Победа или любовь. Турнир Рогейн

ГЛАВА 3

Василиса

После зимней тренировки магистр Эримей — куратор по подготовке к соревнованиям — собрал нашу команду в главном спортивном зале. Подозрительно пустом спортивном зале, надо сказать…

Не было ни привычных снарядов, ни горы разноцветных матов, обычно возвышающейся возле стены, ни стеллажей с инвентарем. Ничего не было. Только голый пол, стены, потолок и самодовольно ухмыляющийся двухметровый мужик в черной форме академии.

— Ну что, цыплятушки, настал ваш звездный час. Поздравляю, — улыбнулся он, и по интонации было очевидно, что поздравлять тут особо и не с чем.

— Мне чудится ирония, — прошептала Эльвира, надеясь, что ее услышим только мы, но недооценила остроту слуха преподавателя.

— Какая же это ирония? — хмыкнул он, — это сарказм чистой воды. У вас плохо со считыванием очевидных посылов, адепт Зимина?

Она тут же вытянулась по стойке смирно:

— Никак нет, магистр.

Остальные тоже подобрались. Плечи расправили, животы втянули.

Преподаватель смерил нас оценивающим взглядом и, судя по всему, увиденное ему не особо понравилось.

— Не самый удачный набор для соревнований.

Слышать это было неприятно, причем не только мне.

— Вообще-то, ректоры одобрили состав, — возмутился Григорий.

— Пришлось. За неимением лучшего, — коротко обронил магистр и, заложив руки за спину, неспешно прошелся туда-обратно вдоль нашей возмущенной группы.

— Мы всем там покажем, — не унимался Гриша, — вот увидите. Мы пойдем по самым «дорогим» точкам, наберем больше всех баллов, и утрем нос этим аристократишкам.

— Ммм, — протянул Эримей, — мощное заявление.

В том, что это сарказм, сомнений уже ни у кого не осталось.

— Мне кажется, или вы нас недооцениваете? — спросила я.

— С чего бы это? — жесткий взгляд в упор, — среди вас есть маги, которые пользуются своими силами с рождения? Или те, кто еще со школьной скамьи учился концентрации, управлению силовыми потоками? Или те, кто тренируется много лет подряд на полигонах?

Среди нас таких не было. Это знали все.

— Согласна, по опыту они нас превосходят. Но у нас мозги, упорство, стремление доказать, что мы не просто случайные гости в этом мире и можем…

— Амбиции — это здорово, адепт Солнечная, но на них далеко не уедешь. И одного желания утереть нос потомственным…как вы там выражаетесь? Аристократишкам? Учащимся в лучших академиях государства, не хватит для того, чтобы этот самый нос утереть. Потому что элитой так просто не становятся. Их чуть ли не с пеленок готовят к тому, чтобы идти к цели и побеждать любой ценой. Да, в мозгах вам не откажешь. К счастью, тупицы и бездари к нам попадают крайне редко. Но вы же понимаете, что этого недостаточно? Понимаете?

Он обвел всех присутствующих тяжелым взглядом, под которым наш утренний запал, когда мы чуть ли не с пеной у рта кричали о том, что всех победим одной левой, заметно поугас.

— А еще, я очень надеюсь, что вы не воспринимаете турнир по рогейну, как некую увеселительную прогулку, для которой вам выдадут красивую форму, браслетики, и вы будете в них бегать по лесу, нюхать цветочки и попутно отмечать контрольные точечки?

— Мы понимаем, что будет непросто. Что будет грязно, жарко и…

— Опасно! — магистр Эримей рявкнул так, что мы все вздрогнули, — главное, что вы должны понимать, что это будет опасно!

От его тона у меня что-то екнуло под коленями и сердце заколотилось чуточку быстрее.

— Ну…понимаем… конечно. Это все-таки марш-бросок на природе, травмы могут быть…

— Поверьте, большинство травм на турнире будут получены не по вине природы. Не от того, что кто-то где-то подвернул ногу или сел голой задницей на муравейник. Половину из них участники получат из-за своей самонадеянности. Например те, кто решат, что самые дорогие точки стали такими просто так… — явный камень в наш огород, — другая половина травм будет нанесена намеренно. Конкурентами. Я надеюсь, у вас нет иллюзий, что вас там ждет теплая, душевная атмосфера, где все друг другу будут помогать? Особенно участникам из академии попаданцев?

— Вообще-то, по правилам рогейна, — включился наш дорогой зануда Мишаня, — участники должны помогать членам других команд, попавшим в условия, угрожающие жизни и здоровью, вне зависимости от места обучения. Пункт третий свода правил…

Магистр Эримей тяжко вздохнул:

— Где ж вас таких наивных делают-то, а? На соревновании каждая команда будет сама по себе и рассчитывать сможет только на свои силы. Ни о какой помощи речи не идет. И если вы вдруг повисните где-нибудь в скалах, на тросе — радуйтесь если вам этот самый трос хотя бы не перерубят.

— Ну это уже перебор, — сказал Матвей, — вы явно преувеличиваете.

— Да? — магистр Эримей подошел к нему и встал нос к носу, — вы знаете сколько команд в среднем сходит с дистанции, потому что их участники не могут продолжать соревнования по состоянию здоровья? Треть. На каждом турнире. Без исключений. А знаете, сколько официально погибших бывает каждый раз? Не меньше двадцати человек. А сколько без вести пропавших? В два раза больше.

Раньше командам из нашей академии не доводилось участвовать в Турнире, поэтому печальная статистика была недоступна. Теперь же зашевелились волосы на затылке, руках, и всех остальных частях тела.

— Магистр Эримей, — простонала Эльвира, — вы какие-то ужасы рассказываете. Не может же все быть настолько плохо.

— Может. И будет.

— По вашим словам, там просто звери какие-то соберутся, а не адепты.

— Когда на кону стоит ценный приз — а поговаривают, что в этом году он неимоверно ценный — многие моральные принципы перестают браться в расчет. К тому же не стоит забывать, что нас никто не любит. И наше участие в турнире многие восприняли, как личное оскорбление. Поэтому вывести вас из строя будет их первостепенной задачей.

Вот теперь мне точно стало не по себе.

Остальные члены команды тоже притихли и теперь напряженно рассматривали пол под ногами, пытаясь осознать услышанное.

Потом Гриша кашлянул и сказал:

— Мы тоже не хомячки безобидные. Пусть у нас нет такого опыта, как у некоторых, зато силушкой богатырской не обделены, — он выразительно хрустнул внушительными кулаками, — так что, если сунутся — пожалеют.

— Да ты что, — всплеснул руками магистр Эримей, — Силушка богатырская у него есть. Какой же молодец. А я вот, кажется, с выводами насчет наличия мозгов погорячился.

— Что я сказал не так? — буркнул Григорий, — как они к нам, так и мы к ним. Глаз за глаз…

— А что потом? Очередной запрет, как после случая с Мироновым? Откат назад и еще большее охлаждение?

На это Гриша не нашелся что ответить. Да и отвечать было нечего, потому что тот случай с Василием Мироновым лег грязным пятном на репутацию всех попаданцев без исключения. Даже на нас, хотя, когда все это произошло, ни меня, ни кого-то из ребят еще не было в этом мире.

— Он громче всех кричал, что попаданцев недооценивают, что мы все из себя такие молодцы, можем все то же самое, что и местные, только в тысячу раз лучше. Требовал преференций, должностей, какого-то особого отношения. Напомнить, чем это закончилось? Из-за его безалаберности, неоправданной самоуверенности и последующего трусливого бегства произошел взрыв магического купола и погибло много людей. Под удар попали и простые работники, и члены верховных семей, а мы благодаря этому происшествию превратились в касту изгоев.

Увы, магистр Эримей был прав.

Это была страшная трагедия, после которой вышел указ о невозможности назначения попаданцев на целый ряд должностей. Множество дверей в одночасье захлопнулись перед нами во всех областях, и все те контакты, которые нарабатывались на протяжении долгих десятилетий, превратились в прах. Слово «попаданец» стало синонимом выражения «преступно безответственный бездарь» и использовалось исключительно в качестве ругательства.

— Разве это честно, что из-за одного чванливого идиота мы все теперь находимся в ущемленном положении?

— Нечестно. Но чтобы изменить ситуацию, надо не кулаками хрустеть и не бегать с оголтелыми криками «мы победим этих зажравшихся снобов», — после этих слов мы дружно покраснели, — и уж тем более не сидеть с открытым ртом, возмущенно ожидая, когда на халяву накормят, принесут на блюдечке что-то такое особенное, что другим принадлежит по праву рождения, но нам этого тоже очень хочется, или уступят какую-то хорошую должность. Вы должны помнить, что мы все — гости в этом мире, и с уважением относиться к его правилам и порядкам. И доказывать, что достойны быть его равноправным звеном не криками и требованиями, а делом. Своей ответственностью, порядочностью, трудолюбием, личными качествами. Поэтому участие в Турнире так важно для нашей академии. И по этой же причине во время соревнований к вам будет приковано пристальное внимание публики. Я надеюсь, вы осознаете, насколько большая ответственность лежит на ваших плечах? От того, как вы выступите, зависит не только ваше положение в турнирной таблице, но и судьбы многих людей. Этот Турнир должен стать первым шагом к восстановлению нашей репутации. Поэтому никаких «глаз за глаз» быть не может.

Мы угрюмо слушали магистра, только сейчас начав осознавать всю глубину происходящего. На нас и правда лежала огромная ответственность. Если есть хоть какая-то, хоть призрачная возможность переломить ситуацию, и доказать, что попаданцы — это не незваные трусливые гости, от которых ничего кроме проблем ждать не стоит, а достойные люди, на которых можно положиться в любой ситуации — мы должны это сделать.

— Усольцевы много лет подряд пытались добиться участия нашей команды в Турнире. В этом году им это, наконец, удалось. Так что откладываем в сторону свои розовые окуляры и лозунги «мы всех порвем, просто потому что мы — это мы» и начинаем работать. До соревнований остался всего месяц. Нужно определить стратегию с учетом сильных и слабых сторон каждого из вас и выработать план действий на случай непредвиденных ситуаций. Есть возражения?

С мрачной решимостью мы закачали головами.

— Тогда за работу. С этого дня, я снимаю вас с занятий по всем предметам, кроме тех по которым будут экзамены. Подготовка к соревнованиям будет проходить здесь, — магистр кивком указал на пустое помещение за своей спиной.

— Но тут ничего нет… — начала было я и осеклась, когда буквально из ниоткуда посредине зала появилось самое настоящее болото с затянутой тиной поверхностью и едва заметными кочками.

— Поверьте, адепт Солнечная, здесь есть все, что вам нужно, — усмехнулся магистр Эримей, наблюдая за тем, как я удивленно хлопаю глазами, — Итак, отныне ваш распорядок следующий. Подъем в пять утра…

— А можно попозже?

— Нельзя! Подъем. Пробежка. Завтрак. Выборочное посещение занятий. Потом зал. Зал. И еще раз зал.

— До которого часа? — простонала Эльвира.

— До изнеможения. Еще вопросы есть? Нет?! Тогда вперед. Ваша цель добраться до центра болотины и не пойти ко дну. Время пошло.

ГЛАВА 4

Василиса

Трясина затягивала и воняло здесь так, что периодически возникали позывы к рвоте. Болотный щуп работал, но медленно. Посох втыкался и конец начинал светиться зеленым или лиловым, почти как в светофоре, только желтого не было. Либо стоять, либо можно идти. Третьего не дано.

Я шаг за шагом приближалась к следующей части квеста.

После недельных тренировок магистр Эримей усложнил задачу.

Теперь мы проходили сразу несколько локаций средней сложности со средними же баллами.

Нога чуть скользнула, я дернулась, уперлась в посох и меня потянуло в болото.

Проклятье!

Я ведь уже один раз успешно прошла это место!

Неужели все сначала? Только не это!

Взобраться на вершину крутой горы, пройти по лесу, где местами глубокие овраги, через которые приходилось перекидывать специальные мостики, местами — такой бурелом, что ноги сломаешь, а местами — вообще магические аномалии. Даже путеводный камень, что указывал — где какие стороны света — и тот глючил. Потом переплыть систему озер, куда впадали реки с мощным течением. Неправильно загреб — и все, тебя тащит на водопад.

А потом болото.

Ну уж не-ет!

Я не хочу все пережить заново.

С четвертого дня тренировок магистр Эримей требовал, чтобы мы всякий раз добивались полного прохождения маршрута. Хоть сто раз пытались, но делали полностью.

И это были не попытки, а пытки.

Однако я поддерживала себя мыслями, что потом… потом мы обязательно победим.

Хотя магистр Эримей в это, похоже, не верил и настраивал нас на то, чтобы войти хотя бы в призовую десятку, мы по-прежнему втайне рассчитывали на большее.

Но одно дело ура патриотические лозунги и совершенно другое — отработать эти чертовы квесты.

Я дернула ногу, но она словно застряла.

Та-ак. Это еще не самый худший вариант.

Я медленно начала тянуть ее, пользуясь посохом.

Еще, еще немного и…

Наконец, нога высвободилась из плена топей.

Хорошо.

Дальше. Идем дальше.

Медленно, не спеша.

До куска суши, который плавно перетекал в спортзал оставались всего пара метров. Там меня ждали Матвей, Григорий и Михаил. Очередность прохождения квеста была всякий раз разная. Теперь мы с девушками шли последними.

Впрочем, особой разницы не было. Главное завершить дистанцию, не сбиться с пути в лесу и сделать все за максимально короткое время.

Пока наш рекорд был за Матвеем — три часа двадцать две минуты на все про все.

Я отставала примерно на полтора часа. И это я еще не добралась до конца квеста.

Гришка почти сравнялся с Матвеем на сегодняшней тренировке. Миша отстал, но и до него мне еще далеко.

Видя, что я на финише, Матвей принялся поддерживать:

— Давай, Вася! Ты молодец! Еще немного! У тебя все получится!

Я посмотрела в его голубые глаза, где плясали искры азарта, и как будто аж сил немного прибавилось.

Та-ак… Это финал. Я на финише.

Еще капельку.

Последние шаги давались с огромным трудом.

Ноги ныли от долгой непрерывной нагрузки, все тело ломило, а холод болота просачивался даже сквозь форму, которая не пропускала воду и сохраняла тепло.

Ничего. Я дойду.

Я сделала еще несколько шагов и, не сдержавшись, прыгнула прямо к товарищам на пол спортивного зала.

Распласталась животом на паркете, а ноги все еще были в болоте. Матвей дернул меня за руки, и я выдохнула.

Такая помощь команды не возбранялась.

Магистр Эримей, что наблюдал за нами при помощи кристалла, из которого вытекало изображение, объявил в громкоговоритель:

— Адепт Солнечная, семь баллов из двадцати! Медленно, и в конце вообще… слов нет.

— Она молодец! — возмутился Матвей.

— Адепт Усольцев! — почти прорычал тренер. — Ваша задача не поддерживать товарищей, а помогать им исправить ошибки! Адепт Солнечная — не маленькая девочка! Она — капитан вашей команды и она должна уметь больше, в сто раз больше, чем все остальные.

Я поднялась, стряхивая тину. Болотная жижа стекала с непромокаемых штанов, капала на пол и… испарялась как небывало.

— Не воспринимай его слова так серьезно, — произнес Матвей, разглаживая недовольные складки у меня на лбу. — Он просто хочет нас как следует натаскать, вот и лютует.

Я вздохнула.

— Нам надо тренироваться. Чувствую, Рогейн будет тот еще…

— Пока у нас средние результаты по средним контрольным пунктам, — кивнул Матвей. — Так, что твоя идея пойти сразу по самым сложным КП с максимумом баллов кажется мне все более привлекательной. На таких мы вряд ли других сделаем.

— Но на отборочных должны выступить нормально. Надеюсь, Эльвира и Виктория скоро появятся на болоте…

При этих словах Матвея, будто он, и впрямь, добрый волшебник, обе последние участницы показались на горизонте.

Вышли из леса и двинулись по болоту.

— Ты уже решила, кто запасной? Точнее запасная, как я полагаю. У Эли и Вики худшие результаты…

— Не решила еще. У нас недели тренировок впереди. Думаю.

— Ладно. Это не к спеху. И чем лучше будет подготовлен наш запасной, тем больше шансов справиться, если кто-то из команды выйдет из строя.

— Именно так я и решила.

Гриша и Миша смотрели на нас молча и не встревали.

Матвей чуть приобнял меня за плечи и отвел в сторону:

— Давай вечером сходим куда-нибудь, отвлечемся? А то у нас сплошные тренировки и тренировки. Завтра магистр Эримей обещал теорию и обучение использовать артефакты и прочие прибамбасы для испытаний. Те, что разрешены. Так, что можем немного расслабиться.

В его голубых глазах горели шальные огоньки.

Я кивнула:

— А, давай! Я дико устала от бесконечных квестов по чащам и трясинам.

— Тогда зайду за тобой в шесть?

— Хорошо. А куда мы пойдем?

— Это сюрприз.

Пока мы общались, Гриша и Миша шумно поддерживали остальных девочек.