Драк(он) в моей власти, или Попаданка - повелительница драконов

Самыми удивительными казались мне мермарны и граттисы. Первые смахивали на мотыльков и воронов одновременно. Они цеплялись когтями за потолок и стены, имели перепончатые крылья, формой напоминающие крылья бабочек, тело и клюв ворона. Чувствовали ложь и иногда предсказывали неприятности резким криком.

Граттисы – мне казалось, название как-то связано с гравитацией. Потому, что миниатюрные зверьки, вроде летучих мышей, имели лапки, которые могли каменеть так, что не оторвать от пола, либо же, наоборот, как вакуумными присосками прилипать к стенам и потолку.

Учитывая, что вузовские зверьки воспринимались как бы «общинными», телепатировали они со всеми, и со мной, в том числе. Впрочем, реального диалога такое общение не предполагало. Животные посылали картинки, обрывки слов, фраз, и нужно было понять, что и как. Именно поэтому каждый владелец лучше всего коммуницировал именно со своим фамильяром и даже вузовских воспринимал плохо. У каждого зверька был свой язык и свои «картинки» для передачи той или иной информации.

Однако какого-то особого дара управлять животными или драконами я в себе так и не открыла.

Периодически вспоминалось, как однажды маленький Ким попросил поймать ему бабочку. А мне было жалко бедное насекомое, так что я попыталась убедить его сесть мне на руку. Не знаю откуда взялась подобная мысль, но бабочка, в итоге, все же послушалась, чем удивила и меня, и сынишку.

Однажды мы отправились в зоопарк, где некоторые животные просто гуляли в вольерах.

Я увидела чудесного совика – беленького, пушистого, хотела его погладить и вдруг – вжух – он оказался у меня на плече.

Потом еще дрессировщик от души поражался, как так могло выйти, ведь сова доверяет только ему.

Время от времени у себя дома я обнаруживала котов, которые сидели рядом или под ногами…

Но, если что-то такое я и умела, даже делала, то неосознанно. А намеренно у меня не выходило ничего, кроме обычного общения с фамильярами, которому наши же лекции и учили. Правда, осваивала я его в рекордные сроки. Фамильярники поражались, как легко и быстро мне удавалось то, на что другие тратили годы.

Я проводила в зверинце большую часть времени и лишь иногда ходила поглазеть на турниры драконов вместе с сыном.

Также, как и в первый день в Академии – издалека, сверху, с куска пирога.

Управлять подобными замысловатыми перемещениями оказалось проще простого – при помощи все того же браслета. Настраиваешь его на взаимодействие со зданием и дальше силой мысли задаешь параметры движения.

Нужно лишь четко формулировать куда и как ехать.

Давать однозначные приказы.

Не колебаться.

А то один раз я так и повисла между этажами в полном недоумении и оцепенении.

Откуда ни возьмись появился Арринар, подлетел драконом, оделся, спиной ко мне и помог. Объяснил и, едва мы достигли твердой поверхности, ретировался без лишних слов.

Странно, но всегда, когда мне было что-то неясно, страшно или требовалась помощь, проректор словно материализовался из ниоткуда. Он будто следил за мной по камерам вуза или вроде того. Я понятия не имела – как тут это все организовывается. Пока не дошли руки почитать в «виртуальной книге отделения», которая оказалась с сюрпризами. Изображения там вытаскивались наружу в виде трехмерных фигур и пейзажей, что тебя окружали почти как реальные.

С коллегами я практически пока не пересекалась, но отношение ко мне было самое разное. Одни радушно приветствовали, другие смотрели с сомнением – мол, она ведь даже не настоящий дракон, третьи пытались проявить дружелюбие, но за ним, как за красивым фасадом, отчетливо ощущалось желание понять – чего от меня ожидать. Четвертые видели во мне выскочку, от которой только одни беды.

А вот фамильярники ко мне сразу же потеплели – помогали и неизменно поддерживали.

Я кропотливо пробовала на зверушках все, что предлагалось в умных трактатах и лекциях, чтобы потом демонстрировать при обучении.

Периодически возникало ощущение, что за мной следят.

Причем, не проректор – этот появлялся открыто, если собирался пообщаться, позвать пообедать или что-то еще. Вообще Арринар казался до предела прямым и простым. Приходил и говорил: «Пошли в кафешку».

Все. Ни тебе вопроса, ни тебе уточнения, ни малейшего сомнения, что я могу отказаться.

Но меня пока все устраивало. Общалась напрямую я, в основном, лишь с Арринаром. Даже Варен крайне редко появлялся на горизонте и максимум официально дружелюбно приветствовал. Чаи с коллегами я не распивала, как в прежнем вузе, еще на Земле, потому что мне выделили отдельный кабинет. А приглашать кого-то запросто на перекус, я пока была не готова.

Освоиться бы.

Понять, что тут и как.

Кому можно доверять, а кого следует избегать.

С каждым днем мне все больше чудилось, что призвали меня сюда неспроста и кому-то это нравится, а кому-то – буквально поперек горла. Кто-то, реально, рад, а кто-то отчаянно хочет избавиться от неожиданной нэнги. И есть еще те, что присматривались с таким видом, с каким в ювелирном магазине присматриваются члены банды грабителей перед тем, как совершить налет.

Иногда, ощутив на себе чей-то любопытствующий взгляд, я резко выглядывала из-за клетки, из-за угла или перегородки в фамильярной – той самой комнате, где содержались тысячи разных существ. Однако ни разу никого не застала.

Несколько раз чудилось, что в подобный момент за окном слышалось хлопанье крыльев.

Но стоило мне лишь подскочить, как я видела только ясное небо – чистое, до такой степени, что аж синь сосала глаза, и студентов внизу. Кто-то отдыхал в двориках, кто-то – тренировался, а кто-то и обжимался в кустах.

Все как обычно.

Учащиеся относились ко мне еще интересней, чем местные преподаватели.

Одни смотрели с очевидной опаской, другие же – с откровенным вызовом.

Я не понимала ни того, ни другого, но по части привести в чувство даже самых отпетых прогульщиков и хулиганов в своем вузе имела черный пояс, и не переживала.

А зря…

Впрочем, пока мне было совершенно не до того, чтобы изучать отношение студентов.

Оставалось не так много времени до начала моих лекций и практик.

Прочитать теорию и показать все наглядно я уже вполне себе могла на хорошую четверочку по своим меркам.

Но способности нэнги не открывались.

Как ни пыталась в нашей с Кимом квартире – чтобы не позориться на публику – летать, ничего не получалось. Я и так и сяк представляла себя легче воздуха, как расправляются крылья, как вокруг появляется силуэт ящера. Но все тщетно. Мне не удавалось ни вызывать аурного дракона, ни хотя бы начать слегка левитировать.

Я начинала немного даже паниковать, особенно, когда оставалась всего неделя до начала занятий.

Все чаще думалось – а, что, если я какая-то бракованная нэнги, в принципе, не способная перекидываться? Но ведь в первый день, в день попаданства, силуэт ящера вокруг проявлялся! И я очень хорошо его чувствовала, как некую защиту от внешних проблем и неприятностей, как некую страховку от того, что предстоит в новом мире!

Местная сеть тоже не помогала. Там было полно советов по обучению маленьких драконов полету, планированию и всему остальному. Но для начала нужно было хотя бы получить крылья… и уже тогда разбираться, как ими пользоваться на практике.

Время летело так, словно подгоняло, откровенно собиралось поторопить.

Преподаватели иной раз что-то обсуждали, но, завидев меня, замолкали и смотрели очень странно, даже немного недоверчиво-опасливо.

Ощущение слежки, как будто периодически за мной подсматривают, только усиливалось.

И мне так и не удалось его расшифровать.

Один только Арринар казался предсказуемым и читаемым во всем этом безумии.

Хотя не совсем – то, как он меня курировал, казалось непонятным и немного пугающим временами. Как-то раз, например, я едва не вывалилась из окна на «куске пирога» – слегка промахнулась с заданием, и часть зала перемещалась уж слишком стремительно. Оказывается, и скорость процесса я регулировала.

И вот меня мощно толкнуло вперед, я чуть не вывалилась из окна, потому что кусок здания посчитал «приехали» и убрал невидимые барьеры, когда меня на лету поймал Арринар. Причем, уже после «спасения», проректор продолжал обнимать, крепко прижимать и молчать. Так мы простояли несколько минут, и дракон странно втягивал ноздрями воздух возле моих волос…

– Что вы делаете? – робко спросила я, наконец, когда устала от ситуации и начала нервничать из-за непонятного поведения начальства.

Арринар рывком отстранился, отшатнулся, превратился в дракона и улетел, как всегда поступал, когда происходящее выглядело странным. Следующие два дня здоровался таким тоном, что, казалось, воздух между нами аж хрустит от льдистого крошева. Смотрел так, будто я – насекомое, которому позволено сидеть у него на руке, но не особо-то следует обольщаться на счет хорошего к себе отношения.

Затем – «отошел» и через три дня традиционно, как ни в чем ни бывало, пригласил «вместе завтра пообедать».

С этого-то все и началось…

Кто бы знал, чем все закончится…

Глава 6.1

Среди животных в зоопарке, среди лошадей на конюшне и, естественно, среди фамильяров всегда найдется тот, единственный экземпляр, который всегда доставляет проблемы.

У нас это был мермарн Хардаграс. Большой, белый-белый, в отличие от остальных – черных – и абсолютно неприятный в общении. Стоило Арринару уйти после того, как я согласилась с ним пообедать, как Хардаграс больно клюнул Найхиру – одну из фамильярников – милую, покладистую василиску-альбиноску. С алыми глазами и волосами, словно их мелом покрасили.

Девушка убирала его клетку, дернулась, клетка упала, Хардаграс радостно вылетел, ухнул под потолок и, кажется, намеренно столкнулся с одним из кристаллов-светильников. Тот дал яркую алую искру – я даже не знала, что они так умеют и словно ящерица отбросил кусок. Об этом я читала – если часть «живого кристалла» повредилась, он ее откидывает и выращивает новую. Поэтому подобные светильники здесь так любили. Они питались солнечным светом днем, и ночью реагировали на движение – зажигались, если его ощущали. Одновременно и страховка от незваных гостей и сумеречный свет. При повреждении просто медленно отращивали кусок заново. Если оторвалось меньше трети – насыщенность и яркость излучения не менялись. По сути, живые кристаллы тоже были чем-то типа фамильяров, только общих и неподвижных. Предсказуемых и без телепатии.

И вот я никогда не подумала бы, что взрыв кусочка такого светильника приведет к разрыву цепочки, при помощи которой Хардаграса приковывали лапкой к стене.

Зверек освободился и радостно полетел на выход.

И в этот момент случилось то, что всегда случается, когда запускается цепная реакция внезапностей и неприятностей.

Это как, когда разливаешь чай, идешь за тряпкой и ведром, чтобы смыть с пола, поскальзываешься, и вот уже – ведро у тебя на голове, ты принял душ их прохладной воды, а лужа стала лишь больше.

Как не повезло вам и как повезло луже…

В момент, когда Хардаграс решил, что дорвался до свободы, двери фамильярной открыл Лаэрт – черный василиск, тоже фамильярник.

Заметив мермарна, что стремится на волю, он попытался быстро закрыть дверь, но был сбит с ног бегущей Найхирой, которая тоже попыталась исправить ошибку, и Хардаграс радостно полетел в коридор.

За ним бросилась я, не особо глядя по сторонам. В это время студенты и преподаватели обычно находились на занятиях, так что встретить кого-то я не рассчитывала.

Хардаграс взмыл под потолок, и юркнул в ближайший коридор, я метнулась за ним и… со всей дури впечаталась в крепкое мужское тело.

Мы столкнулись и меня придержали, причем, практически откровенно уже обнимая.

Я думала это Арринар, по привычке, страхует или оберегает в своем фирменном стиле – на грани между помощью и домогательствами. Но перед глазами обнаружилась сизая форма студента, а стоило поднять голову, как я увидела высокого, скуластого блондина с янтарными глазами.

О-ой… Такое сочетание – признак золотого дракона, а подобные экземпляры есть лишь среди очень высокородных. Большого Совета правителей и их приближенных.

Парень, к тому же, казался слишком красивым. Чувственные губы, прямой нос, идеальные точеные скулы, квадратная челюсть и высокий лоб. Вот что значит – хорошее происхождение, и экстерьер сразу же не подкачал.

Пока думала в таком стиле, он почему-то не отпускал и все еще обнимал без зазрения совести.

Но стоило мне толкнуть его в грудь руками, в попытке высвободиться, как студент практически отставил меня от себя.

На его лице, что обрамлялось роскошными русыми локонами, отразилось странное выражение – одновременно злости и растерянности. Парень нервно откинул прядь волос от лица, почему-то оправился, приосанился и продолжал молча буравить меня внимательным взглядом.

Я не нашла ничего лучше, чем спросить:

– Я так понимаю, вы наш студент? Не видели белого мермарна?

– Хардаграса-то? – неожиданным бархатистым басом уточнил парень.

– Его самого, хулиганская зверушка…

Студент усмехнулся, опять зачем-то поправил на себе пиджак и сказал:

– Вроде бы он пролетел в тот коридор. Опять чудит?

– Что? Это уже не первый и не второй раз? – усмехнулась я, выступая капитаном очевидность.

– Ну да! – студент расплылся в веселой улыбке. – В прошлый раз этот засранец освободился, закоротив живой кристалл…

Я расширила глаза, и парень рассмеялся:

– Что? Он опять исполнил свой трюк?

– Ага, и еще как! – захихикала я в ответ.

– Может помочь поймать гаденыша? – предложил студент.

В первый момент я практически согласилась. В конце концов, помощь дракона, который умеет летать, на полу не валяется и парень способен очень даже сгодиться.

Но затем пришла мысль. А вдруг, в попытке поймать мермана, я активирую способности нэнги? Все разы, когда дар и аурная драконица проявлялись, случалось нечто, где мне это очень потребовалось.

Кхм… Я машинально провела рукой по подбородку, раздумывая.

Студент продолжал улыбаться и выглядел готовым сходу ринуться наперехват Хардаграсу.

И тут я вспомнила еще одну важную деталь – мне осталось всего шесть дней до занятий, а способности нэнги как не проявлялись, так и не проявлялись.

Ладно. Я должна это сделать сама.

– Спасибо. Думаю, мне лучше будет самостоятельно выловить мермана, заодно поймет, что со мной шутки плохи… – я собиралась метнуться в указанном направлении, когда парень бесцеремонно придержал за руку. Даже не столько придержал – сколько поймал на лету. Причем я снова оказалась прижата боком к его разгоряченному телу, ощущая, что дыхание у студента слегка сбилось, а глаза начали блестеть ярче.

– А вы наша новая преподавательница? Та самая Эйвена? – уточнил он, не отпуская мою руку.

– Да. Я ваш новый преподаватель Эйвена Хрустальная, – сказала я уже более жестко и официально. – И поэтому вам стоило бы обращаться со мной менее панибратски и более уважительно. Мы с вами не друзья-приятели и никакого неформального общения между нами не может быть, в принципе. Поэтому прошу вас больше меня никогда не трогать и не обнимать, как это случилось недавно. Преподаватель – как витрина в музее – смотреть можно, касаться запрещено.

Я многозначительно покосилась на свой локоть, который обхватила рука парня. Красивая, надо сказать, хотя и большая. Пальцы длинные, ладонь аккуратная.

Парень тоже покосился на собственную ладонь, словно только что заметил, что все еще удерживает меня. Медленно разомкнул пальцы и поморщился. Выглядело так, словно он ел сладкую малину и вдруг раскусил клопа.

– То же мне цаца! – сказал уже совсем другим тоном. – Да ты ведь даже и не дракон! Ты не настоящая оборотница! Просто жалкая подделка, нелепая копия!

Обидные слова летели в лицо, а студент на этом не остановился. Вдруг выпрямился струной и добавил:

– Я Эльвен рах Ардран!

Я сморгнула. Я должна была его знать? Он, что, типа местная знаменитость?

Видимо, парень ожидал совершенно другой реакции, поэтому почти оскалился и прорычал:

– Попаданка! Ничего в нашем мире не знает, не понимает, а туда же!