даже по точному времени! В течение всей недели для каждого завтрака, обеда, ужина, двух перекусов между ними и позднего ужина в постели было рекомендовано (самим мистером Вискерсом) определенное блюдо, а, если вдруг возникала необходимость (например, если наш кот узнавал о новом вкусном блюде, или же что-нибудь из меню ему приедалось), то в меню вносились изменения и корректировки. Сразу бросалось в глаза, что лосось в меню – не частый гость, он упоминался всего два раза: на завтрак в понедельник и на обед в пятницу. Чаще же всего фигурировала жареная в сливочном масле печенка – по ней мистер Вискерс просто сходил с ума. Спаржа и брокколи, в свою очередь, в меню не упоминались вовсе, более того, они были под строгим запретом – от одного их вида мистера Вискерса начинало мутить.

Как и зачем возник этот список? Он – результат долгого обучения котом предыдущей кухарки миссис Ральф, сотен усилий со стороны мистера Вискерса и сотен ошибок со стороны его ученицы. Мистеру Вискерсу приходилось тыкать носом в желаемый кусочек пищи, показывать лапой, покусывать руку миссис Ральф, если она делала не то, что он хотел, приходить к приему пищи всегда в одно и то же время день за днем, чтобы она поняла, что и ей нужно быть готовой именно к этому моменту, и многое-многое другое, чтобы добиться порядка, который был просто необходим педантичному мистеру коту! А если обучение заходило в тупик, и миссис Ральф оказывалась слишком уж недоходчивой, он в порыве крайнего раздражения закатывал глаза. Да, да, закатывал глаза! И миссис Ральф понимала, что ей срочно нужен перерыв, во время которого она за чашечкой кофе или стаканчиком валерьянки, а лучше тем другим вместе, вдали от этого невозможного кота, проведет несколько минут, приводя в порядок свои растрепанные нервы. Хоть она и любила мистера Вискерса, даже любила его больше всех в доме, но и у нее заканчивалось терпение в процессе всей этой муштры. И вот теперь миссис Ральф сменила фрау Беккер (мистер Вискерс без труда запомнил ее имя, он немного знал немецкий язык, а 'беккер' в переводе с немецкого означало 'пекарь' – очень удачная фамилия для кухарки), и уже ей предстояло угождать главному ревнителю порядка в этом доме. Но, слава Богу, она пришла на все готовое, и теперь должна была лишь придерживаться уже составленного графика кормления.

Фрау Беккер заранее запекла и даже успела немного остудить довольно немаленький кусок рыбки, который источал просто волшебный аромат.

– Ну, герр Вискерс, можешь приступать! И обязательно скажи мне потом понравилось тебе или не понравилось. – тепло произнесла она, ставя красивую фарфоровую тарелочку на специально отведенный для мистера Вискерса стол.

Кот вскарабкался на высокий стул, стоявший тут же у его стола, облизнулся и принялся есть.

Да, лосось был прекрасен, шедеврален даже! Без всяких сомнений, фрау Беккер обладала талантом готовки, и сердце мистера Вискерса успокоилось: «С питанием, значит, все будет как и прежде, а может даже и лучше.» – думал он, – «Ну наконец-то судьба надо мной сжалилась, и череда неприятностей отступила! Кажется, она послала мне в подарок отличную кухарку! Жизнь начинает налаживаться.» – с удовольствием думал он, жадно доедая рыбку и (да простит меня мистер Вискерс, но я должна засвидетельствовать исключительный вкус того лосося) оглашая громким чавканьем всю кухню – чего он даже не замечал в своем упоении.

– Вижу, ты доволен, майн либэ герр Вискерс, твои толстенькие щечки так и ходят ходуном от аппетита! – погладила его по голове фрау Беккер.

Мистер Вискерс подавился и начал кашлять. «Толстенькие щечки? Толстенькие?! Да как у нее язык повернулся такое ляпнуть! Они же… Идеальны! Как раз той меры упитанности, которая придает особую неотразимость всему его облику!» – гневно думал кот, отчаянно ударяя себя лапой в грудь и пытаясь откашляться. Фрау Беккер принялась колотить его по спине, думая, что тем самым помогает ему, но мистер Вискерс, уже выплюнувший кусок рыбы, застрявший у него в горле, презрительно отвел ее руку своей лапой в сторону и, сверкнув желтыми глазами из-под грозно нахмуренных бровей, фыркнул и спрыгнул на пол, посчитав ее недостойной его дальнейшего внимания. Он слизнул с усов и носа остатки сметаны и пошел прочь, гордо подняв хвост, а у выхода внезапно остановился, повернулся к провинившейся кухарке и, закатив глаза и осуждающе вздохнув, вышел. Фрау Беккер ахнула.

– Обиделся! – пробормотала она, прижав к груди руки с зажатым в них кухонным полотенцем, от чего из него опять выхлопнулось облачко муки – Майн Гот! Вот это да! А как глаза-то закатил, такого я еще не видала: кот, закатывающий глаза! Рассказать – не поверят.

Она взглянула на тарелочку: завтрак герр Вискерс все-таки успел закончить, не осталось ничего, кроме аккуратно сложенной горки рыбьих косточек.

***

Настало время обхода территории и мистер Вискерс, хотел он этого или нет, отправился выполнять свой долг – долг истинного хозяина дома и стража порядка в нем. А пока он занят этим важным делом, давайте и сами пройдемся по этому «премилому домику», как его назвала фрау Беккер, и познакомимся со всеми остальными его обитателями. Только не удивляйтесь, мои дорогие читатели, как это так получается, что я, рассказывая вам историю давно минувших дней, вдруг предлагаю, например, пройтись по дому, о котором в этой истории рассказывается. Я – писательница, а все писатели, как известно, обладают необычайной способностью видеть всю историю не только целиком, в завершенном виде, но и по желанию рассматривать каждый ее момент в отдельности, так, словно это происходит прямо сейчас. Более того, я могу и вас, взяв как будто бы за руки, повести за собой в книжку, на любую ее страницу, и сделать свидетелями разворачивающихся там событий – если, конечно, вы захотите последовать за мной. Это настоящее приключение, не правда ли?

А вот как раз и мисс Энн Твинкл с мисс Мэри Твинкл, хозяйки коттеджа (кто настоящий хозяин мы-то знаем, но в мире людей котам почему-то не доверяют владеть коттеджами и не признают за ними этого права), который, кстати называется Ленивый соловей. Когда-нибудь я расскажу вам, откуда взялось это необычное название, только напомните мне, а то забуду.

Ещё совсем рано, но обе мисс Твинкл уже на ногах, еще немного сонные, но уже что-то активно обсуждают. Это дамы весьма почтенного возраста: одной недавно исполнился семьдесят один год, а второй вот-вот должно было исполниться шестьдесят девять. Первая была мисс Энн, а вторая – мисс Мэри. Если бы вы посмотрели на них со стороны, то вам бы показалось, что они близняшки, но подойдя ближе, вы бы увидели, что они совсем разные, и чем дольше вы бы смотрели на них, тем больше отличий находили. Мистер Вискерс составил однажды таблицу сходств и различий обеих мисс Твинкл (в уме, конечно же – писать он не умел, что заставляло его каждый раз прямо-таки впадать в отчаяние – так много мыслей давно просилось на бумагу). Давайте я приведу вам выдержки из этой таблицы, чтобы и вы могли получше узнать обеих мисс Твинкл.

Начнем со сходств: обе всегда приветливы и доброжелательны; у обеих свежий румянец на щеках-яблочках, и добрая улыбка на губах; обе всегда носят элегантные наряды, аккуратные прически и имеют безукоризненные манеры; обе любят поесть (понятно в кого пошел мистер Вискерс); и наконец, обе мисс Твинкл обожают приключения и опасности, но, к их взаимному неудовольствию, с ними этого как назло никогда не происходит, и поэтому приходится отыскивать «опасные» истории в газетах или спрашивать у знакомых, чтобы потом долго обсуждать подробности вечером у камина (тут надо заметить, что у наших дам была давняя мечта – написать совместную книгу, но им все никак не удавалось придумать захватывающий сюжет. Вот они и искали вдохновение, то тут, то там).

Главные же различия сестер следующие: мисс Энн энергичнее и предприимчивее (мы помним ее активную деятельность на кухне), а мисс Мэри более робкая и мягкая; мисс Энн умеет водить машину и делает это превосходно, а мисс Мэри зато умеет рисовать пейзажи; мисс Энн просто обожает играть в шахматы и раньше с мисс Эндрюс, бывшей горничной, которая разделяла интерес к этой игре, они нередко проводили вечера, пытаясь поставить шах и мат друг другу. Мисс Мэри же по вечерам любит вязать, и среди всех своих родственников и знакомых считается главным поставщиком свитеров, носков, шарфов и варежек – так умело и быстро, а главное, охотно, она это делает.

Вот еще парочка различий, незначительных, но стоящих внимания: мисс Энн немного выше мисс Мэри, а мисс Мэри немного полнее мисс Энн; мисс Энн предпочитает зеленый цвет в одежде, а мисс Мэри синий и белый; мисс Энн просто обожает сырные пироги, а мисс Мэри готова есть шоколадный торт хоть каждый день, на завтрак, обед и ужин.

И последнее, что вам нужно знать о сестрах Твинкл, это то, что они не были очень богатыми, и до переезда жили в квартире на окраине Лондона, но недавно получили небольшое наследство, которое помогло им исполнить их заветные желания: мисс Энн купила машину, а мисс Мэри перевезла наконец всех в загородный дом, поближе к природе.

О мисс Джейн Харт, новой горничной сестер Твинкл, тоже следует сказать несколько слов. Это была молодая девушка, с остренькими чертами лица, невысокая и очень худая. Сначала сестры Твинкл думали, что девушка очень бедная и просто не в состоянии нормально себя прокормить. Мисс Энн даже пыталась откормить «бедняжку», как она ее называла, и все подкладывала ей добавки, да подливала побольше жирных сливок в чай. Но поглядев сколько она уписывает каждый день, а при этом не набирает ни грамма жирка на талии или где-нибудь еще, сестры Твинкл решили, что такая уж у нее природа, и перестали обращать на это внимание.

«Возможно, ей просто стоит пропить что-нибудь от паразитов!» – мысленно заметил мистер Вискерс, – «И не надо будет переводить столько еды понапрасну. Это же бездонный колодец! Целый пирог с яблоками! Целый пирог! Съела и не охнула. Так это еще и после полной тарелки овсяной каши, и вареного яичка с тостами и маслом, и рогалика с джемом, и двух порций бекона, и двумя кружками чая! С жирными сливками, кстати! И так каждый день. Трижды в день!» – хозяин Ленивого соловья просто не мог спокойно смотреть на подобную несдержанность в еде, и, как следствие, расточительство. Он был не жадный, но, сказать по-честному, немного прижимистый. Однако, это свойство он считал только плюсом к своему характеру и статусу. «Семейный кошелек скоро не выдержит натиск этой троглодитки, и сам станет таким же тощим, как и она сама, так и не сумев раскормить ее до нормальных человеческих размеров» – с болью в сердце подумал он.

Работу свою мисс Харт выполняла быстро и качественно, но вот суеты при этом она наводила немало. От нее было много шума, каких-то разговоров («Будто пытается заговорить всем зубы» – думал кот), и главное, она везде пыталась сунуть свой заостренный, как карандаш, нос. Ее глаза так и шныряли повсюду: все что-то высматривали и разглядывали. Именно это и заставило мистера Вискерса держать ухо востро в отношении нее, хотя, как говорилось выше, другие ничего не замечали.

В настоящий момент, в семь двадцать утра, мисс Харт еще спала. Сестры Твинкл, любительницы вставать рано, жалели ее, «худышку» и «бедняжку», и разрешали вставать в восемь. Помощь горничной им нужна была в основном по уборке дома, а эту работу мисс Харт делала «в резвом темпе», как говорил мистер Вискерс, и не было нужды заставлять ее приниматься за работу ни свет ни заря.

Ой, да я же хотела показать вам дом! Давайте поскорее пройдемся по комнатам, а то мистер Вискерс скоро вернется с обхода территории, и нам надо будет узнать у него, все ли в порядке, и не случилось ли какой-нибудь неприятности за ночь.

Итак, коттедж Ленивый соловей был и вправду старым, даже ветхим, на вид. Но до чего же он был привлекательным снаружи, и до чего же он был уютным внутри! Он являл собой как бы олицетворение старой доброй Англии, и у каждого, кто проходил мимо него, теплело на душе. Этот старичок, ростом в два этажа с чердаком, вмещал в себя две спальные комнаты, гостиную, кухню с кладовкой и маленький чулан на первом этаже, и три спальные комнаты на втором. Его бока из серого камня повсюду, кроме чердака, плотно покрывал плющ – точно так же, как ваши или мои бока повсюду, кроме головы, покрывает плащ. Мисс Мэри, когда впервые его увидела, сказала:

– Смотрите-ка, а этот господин Ленивый соловей тоже разодет в зеленую одежду, как и ты, Энн!

– Осталось теперь отыскать поблизости домик, который будет разодет в бело-синие одежды, как и ты, Мэри. – рассмеялась ей в ответ мисс Энн. Ей всегда нравилось, как ловко ее сестра подмечает детали и видит в предметах и обстановке то, на что обычно люди не обращают внимания. Вот и сейчас этот старый деревенский дом внезапно ожил и превратился в господина в зеленом одеянии, со своей жизнью и со своим характером.

– А какая у него крыша! Точно шляпа! – мисс Мэри показала на крышу чердака, которая действительно напоминала шляпу или колпак с выдающимися чуть больше, чем положено, полями-карнизами.

Справа у Ленивого соловья была пристройка, сделанная, как казалось, гораздо позже, в которой хранился всякий хлам, и которую мисс Энн впоследствии переоборудовала в гараж для своей машины. Слева, как мы помним по рассказу фрау Беккер, новой кухарки, был чудесный сад, постепенно переходящий в лес, а позади еще пара построек, в одной из которых мисс Мэри успела завести несколько курочек. «Свежие яйца к завтраку – это замечательно!» – так думали все домочадцы, и в первую очередь мистер Вискерс.

Если мы захотим зайти в дом, то нас действительно по обе стороны двери будут встречать два огромных розовых куста, как два гостеприимных швейцара. А первое, что нам бросится в глаза, когда мы переступим порог, будет исключительный порядок и чистота. «Молодец мисс Харт!» – скажете Вы, – «Она работает без устали и прекрасно справляется с уборкой. Зря мистер Вискерс ее недолюбливает». И вот тут вы ошибетесь. Мисс Харт при всей торопливости своих движений и кажущейся добросовестности, была на самом деле ленива и часто отвлекалась. И если бы не хозяин дома мистер кот, она бы больше просто перекладывала предметы с одного места на другое, протирала пыль там, где ее было проще всего достать и оставляла там, куда было сложно добраться, и заметала бы мусор под ковер. Но мистер Вискерс, сразу все это заметив, начал активные действия, и под его строгим руководством мисс Харт приходилось все делать так, как надо. Кот-командир не давал ей спуску! В случае неповиновения он мог и цапнуть за ногу или размяукаться на весь дом, как сирена, так что сразу прибегали обе мисс Твинкл, испугавшись не случилось ли чего. Мисс Харт ничего не оставалось, как только «трудолюбивейшим и добросовестнейшим образом» (я цитирую мистера Вискерса) выполнять свою работу. Нахмурившись и бормоча себе что-то под нос, она мыла, мела и терла все, на что мистер Вискерс показывал лапой.