Страсти За Гранью. Хочу стать твоим

ГЛАВА 1

Пленник был прикован за руки и за ноги в каменном каземате под лагерем орков.

Он не мог ни сесть, ни слегка двинуться и висел на цепях, кажется, без сознания.

По всему телу струились ожоги и рваные, рассеченные раны, местами превращающиеся в язвы. Правая нога все еще кровоточила – по-моему, ее сломали в нескольких местах. Часть суставов явно давно вывихнули, и мне даже страшно было предположить, что там с внутренними органами пациента, учитывая обширные, вспухшие гематомы по всему его мускулистому туловищу.

Я с сожалением скользнула взглядом по мощному телу дроу, отметив необычные детали – алые пряди в серебристо-белых волосах и нечто вроде татуировки на лодыжке. Что-то типа звезды с иероглифом в центре.

– О господи! – тихо выдохнула Таня, моя неизменная спутница-медсестра. Человечка, но не попаданка, как я, из нашей гуманитарной миссии «Врачи без границ». – А он вообще жив?

– Да что ему будет! – недовольно гаркнул орк-охранник за нашей спиной. – У аттанов, как у кошек, девять жизней. Или больше. Арахл его знает.

– Раскуйте его. Я хочу его осмотреть и подлечить, – потребовала я.

– Так лечите! Аттаны – просто демоны во плоти. Они и в цепях способны сбежать… – начал было возражать орк.

– Ваш предводитель взамен на спасение его сына разрешил нам работать в лагере, как захотим! – я крутанулась к зеленому громиле лицом, вскинув голову. Орк был огромен, как и остальные представители его расы, с торчащими изо рта клыками, каких не было у аристократии, низким лбом и нависающими над глазами надбровными дугами. Одетый в свободные брюки и рубаху, фактически – футболку, учитывая куцие рукава, он производил какое-то неприятное впечатление. Грязновато-бежевый цвет костюма и совершенно лысая голова придавали охраннику еще более отталкивающе-раздражающий вид.

Впрочем, у нас с его предводителем договор. Пусть только вякнет! Вожак племени дал мне слово! А это для орков больше, чем даже закон. Это практически равно клятве на крови.

– Да зачем тратить вашу энергию на эти отбросы! – возмутился охранник.

– Пожаловаться вашему предводителю, что мне постоянно перечат? – повысила я голос.

Орк рыкнул, буркнул ругательство на своем языке, однако же, нехотя подчинился.

С пульта отстегнул силовые кандалы на руках дроу и ошейник. Пленник рухнул на пол, словно подкошенный.

– А ноги? – возмутилась я.

– Скованные ноги лечению не мешают! – опять начал противиться орк.

– Послушайте! Как вас там… Я не запомнила! Мне это уже окончательно надоело! Зар Мах Арддал лично сказал, что я теперь имею право требовать все, что лишь пожелаю. В том числе, и в плане лечения. Может я вообще захочу выкупить этого узника для нашего госпиталя!

– Этого аттана господин ни за что не продаст, – фыркнул орк.

– В общем, я иду к нему, там и посмотрим…

Я сделала пару демонстративных шагов к двери, когда охранник опять злобно рыкнул:

– Ладно! Ваша взяла. Отстегнул этого ушлепка. Но, если он попытается сбежать – убью. И ты будешь виновата, женщина из клиники!

– Я вам не женщина из клиники! Я – главный врач гуманитарной миссии! Запомните! Меня зовут Иоланта Вазмир! Еще раз посмеете назвать меня, как назвали… – я постаралась говорить с оттенком угрозы – так местные понимали значительно лучше. Нахальный зеленый громила уже реально подбешивал. Арддал – и тот общался со мной более вежливо и аккуратно. Оно и понятно! Я вытащила его сына буквально с того света. И уж точно я не собиралась терпеть хамство от какого-то там заштатного охранника подземелий.

– Госпожа, Иоланта Вазмир, – выдавил из себя орк, словно каждое слово стоило ему пол жизни, не меньше. – Я отстегнул пленника. Но, если сбежит, то виноваты будете лично вы.

– Согласна! А теперь выйдите за дверь! Вы мешаете мне сосредоточиться! – я все еще общалась с орком приказным и одновременно резким тоном – такой он понимал быстрее и лучше.

Тот выкатил глаза, и на мгновение замер, словно я его окончательно огорошила.

– Что вас смущает? – вскинула я голову. – Здесь везде установлены специальные датчики. Они фиксируют передвижение объекта, на котором маячок, – я ткнула пальцем в тонкий, как нить, еще один ошейник на пленнике. – Если узник рванет к двери, в него выстрелят плазменные пушки, спрятанные в стенах. Вы сами останетесь возле камеры вместе с десятком отборных охранников.

– Это же аттан… – тихо и зловеще произнес орк.

– Вы его так сильно боитесь? – я намеренно наступила на больную мозоль любого уважающего себя орка. – Да, я, действительно, слышала про аттанов. Племя дроу, которое приучило себя к солнечному свету, и может теперь его не бояться. Насколько я поняла, они – словно бы машины для войны или постельных утех. Никто не способен сравниться с ними, аттаны любого победят в схватке. Поэтому вы так испугались пленника, даже израненного и без сознания? У нас, на «континентах закона», поговаривают, что здесь, за Гранью, аттаны наводят ужас на любого, даже на лучших воинов орков.

Сработало! Громила аж побелел от злости и процедил:

– Ро Даарт никогда никого не боялся!

– Вот и славно! Поэтому выходите за дверь!

Орк медленно устремился на выход, тяжелая дверь шуркнула, и мы с Таней остались один на один с узником. Тот лежал в скрюченной позе, лицом в пол.

Я перевернула дроу, одетого лишь в изодранные штаны и остатки едва узнаваемой жилетки. Тело аттана, сотканное из литых мышц, было все исполосовано, проткнуто, порезано и еще бог знает что... Складывалось ощущение, что орки на нем даже прыгали, раздавливая внутренности своим весом. И невзирая на это, я еще никогда не встречала настолько гармонично и крепко скроенного мужчину. А ведь я видела много красивых эльфов, оборотней, людей, тех же аттанов среди местных пленников…

Однако же, при взгляде на этого, невольно вспоминалось все, что испытываешь, изучая роскошные экземпляры из журналов или даже на обложках книг фэнтези.

Он был одновременно завораживающе-манящим и опасным, как идеальное смертельное оружие. Мурашки по коже, трепет, волнение и сбитое напрочь дыхание – то, что переживаешь рядом с подобным…

Ни капли жира, узкий треугольник торса, переходящий в подтянутый пресс-шоколадку, абсолютно лишенный малейших волос. Мускулистые, мощные ноги, в меру рельефные и в меру гладкие. Стопы… практически, как у танцовщика – даже высокий подъем и аккуратные пальцы.

Крепкая, но при этом длинная шея. Лицо красивое, мужественное и хищное. Резкие, но не слишком острые черты – симметричные и гармоничные… Губы – пухлые, чувственные, хотя и жестко очерченные, абсолютно не женственные…

Э-эх! Загубили такой экземпляр! Это даже для эволюции непрактично.

Я еще сильней захотела вылечить странного пациента.

Но тотчас одернула себя. Я ведь ничего не знаю про этого пленника. Возможно, он убийца, террорист или – вообще насильник?

Ладно. Я врач. Передо мной пострадавший. И я сделаю свое дело во что бы то ни стало.

Я могла лечить любые раны и травмы. Причем, не только телесные, но даже и аурные, чего на всей планете не умел больше делать никто. Я могла извлекать из тела больного остатки особенной энергии и частиц, действие которых прежде называлось здесь магией из-за умения превращаться во что угодно: рвать, жечь и резать существо изнутри. И много чего еще натворить. Однако же не в моих силах как бы «замораживать» остатки всего этого, как поступали некоторые другие попаданки-врачи. Из-за чего, пока я возилась с пациентом, ошметки подобной гадости пакостили напоследок насколько могли. Вот и получалась жестокая схватка между мной и вредоносными остатками воздействия. А иногда и того хуже – между организмом, что готов сдаться, и моим даром шпорить регенерацию…

– Таня, подойди к двери и следи, чтобы никто не ломился, – попросила я медсестру. Та послушно удалилась ко входу.

Я выпила тоник с мелгачастицами – он усиливал дар и энергию в разы, и, засучив рукава, приступила к лечению.

Начала действовать словно робот.

Ткани, органы, кости, кожа… Определить проблему, обозначить обширность и – обязательно – опасность для жизни. Разобраться – где следует действовать срочно, а какие повреждения еще подождут… Последние даже не трогать, не задевать, если в них застряли куски гадости, типа мелгачастиц или не дай бог – муттиц, что гораздо более смертоносны, или сгустков энергии, чтобы те не начали еще сильнее вредить.

С мутиццами мне приходилось прямо сражаться – буквально, они пытались прорваться в мой организм и там жечь, рвать, раздирать на куски… Я останавливала их своим даром и медленно вытягивала из тела дроу, помещая в специальные защищенные контейнеры.

Исцеление превратилось в жестокую схватку с результатом воздействия чужеродного дара, местного оружия и мощными импульсами против регенерации. Видимо, так действовал ядовитый раствор, которым поили особых пленников орки – не давал организму нормально восстановиться. А ведь, помимо всего этого, тело пленника было изломано и покалечено так, словно его использовали как боксерскую грушу.

Я буквально сражалась за жизнь дроу. И она, действительно, висела на волоске, хотя Ро Дарт это и полностью отрицал.

Мало того, все потоки и энергетические жгуты ауры пленника были перепутаны, перекручены и как будто связаны в сложные узлы.

Я слышала, что аттаны нечто подобное с самого детства вытворяют с энергетикой лучших из лучших в своем племени. Дабы быстрей восстанавливались в бою и избегали истинности. Однако же сейчас плотный клубок энергетических нитей только мешал мне и убивал пленника. Мне требовалось, чтобы аура дроу функционировала максимально нормально и помогала мне его вытащить. Даже узлы, что стимулировали быструю и мощную регенерацию, сейчас работали против больного. Дело все в том, что подобное насильственное восстановление шло специфически. В первую очередь пытались стремительно исцелиться те части тела, что отвечали за способность быстро двигаться, метко целиться и вообще воевать как можно эффективней. На остальное сил регенерации практически не оставалось. Что в нынешнем, плачевном состоянии дроу означало буквально смертный приговор и не отсроченный, а в ближайшее время. Зато мне сразу же стали понятны, казалось бы, сказки, мифы о том, будто аттаны сражались, как звери даже после сотен ранений, переломов и других ужасающих повреждений. Но в один прекрасный момент просто падали замертво. Однако же до самой последней секунды не замедлялись и оставались все также опасны.

Для спасения пленника сейчас требовалось, чтобы восстановление работало медленней и, к тому же, равномерно по всему организму. Активировалось не в тех органах и тканях, что отвечали за способность бороться, а в тех, что могли отказать в первую очередь.

Я, словно моток спутанной пряжи, терпеливо развязывала аурные нити, направляя их так, как надо. На такое была способна исключительно я благодаря своему уникальному дару. Окажись на моем месте любая другая, даже одна из лучших медиков нашего времени – Василиса, заведующая клиникой, что направила сюда врачебную миссию – дроу бы однозначно уже не выкарабкался. Его аурные узлы продолжали бы отчаянно стимулировать выздоровление нужных для борьбы частей тела, игнорируя отмирание остальных. На данный момент не существовало ни аппаратуры, ни методик исправить такие изменения аурной сетки. Их даже и видели-то единицы! Фиксировали немногие сложные приборы. Но работать с ними могла только лишь я… и аттаны. Как они это делали, для остальных племен оставалось секретом. И фиолетовые воины-дроу хранили его с особенной тщательностью.

В нынешнем совпадении я увидела свою миссию, свой долг и даже руку судьбы.

Прохладная испарина выступила на висках, от слабости меня немного покачивало из стороны в сторону, вперед и назад.

Я закинулась еще тоником и продолжила восстанавливать дроу.

Казалось – конца и края не будет моим стараниям. А новая порция мелгачастиц уже вредно отразилась бы на моем организме.

Сколько ни бейся – а пациент скорее мертв, нежели жив. Так бывает иногда в практике медиков. Ты изо всех сил выкладываешься, не теряешь ни минуты, делаешь, все, что можешь… А больной потом все равно не выкарабкивается...

К сожалению, в таких случаях вложенный труд совсем не равен положительному исходу.

Я уже было начала готовиться к худшему.

Энергия дроу практически исчерпалась из-за узлов, яростно стимулировавших регенерацию совершенно не там, где требовалось для жизни. Внутренних повреждений оказалось куда больше, чем думалось поначалу…

Я в отчаянии латала раны на органах, а они опять – одна за одной – расходились, пыталась заставить организм дроу бороться, все же начать работать, как следует. Я не сдавалась и шептала зачем-то: «Ну же! Давай! Я все сделала правильно! Я тебе помогу! Только, пожалуйста, не уходи!»

В какой-то момент Таня обернулась и шепнула:

– А, может быть, хватит? Ведь ясно же, что он – не жилец…

Я вздохнула и в последнем, отчаянном порыве дала узнику мощный импульс энергии.

Уже совсем ни на что не рассчитывая…

Однако же аттан внезапно начал дышать чуть более ровно, хотя и, по-прежнему, учащенно. Синеватое тело дроу стало более фиолетовым, на щеках проступил легкий румянец. Мускулы напряглись, словно бы налились силой, и аттан показался мне еще более красивым, еще более идеальным – брутальным, поджарым.

Дроу чуть выгнулся, дернулся, и шумно втянул носом воздух.

Вдохновленная этим, я принялась исцелять дальше, заново поправляя орган за органом, сращивая связки, соединяя и скрепляя мозолями кости, стягивая кожу рубцами, как можно надежней… Аурные каналы быстро наполнились, по максимуму используя энергию тоника, который я несколько раз вливала шприцом-ручкой в вены дроу. Ставить капельницы пленникам орки не разрешали. Дескать, узники могут использовать их, как подручный материал для побега или нападения на охранников.

Внезапно дверь скрипнула и послышался голос Ра.

– Эй, ты, тебя зовет повелитель!

Мне это сразу же не понравилось. Однако Таня грудью встала на защиту нас с пациентом.

– Я схожу, а начальница пусть закончит.

– Как хочешь. Но будет только лишь хуже. Я предупреждал – не нужно помогать этому аттану… Этот пленник заслуживает особого отношения!

Я поняла, что Ра просто так не отступится. Явно к этому дроу меня не водили для лечения и восстановления не просто так, а из какого-то особого умысла. Мы базировались возле лагеря орков, вроде как на нейтральной территории. Племя Зар Мах Арддала позволяло нам лечить не только своих, но и узников подземелий, что распростерлись под Черной горой, некогда принадлежащей темным эльфам. Ее-то последние и пытались отвоевать.

Орки использовали эльфийские пещеры под склады оружия и тюрьмы для пленников.

Я спешно продолжила свое дело, заранее предчувствуя что-то неладное.

Наконец, дроу издал хриплый стон, вдруг как-то весь напрягся, с присвистом выпустил воздух из носа и, обхватив меня руками, повалил на себя.

Я ощутила, что он не то, чтобы выздоровел – а прямо очень даже стал живчиком, учитывая то большое, твердое и горячее, что упиралось теперь в мой живот. Откровенно так упиралось, потому, что под тонкими драными брюками аттана белья почему-то совсем не было.

ГЛАВА 2

Тонкие брюки дроу практически не сдерживали порывов тела, так что я в полной мере могла оценить – насколько он уже исцелился. Как назло, сил, чтобы вырываться или сопротивляться уже не осталось. Наоборот, я была вялой и сонной после такой-то долгой и трудной работы. Так что я лишь ойкнула, глядя в зеленые, словно чистые изумруды, глаза аттана.

Тот резко выдохнул и произнес:

– Кто ты, моя госпожа? Как так вышло, что я внезапно смог найти истинную? У меня же заблокированы аурные каналы… Что происходит?

Я судорожно соображала, что бы ответить. Ясно, что, распутывая энергетические потоки ауры дроу, я, видимо, ненароком сняла также и блоки на истинность. И… я его пара, судя по реакции пленника?

Это было просто ошеломляющее открытие.

О-ой… Что же теперь будет?

Я – пара для узника подземелий орков. Причем, какого-то особого, важного, опасного, которого вообще не должна была исцелять.

Я вдруг поняла, что прорехи в брюках пленника «очень удачно» сместились. «Реакция» дроу выскочила из дыры и проскользнула под мою «вовремя» задравшуюся мешковатую кофту от врачебного костюма. В результате чего, мощное «дуло» сдвинулось по моему животу почти до груди. Аттан задрожал и задышал чаще, изумрудные зрачки максимально расширились.

Пленник сделал несколько очевидных, вполне естественных для мужчины движений. Я ощутила, как кожа стала липкой и влажной, а упругое свидетельство возбуждения эльфа начало еще очевидней пульсировать.

Не знаю почему, но меня заводило то, что случилось и внезапная близость с совершенно незнакомым, иномирным мужчиной, которого тут явно все ненавидели. Я чувствовала, что где-то чуть ниже пупка становится теплей и как будто слегка тянет.

Физически дроу был просто великолепен. От него не пахло застоялым мужским потом, хотя мылся аттан однозначно давно. От него тянуло чем-то чуть сладковатым и немного терпким, как масло рукколы.

Так что я вроде как убедила себя, что просто у меня давно не было мужчины. Если честно – то с самого дня попадания, то есть уже… два с лишним года. Мое тело, угодив сюда, сильно омолодилось и, похоже, наконец, начало требовать своего. Хотя на Земле я всегда считала себя довольно-таки холодной в постели…

На какие-то минуты наваждение и дурман происходящего совсем сбили меня с мысли.

Я воспринимала только лишь, как дроу скользит по мне горячим «стволом» и, запрокинув голову, тихо стонет.

Да, да! Именно так! Аттан не стонал, даже когда я лечила его. Хотя на какие-то минуты приходил в сознание и явно ощущал дикую боль. А уж, когда я распутывала аурные потоки, замечала, что пациент то и дело прикусывает губу и кадык его бешено дергается. Однако он не издал ни единого звука. Сейчас же дроу прикрыл глаза и негромко постанывал от удовольствия.

– Сах варта аа-ман… – вдруг выдохнул он хрипло, и «дуло» уперлось в мой спортивный бюстгальтер, норовя уже залезть внутрь, чтобы расположиться между грудей.

Это осознание слегка меня отрезвило. Я напряглась, пытаясь сбросить странный дурман пошлого, но естественного плотского действа.

– Отпусти меня! – приказала изо всех сил, но вышло тихо и вздрагивающим от слабости голосом.

Как ни удивительно, аттан сразу же выпустил меня из объятий и осторожно усадил.

Сам тоже расположился по-турецки, и я невольно скользнула взглядом по его телу, оценивая собственную работу и то, о чем не хотела сейчас думать. Но все равно думала, по-прежнему, ощущая на уровне воспоминаний недавний акт нашего единения…

Шикарный мужик, ничего не попишешь.

Шрамы, конечно, останутся, после таких-то увечий. Однако литые жгуты мускулов, что поблескивали в неверном свете, от этого выглядели лишь только мужественней и брутальней. Он был очень привлекательным, соблазнительным и манящим…

Я невольно зацепила взглядом и штаны пленника, что висели на бедрах мешком. Дроу заправил в большую дыру то, что беззастенчиво выскочило наружу. Но его «взбодренный» вид все равно бросался в глаза. Тем более, что поза ничего не скрывала.

– Тебе бы… эм… унять возбуждение, – произнесла я, почему-то краснея.

И это я! Я! Мне было шестьдесят с лишним, когда я неожиданно провалилась в этот мир. Мой сын неожиданно тоже тут оказался, и также омолодился. Теперь мы оба выглядели примерно на двадцать пять лет. Но я ведь уже опытная, взрослая женщина, да к тому же – не первый год работаю медиком. Эрекция – нормальная мужская реакция. Когда местные эльфы, оборотни или орки встречали истинную, возбуждение накрывало также, как здорового мужика в женской бане.

Это был абсолютно нормальный процесс.

Тогда почему же я настолько смущаюсь?

Я потерла виски.

Дроу же ни капельки не стушевался и ответил мне вполне откровенно:

– Если аттану снимают блок истинности, наступает долгое и мощное возбуждение. И потом еще много дней снова и снова приходит от любых мыслей о паре.

Я внимательно вгляделась в его лицо – узник тоже вперился прямо в глаза, и чуть улыбался, что было глупо в его положении.

– А что тебя радует? Тебя не планируют отпускать… Мне с трудом позволили тебя вылечить.

– Это даже удивительно, – усмехнулся аттан, и вдруг, словно грациозный кот, поднялся на ноги гибким жестом. – Я думал, меня тут замучают до смерти и ни одному медику не позволят помочь.

– Почему? – удивилась я. – Мы лечили тут многих пленников, взятых в бою…

– Только не меня. Разве не так?

– Дда…

Дроу протянул мне ладонь, я схватилась, и он мягко поднял меня на ноги, осторожно придерживая за талию.

– Моя госпожа, я все равно рад, что встретил истинную… – он опять улыбался. Как будто мы находились не в каземате, и его жизни совершенно ничего не грозило. – Это оказывается та-ак здорово… Смотришь на тебя, и как будто все внутри расцветает. Вот тут… – он указал на район диафрагмы. – Как будто что-то трепещет. И так приятно, что ты рядом, что мы разговариваем… Если бы ты меня не лечила, я бы никогда не узнал, каково это… встретить пару. А это похлеще, чем победить в бою сотни врагов и получить особенный знак отличия – того, кто больше не продается, а сам нанимается, как пожелает…

Он скользнул взглядом по своей ноге, где я заметила татуировку.

Ага. Так вот что она означает! Воинов и мужчин для утех племя аттанов, как правило, продавало. Но некоторых, за какие-то особенные заслуги, как бы своеобразно «отпускали на волю». Не совсем так, чтобы – иди куда хочешь. Но можешь лично наняться и получать от хозяина деньги, а можешь не наниматься многие годы… И племя не станет тебя заставлять. Или банально имеешь право переквалифицироваться – из воина, например, в мужика для утех.

Пока я складывала дважды два, дроу, воспользовавшись моим замешательством и задумчивостью, неожиданно потянул на себя и снова прижал к своему горячему телу. Не дожидаясь моей реакции или ответа, положил руку на свой стояк.

Провел моей рукой по напряженному стволу и, запрокинув голову, резко выдохнул.

– Приласкай меня напоследок, моя госпожа… – произнес обволакивающим, мурлыкающим голосом. От его звуков все внутри словно дрожало, и внизу живота становилось теплее… – Я хочу кончить от твоих ласк перед тем, как меня казнят или снова замучают… Я буду вспоминать об этом… каждую секунду, пока меня истязают и рвут на части. И вместо боли испытывать наслаждение, отключаясь от истязаний и погружаясь в мысли о нас…

Я попыталась высвободиться из рук аттана, и тот неожиданно опять отпустил.

– Может все же приласкаешь? – спросил, взглядом указывая на то, что вполне откровенно топорщилось в брюках. – Мне, скорее всего, недолго осталось. Разве узник не имеет право на последнее желание? Пока мы вдвоем, пока есть еще время, я могу доставить тебе такое удовольствие, какого ты еще никогда не испытывала. Ну же, моя госпожа… аа-ман… Меня обучали таким ласкам и позам… что ты никогда этого не забудешь… Они, скорее всего, уже отправились за вождем…

Кто «они» уточнять не требовалось. Вспомнился пыхтящий от злости Ро Даарт, и его «Эй, ты, тебя зовет повелитель!»

Я прислушалась к голосам и шорохам в коридоре. Когда кто-то спускался на наш этаж, его шаги по лестнице слышались даже из камер. Камни каземата – все до единого – как-то вибрировали и вступали с ударами стоп в резонанс. Так прежние хозяева подземелий даже психологически истязали собственных узников. Дабы те заранее ощущали приближение очередных пыток и зверств. Орков с их зычными, басистыми голосами и топаньем, было слышно еще лучше.

Пока я напряженно пыталась понять – идет ли кто-то по лестнице, дроу опять мягко, но настойчиво окольцевал меня своими сильными жилистыми руками – красивыми и мускулистыми, словно с картинки.

Объятия узника, горячее дыхание по шее, его напряженное роскошное тело и то, что пульсировало в районе моего живота, рождали незнакомые, неуместные ощущения. Я прямо млела и хотелось попробовать этот сладкий вкус запретной любви, которую так настойчиво предлагал мне аттан.

Возможно, сказалось еще и то, что мы находились сейчас в каземате и вот-вот должен был вернуться Ра с Таней, а то – и вовсе предводитель Арддал, к которому, видимо, и побежал кляузничать охранник. Время стремительно сжималось вокруг нас, будто ловушка, которая вот-вот окончательно захлопнется, отрезав малейшие пути к отступлению... И это волей-неволей взвинчивало ощущения… Возносило их до небывалых высот...

Или дело все же было в чем-то еще?