Детективы-футболисты. Тайна призрачного вратаря

Original title: El misterio del portero fantasma

© Text by Roberto Santiago

© Illustrations by Enrique Lorenzo

© Ediciones SM, 2014

Russian translation Copyright © (2021) by AST Publishers Ltd.

© Фадеева Е., перевод, 2021

© Издательство АСТ, 2021

1

Минута и двадцать девять секунд. Игра идёт с равным счётом.

У Камуньяса в команде Месси, Агуэро и Неймар. Состав моей тоже неплох: Иньеста, Фалькао и Криштиану Роналду. «3 на 3» – лучшая видеоигра в мире.

Время истекает, до окончания матча остаются минута и семнадцать секунд. Месси делает продольный пас Куну, обходит Иньесту и бьёт… в штангу.

Счёт по-прежнему равный.

Эта игра без вратаря. В ней всего шесть участников: три игрока одной команды против трёх игроков другой. Тот, кто первым забьёт десять голов, выигрывает.

Одна минута и восемь секунд.

Фалькао завладевает мячом в центре поля. Он делает несколько шагов и, не задумываясь, бьёт по воротам… Уууууууууу. Мяч задевает перекладину.

В этой игре есть одна особенность: если время выходит и ни одна команда не забивает десяти голов, проигравшими считаются обе. Здесь не бывает ничьей. Есть только победа или поражение.

Пятьдесят три секунды до конца игры. Счёт 9:9. Первый, кто забьёт гол, станет победителем.

Агуэро резко разворачивается, контролируя мяч, и делает пас Неймару, который бежит с ним по бровке. Криштиану пытается остановить соперника, но бразилец перескакивает через него. Он бьёт в центр поля… и тут появляется Месси, чтобы пробить. Но в последнюю секунду Иньеста выбивает мяч из опасной зоны. Камуньяс и я играем последний матч лета. Это заключительная, определяющая игра. Сегодня воскресенье, 6 сентября.

Завтра, в понедельник, начинается новый учебный год. Мы всё лето играем в «3 на 3». Каждый из нас выиграл ровно 286 игр. Мы меняли игроков, поля, форму. Экспериментировали как могли. Тем не менее мы всё равно идём с равным счётом.

Тридцать девять секунд до конца игры. Фалькао снова завладевает мячом, он обгоняет Агуэро и, кажется, собирается навесить с фланга в штрафную зону… Но в последний момент он сам вырывается к штрафной зоне, разворачивается и делает то, чего никто не ожидал: наносит мощнейший удар по мячу. Мы с Камуньясом смотрим друг на друга, боясь пошевелиться. Мяч на полной скорости мчится к цели… Но врезается в штангу, отпрыгивает и падает к ногам Криштиану. Он остаётся один с мячом перед пустыми воротами. Всё, что ему (то есть мне) нужно сделать, – ударить по мячу и пробить.

Секунду или две я жду. Я не хочу ошибиться. Слишком долго. Тут Неймар выскакивает вперёд и уводит мяч. Золотой шанс упущен. Двадцать две секунды до конца игры. Если никто не забьёт, лето окончится ничьей.

Вдобавок мы с Камуньясом заключили супер-важное пари. Тот, кто проиграет, должен будет в первый день учёбы встать посреди школьного двора и поцеловать девочку на глазах у всех. Любую девочку. Главное, чтобы она была из нашего колледжа – это единственное условие. Ужасно глупо, но мы заключили пари, и назад дороги нет.

Камуньяс управляет своей командой как одержимый. Он вскакивает. Я смотрю на него, а потом перевожу взгляд на экран. Я вижу там Неймара, который выбивает мяч на сторону противника. А там уже Месси наготове: он моментально завладевает мячом.

Я должен остановить его во что бы то ни стало. Времени почти не осталось. Месси продвигается вперёд и делает дриблинг Иньесте. Я кошусь на Камуньяса. Он красный как помидор от напряжения. Я думаю, может, дать ему пинка, но не решаюсь сделать этого.

Месси продолжает бежать с мячом. Тут сзади возникает Фалькао. Он должен успеть, я должен успеть… Мне надо остановить противника. Я тоже встаю и изо всех сил нажимаю на ручку.

Восемь секунд.

2

Тут мне в голову приходит идея: я могу отключить приставку и сказать, что это произошло случайно. Месси продолжает бежать, контролируя мяч. Фалькао галопирует вслед за ним.

Шесть секунд.

Пять.

Четыре.

Месси бьёт по воротам.

Мяч летит.

Три.

Я замираю.

Две.

Мяч вот-вот войдёт в ворота.

Одна.

И…

ГОЛ.

Супергол Камуньяса.

На последней секунде.

В первый день в колледже всех разрывало от важных новостей.

– Что ты делал этим летом?

– Я был в деревне с бабушкой и дедушкой.

– Ты потолстел…

– А ты похудел!

– Ты подрос.

– А ты нет!

Все говорили, перебивая друг друга, спешили поделиться впечатлениями. Шумно!

Но через пять минут ты понимаешь, что самое важное сказано, добавить больше нечего. И как раз в этот момент и начинается учебный год. Уже по-настоящему!

В этом году первый день в школе был особенным.

Во-первых, мне нужно было поцеловать девочку на школьном дворе на глазах у всех. Таковы были условия пари. И Камуньяс не собирался забывать об этом.

Как только он появился в школе без двух минут девять, он подошёл ко мне и сказал:

– Это должно быть на глазах у всех.

– Я понял, – кивнул я.

– Выбирай получше, все будут на тебя смотреть, – настаивал он.

– Да ясно…

И я зашёл в класс.

Я мог думать только об одном. Мне нужно было поцеловать девочку. И я должен был сделать это сегодня. Кто заставлял меня заключать такое идиотское пари?

Большинство моих товарищей по футбольной команде уже находились в классе и рассказывали, как прошло их лето. Там были наши защитники, Томео и Ангустиас. Ангустиас жаловался на комариные укусы, а Томео хвастался, что побил рекорд деревни по поеданию шоколадного мороженого. Капитан команды, Мэрилин, рассказывала Аните, нашему запасному голкиперу, как она ездила в Колумбию навестить своих дядю, тётю, бабушку и дедушку. Звезда команды Тони, Тони-забейгол, Тони-выпендрёжник, пинал Восьмого.

– Это чтобы ты сделал, наконец, новую стрижку, – приговаривал он, давая Восьмому очередной подзатыльник.

– Ты уже решил, кого будешь целовать? – продолжал приставать ко мне Камуньяс.

– Неееет, – замычал я.

Но это была ложь. Я прекрасно знал, кого собирался поцеловать. Только её нигде не было видно.

Пока я размышлял обо всём об этом, внезапно позади меня послышался голос.

– Привет, Пакет, чего не здороваешься?

Я обернулся и увидел… Алёну-не-путать-с-Еленой. Она была красивее, чем когда-либо. И выше. И вообще. Это была та же Алёна. И в то же время она была совсем другая. Не знаю, понимаете ли вы, о чём я.

– Привет, – сказал я.

Я не видел её всего месяц, но она сильно изменилась за это время.

– Я была с родителями в кемпинге в Ларедо. Мы каждый день ходили на пляж, поднимались на воздушном шаре, летали на планёре, а по вечерам ужинали у костра… Мы вернулись только вчера, и только потому, что надо было в колледж, а то остались бы там ещё, – сказала Алёна. – А ты чем занимался?

Я подумал о «3 на 3». И о пари. Алёна была передо мной. Я мог поцеловать её прямо сейчас. Раз и всё. В конце концов, это был бы не первый поцелуй. Но в тот момент это казалось мне чем-то таким ужасно стыдным! Именно потому, что это была Алёна. Будь на её месте любая другая девочка из колледжа, любая девочка в мире, клянусь, я не испытывал бы такого стыда.

– Так что ты делал летом? – повторила она свой вопрос.

Я мог сказать ей правду: что всё лето провёл, играя в видео-игры с Камуньясом. Но вместо этого я просто пожал плечами.

– Я был тут, – сказал я.

Она посмотрела на меня своими огромными глазами и рассмеялась. И всё. Больше ничего не произошло. Потому что в этот момент прозвенел звонок и начался первый урок нового учебного года. И, конечно, им оказалась математика.

3

С математикой у меня всегда одна и та же история. В начале года я открываю учебник в надежде обнаружить там что-нибудь интересное, но там неизменно оказывается всё то же самое, скучное и непонятное. Дело в том, что прошлом году я чуть не провалил математику. Этого не случилось исключительно благодаря футболу, как бы странно это ни звучало. Мне внезапно стало интересно, какие, с точки зрения теории вероятностей, у нас есть шансы победить в последней игре Лиги и спасти нашу команду, поэтому Слепень в конечном итоге поставил мне зачёт «за проявленный интерес».

Слепень – наш учитель математики.

Каждый раз, когда он говорит, то издает такой странный жужжащий звук, как будто насекомое летит: зззззззззззззз… Поэтому его прозвали Слепнем.

В этом году Слепень нравился мне немного больше, чем в прошлом, потому что он поставил-таки мне зачёт и избавил от необходимости всё лето корпеть над математикой.

Так что сейчас я был полон надежд.

Но Слепень вскоре вернул меня к реальности. Едва мы успели рассесться, а он уже устроил нам первый экзамен в году.

– Приветственный экзамен-сюрприззззззззззз, – прожужжал он.

Слепень объяснил, что в этом году нас ждёт особенно важный курс, потому что мы будем изучать математику, применимую к реальной жизни. Насколько я понял, это то же, что обычная математика, только сложнее.

– В этом году вам нужно будет стараться как никогда, – сказал он. – Невозможно прожить жизнь, не зная математики.

Мои родители тоже постоянно твердят мне, что однажды я пойму, насколько важна для жизни математика.

– Однажды ты поймёшь, – говорит моя мать.

– Вот именно, – добавляет отец.

И вид у них в эти минуты такой важный.

Слепень подошёл к доске и быстро-быстро начал писать на ней вопросы теста. Первая задачка была связана с футболом.

Он нарисовал на доске футбольное поле, задав нам размеры ширины и длины, а затем заставил нас вычислить площадь всего, что на нём было: штрафных зон, вратарских площадок, центра поля, зон, ограниченных окружностями на подступах к штрафной. Даже четвертинок окружностей у угловых флангов. Там было так много вещей, площадь которых нужно было подсчитать, что у меня заболела голова от одной мысли об этом.

Когда десять минут экзамена уже прошли, и в моей голове копошился рой цифр, дверь распахнулась. В класс вошёл тот, из-за кого начало нового этого учебного года стало самым необычным в нашей жизни.

4

– Посмотри, какой низенький, – прошептала Анита.

– И какой худенький, – сказала Мэрилин.

– И какой красивый, – добавила Анита.

Не знаю, был он красив или нет. Но он точно был очень невысоким и чрезвычайно худым. У него была ещё масса других особенностей, о которых мы узнали позднее. Ах, да! Чуть не забыл: он был китайцем.

– Это Вао Дэн, – сказал Эстебан, директор колледжа, в сопровождении которого новенький вошёл в класс. – Вао будет учиться с вами. Он приехал с родителями из Тяньцзиня, четвёртого по величине города Китая, расположенного на юго-западе страны…

– У нас сейчас экзаменззззз, – прервал его Слепень. – Если вы не возражаете…

Эстебан приподнял брови.

Директор нашей школы любит поговорить и никогда не упускает возможности продемонстрировать, как много он знает обо всём на свете.

– Ясно, экзамен, – сказал он.

Его, должно быть, тоже удивило, что мы сдавали экзамен в первый учебный день…

– Вы можете сесть, сеньор Вао, – сказал Слепень. Он всегда говорит нам «вы», несмотря на то, что нам по одиннадцать.

Чтобы найти свободное место, Вао пришлось пройти через весь класс. Пока он шёл, все разглядывали его, а девочки перешёптывались.

– Тощий, как макаронина, – сказал Камуньяс, который явно был в плохом настроении с тех пор, как начались занятия.

Когда Вао Дэн сел, Эстебан вышел из класса, и экзамен продолжился. Вао встал, взял листок из папки, лежавшей у Слепня на столе, вернулся на своё место и принялся писать.

– Вы не обязаны сдавать экзамен, не беспокойтесь, – сказал математик, взглянув на новенького.

– Нет проблема, – сказал Вао Дэн и снова уткнулся в листок.

Через несколько минут он с очень серьёзным видом встал, положил листок на стол и снова сел.

Слепень с недоверием посмотрел на него поверх очков, как будто Вао шутки с ним шутил. После этого он взглянул на сданный новеньким листок с тестом… и глаза его округлились. Остаток урока он исправлял наши работы, периодически с любопытством поглядывая на Вао поверх очков. Исправляя контрольные, Слепень издавал звук «ззз». Продолжительность жужжания означала «плохо» или «очень плохо». Когда дело дошло до моего теста, математик трижды сделал «ззз», что, очевидно, означало, что всё пропало.

Закончив править работы, Слепень снял очки с носа, очень серьёзно посмотрел на нас всех и сказал:

– В этом году мы изменим рассадку на математике. Те, кто получил отлично, теперь будут сидеть с теми, кому я поставил два за эту контрольную.

Итак, впервые за всю нашу историю в школе Сото Альто мы с Камуньясом должны были сидеть на уроке врозь. Ропот и возмущение пробежали по рядам.

– А что насчёт троечников? – спросила Алёна.

– В этот раз я не ставил троекззз, – прожужжал Слепень. – Я поставил только пятёрки тем, кто понял вопросы, и двойки тем, кто не понял ничего. Средних баллов нет.

Тяжелее всех эту новость переживал Тони.

– Я не хочу пересаживаться, – пробурчал он.

Тони всегда занимал лучшее место в первый день курса. Это было место в последнем ряду у окна, чтобы смотреть в него, если станет скучно, и поблизости от батареи, чтобы не мёрзнуть зимой. Не знаю, говорил ли я уже, что Тони любит выделываться. Мы поэтому так его и зовём: Тони-выпендрёжник.

Мы все встали и пересели так, как сказал нам Слепень. Мне выпало сидеть с Мэрилин, капитаном нашей футбольной команды, которая всегда получает хорошие отметки по математике, а ещё по языку и литературе.

Когда она села рядом со мной, Анита начала шептаться о чём-то с другой девочкой. Они обе смотрели на Мэрилин и что-то обсуждали. Заметив это, Мэрилин занервничала.

– У тебя всё нормально? – спросил я.

– Да, да, – поспешно ответила она, не глядя на меня. А потом совсем отвернулась. Камуньясу пришлось сесть с новичком.

– Этого ещё не хватало: сидеть с новеньким, – заныл Камуньяс.

– У меня имя есть, я Вао Дэн, – сказал Вао Дэн.

Тони рассмеялся. Камуньяс, явно не ожидавший такой прыти от китайца, удивлённо замолчал. Слепень показал всем экзамен Вао и сказал:

– Он вундеркиндзззззз. Вам нужно брать пример с вашего нового товарища: он только что приехал из Китая, ещё плохо знает наш язык, а по математике уже впереди остальных…

Тут Томео поднял руку.

– В чём дело? – спросил математик.

– Может быть, просто жители Тяньцзиня более продвинуты в математике.

Услышав Томео, все рассмеялись. Хотя, честно говоря, не знаю почему.

Дело в том, что Вао правильно ответил на все вопросы. На втором месте оказалась Мэрилин, которая верно выполнила половину заданий. Мэрилин не только капитан нашей футбольной команды, но и хорошо работает головой и всегда знает правильный ответ. Слепень задавал вопросы по темам, которые мы ещё не проходили. Там были упражнения, которые мы должны были научиться выполнять во время этого курса.

– Как же мы тогда могли правильно на них ответить? – спросил Грустный.

Слепень посмотрел на него и сказал:

– В том-то и дело, зззззззззззззззззз.

Затем он сказал, что продиктует нам несколько упражнений на дом.

– Заполните пропущенные числа в следующих примерах: пробел, 4, 8, 4, 6…

Вао сказал:

– Я знаю.

И тут же принялся что-то писать с дикой скоростью.

– Но я ещё не закончил давать зада… – начал Слепень. Но не договорил фразу и уставился на Вао. Тот строчил как сумасшедший.

Он не издавал ни звука, но писал так быстро и сосредоточенно, что в итоге мы все начали смотреть на него, задержав дыхание.

– У тебя всё нормально? – спросил Слепень.

Вао пробормотал что-то по-китайски и продолжил писать. Через несколько секунд он отдал свой листок Слепню. Математик посмотрел на бумагу, потом на Вао и сказал:

– Но как вы узнали? Если я не закончил давать упражнение, к тому же его нужно было решать дома…

Вао ничего не ответил. Я переглянулся с Камуньясом. Как новичку удалось сделать это?

Он был гением? Или фокусником? Или, может, он читал мысли Слепня?

5

Первая перемена нового учебного года – это время, когда нужно решить массу вопросов:

• У кого в классе самые стильные джинсы (в колледже мы не носим форму);

• Чей альбом с карточками футбольной Лиги заполнен полностью (в этом году – ничей);

• Кто круче всех провёл летние каникулы (обычно это всегда был Тони. Но в этом году никакой супер-пупер-поездки у него не было, потому что фабрика по производству чипсов его отца накрывалась медным тазом);

• И, наконец, на первой перемене нужно выбрать красавчика года и красотку года.

Но в тот раз всё это не имело никакого значения. Мы говорили только об одном.

– Я думаю, что у него есть дар. У многих китайцев есть такое. Я читал в Интернете, – сказал Томео.

– То есть… вы, ребята, думаете, что он прочитал мысли Слепня? – спросила Алёна.

Алёна была единственной в команде, кто не ходил с нами в один и тот же класс, и мы частенько пересказывали ей наши новости.

Мы стояли во дворе и обсуждали чудеса, которые Вао Дэн проделал на уроке математики.

– Если он смог прочитать мысли Слепня, то он что же, и наши тогда прочитать сможет, что ли? – занервничал Грустный. – Я не хочу, чтобы мои мысли читали, я против!

– А я бы не отказалась, – задумчиво произнесла Анита.

– Если он умеет читать мысли, то может взорвать наши мозги, – сказала Мэрилин, очень серьёзно посмотрев на Грустного. – Я в кино видела: там одна китайская девочка взглядом взрывала людям головы.

Грустный побледнел.

– Мой отец говорит, что китайцы собираются завоевать весь мир, – сказал Камуньяс.

– Твой отец в тюрьме и сам не знает, что говорит, – парировал Тони.

– Что ты сказал? – начал кипятиться Камуньяс.

– Что слышал, – ответил Тони и с вызовом посмотрел на Камуньяса.

Кике, отец Камуньяса, сидел в тюрьме за попытку сфальсифицировать результаты матча во время нашего турнира в Бенидорме этим летом. Его приговорили к трём годам, но, по-видимому, тюрьма была открытого типа, потому что он мог выходить оттуда по выходным и в некоторые другие дни тоже. Так как тюрьма располагалась недалеко от нас, в городке Сото-дель-Реаль, Камуньяс видел отца каждые выходные. Кике – единственный человек из всех, кого я знаю, кто когда-либо сидел в тюрьме.

Тони и Камуньяс смотрели друг на друга с видом заклятых врагов.

– Народ, а может, он и будущее предсказывает? – предположил Восьмой.

– И перемещает предметы взглядом? – продолжила Анита.

– Что за ерунду вы болтаете, – прервала их Алёна. – Он же ничего особенного не сделал… Ну, решил несколько задачек по математике. Тоже мне сверхспособность.

– Тебя там не было, – серьёзно сказал Томео. – Это было действительно странно, поверь. Это надо было видеть.

– Я тоже не верю, что у китайца сверхспособности. Он знал ответы заранее. Наверное, подсмотрел их на столе Слепня или что-то в этом роде. Обманщик он, вот кто, – сказал Камуньяс.

– Ну, лжец вряд ли, он же не говорил, что у него сверхспособности, это мы так решили, – сказал я.

– А ты на чьей вообще стороне? – сердито спросил Камуньяс.

Остаток урока Камуньяс избегал разговоров с Вао и презрительно на него косился. Не было никаких сомнений в том, что новенький ему категорически не нравился.

– Тони, что у тебя с Вао? – спросила Мэрилин.

– Это моё дело, – ответил недовольно Камуньяс.

– Но он только что пришёл в класс… Что он тебе сделал? – настаивал я.

Камуньяс махнул рукой, чтобы его оставили в покое. Но Тони не собирался отставать.

– Родители Вао создали новое туристическое агентство, – сказал он.

Теперь всё сходилось. Когда отца Камуньяса посадили в тюрьму, ему пришлось продать своё туристическое бюро, единственное в городе.

Новыми владельцами, по всей видимости, стали родители Вао. Они приехали из Китая, чтобы начать свой бизнес. И вот он у них появился.

– Китайцы хотят завоевать весь мир, – кипятился Камуньяс.

Мы смотрели на него, пытаясь понять, почему он так злится. Никто не собирался говорить Камуньясу, что, если бы его отец не валял дурака в Бенидорме, ничего бы этого не произошло. Хотя, думаю, все мы именно так и считали.

– Я не знал, что Дэны – владельцы агентства, – сказал я.

– Это здесь ни при чём, – немедленно возразил Камуньяс.

Но было очевидно, что очень даже при чём.

– Всё в порядке, Камуньяс. Твой отец скоро выйдет из тюрьмы и откроет другой бизнес… – сказала Алёна.

– Отстаньте от меня, – оборвал её Камуньяс. И ушёл, не сказав больше ни слова.

– По сути, он прав, – сказал Тони.

– Это чушь, – немедленно возразила Мэрилин. – Одно дело, когда Камуньяс говорит такое, потому что ужасно переживает из-за своего отца, но ты… Тебе должно быть стыдно за свои слова.

– Кроме того, причём тут вообще китайцы? Они что, заставляли отца Камуньяса жульничать? Из-за них разве его посадили в тюрьму и вынудили продать бизнес? – спросил Томео.

Я побежал за Камуньясом.

– Не будь таким, эй, Камуньяс, ну подожди, – позвал я.

Камуньяс на секунду остановился. Он повернулся, подошёл и прошептал мне на ухо:

– Лучше помолчи и сделай то, что должен сделать по условиям пари.

Он сказал это очень серьёзно.

– Ты проиграл, – добавил он. – Надо выполнять обещание. Пора.

– Да без проблем! – сказал я.

Я был сыт этим по горло. Зная, насколько упрям был Камуньяс, я понимал, что если я не сделаю это как можно скорее, он всю неделю будет капать мне на мозги. Весь месяц будет капать. Весь курс. И всю жизнь, если потребуется. Я должен был сделать это. Сейчас или никогда. Я обернулся. Мы стояли посреди школьного двора.

Алёна была передо мной, в нескольких метрах. Я сделал пару шагов по направлению к ней. Посмотрел на неё, пытаясь улыбнуться.

– Ты в порядке, Пакет? – спросила она. – Что тебе сказал Камуньяс?

– Ничего, – сказал я.

– Его можно понять: он злится на китайцев из-за того, что случилось с его отцом, – сказала Алёна, – ему нужно помочь, отвлечь, чтобы он не думал об этом…

Она говорила что-то ещё. Но я больше не слушал. Я был сосредоточен только на одном: мне нужно было поцеловать её. Немедленно покончить с этим. Я уже собирался подойти к ней. И поцеловать на глазах у всех… Но… Я не мог этого сделать!

Это же была Алёна!

Поэтому я резко повернул направо. И, не задумываясь, поцеловал первую девчонку, которую увидел. Ею оказалась Мэрилин.

6

Полное имя: Мэрилин Росалес Торрес. Возраст: 11 лет.

Рост: 1,45 м.

Место рождения: Медельин, Колумбия.

Капитан футбольной команды.

Играет под номером 3.

Левая защитница.

Волосы и глаза чёрные, даже очень.

Насколько помню, я никогда не думал о том, чтобы поцеловать её.

Не понимаю, зачем я это сделал.

То есть отчасти понимаю, конечно. Чтобы не целовать Алёну и расквитаться с Камуньясом. Почему именно Мэрилин? Ну, наверное, потому что она стояла ближе всех. Если бы я мог предвидеть всё, что случится потом, я бы этого ни за что не сделал.